Варенников Валентин Иванович/Неповторимое/Книга 7/Часть 11/Глава 1

Содержание 1 Глава I 1.1 Взгляд на неповторимое 1.2 Еще раз о Сталине 1.3 Откровения Катушева

Глава I

Взгляд на неповторимое

Большая жизнь, огромные события, знаменательные свершения. Еще раз о главных вспышках в нашем обществе. И еще раз о Сталине устами исторических личностей. Что сделало страну великой державой. Откровения Катушева.

Сейчас, когда повествование о событиях, которые были на моем пути в течение всей большой жизни, фактически уже подходит к концу, я не чувствую полного удовлетворения, хотя и понимаю, что действительно исполнен еще один долг перед своим народом. Состояние страны и народа не позволяет мне быть спокойным, удовлетворенным. Все события, которые были на моем веку, в особенности те, в которых принимал непосредственное участие, я постарался описать объективно, честно и беспристрастно. Действующие на этом отрезке времени лица, особенно политики государственного масштаба, представлены мною такими, какие они были в жизни. Все остальные, возможно, охарактеризованы с налетом некоторого субъективизма, что, впрочем, присуще каждому человеку. И пусть читатель, а главное — люди, о которых я пишу, простят мне некоторые слабости в этом отношении. Может, я был в чем-то несправедлив, пристрастен. Но это, конечно, не касается предателей и изменников, бандитов и убийц, воров и грабителей, махинаторов, нуворишей и политических проституток, вечных лжецов и прочей сволочи.

Хочу непременно отметить, что написанием «Неповторимого» я обязан небольшой группе друзей и товарищей, которые буквально настояли на том, чтобы я не ограничивался периодом 80-х и 90-х годов (а именно такими были мои первоначальные планы), а поведал бы обо всем трудном, интересном и действительно неповторимом, что было в моей жизни. Это пожелание, конечно, значительно усложнило задачу, в связи с чем работа заняла фактически десять лет. Я благодарен за это «давление» товарищам. Они правы — моя жизнь, как и жизнь каждого моего сверстника, как в зеркале отражает некоторые грани эпохи, тем более если написано честно, без зашоренности, идолопоклонничества и конъюнктуры. Хотя даже они, мои товарищи, не представляют, насколько сложной оказалась для меня эта работа. Будь я «вольным казаком», то мог бы полностью отдаться только книге. Но когда являешься председателем Комитета Государственной Думы, руководишь важной общественной организацией — Российской Ассоциацией Героев, когда как депутат обязан часто общаться с избирателями (а это не только Южный Урал, где меня избрали, а подавляющее большинство областей, краев и республик России), плюс когда как член ЦК КПРФ обязан мотаться по стране и вместе со своими коллегами обеспечивать выборы в пользу нашей партии, да если еще учесть семейные и чисто личные проблемы, то можно представить всю сложность моего положения в период создания большой книги. На это ушли не только все без исключения выходные дни и отпуска этих лет, но это и многие бессонные ночи. Фактически я отказывал себе во всем, даже в небольших прогулках по нашим арбатским переулкам, где я живу, не говоря уже о выездах за город или посещении театра. Лишь когда диктовали обязанность и долг, я принимал участие в определенных мероприятиях, где предусматривались концерты или что-то развлекательное. Я сидел в зале, слушал, восхищался, а мысли мои были далеко-далеко. Даже тогда шла работа над книгой, ибо я вновь мысленно «прокручивал» какие-то эпизоды и вспоминал былое.

Сейчас я уже подошел к завершению своего повествования.

И это благодаря доброму, товарищескому вниманию, постоянному и неустанному нажиму. «Пионерами» в этом были несколько человек, но особенно Виктор Васильевич Пивоваров. Как читатель уже знает, с ним меня связал период моей совместной работы с начальником Генерального штаба Вооруженных Сил СССР маршалом Николаем Васильевичем Огарковым. С маршалом мы жили в одном доме и были близки. Естественно, я сблизился и с Виктором Васильевичем, который постоянно бывал у Огарковых. Будучи близким человеком маршалу Н. В. Огаркову, Виктор Васильевич, конечно, знал подробности всей моей жизни без моих рассказов. А учитывая, что он, как и я, натерпелся несправедливых выпадов от партийных органов (точнее, от самодуров типа Балакирева, Савельева), а также был незаконно репрессирован, отсидел несколько лет, но тоже был оправдан — учитывая все это, он с глубоким вниманием отнесся ко мне и моим проблемам и принял самое активное участие в издании повествования «Неповторимое». Своими взглядами на те или иные события, личности я делился с ним, и мы в живой дискуссии определяли, как лучше поступить, чтобы это было именно правдиво. Да и в организации самого процесса издания книги он сыграл большую роль. Приступая к работе, я представлял, конечно, что этот процесс очень сложный. Но когда дело дошло уже до издания книг, то возникли преграды. Виктор Васильевич вступил в бой со всеми, кто мешал выбрать из многих издательств лучшее.

Написанию «Неповторимого» способствовал и Александр Александрович Киселев — вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, который является другом всемирно известного писателя — Героя Социалистического Труда Валентина Григорьевича Распутина. Валентин Григорьевич стал для меня особо близким человеком после того, как мы вместе с другими товарищами подписали и опубликовали в июле 1991 года «Слово к народу». Естественно, и Александр Александрович Киселев вошел в число близких мне людей. Он хоть и деликатно, но тоже постоянно настаивал, чтобы я действовал по развернутому варианту, т. е. чтобы описал весь путь.

К этому «прессу» надо добавить и давление семейства Богомоловых — Елены Арамовны и Анатолия Васильевича, которые являются прекрасными литераторами. Их мнение было для меня тоже важным. Тем более что мы с Анатолием Васильевичем знакомы многие годы, и я с глубоким уважением относился к его деятельности. А она у него была многогранна, поэтому не удивительно, что мы с ним неоднократно встречались даже в Афганистане.

Видя, что меня «обложили» капитально, и чувствуя, что предложение всех моих товарищей правильное и логичное, я постепенно внутренне созрел. Однако, понимая, насколько это сложно и тяжело, я все-таки решил обратиться в, так сказать, последнюю для меня инстанцию — к Юрию Васильевичу Бондареву. Его знаю очень давно и, как весь народ, глубоко уважаю его талант, позволивший создать бессмертные, яркие произведения, которые принесли ему планетарную славу, за которые он был удостоен звания Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской, Государственной и многих других премий. Но самое главное — он дал людям то, что позволяет им чувствовать пульс жизни, правильно понимать социально-политические явления и различные события, которые затрагивают интересы народа. Пройдя в юные годы солдатом горнило войны, опаленный ее огнем и сбитый в монолит ее ударами, он сохранил заложенные матерью духовность и душевность и как камертон отзывается на зов о помощи. Прекрасно понимает людей и безошибочно отделяет друзей от врагов, а тем более от предателей. Его «Горячий снег», «Тишина», «Берег», «Выбор», «Искушение» — конечно, бриллианты в короне нашей советской и россий-ской литературы. Отзывчивый и внимательный, он бескомпромиссен с теми, кто несет горе и несчастье нашим людям. И поэтому понятно, почему он отказался брать орден из рук Ельцина, который хотел отметить выдающиеся заслуги Юрия Васильевича перед Отечеством высокой наградой России. Солдат и патриот Отечества, Юрий Бондарев не мог принять награду из окровавленных рук палача и предателя.

Вы, уважаемый читатель, понимаете, что советыЮ. В. Бондарева для любого литератора, тем более для человека, начинающего писать большое повествование, имеют огромное значение. Обратился к нему и я: как быть? Мои намерения скромные — рассказать о событиях последних 15—20 лет, а друзья считают, что надо нарисовать картину всего пережитого, всего, что было на моем пути. Юрий Васильевич однозначно поддержал последний вариант, т. е. вариант моих друзей. При этом его также категорически поддержал главный редактор журнала «Наш современник» Сергей Иванович Журавлев (он же председатель Российско-Иранского общества «Дружба», членом которого являюсь и я). Разумеется, я вынужден был сдаться. Точнее, взяться за «оружие» и двинуться в дальнюю дорогу. С помощью моих самоотверженных товарищей по работе в Государственной Думе А. Д. Гасанова и Н. Х. Гарифулиной я смог свои рукописи (их два больших чемодана) пропустить через компьютер и первую литературную редакцию.

И вот теперь я у финиша описания огромных событий и знаменательных свершений. Невольно хочется еще раз окинуть взглядом этот пройденный путь, оценить, что произошло, что нас ждет в новых условиях и на что мы надеемся.

Оглядываясь на годы своего детства и отрочества, я вижу, что, как и каждый из моих сверстников, хоть в то время и неосознанно, но впитал все, что окружало меня в жизни. А это было время фактического рождения и становления нового государства, новой власти, новой Конституции, новых отношений между людьми, нового общественного строя, который имел будущее, и это подтверждается объективными законами развития человечества. Рождение было трудным, но оно состоялось. Состоялось и становление.

Любая война — это и бремя, и большие жертвы, и огромный материальный ущерб. Но гражданская война — особо тяжелое испытание: брат стреляет в брата. Уже будучи старшеклассником, я не один раз говорил на эту тему с отцом. Точнее, он рассказывал, а я слушал, изредка задавая вопросы. Были вопросы и тогда, и сейчас, причем по сути одинаковые. Конечно, ситуация вокруг власти сложилась так, что нельзя было обойтись без боя и крови. И хотя основные войска, которые были в Первую мировую войну у царского правительства, не могли быть использованы против революции, все-таки контрреволюция располагала огромными силами, хорошо вооруженными, оснащенными всем необходимым и имеющими в управлении профессиональных военных, готовых защищать царя и «свое» Отечество.

А что же имела революция? Фактически ничего — небольшие отряды вооруженных рабочих и перешедших на сторону революции групп солдат и матросов. Что же касается профессиональных военных, то среди них крупных фигур типа С. С. Каменева и А. А. Брусилова было мало. Такая же сложная ситуация была и с оружием, боеприпасами, военной техникой.

Один только перечень фамилий генералов, адмиралов, атаманов казачьих войск, выступивших против Советской власти, уже о многом говорит: П. Краснов, А. Колчак,Н. Юденич, Е. Миллер, А. Деникин, Н. Махно, П. Врангель. К этому надо добавить предательство Троцкого, сорвавшего Брестский мир и позволившего тем же самым немецким войскам оккупировать Украину и другие территории. А затем Антанта в составе войск Англии, Франции, Италии, Японии, США, напавшая на молодую Совет-скую республику со всех возможных направлений. Вслед за этим последовала оккупация турками Армении и Азербайджана. Наконец, австро-германские войска по соглашению с грузинскими меньшевиками вторгаются в Грузию, а мятеж чехословацкого корпуса, охвативший территорию от Волги до Владивостока, и мятежи в Повольжье и Сибири довели обстановку в стране до рубежа: или жизнь — или смерть.

Страна действительно пылала! Действительно была реальная опасность исчезновения России как суверенного государства. Ведь, к сожалению, многие сторонники царя и Временного правительства готовы были идти на утрату самостоятельности, лишь бы раздавить Советскую власть.

И вот в этих условиях надо было спасти отечество, спасти молодую Советскую республику. Не фантастическая ли это задача? Я бы сказал, сверхфантастическая. Соотношение сил — многократно в пользу тех, кто стремился «распотрошить» Россию. Что касается государственной системы управления, то и по вертикали, и по горизонтали в то время обозначились лишь контуры власти — ее надо было выбирать или назначать. Но во всех случаях необходимо было время, чтобы утвердиться, завоевать доверие народа.

Сейчас, когда мысленно представляешь общую картину и тяжелейшее положение во всей стране, просто не верится, что в такой обстановке могут появиться лидеры, которые способны будут повести за собой народ и в этой совершенно безнадежной обстановке победить. Но реально такие лидеры были: В. И. Ленин, И. В. Сталин,Ф. Э. Дзержинский, В. М. Молотов, М. В. Фрунзе… За ними шли другие выдающиеся, преданные народу личности, которые вместе смогли поднять русский народ на борьбу за спасение России. Но были и враги, которые, прикрываясь революционными лозунгами, фактически разрушали наши позиции (типа Л. Троцкого). Были и те, кто, усердствуя, «перегибал палку», что тоже наносило не меньший ущерб, хотя в целом и много сделали для создания власти (Я. Сверд-лов).

И все-таки народ взял власть в свои руки.

Почему в заключение я акцентирую внимание на событиях начала века? Да потому, чтобы, во-первых, показать, в каких условиях поднималось наше новое поколение, чем оно дышало и на чем воспитывалось, а во-вторых, на фоне свершений тех лет подчеркнуть полнейшую неспособность и беспомощность Российского государства 90-х годов решить хотя бы какую-нибудь проблему, оно неспособно даже ликвидировать очаг сепаратизма на своей территории — в Чечне. А неспособно государство было из-за руководителей страны. В итоге в той же Чечне сосредоточил свои силы международный терроризм, и мы вынуждены проводить операции в более сложных условиях.

Советские люди были не просто воспитаны истинными патриотами, но и бойцами с активной жизненной позицией. Старшеклассники в то время представляли хороший ресурс для армии и в моральном, и в нравственном, и в интеллектуальном, и в физическом отношениях. Что касается здоровья, то больных практически не было. Конечно, в условиях города, даже в таких провинциальных небольших городах, как наш Армавир, возможностей для всестороннего развития подростка и юноши было несравненно больше, чем в деревнях и станицах. Но в целом Советское государство даже 60 лет назад располагало значительно большими возможностями, чтобы укомплектовать свою армию и флот достойным личным составом и оснастить их современным оружием и боевой техникой.

Казалось бы, с течением времени все должно совершенствоваться: чем дальше, тем лучше. Юноши, в частности, должны быть всесторонне подготовленными к службе в Вооруженных Силах. Но у нас с началом перестройки и реформ становилось, в отличие от большинства стран мира, все хуже и хуже. Взять, к примеру, нашу столицу Москву. Из общего числа юношей, которые подлежали призыву, фактически призывалось лишь 17—19 процентов. Значительная же часть всячески старается уклониться от службы. 30 процентов (из этих 19 процентов) отсеиваются по состоянию здоровья. А те, кто все-таки призываются, стараются не попадать в боевые части, а проходить, так сказать, альтернативную службу. И хотя этот вид службы записан в Конституции, я однозначно заявляю, что альтернативная служба — это разложение общества, что надо нашим врагам. Родину обязаны защищать все (кстати, это предусмотрено всеми религиями). Сегодня из числа призванных 70—80 процентов имеют различные пороки (в основном заболевания). Мало того, в призывах 1999-го и 2000 годов уже есть даже совершенно безграмотные юноши. Ведь это просто кошмар! Вот до чего довели народ горбачевы, ельцины и их демократия.

Никто не может оспорить тот факт, что после гражданской войны руководству нашей страны пришлось проводить титаническую организаторскую работу, чтобы залечить раны, преодолеть полную разруху и восстановить разрушенную экономику. И это в условиях, когда в стране свирепствовали эпидемии, голод, нищета. Все органы власти делили все тяготы вместе с народом. Высшие руководители, до Ленина включительно, получали скромный паек хлеба. Многие из тех, кому руководство страны поручало заниматься продовольственным обеспечением народа, сами падали в голодные обмороки, но эшелоны с хлебом доставляли по назначению.

А кто в эти тяжелые годы помог Советской России? Никто! Да и некому было помогать. Наоборот, нашу страну блокировали, чтобы она задохнулась в дыму пепелищ, беспросветной нужде и тяжелых болезнях. США только в 30-х годах признали факт существования Советского Союза и скрепя сердце установили дипломатические отношения.

Советский народ под руководством Коммунистической партии и Советского правительства — как это было принято говорить, но это так и было на самом деле, — опираясь на свои собственные силы, своим самоотверженным трудом возродил Россию из пепла. Уже в 40-е годы СССР вошел в число самых мощных стран мира. Но для этого надо было провести индустриализацию страны, коллективизацию сельского хозяйства, культурную революцию, создать свои отечественные кадры — подготовить тысячи, десятки, сотни тысяч высококвалифицированных специалистов. Разумеется, все те из бывших «спецов» царской России, кто пожелал и дальше трудиться во благо Отечества, были встречены с благодарностью и включены в строительство новой жизни. Это и ученые, и крупные специалисты-практики, представители культуры и искусства, педагоги, врачи и, конечно, военные. В этом отношении для меня особо ярким примером была и остается жизнь и деятельность выдающегося мыслителя, основоположника биогеохимии и учения о биосфере, создателя и организатора многих научных учреждений Академии наук академика Владимира Ивановича Вернадского. И не потому, что он вместе с Александром Ульяновым (братом Ленина) принимал активное участие в работе студенческих народнических кружков и в свое время в знак протеста против реакционных мер царского правительства ушел из Московского университета (стал директором геологического музея Петербургской академии наук), а потому что ему, как ученому и гражданину, действительно были дороги Россия, ее народ, а развитие науки во имя своего народа было целью его жизни. Не вступая ни в какие партии,В. И. Вернадский и при царе, и при Советской власти занимался наукой, а правительство СССР создавало для этого необходимые условия.

Готовя народ, армию и страну в целом к возможной войне с Германией (а это я прочувствовал на себе), наше руководство, в первую очередь Сталин, конечно, хотело избежать или хотя бы максимально оттянуть столкновение. Дело в том, что в промышленности было налажено массовое производство современных самолетов, танков и другой боевой техники, поэтому в течение 1941—1942 годов можно было бы провести полное перевооружение. А к лету 1941 года техники и оружия новых видов в армии и на флоте было приблизительно 20 процентов, плюс-минус 5 процентов.

Но принципиально и особенно морально народ к войне был подготовлен. В целом нападение Германии для нас неожиданностью не было. И это очень важно. Вероятность агрессий Гитлера не опровергалась, наоборот, она витала и была на слуху. Конечно, сам факт нападения, его характер — были коварными и вероломными: без объявления войны, не дезавуировав заключенный договор, на рассвете (даже в ночь) в воскресенье. То есть нападение было совершено по-бандитски. Вот это было неожиданностью.

Для страны начальный период войны сложился трагично по многим причинам. И хотя триумфального шествия у немецко-фашистского командования не получилось, а оборона Ленинграда и битва за Москву сорвали план молниеносной войны и развеяли миф о непобедимости немецких войск, все-таки первый, т. е. начальный, период войны затянулся на год — до оборонительного сражения наших войск под Сталинградом.

С позиций Третьего рейха, Россия должна была развалиться уже от первых ударов танковых клиньев с одновременной массированной бомбардировкой тысяч самолетов. Но как считали в то время гитлеровцы (хотя и не все), что, мол, суровая зима и «чудо» спасли Россию от краха еще в 1941 году. Фактически немцы под Москвой получили такой урок, что опомнились лишь к лету. Поэтому, понимая, что ни с Москвой, ни с Ленинградом у них ничего не получится, Гитлер перестроился. Сосредоточив основные усилия на юге нашей страны в летней кампании 1942 года, немецкое командование решило отсечь центр России от всех питательных коммуникаций Дона, Кубани, Кавказа и выйти к Волге. Затем ударом с юга и запада разгромить Красную Армию, овладеть главными жизнеобеспечивающими районами страны и поставить совет-ский народ перед фактом поражения.

Гитлеровское командование рассуждало правильно, когда говорило о «чуде». Но это чудо заключалось в блестящих способностях руководства нашей страны, наших полководцев и в мужестве и героизме воинов армии и флота, а также в таланте организаторов оборонного производства. Оно выражалось в массовом самоотверженном труде советских людей, отдававших все для фронта, для победы. Это чудо, наконец, выражалось в мощной мобилизующей и организующей силе Коммунистической партии и исключительных возможностях советской социалистической системы. Все это чудо-факты.

Поэтому был обеспечен невиданный итог: Красная Армия и страна в целом в результате ударов немецко-фашистских войск не только не развалились, а, наоборот, окрепли. Их возможности, боевая способность войск из месяца в месяц возрастали. Действительно, у нас в войну весь народ был как один человек.

На примере нашей 8-й Гвардейской Сталинградской армии (бывшей 62-й армии) можно проследить тяжелую, но твердую и уверенную поступь всех наших Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны. Конечно, каждая армия или дивизия не могли принимать участие во всех знаменательных сражениях и битвах. Это относится и к нашей армии и нашей дивизии. Но их боевой путь героический: Сталинградская битва; битва за Днепр и захват плацдарма в районе Днепропетровска (пос. Войсковое); сражение за Правобережную Украину, освобождение городов Павлодара, Лозовой, Кривого Рога, Одессы и форсирование рек — Южный Буг, Ингулец, Днестр; переброска армии с Юго-Западного направления на Западное (с 3-го Украинского в 1-й Белорусский фронт) и наступление по югу Белоруссии, разгром немецко-фашистских оккупантов на Правобережной Польше и захват плацдарма на Висле южнее Варшавы (район Магнушева); прорыв обороны немцев на Висле, полное освобождение Польши и захват плацдарма на Одере (в районе Кюстрина); прорыв последнего и самого мощного оборонительного рубежа немцев на Зееловских высотах, штурм и овладение Берлином.

Разумеется, это убедительная «визитная карточка» 8-й Гвардейской армии и нашей 35-й Гвардейской стрелковой дивизии. А вся Великая Отечественная война и разгром фашистской Германии, а также разгром милитарист-ской Японии и их сателлитов — несомненно, составляют основу и главное содержание Второй мировой войны и являются решающим вкладом в достижение Победы.

Конечно, большое значение в разгроме немецко-фашистской коалиции в Европе и войск японских милитаристов в Юго-Восточной Азии имели операции, проводимые Вооруженными Силами и народами союзных с нами государств — США, Англии, Франции, Китая, а также партизанами других стран и движением Сопротивления. И это нашими народами и официальными органами оценивалось и оценивается по достоинству. Так же, как отдается должное героическому югославскому народу и его Народно-освободительной армии, которая на протяжении всей войны наносила удары по фашистским войскам. В самоотверженной борьбе плечом к плечу с Советской Армией сражались Войско Польское, Чехословацкая армия. Мы никогда не забудем и останутся навечно в истории мужественные действия антифашистов-патриотов Албании, Болгарии, Венгрии, Италии, Румынии.

Мы высоко ценим также помощь боевой техникой, вооружением, материальными средствами, которые оказывали нам союзники в годы войны. И. Сталин в телеграмме Ф. Рузвельту благодарил его от имени Советского правительства за выделение беспроцентного займа на сумму один миллиард долларов на оплату поставок вооружения и сырьевых материалов Советскому Союзу (хотя они и составляли около трех процентов от всей потребности). Благодарил также за то, что платежи по займу должны начаться спустя 5 лет после окончания войны и производиться в течение 10 лет, т. е. материально-техническая помощь оказывалась не бесплатно. (См. «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании», том 2, стр. 13.)

Но, возможно, и эта помощь оказывалась потому, что Сталин внушил лидерам США и Англии уверенность в то, что Советский Союз непобедим. В послании Рузвельту от 03.10.41 г. он пишет: «…Я не сомневаюсь в конечной победе над Гитлером…» (там же, стр. 11).

И все-таки решающую роль в достижении Победы в годы Второй мировой войны сыграл Советский Союз, и основная тяжесть войны легла на плечи советского народа. Основной ущерб — потери в людях и материальных ценностях — понес Советский Союз, потому что главный стратегический удар враг наносил по нашей стране и основные силы гитлеровской коалиции были сосредоточены на Восточном фронте, т. е. против нашей страны. Но и разгром гитлеровской Германии, как и Квантунской армии Японии, был осуществлен именно Советским Союзом. Отсюда вывод: именно Советский Союз внес основной вклад в достижение Победы.

Это историческая истина.

Однако неоспоримым фактом является и то, что реакционная западная пропаганда и примкнувшая к ним нынешняя российская «демократическая» пропаганда, выражающая интересы компрадорской буржуазии, всячески стараются принизить роль Советского Союза в достижении победы и одновременно превознести роль США и Англии. Причем эти проявления из года в год нарастают. А в некоторых школьных и вузовских учебниках по истории вообще все изуродовано и поставлено с ног на голову. Совершенно непонятно, почему за это не несут ответственность соответствующие министерства и ведомства (в т. ч. Госбезопасности) России?

Конечно, это кощунство, но давайте, читатель, мысленно представим, что во Второй мировой войне Германия, захватив в течение 1939—1941 годов почти всю Европу, нанесла затем поражение и Советскому Союзу и он капитулировал (я пишу эти слова с трудом, насилуя себя, так как представить наше поражение просто невозможно). Какова бы в этом случае была судьба Англии? Кстати, до сего времени англичане так и не опубликовали, с какой целью к ним в свое время прилетал второй после Гитлера человек фашистской партии Гесс? А что могло максимум через год ожидать США? Да и каким бы был мир в целом? Точнее — чей бы он был? Тем более если учесть, что Германия разрабатывала ядерное оружие и успешно продвигалась в своей программе по производству «Фау». О чем пишет Черчилль Сталину в телеграмме от 19.07.44 г.: «Район… где производятся эксперименты (немцами. — Автор) с запуском больших ракет находится северо-восточнее Дебице (даются координаты) между Краковом и Львовом… Было бы помощью с Вашей стороны, если бы Вы смогли захватить какие-либо данные, которые можно будет получить… и чтобы кто-нибудь из наших людей мог приехать и ознакомиться с ними» («Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании», том 1, стр. 242).

Наступление наших, советских войск разрушило планы Гитлера. А если бы мы не наступали, а наоборот? Человеконенавистнические планы Гитлера были бы осуществлены. И США ожидала бы такая же участь, что и Англию.

Никто в мире не способен был разгромить гитлеров-скую Германию и поставить ее на колени. Это сделал Советский Союз!

С этими мыслями мы были и на Параде Победы, который состоялся 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. С этими же мыслями наше поколение выступает и сегодня и всегда, вечно их будут нести с собой наши потомки.

После победного мая сорок пятого нашему руководству, конечно, надо было совместно с союзниками предпринимать конкретные шаги по послевоенному устройству мира, как это предусматривалось соглашениями на конференции в Тегеране и Ялте, а позже и Потсдамской конференции, которая состоялась уже в июле 1945 года.

Но не все происходило так радужно, как казалось внешне. Шла тяжелая закулисная игра наших прежних союзников против нас с целью не только, возможно, отыграть больше в свою пользу, но и нанести максимальный ущерб Советскому Союзу и его Вооруженным Силам. Об этом свидетельствуют многие факты, которые имели место уже даже на заключительном этапе войны в Европе. Приведу только два примера.

Первый. После тяжелого для наших союзников поражения в декабре 1944 года в Арденнах, где они понесли значительные потери от немцев и вынуждены были просить Сталина о возможно быстром (досрочном) переходе советских войск в наступление с рубежа реки Вислы, спецслужбы США одновременно начали усиленный поиск контактов с командованием немецко-фашистских войск на различных фронтах в Европе. Естественно, это было замечено нашей агентурной разведкой. В феврале и особенно в марте 1945 года нашей разведке и, следовательно, нашему руководству стало ясно, что на итальянском направлении Даллес (ЦРУ США) необходимый контакт нашел. Немецкий генерал Вольф прибыл в Бёрн (Швейцария), где и имел с ним встречу. Об этом главнокомандующий союзными войсками на Средиземноморском театре военных действий английский фельдмаршал Александер немедленно сообщил в Лондон.

Английские дипломаты, то ли понимая, что «шила в мешке не утаишь», то ли просто по недоразумению, делают интересный шаг — 12 марта 1945 года посол Англии в СССР посылает копию телеграммы Александера Молотову. В телеграмме сообщалось, что генерал Вольф прибыл в Швейцарию для обсуждения вопроса о капитуляции германских войск в Северной Италии и что «Бюро стратегических служб» (т. е. разведка) англо-американских войск этого района «продолжает переговоры с Вольфом». Таким образом, они «открывают карты».

Не трудно понять, чем это может кончиться — немецкие дивизии снимаются с Итальянского фронта и срочно перебрасываются на Восточный фронт против русских, которые к этому времени вышли на Одер. Тем самым усиливается немецкая группировка войск против 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, нацеленных на Берлин. Одновременно на этом направлении открывается полная свобода для стремительного продвижения англо-американских войск. Создаются благоприятные условия последним для овладения Берлином первыми.

В тот же день, т. е. 12 марта 1945 года, Молотов официальным письмом английскому послу в СССР сообщает, что, в соответствии с союзническими обязательствами, Советское правительство хотело бы, чтобы в этих переговорах принимали участие советские офицеры. Посол тянет три дня и только 15 марта сообщает, что английское правительство отказывает представителям советского командования в праве на участие в переговорах в Бёрне.

Намерение Советского Союза было однозначно — коль начались такие переговоры, то мы обязаны добиваться полной капитуляции и разоружения этой группировки немецких войск в Северной Италии, чтобы они не могли быть переброшены на Восточный фронт. В то же время наши союзники не намерены были идти по этому пути и не спешили решить вопрос о нашем участии.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Молотов 16 марта 1945 года направляет английскому послу в СССР письмо, в котором указывает, что отказ английского правительства в праве на участие советских представителей в переговорах в Бёрне явился для Советского правительства совершенно неожиданным и непонятным (хотя, разумеется, нашему правительству было понятно, что союзники крайне не заинтересованы в нашем участии. — Автор) с точки зрения союзнических отношений между СССР и Англией.

«Ввиду этого, — говорилось далее в письме, — Советское правительство считает невозможным дать свое согласие на переговоры британских и американских представителей с представителями германского командующего в Бёрне и настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Бёрне были прекращены.

Советское правительство настаивает, кроме того, чтобы и впредь была исключена возможность ведения сепаратных переговоров одной или двух держав с немецкими представителями без участия третьей союзной державы» (см.: «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании», том 1, стр. 402—403).

После того, как дипломаты Англии стали выкручиваться и выгораживать свое руководство и в противоречие телеграмме Александера начали утверждать, что это-де были «предварительные встречи» перед возможными переговорами, Молотов послал им еще одно разгромное письмо, в котором говорилось, что «Советское правительства в данном деле (т. е. в переговорах союзников в Бёрне с немецким генералом Вольфом. — Автор) видит не недоразумение, а нечто худшее». «Из Вашего письма от 12 марта, — напоминает Молотов послу Англии в Советском Союзе, — как и приложенной к нему телеграммы от 11 марта фельдмаршала Александера Объединенному штабу, видно, что германский генерал Вольф и сопровождающие его лица прибыли в Бёрн для ведения с представителями англо-американского командования переговоров… Когда Советское правительство заявило о необходимости участия в этих переговорах представителей Советского военного командования, Советское правительство получило в этом отказ.

Таким образом, в Бёрне в течение двух недель за спиной Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны против Германии, ведутся переговоры представителями германского военного командования с одной стороны, и представителями английского и американского командования — с другой. Советское правительство считает это совершенно недопустимым и настаивает на своем заявлении, изложенном в моем письме от 16 марта сего года» (там же, стр. 403).

То есть Советское правительство потребовало, чтобы переговоры в Бёрне были немедленно прекращены. Но поскольку руководители Англии и США занимали по этому вопросу вихляющую позицию, а одновременно с этой проблемой очень остро стоял вопрос о Польше и польском правительстве, в эту дискуссию включается «главный калибр» советской политики Сталин. Он пишет президенту США следующее:

«Лично, строго секретно.

От маршала И. В. Сталина
Президенту господину Рузвельту

Получил Ваше послание по вопросу о переговорах в Бёрне.

Вы совершенно правы, что в связи с историей о переговорах англоамериканского командования с немецким командованием где-то в Бёрне или в другом месте «создалась теперь атмосфера достойных сожаления опасений и недоверия».

Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть второй фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещались за это облегчить для немцев условия перемирия.

Я думаю, что мои коллеги близки к истине. В противном случае был бы непонятен тот факт, что англо-американцы отказались допустить в Бёрн представителей Советского командования для участия в переговорах с немцами.

Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Бёрне принадлежит англичанам.

Я понимаю, что известные плюсы для англо-американских войск имеются в результате этих сепаратных переговоров в Бёрне или где-то в другом месте, поскольку англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников — русских?

И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией — союзницей Англии и США.

Понятно, что такая ситуация никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами.

Я уже писал Вам в предыдущем послании и считаю нужным повторить здесь, что я лично и мои коллеги ни в коем случае не пошли бы на такой рискованный шаг, сознавая, что минутная выгода, какая бы она ни была, бледнеет перед принципиальной выгодой по сохранению и укреплению доверия между союзниками.

И. Сталин’

‘

3 апреля 1945 года».

Уже 5 апреля 1945 года Рузвельт присылает ответное письмо и, конечно, стараясь сохранить «свое лицо», хочет убедить Сталина, что никаких переговоров не было (спрашивается, а что же в Бёрне делала группа немецкого генерала Вольфа и представители Англии и США две недели? — Автор). Но в конце своего послания президент США сетует на информаторов Сталина, которые якобы неправильно описали все события в Бёрне.

В этот же день, 5 апреля, Сталину присылает письмо и премьер-министр Англии. При этом Черчилль информирует, что он получил от Рузвельта копию письма и полностью разделяет все в нем изложенное, а также проявляет солидарность по поводу последней фразы президента(т. е. о том, что информаторы Сталина исказили факты).

В связи с этим Сталин в очередном письме 7 апреля наносит сокрушительный удар, соблюдая при этом такт и уважение к другой стороне. Нашим современным правителям целесообразно поучиться у Сталина и как надо защищать интересы нашей страны, и как культурно, но и беспощадно можно и нужно «умыть» соответствующую сторону, если она старается увильнуть от честного признания своей ошибки. Мало того, что послание Сталина Рузвельту было жестким, убедительным и совершенно не дающим малейшего шанса оправдаться, оно вдобавок опирается еще на один пример недобросовестного действия командования союзных войск в Европе (первый пример уже назван — это сепаратные переговоры в Бёрне) — речь идет о ложной информации начальника штаба армии США генерала армии Маршалла, которую он выдал нашему Генеральному штабу СССР.

7 апреля Сталин посылает также письма Рузвельту и Черчиллю по поводу Польши, в которых логически «раздевает» послов США и Англии в Москве по польскому вопросу (разумеется — это «козлы отпущения») и говорит о том, что польскому народу нельзя насильно навязывать правительство извне, так как это оскорбит народ Польши.

Можно представить, каким было воздействие послания Сталина, — целую неделю (!) ни от Рузвельта, ни от Черчилля не поступило ни одного письма, что совершенно было не в их характере и не соответствовало тем военно-политическим событиям, которые происходили в мире.

Все-таки Сталин заставил союзников прекратить переговоры с немцами в Бёрне.

Лишь 13 апреля президент США Ф. Рузвельт, зная, что ударная группировка группы фронтов Советской Армии должна со дня на день перейти в последнее решающее наступление, пишет Сталину:

«Лично и строго секретно.

Для маршала Сталина
от президента Рузвельта

Благодарю Вас за ваше искреннее пояснение советской точки зрения в отношении бёрнского инцидента, который, как сейчас представляется, поблек и отошел в прошлое, не принеся какой-либо пользы.

Во всяком случае, не должно быть взаимного недоверия, и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем. Я уверен, что, когда наши армии установят контакт в Германии и объединятся в полностью координированном наступлении, нацистские армии распадутся».

Это письмо в Москве было получено 13 апреля. А вечером в тот же день из Вашингтона пришла тяжелая весть — умер Ф. Рузвельт. Это была большая утрата для всех народов планеты, для дела мира на земле. Он был на три года моложе Сталина и на 8 лет моложе Черчилля. Ему было всего 63 года.

Сталин в своей телеграмме от 13 апреля 1945 года уже президенту США Трумэну выразил от имени Правительства СССР и себя лично глубокое соболезнование правительству и народу США по случаю безвременной кончины президента Рузвельта. «…Американский народ и объединенные нации потеряли в лице Франклина Рузвельта величайшего политика мирового масштаба и глашатая организации мира и безопасности после войны. Правительство Советского Союза выражает свое искреннее сочувствие американскому народу в его тяжелой утрате и свою уверенность, что политика сотрудничества между великими державами, взявшими на себя основное бремя войны против общего врага, будет укрепляться и впредь».

Выражая уверенность в добрых отношениях, Сталин, конечно, понимал, что объединяющая союзников идея борьбы против общего врага уже утрачивается. Наступает не менее сложное время послевоенного устройства мира, и оно будет проходить в условиях «холодной войны».

Небезызвестный Форрестол, будучи еще морским министром, писал в марте 1945 года, что президент Рузвельт выражал тревогу по поводу того, что «англичане очень хотели бы, чтобы США в любое время начали войну против России», и если, мол, следовать британским планам, то надо идти к войне. Этим, видно, и объясняется особая позиция Рузвельта в отношении СССР, когда касалось острых проблем (например, польский вопрос). Он всегда избегал острых американо-английских акций, хотя Черчилль часто и подталкивал Рузвельта к этому шагу. Форрестол не разделял этих взглядов своего президента и был на стороне Черчилля.

В то же время было ясно, что любой президент США, каким бы умным он ни был, вынужден отражать интересы господствующего класса. А если он перестает это делать, его убирают. Не был исключением и президент Рузвельт. Не будем развивать эту мысль в отношении его, но совершенно неопровержимым доказательством именно такого принципа американской «демократии» является трагическая гибель Д. Кеннеди. Это была самая яркая демонстрация американской сути и жизни, в том числе и власти: президент всего лишь инструмент, а хозяин тот, у кого капитал.

Говоря о событиях тех лет, конечно, очень важно отметить Парад Победы, проведенный в Москве 24 июня 1945 года. Я счастлив, что мне было доверено принимать участие в этом историческом событии. И вдвойне счастлив, что довелось командовать почетным караулом и принимать Знамя Победы, которое было доставлено самолетом из Берлина в Москву.

А Вторая мировая война еще не закончилась.

Выполнив свои союзнические обязательства перед США и Англией в части вступления в войну с Японией (что было определено Крымской конференцией в феврале 1945 года) и разгромив в течение августа 1945 года милитаристскую Японию, Советский Союз наконец-то перешел к мирной жизни.

Но этот переход проходил в архисложной обстановке. Перед страной встали другие, кроме восстановления народного хозяйства, проблемы, которые потребовали и от руководства, и от народа исключительно напряженного труда и больших материальных и финансовых затрат.

Конкретно речь идет о следующем.

Атомная бомбардировка японских городов Хиросимы и Нагасаки фактически была акцией не только против Японии, тем более не против ее вооруженных сил, но и мерой устрашения по отношению к Советскому Союзу. В мире это тоже понимали все. В первую очередь — Сталин и руководство нашего государства.

Появление и применение ядерного оружия наложило отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь. Поэтому на эту тему необходимо поговорить особо, тем более что Советскому Союзу теперь приходилось решать задачу по созданию своего ядерного оружия еще более ускоренными темпами.

Встреча в Потсдаме глав трех стран-победительниц первоначально намечалась на июнь 1945 года, т. е. сразу после Парада Победы в Москве. Конечно, общая ситуация в этом случае выдвигала на первый план Советский Союз. Но это было не в интересах США. Следовало выдержать паузу между Парадом Победы в Москве и встречей глав государств-союзников, чтобы все «остыло». Отнесение даты начала конференции в Потсдаме на вторую половину июля 1945 года диктовалось и другой, более важной для США (точнее, лично для Трумэна) причиной.

Когда ему было доложено, что подрыв ядерного устройства назначен на 16 июля, он всячески стал настаивать, чтобы Потсдамскую конференцию открыть в этот день, видимо, для того, чтобы «поразить» этим сообщением Сталина и всю советскую делегацию. Но он просчитался — его «стратегия» не достигла цели. Информацию о появлении ядерного оружия в США Сталин воспринял весьма спокойно. Даже несколько весело.

Дело в том, что проблема создания ядерного оружия постоянно была в поле зрения Сталина. Он занимался ею лично. История же этого вопроса в Советском Союзе и США выглядела приблизительно так.

Еще в 1938 году два молодых советских ученыхЮ. Б. Харитон и Я. В. Зельдович в журнале экспериментальной и теоретической физики поместили две публикации: «К вопросу о цепном распаде основного изотопа урана» и «О цепном распаде урана под воздействием медленных нейтронов». Это была первая в мире ласточка в области перспектив цепной реакции урана. Вообще впервые было объявлено о возможности существования цепной реакции деления урана-235. И это стало основой разработки атомного оружия.

Естественно, сообщение стало достоянием ученого мира, в том числе США и Германии, где в связи с этим форсированно велись необходимые работы. Летом 1942 года американцы уже создали конкретную программу, а в конце того же года в Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико) в горах Хемес создается Центр исследований атомной энергии и применения ее в ядерном оружии. Здесь были в последующем созданы и первые атомные бомбы.

У нас в начале 1943 года (фактически сразу после Сталинградской битвы) Государственный комитет обороны принимает решение о создании первого официального органа при Академии наук СССР, который обязан был заниматься только атомной тематикой применительно к военным целям. Естественно, наша стратегическая разведка следила за тем, что делается в этой области в США и Германии.

16 июля 1945 года американцы у себя на полигоне подорвали первую атомную бомбу. 24 июля Трумэн на Потсдамской конференции сообщил тет-а-тет о появлении в США атомного оружия Сталину. Спокойная реакция Сталина на эту информацию озадачила и Трумэна, и Черчилля, который узнал о реакции Сталина позже. Однако Сталин в этот же день позвонил из Потсдама в Москву и приказал максимально форсировать работы в ядерной области.

После атомной бомбардировки авиацией США япон-ских городов в августе 1945 года в СССР создается Комитет по применению атомной энергии в военных целях. Председателем комитета назначается Л. П. Берия. В состав комитета вошли такие видные фигуры, как Н. А. Вознесенский, М. Г. Первухин. Этот орган подчинялся Государственному комитету обороны СССР, т. е. непосредственно Сталину. Для организации работы и других мероприятий в этой области в этом же году учреждается Первое Главное управление под руководством наркома боеприпасов СССР генерал-полковника Б. А. Ванникова (с 1939 года он был наркомом оборонной промышленности). Затем создается Всероссийский федеральный ядерный центр с Конструкторским бюро — для непосредственной работы над созданием атомной бомбы. Начальником КБ стал П. М. Зернов, главным конструктором — Ю. Б. Харитон.

В мае 1946 года Сталин утверждает план развертывания работ КБ по созданию атомной бомбы, а уже в июне того же года — сроки наземных испытаний ядерного оружия: плутониевой бомбы — 1 января 1948 года; урановой бомбы — 1 июля 1948 года. 29 августа 1949 года (т. е. с некоторым опозданием от намеченного срока) на Семипалатинском полигоне произведен взрыв первой ядерной бомбы РДС-1 мощностью 22 килотонны. А в 1953 году у нас было проведено первое испытание (взрыв) термоядерной бомбы (в США ее испытали в 1954 году).

Некоторые доморощенные критики пытаются обвинить Сталина в близорукости. Что, мол, если бы он сразу взялся за создание ядерного оружия (имеется в виду с 1939 года), то мы бы так не пострадали в годы Великой Отечественной войны. Конечно, это заблуждение. Во-первых, атомное оружие за 2—3 года создать невозможно. На это, как показала жизнь, потребовалось почти десятилетие. Во-вторых, одной-двумя атомными бомбами опытного образца проблему с войной не решишь — необходимо массовое производство, а это в свою очередь требует создания целой отрасли в промышленности с соответствующими предприятиями: добывающими и перерабатывающими сырье в обогащенную массу (оружейный уран), производящими ядерные боеприпасы. В-третьих, требовалось создать целую структуру для надежного хранения и обслуживания ядерных боеприпасов, необходимую технику и инструментарий для обслуживания и применения ядерного оружия соответствующими войсками. В-четвертых, необходимо было подготовить инженерно-технические и командно-штабные кадры, способные правильно организовать подготовку к применению и само применение ядерных боеприпасов, а также эксплуатацию всей техники, поставленной на обслуживание ядерных боеприпасов. Наконец, в-пятых, с появлением такого вида оружия требовались и соответствующая теория, и регламентирующие документы, обеспечивающие умелое его применение.

Конечно, последние две-три задачи могли решаться параллельно с первыми и дополнительного времени не требовали, но в необходимости организации этого процесса они, конечно, нуждались.

Вот все то, что касается чисто ядерного оружия. Однако страна еще до войны нуждалась в доведении индустриализации до того уровня, который бы позволял создавать в необходимых количествах обычное, но современное оружие и боевую технику. Враг, имея именно такое оружие, мог напасть уже завтра. Страна нуждалась в строительстве и подготовке Вооруженных Сил и обороны в целом (в том числе в подготовке театров военных действий, инфраструктуры). Отдельно и остро стоял вопрос о подготовке офицерских кадров и мобилизационного резерва. Особо важно было создать необходимые стратегические запасы материальных средств для обеспечения большой войны и т. д. Это далеко не полный перечень того, что надо было сделать руководству страны до войны и за что нес личную ответственность перед народом Сталин.

Конечно, о создании ядерного оружия в том объеме, как было сказано выше, невозможно было и думать. Тем более еще и представление о нем было на всех уровнях туманное, да и стратегическая разведка особо тревожных данных не доносила.

В 30-е годы держава готовилась к войне. В войне она победила, а в послевоенный период стала быстро залечивать свои раны. И страна смогла не только быстро восстановить свое народное хозяйство, но и в первой половине 50-х годов удвоить, а по некоторым видам продукции утроить производство. Это стало возможным благодаря величайшему энтузиазму и самоотверженности нашего народа, благодаря возможностям социалистической системы и блестящим организаторским способностям руководства страны во главе с И. В. Сталиным. Основные заводы страны, эвакуированные с территорий, захваченных оккупантами, были запущены через несколько месяцев в районах Урала, Сибири, Казахстана. Не имея даже стен и крыш в цехах, заводы выпускали танки, самолеты, орудия, боеприпасы. За счет этого потенциала мы смогли воссоздать утраченную промышленность в западных и центрально-европейских районах страны. А многие военные заводы на востоке после войны переориентировали на мирную продукцию. Например, в той же Алма-Ате завод тяжелого машиностроения стал выпускать прокатные станы и поставлять их в десятки стран мира. Отсюда и успех, невиданные до этого в мире темпы развития.

Уже в войну и особенно после войны руководство страны, учитывая политику и действия США, сосредоточивает необходимые силы и средства для создания ядерного оружия. И это тоже привело к блистательному успеху.

Благодаря исключительной роли Сталина, партии и правительства, а также самоотверженному труду нашего народа Советский Союз стал великой державой, что признал весь мир. А в военной области Советским Союзом был создан паритет, который на протяжении многих десятилетий обеспечивал мирное сосуществование двух систем, не позволяя появиться мировому жандарму.

Конечно, все это было и достижением человечества, являлось выражением результатов действия объективных законов развития общества. Но, разбирая все, что пережила страна и народ, невольно упираешься в фигуру, которую нельзя обойти.

Еще раз о Сталине

Хотя и предвижу, что определенная часть общества воспримет это отрицательно, но я не могу пренебрегать истиной. Тем более не могу умалчивать о ней в условиях, когда средства массовой информации вдолбили в головы нашей молодежи, что Сталин — это только репрессии, расстрелы, страдания и муки народа. Это ложь, и она должна быть разоблачена. Да, Сталин вынужденно допускал репрессивные шаги, при этом были и ошибки, страдали невинные, осужденные по доносам. Но масштаб этих ошибок и репрессий несравним с тем, что умышленно преподносят псевдодемократы типа Яковлева, Волкогонова и др. И делалось им все не вопреки, а во имя интересов народа.

Иосиф Виссарионович Сталин был не просто истинным марксистом. Он глубоко понимал существо этого учения, которое изучали и знали также все крупные преуспевающие фигуры капиталистического мира, в целях своего самосохранения и для противодействия коммунистическим идеалам. Сталин был искренним последователем Ленина, диалектически применял положения марксизма-ленинизма при строительстве реального социализма в нашей стране. Благодаря ему и его соратникам по партии и правительству, благодаря мобилизации народа и невиданного героизма и самоотверженности советских людей эта теория была воплощена в жизнь. В жесточайшей войне мы отстояли свою страну и новый социалистический строй. В послевоенное время страна развивалась беспримерными темпами, гармонично, благосостояние народа улучшалось, что, в свою очередь, благотворно сказалось на росте народонаселения. Кто это подтвердит? Я! Я, как и миллионы таких, как я, являюсь не только свидетелем всего этого — я прожил это, прочувствовал. И никто никогда меня в ином не убедит, потому что все другое — это ложь!

Говоря на этот раз о Сталине, я хочу привлечь внимание читателя к высказываниям о нем хорошо известных миру государственных деятелей других стран и некоторых соотечественников.

Ф. Рузвельт — вечная гордость народа США — говорил о Сталине так: «Этот человек умеет действовать. У него цель всегда перед глазами. Работать с ним одно удовольствие. Он излагает вопрос, который хочется обсудить и никуда не отклоняться» (выделено мной. — Автор).

У. Гарриман — американский миллионер, длительное время занимал высокие политические и государственные посты: советник у Рузвельта (в сентябре 1941 года возглавил правительственную делегацию США на Московском совещании трех держав), с 1943 по 1946 годы — посол США в СССР, помощник президента Трумэна, губернатор Нью-Йорка, заместитель госсекретаря США. Уже после смерти Сталина он так писал о нашем вожде: «Глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительно тонкое понимание человеческого характера… Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективен из всех военных лидеров» (выделено мной. — Автор).

У. Черчилль — самая сильная политическая фигура Англии в XX веке. В связи с 80-летием Сталина Черчилль выступил в английском парламенте. Привожу значительную часть этой речи:

«Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью (выделено мной. — Автор), импонирующей нашему изменчивому жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь.

Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции, с несгибаемой силой воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить.

Сталин прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать свои мысли. Сталин речи писал только сам. В его произведениях всегда звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государства всех времен и народов.

Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения (выделено мной. — Автор).

Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям.

Он создал и подчинил себе огромную империю, это был человек, который своего врага уничтожал своим врагом (выделено мной. — Автор), заставляя даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов.

Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире диктатором, который принял Россию с сохой и оставил ее оснащенной атомным оружием» (выделено мной. — Автор).

За столь высокую и объективную оценку И. В. Сталина, конечно, мы благодарны У. Черчиллю и только лишь за это прощаем ему многие грехи.

У. М. Бивербрук — политический деятель Англии, лорд, крупнейший газетный монополист («Дейли экспресс», «Санди экспресс», «Ивнинг стандарт» и др.), входил в английское правительство. В сентябре 1941 года возглавлял (как и У. Гарриман от США) правительственную делегацию Англии на Московском совещании трех держав. Вот что это газетный магнат и один из крупнейших миллионеров Британии писал о Сталине:

«Коммунизм при Сталине завоевал аплодисменты и восхищение всех западных наций (выделено мной. — Автор). Коммунизм при Сталине дал нам пример патриотизма, которому трудно найти аналогии в истории. Коммунизм при Сталине дал миру лучших генералов. Преследование христиан? Нет. Там нет религиозного преследования. Двери церквей открыты. Преследование национальностей? Совсем нет. Евреи живут так же, как и все остальные (выделено мной. — Автор). Политические репрессии? Да, конечно. Но теперь уже ясно, что те, кого расстреляли, предали бы Россию немцам».

Я не намерен комментировать слова держателя самых крупных газет Англии, тем более не допускаю мысли, что этот всемогущий издатель в чем-то заблуждается или плохо информирован. Другое дело, что ни Черчилль, ни Бивербрук своими высказываниями не вызывали положительных эмоций у врагов социализма как у себя в стране, так и в России. А ведь и тот, и другой правы. Единственно, что можно было бы добавить к высказыванию Бивербрука, так это то, что не только евреи, но люди всех национальностей жили в Советском Союзе как все, то есть имели равные права. Однако, сообразуясь с нынешней обстановкой, надо заметить, что сегодня русские у себя в России, а в ближнем зарубежье (за исключением Белоруссии) тем более, живут значительно хуже других национальностей.

Шарль де Голль — президент Франции. Высказывание этого самого сильного в минувшем столетии главы французского государства особо ценно. Он фактически «вынес» Францию на своих плечах. В годы оккупации страны фашистами организовал движение Сопротивления, а с 1944 по 1946 год возглавлял временное правительство. Позже 10 лет был президентом Франции. Очистил страну от предателей, изменников и грабителей (коих расстреливал и сажал в тюрьмы — через суд, конечно, или выдворял за пределы страны). Добился стабильности в экономике, внес многие демократические начала в общество, сделал Францию независимым и влиятельным государством в мире.

Вот что он говорит о Сталине:

«Сталин имел колоссальный авторитет, и не только в России. Он умел «приручать» своих врагов, не паниковать при проигрыше и не наслаждаться победами. А побед у него было больше, чем поражений.

Сталинская Россия — это не прежняя Россия, погибшая вместе с монархией. Но сталинское государство без достойных Сталина преемников обречено».

Независимо от того, кто, что и когда говорил о Сталине, непоколебимо одно — Советский Союз был Великой державой. Такой державой именно с такой весомостью, международным признанием и авторитетом Россия за всю свою историю никогда не была. И то, что президент Франции генерал Шарль де Голль назвал Россию сталинским государством — это справедливо. Именно под руководством Сталина наше Отечество стало Великим. Французы, разделяя мысли своего президента, и в ознаменование заслуг советского народа во Второй мировой войне, только в Париже присвоили почетные звания «Сталинградский» трем объектам.

В 1945 году после окончания Второй мировой войны во Франции был тяжелейший голод. Экономика страны разрушена, все разграблено оккупантами. Советский Союз протянул руку братской помощи французскому народу и направил ему эшелоны с пшеницей. Этот акт доброй воли спас жизнь миллионам французов. Генерал Шарль де Голль не один раз высоко оценивал этот шаг советских людей, его благородную бескорыстную направленность.

В то же время в знак признательности за проявленный Советским Союзом гуманизм де Голль оказывал всемерную поддержку СССР на международной арене в решении проблем послевоенного устройства мира и всех наших внешнеполитических инициатив. Что было для Советского Союза весьма важным в условиях зарождающейся «холодной войны». Хотя надо отметить, что эта поддержка полностью отвечала и национальным интересам Франции.

Совместное советско-французское преодоление последствий войны способствовало укреплению дружественных связей между нашими народами и улучшению общего политического климата на европейском континенте.

Можно было бы продолжать цитирование высказываний государственных деятелей, которые придерживаются противоположной Сталину идеологии. Но, на мой взгляд, Англия, Франция и Соединенные Штаты своим высоким здесь представительством вправе выразить мнение основной части капиталистического мира.

Что же касается высказываний о Сталине его идеологических единомышленников — таких, как Морис Торез, Пальмиро Тольятти, Петру Гроза, Клемент Готвальд, Георгий Димитров, Вильгельм Пик, Чжоу Энь-Лай, Хо Ши Мин, Энвер Ходжа, и многих других, то по вполне понятным мотивам можно встретить только исключительно высокие товарищеские оценки. При этом никаких оттенков, которые могли бы вызвать сомнения в искренности их отношения к Сталину, его лидирующей роли в мировом коммунистическом и рабочем движении.

Однако в отношении Мао Цзэдуна и Ким Ир Сена я обязан сделать исключение и представить их высказывания о Сталине. Во-первых, потому что в период хрущев-ской кампании борьбы с «культом личности» Сталина они открыто выступили против ложных обвинений в адрес Сталина. Во-вторых, на протяжении всех последующих лет они, верные коммунистическим идеалам, которые лежали в основе всей деятельности Сталина, не свернули с намеченного пути и воспитали достойные этим идеалам кадры. В-третьих, под руководством этих лидеров и их последователей, несмотря на все невзгоды и выпады как открытых, так и скрытых врагов, сформировались и окрепли прекрасные суверенные государства, с которыми считаются все страны мира, в том числе и США.

Мао Цзэдун и при жизни Сталина и особенно после его смерти говорил о Сталине только положительно и возвышенно.

Сразу после смерти Сталина, кроме выражения соболезнования советскому народу и направления правительственной делегации на похороны, Мао Цзэдун передал в Президиум Верховного Совета СССР послание, в котором говорилось:

«Победа китайской народной революции совершена и неразрывно связана с постоянной заботой, руководством и поддержкой, которую оказывал товарищ Сталин на протяжении последних тридцати с лишним лет. После победы китайской народной революции товарищ Сталин, великий советский народ и Советское правительство, руководимое им, оказывали великодушную и бескорыстную помощь китайскому народу в его созидательной работе. Китайский народ будет всегда с благодарностью помнить эту великую и глубокую дружбу, с которой товарищ Сталин относился к китайскому народу. Немеркнущий светоч товарища Сталина будет всегда озарять путь, по которому идет китайский народ (выделено мной. — Автор).

…Китайский народ, безусловно, всегда и самым решительным образом будет стоять рядом с великим советским народом, упрочать и укреплять лагерь мира и демократии, руководимый Советским Союзом, усилит свою бдительность, удвоит свои усилия в борьбе с провокаторами войны и будет до конца бороться за основные интересы советского и китайского народов, за мир и безопасность во всем мире. Я уверен, что все трудящиеся, все прогрессивное человечество всего мира будут вместе с нами идти по пути, указанному товарищем Сталиным, и возьмут в свои руки священное дело сохранения мира во всем мире».

К этому вообще не может быть каких-либо комментариев.

Однако особо в заслугу лично Мао Цзэдуну и руководству КНР, центральной газете страны «Женьминь жибао» надо отнести их критические замечания в адрес Хрущева и ЦК КПСС, когда была у нас раскручена кампания борьбы с «культом» Сталина. Мао Цзэдун писал: «Хрущев одним махом покончил со Сталиным. Китайская коммунистическая партия выразила насогласие. Мы должны преклоняться перед Сталиным. Да и почему не преклоняться перед ним, если истина в его руках?» (выделено мной. — Автор).

Даже через 12 лет после смерти Сталина в беседе с Косыгиным Мао Цзэдун говорил: «Я нападаю на XX и другие съезды КПСС. Я не согласен с линией этих съездов в том, что был какой-то там культ личности». Мао Цзэдун говорил о перерождении КПСС и особенно ее руководства во главе с Хрущевым. И это была правда. Хрущев старался всячески утаить эти высказывания от рядовых членов партии и от народа в целом.

В отношении товарища Ким Ир Сена — великого вождя корейского народа — мне повезло. В 1985 году отмечалась 40-я годовщина освобождения корейского народа и на это торжество приглашалось советское представительство. В состав советской делегации вошла группа военных: заместитель министра обороны маршал В. И. Петров; участник войны в Корее (1950 год) маршал авиации Е. Я. Савицкий; командующий войсками Дальневосточного военного округа генерал армии Д. Т. Язов; первый заместитель начальника Генерального штаба ВС генерал армии В. И. Варенников и другие.

Во время пребывания в Корее мы были покорены ее народом, руководством страны и вообще всей обстановкой. Без преувеличения, это была просто сказочная обстановка. Народ должен быть счастлив тем, что у него такие руководители, как Ким Ир Сен и продолжатель его дела Ким Чен Ир. В свою очередь, вожди счастливы тем, что страна имеет такой народ. Вряд ли надо доказывать, что корейский народ один из самых трудолюбивых народов на планете. В то же время он дисциплинирован и законопослушен. И это не означает, что в стране подавлены все демократические начала. Наоборот, в КНДР считается, что чем выше уровень демократии и свободнее человек, тем выше должны быть требования закона в поддержании порядка и организованности, тем недопустимее анархия, которая порождает преступность и разрушает государство.

И все же для нас всех, и для меня в том числе, знакомство с Ким Ир Сеном было не только везением, но и открытием. Я много о нем слышал, много читал. Считал, что несомненной его заслугой перед народом является разработка теории чучхе (опора на свои силы) и претворение ее в жизнь. Именно этот подход в строительстве новой жизни помог народу Северной Кореи не только выжить, но и сохранить свою независимость.

Представьте себе, читатель, эту небольшую страну, которая полностью изолирована и вдобавок еще брошена друзьями и союзниками. Именно опора на свои силы и на свои возможности открывала перспективу выжить и устоять перед любым давлением.

А сегодня КНДР не только устояла, но и успешно развивается, ее достижения в области использования атомной энергии и других ультрасовременных технологий общеизвестны. Визит Президента России В. В. Путина в КНДР означает возвращение добрых отношений с этой страной, признание возросших возможностей КНДР. Тем более что этот визит проходил перед встречей с «семеркой» в Японии и визитом в Японию. Неспроста буквально через два месяца в КНДР помчалась госсекретарь США Олбрайт, хотя и в Европе, и на Балканах, и в израильско-палестинском конфликте для США в то время было полно проблем. Помчались готовить визит в КНДР Клинтона. Видно, это было очень важно перед предстоящими президент-скими выборами в США.

Ну и, наконец, непосредственно о товарище Ким Ир Сене и его высказываниях о Сталине.

Кроме официальных и неофициальных встреч со всей советской делегацией, Ким Ир Сен сделал исключение для нашей группы военных, и мы встретились с ним, так сказать, в узком кругу. Это была открытая, спокойная, продолжительная, без регламента, беседа главы государства с военачальниками страны, которую он искренне и глубоко уважает и ценит. Мы сидели с ним за одним большим столом, очевидно, в его кабинете или специально отведенной для такой цели комнате, которая была выдержана в строгих скромных рамках: ничего помпезного, роскошного и кричащего. Но дух открытости, искренности и душевности, который был внесен в эту комнату Ким Ир Сеном, не мог быть сравним ни с чем. Ким Ир Сен умел располагать к откровенной беседе. С первых минут у меня создалось впечатление, что лично с ним уже знаком много лет и что это далеко не первая встреча. Возможно, кое-что из этого было заимствовано у Сталина, но он и сам был одаренным политиком.

Когда Ким Ир Сен говорил о Сталине, то как-то теплел, задумывался. Он особо подчеркивал: «При проведении каких-либо встреч лидеров коммунистических партий Сталин каждый раз сажал меня рядом с собой. Возможно, потому, что я был самый молодой среди глав государств. Но основная причина этому, на мой взгляд, — желание подчеркнуть отношение Советского Союза к КНДР и ко мне в том числе. Понятно, что такой шаг импонировал и воодушевлял».

Ким Ир Сен говорил о Великом Сталине так искренне и так душевно, будто с ним виделся буквально на этих днях. Естественно, на встрече с Ким Ир Сеном много времени было посвящено теме освобождения Кореи Сов етской Армией вместе с Корейской Народной Армией от японской оккупации. Тогда, т. е. в 1945 году, на митинге в Пхеньяне Ким Ир Сен сказал то, что осталось в истории навечно: «Мы в столетиях сохраним благодарность Иосифу Виссарионовичу Сталину, Советскому Союзу — нашему освободителю» (выделено мной. — Автор).

Рассказывая о рождении теории чучхе, товарищ Ким Ир Сен говорил о том, что опыт строительства социализма в нашей стране, деятельность Сталина во всех основных стратегических направлениях послужили для него хорошим примером. При этом он обращал внимание на то, что Сталин лично много занимался экономикой, организацией труда, но еще больше посвящал себя проблеме сплачивания народов Советского Союза в единую братскую семью, и это позволило успешно решить вопросы индустриализации страны, культурной революции, укрепить оборону страны и главное — в годы войны одержать победу над врагом, с которым никто в мире не мог справиться. Великий вождь корейского народа дал очень точное определение причин успеха:

«Судьба нации может быть спасена только сплоченностью и общенациональной борьбой всех патриотических сил, которые любят свою страну и дорожат интересами своей нации».

И по вполне понятным причинам на центральной площади столицы КНДР Пхеньяна с 50-х годов и по сей день высится портрет И. В. Сталина.

Но самое главное то, что корейские товарищи, как и китайские коммунисты, осудили Хрущева и его сторонников, ставших на путь переоценки роли Сталина в истории советского народа и нашей Родины. Они не поддались лживым заявлениям ревизионистов и сохранили верность курсу строительства социализма.

Правильно сказал президент Франции генерал Шарль де Голль (подчеркивая успехи Советского Союза и роль в этом Сталина), что «…сталинское государство без достойных Сталина преемников обречено».

Генерал Шарль де Голль фактически предвосхитил события, которые разыгрались в Советском Союзе после Сталина — в стране не нашлось достойных Сталину преемников. Ревизионисты и даже предатели и изменники после смерти вождя находились у власти большую часть времени, если, конечно, рубежом считать 2000 год. А меньшая часть времени досталась тем, кто хоть как-то старался быть похожим на Сталина в государственном и партийном строительстве и стремился поддержать порядок в стране и темпы ее развития.

А вот в Корейской Народно-Демократической Республике нашелся достойный преемник великого вождя корей-ского народа Ким Ир Сена. Им стал товарищ Ким Чен Ир — такой же самоотверженный и преданный своему народу руководитель с государственным мышлением и последовательный в решении проблем социалистического строительства.

И закономерно, что, несмотря на колоссальные испытания, народ КНДР вынес все и сберег свою страну, не дал ей погибнуть, и она назло Западу и на зависть тем, кто бесславно утратил социалистические позиции и сейчас влачит жалкое существование (в условиях дикого капитализма, или, как у нас, в России, Украине, Казахстане и других, кроме Белоруссии, бывших республиках СССР, находясь в прострации, не умея разобраться в создавшемся хаосе и беспределе), продолжает развиваться.

Вот что значит преемственность: Ким Ир Сен — Ким Чен Ир! Конечно, такую преемственность Трудовая партия Кореи и сам народ КНДР могли обеспечить в условиях, когда в верхнем эшелоне руководства страной нет ревизионистов и волюнтаристов, а тем более предателей, воров и изменников.

Допуская единственное отступление от своего правила — никогда не пользоваться сослагательным наклонением, я утвердительно могу сказать, что если бы советский народ имел в руководстве страной после Сталина Молотова, затем Маленкова, далее Косыгина и плюс здорового Андропова, то таких страданий, какие приходится испытывать нашим соотечественникам сегодня, не было бы и страна не свернула бы с социалистического пути развития.

Говоря о Сталине, надо было бы дать слово нашим политическим и государственным деятелям, выдающимся полководцам и флотоводцам, прославленным промышленникам. Но я не намерен это делать в широком плане, так как миру известны их высказывания — все они в пользу Сталина (разумеется, кроме Хрущева и его последователей). Однако буквально для некоторых я сделаю исключение и обращусь только к тем деятелям, от которых негативных высказываний можно было бы ожидать прежде всего, так как они пострадали от Сталина или подчиненных ему органов.

Например, В. М. Молотов и его жена. Сошлюсь на самый авторитетный источник — это Феликс Иванович Чуев, поэт, публицист, был секретарем правления Союза писателей СССР. Его книга «Сто сорок бесед с Молотовым» — фактически энциклопедия политической жизни нашего общества периода пребывания Вячеслава Михайловича в структурах власти Советского Союза. Некоторые ссылки буду делать на эту книгу с указанием только страниц.

Известно, что жена В. М. Молотова П. С. Жемчужина, занимая пост наркома рыбной промышленности, продолжала поддерживать очень близкие отношения с Голдой Мейр — политическим и государственным деятелем Израиля, отличавшейся крайне правыми сионистскими взглядами. Г. Мейр, став послом в Советском Союзе, начала вместе с П. Жемчужиной строить планы создания Еврейской автономной области в границах Крыма, что, естественно, вызвало негативную реакцию Сталина. Почему «естественно»? Да потому, что еще в 1934 году Еврейская автономная область уже была создана в составе Хабаровского края. И это утверждено Верховным Советом СССР и внесено в Конституцию 1936 года. Такой вопрос может подниматься только в Верховном Совете страны, а не послом иностранного государства с активным соучастием нашего министра, который к такой проблеме не имел никакого отношения. П. Жемчужина понесла заслуженное наказание — просидела в тюрьме около года и более трех лет пробыла в ссылке.

Вполне понятно, что эта история отразилась и на отношениях Сталина с Молотовым. Внешне, чтобы не судачила пресса, сохранялось прежнее равновесие, фактически же Молотов был отстранен от многих государственных вопросов. Сталин отодвинул его и от себя. На мой взгляд, в этом шаге был просчет — в окружении Сталина не было более преданного и последовательного соратника в вопросах социалистического строительства, чем Молотов. Сталину после такой тяжелой войны пришлось без паузы войти в не менее сложную обстановку — восстановление народного хозяйства в условиях экономической и политической блокады, развязывания бывшими союзниками и их сателлитами «холодной войны» против СССР. Но, конечно, мы должны понять и Сталина в связи со сложившейся обстановкой вокруг Жемчужиной. Однако самому создавать себе (т. е. Сталину) проблемы — тоже не лучший вариант. Плюс ко всему возраст. Хотя Сталин почти не болел и в свои 70 лет выглядел крепко. Поэтому вполне понятны слова Молотова о том, что Сталин «умер не своей смертью. Ничем особенно не болел. Работал все время…» (стр. 476), очень был живой и активный.

Молотов даже в феврале 1972 года, т. е. почти через 20 лет после смерти вождя, говорил о Сталине:

«…Я его считал и считаю великим человеком, выполнившим такие колоссальные и трудные задачи, которые не мог выполнить ни один из нас, ни один из тех, которые были тогда в партии».

Только за одну эту оценку Сталина мы обязаны низко поклониться Вячеславу Михайловичу, который работал еще и с Лениным.

А посмотрите на поведение его жены Полины Семеновны Жемчужиной после почти пятилетней разлуки с семьей. Когда ее выпустили, первый вопрос Жемчужиной был: «Как Сталин?» Ни как там ее близкие и родные, а как себя чувствует глава государства и партии.

Дальше Молотов о ней говорит: «Перенесла она много, но отношения своего к Сталину не изменила, всегда ценила его очень высоко. Однажды один из ее родственников за столом стал осуждать Сталина. Она его быстро поставила на место:

«Молодой человек, вы ничего не понимаете ни в Сталине, ни в его времени. Если б вы знали, как ему было трудно сидеть в его кресле» (стр. 474).

Теперь — о полководцах и флотоводцах. На мой взгляд, нет смысла приводить здесь их высказывания о Сталине по той причине, что даже самые обиженные вождем лица даже через много лет после смерти Сталина говорили о нем только с благоговением. Я не беру в расчет тех случаев, когда Хрущев кое-кого из этой категории подбил к нечестным выступлениям, так сказать, в оправдание «разоблачения культа личности». Они же в последующем сами себя опровергли, и все становилось на свое место. А в принципе вся плеяда крупных военачальников сталинских времен дает ему — классическому полководцу, великому государственному деятелю, непревзойденному теоретику и практику социалистического строительства — достойную оценку.

Но было бы несправедливо ограничить высказывания о Сталине только теми, кто его почитает, относится с уважением. Надо дать слово хотя бы одному из тех, кто в Сталине ничего положительного не видел, считал и считает его тираном, от которого исходили одни только беды. Наиболее «достойной» в этом плане фигурой является второе лицо в КПСС — секретарь ЦК, член Политбюро ЦК КПСС Яковлев — доктор наук, академик. В его руках были сосредоточены все СМИ, идеологические вопросы и большая часть международных проблем (а точнее, все проблемы страны). Прославляя лидеров нашего государства от Сталина до Ельцина при их жизни, он обеспечил себе весьма безбедную жизнь и вечное «плавание» «наверху».

Но прежде чем предоставить ему слово, напомню читателю, что, получив ранение в начале войны, он уже в 1946 году окончил педагогический институт и сразу включился в партийную работу. Немного поработав в обкоме партии и местной газете, Яковлев с 1953 года в течение 20 лет работал в ЦК КПСС. В это же время окончил не только Академию общественных наук при ЦК КПСС, но и умудрился пройти «стажировку» в Колумбийском университете США (по точной оценке КГБ — под неослабным контролем ЦРУ). Затем, в связи с образовавшимися тенями по «удушению» диссидентов, в том числе — Синявского, Даниэля и других, направлен послом в Канаду, где пробыл 10 лет (разумеется, «стажировка» в Колумбийском университете не прошла попусту). Наконец, опять Москва. Вначале Институт мировой экономики и международных отношений (работа в котором, на мой взгляд, мало чем отличалась от «стажировки» и от работы послом), а с воцарением Горбачева — вновь возвращение в ЦК КПСС, где он быстро дослужился до члена Политбюро ЦК КПСС и пробыл до полного развала Советского Союза и разгрома КПСС. Выполнив вместе с Горбачевым эту «историческую миссию» и полностью оправдав надежды Запада, он подключился к решению следующей их задачи — максимально способствовать утверждению авторитарного режима Ельцина. В энциклопедическом словаре «Россия — 2000. Лица России» (стр. 1070) читаем:

«…15 августа 1991 года Центральная контрольная комиссия КПСС рекомендовала исключить Яковлева из рядов КПСС. Не дожидаясь своего исключения, он сам17 августа объявил о выходе из рядов партии…»

И еще: «…В конфликте президента с Верховным Советом в октябре 1993 года Яковлев был на стороне Ельцина. В выступлении по радио в ночь с 3 на 4 октября 1993 года осудил насильственные (?) действия сторонников парламента, охарактеризовав их как проявление фашизма».

Таким образом, по Яковлеву, обнесенный колючей проволокой и блокированный вооруженными опричниками Ельцина Верховный Совет РСФСР был фашист-ским, а Ельцин со своими стреляющими по парламенту танками — ангел во плоти.

Яковлев почему-то видит из 70 лет Советской власти только 37-й год и фрагменты позже 1940 года. Странно. Но чем это объяснить? Тем ли, что такие, как Яковлев, строчили доносы на своих товарищей, а те страдали во времена Ягоды, Ежова, Берии и Хрущева? А сейчас он за создание памятника жертвам политических репрессий, имея в виду только 37-й год. А остальные? А члены ГКЧП, выступившие за сохранение Советского Союза и арестованные, — это не политические репрессии? Политические. Тем более ГКЧП фактически был оправдан.

Если уж делать такой памятник, так делать для всех. Это было бы справедливо. По такой аналогии созданы в других странах памятники и даже кладбища, где захоронены все жертвы враждовавших (воевавших) сторон. К примеру, в Вашингтоне существует историческое кладбище — парк, где проведено захоронение всех погибших в годы Гражданской войны 1861—1865 годов.

Примечательно, что Яковлев, суетясь вокруг «жертв политических репрессий», никак не мог набрать желаемых миллионов (о миллионных жертвах этого периода он говорил не раз). Эту цифру — сколько было посажено и сколько было расстреляно — должна была дать межведомственная комиссия.

Хотя уже давно известно, что за все 30 лет сталинского руководства у нас было расстреляно и умерло по болезням в лагерях и тюрьмах значительно меньше одного миллиона (это число, по разным источникам, колеблется от 640 тысяч до 780 тысяч — за 30 лет. Причем сюда входят и те, кто был осужден за тяжелые уголовные преступления (убийства, бандитизм и т. п.). В связи с такой ситуацией Яковлев намерен «натянуть» желаемые миллионы путем включения в число жертв и тех, кто погиб во время голода на Украине в конце 20-х — начале 30-х годов, а также сразу в послевоенные годы. В обоих случаях, по Яковлеву, виновен только Сталин, который якобы умышленно создал обстановку, которая привела к голоду и гибели миллионов.

В связи с этим надо хотя бы приоткрыть занавес — а как было на самом деле? Это тоже не тайна за семью печатями. Давно известно, что контрреволюция, объединившись со спецслужбами Запада, спровоцировала поголовное уничтожение скота и семенного фонда, чтобы ничего не попало в колхозы. То есть голод на Украине в начале 30-х годов организовали внутренние и внешние враги Советской власти. А после войны, когда первым секретарем Компартии Украины и председателем Совета Министров этой республики был Хрущев, крестьянство было обложено непосильными налогами. Налог был на каждую яблоню на личном подворье. Облагались в том числе и волы, которые в то время были основной тягловой силой на селе: на них пахали, сеяли, боронили, убирали урожай, с их помощью молотили. Одновременно искусственно были подняты цены на мясо.

И вот крестьянин, проклиная всех начальников и Советскую власть в целом, забивает своих волов, везет мясо на рынок и получает хорошие деньги, благо платить хрущевский налог не надо. Но, обозленный на власть, он совершенно не думает о завтрашнем дне: кто и что может заменить ему волов? А такой силы не оказалось — производство тракторов еще не было налажено. Фактически два года хлеб не сеяли. Но не посеешь — не пожнешь.

Хрущев скрывал от Сталина сложившуюся обстановку в республике. Скорее всего, если бы Сталин знал все подробности, он приказал бы доставить зерно из Сибири. Но этого не произошло. На Украине умерло несколько миллионов человек. Конечно, это преступление. Но оно отнесено Яковлевым не к основному виновнику этого преступления, а к Сталину.

Сегодня народ уже наконец разобрался, как все было на самом деле. Он теперь представляет, что в основе наших бед — предательство национальных интересов Советского Союза, великой России со стороны Горбачева, действовавшего вкупе с Яковлевым и Шеварднадзе, а потом со стороны Ельцина и его «Семьи», в которую входили и входят постоянные члены (все родственники и лица типа Березовского и Чубайса) и временные типы. Народ также правильно оценивает предателей и лжецов типа Яковлева, Волкогонова и им подобных. Именно по причине появления в обществе таких, как они, мы утратили не только многие социальные блага, но и советскую власть.

Отсюда и все растущая ностальгия нашего народа по социализму и постоянно растущая память о Сталине как о руководителе строительства социализма в нашей стране. Это не тоска по прошлому. Это боль за утрату передового общественного строя и уникального государства, дальнейшее строительство которого нужно было скорректировать с учетом новых веяний и новых мировых проблем, как это сделали в свое время коммунисты Китая, КНДР, Вьетнама и Кубы. Ностальгия по социализму — это память и думы о том, за что мы воевали, что мы отстояли в страшной войне и что мы потеряли за последние 15 лет. Ностальгия по социализму — это думы о судьбе нашей державы, о будущем Отечества и нашего народа.

Анализируя все сказанное различными деятелями о Сталине, еще и еще раз мысленно перебирая все им пережитое и то, что сделано лично им для нашего народа и создания Великой державы, приходишь к твердому и непреложному выводу, что этот титан, гений по достоинству должен стоять вместе и рядом с Лениным.

Но меня удивляет, почему человек, который 30 лет руководил такой громадной страной в период крушения одного общественного строя, рождения и становления нового общественного строя, который привел это новое явление к грандиозной победе в условиях быстроменяющейся внутренней и внешней обстановки, тяжелейшей борьбы с реакцией всех мастей, сделал страну Великой державой, — почему эта личность представлена миру весьма обще, хотя и в числе не многих особо выдающихся политических, военных и государственных деятелей. Ведь ни у кого в мировой истории не было такого сложного положения, как у Сталина. А главное — что и в каких условиях он получил в «наследство» и что он оставил своим потомкам. Кто может сравниться с ним?

То, что он природой был одарен и поэтому блестяще учился, имел феноменальную память и ярко выделялся среди своих сверстников, это понятно. Также объяснимо и то, что его пытливый ум уже в юные годы схватил главное — борьбу за социальную справедливость. Свою жизнь он посвятил именно этому, а лишившись возможности продолжения учебы в духовной семинарии, занялся самообразованием и стал специалистом высшего класса в политике, военном деле (стратегии), экономике. Все это объяснимо.

Однако никто не может объяснить духовную, мощную внутреннюю силу Сталина, которую он максимально использовал против врагов всех видов в борьбе за правое народное дело, а не за «трон» и свое политическое положение в обществе. Это сделало его истинным вождем народа. Можно объяснить его аскетизм, подозрительность, личные проверки каких-то фактов, иногда стремление к одиночеству. Несомненно, это результат суровых испытаний, которые он прошел в тюрьмах, ссылках, на каторге. Но последнее ему одновременно позволило ближе и глубже понять русский народ, его особенности, чаяния, надежды. Узнать Сибирь.

Объяснимы твердость характера и несгибаемая воля, которые прошли испытания в революционной борьбе и в годы гражданской войны, в годы социалистического строительства и борьбы с мощной оппозицией сильнейших боевых контрреволюций, борьбы с советской бюрократией и особенно в годы Великой Отечественной войны — войны на выживание. Понятно и классическое сочетание теории и практики — только мудрость, ум и талант высокого политического и государственного деятеля обеспечили поступательное движение нашего общества. Глубокое предвидение и соответствующие упреждающие шаги во внутренней и внешней политике, отражающие объективные законы и отвечающие интересам народа, что, соответственно, обеспечило монолитное единство наших соотечественников и высокий авторитет в мире. Сталиным был создан культ советского народа — это тоже объяснимо.

Но духовная, мощная внутренняя сила просто необъяснима, и никто не пытается это объяснить. А ведь этой силой он строил жизнь и историю советского социалистического общества. Именно строил историю нашего народа. А наши историки, чтобы увидеть именно это, копаются в какой-то шелухе. Ну и, конечно, Гулаги, которые, между прочим, капитально работали и создавали блага для Отечества и народа, а сейчас в тюрьмах России сидят больше, чем в СССР в сталинское время, и заключенные, как правило, бездельничают, фактически находясь на иждевении народа.

Мы все принципиально представляем все мировые потрясения; рождение и развал империй (начиная с Рим-ской империи); появление, прославление и низвержение различных вождей. Но лидера с такой мощной духовной силой, как Сталин, нет.

Не останавливаясь подробно на гигантской битве за индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства, на культурной революции, охватившей весь народ, все его слои и национальности на всей территории страны, я лишь подчеркну отдельные моменты, чтобы увидеть, что Сталин — это действительно титан.

Естественно, на этом пути пришлось преодолевать гигантские трудности. Надо было создать заново целый ряд отраслей индустрии, новую оборонную промышленность, построить заводы для производства сельскохозяйственных машин. И все это надо было делать, опираясь только на собственные силы и возможности, в полной экономической, да и политической блокаде. Большинство капиталистических стран не признают молодую Советскую страну. Англия даже разорвала с СССР дипломатические и торговые отношения. В Польше убивают наших послов. В стране действуют различные антипартийные группировки, в том числе Троцкого и Зиновьева, они объединяются в единый предательский блок и ведут атаку против социализма, против Сталина.

В этих тяжелых условиях Сталин все-таки разработал Положение о социалистической индустриализации страны и мобилизовал все силы для претворения его в жизнь. Это позволило в рекордно короткие сроки буквально преобразить страну. На то, что Сталин сделал всего за 10 лет, капиталистическим странам потребовались сотни лет.

И как жалко выглядит на этом фоне нынешняя политика либерализации экономики. Ведь Россия сегодня способна сделать правильный выбор. Мы не должны забывать, что начиная с 90-го года нам постоянно давали громадные кредиты. Но в итоге все разворовано и разграблено. И это в то время, когда всему миру известно, что в годы особо тяжелого кризиса в США и Японии (и других странах) использовались именно наши, советские, методы регулирования экономики, благодаря чему и выходили из тяжелого положения. Но самое главное то, что при этом ельцинские управители и их апологеты в лице очень демократических СМИ постоянно плюют в прошлое и очерняют 70-летний советский период. Из-за всего этого чувствуешь себя вдвойне оскорбленным — ведь это делают те, кто в полную меру пользуется благами, которые созданы советским народом. О какой либерализации может идти речь, когда сегодня все криминализировано?!

Накануне Великой Отечественной войны мы добились исключительно высокого уровня производства, превзойдя все показатели 1913 года в 3—5 раз. Это был действительно скачок от отсталой аграрной страны к высокоразвитой индустриальной, с сельским хозяйством, которое полностью обеспечивало наши потребности. В связи с этим, а также учитывая наш потенциал и раскрывшиеся горизонты, по инициативе Сталина Госплану была поставлена задача — разработать Генеральный план развития народного хозяйства СССР на ближайшие 15 лет.

Было понятно, что мы не намерены были кого-то догонять, как это позже заявлял Хрущев, а затем уж перегонять. Зачем нам было идти по пути, которым шли главные капиталистические страны? У нас был свой путь, социалистический. И мы могли и должны были перегнать всех, используя свои методы, возможности и энергию трудового народа. Это еще в то время прекрасно понимал Запад, но не понимают или делают вид, что не понимают, сегодня некоторые нынешние российские политики, да и рядовые граждане.

Видя растущую мощь Советского государства, западные лидеры предпринимают все меры, чтобы препятствовать этому. Они стараются «прикормить» Гитлера и нацелить его против Советского Союза. Особенно в этом усердствовал Чемберлен. В то время Сталин писал: «Создается нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого».

Предвидя грозу с Запада, Президиум Верховного Совета СССР сосредоточивает всю исполнительную власть в руках Сталина, назначив его в мае 1941 года Председателем Совета Народных Комиссаров.

Великая Отечественная война, в ходе которой был разгромлен гитлеровский фашизм, — это триумф нашего народа, достигнутый под руководством Сталина. После двух послевоенных пятилеток мы не только восстановили народное хозяйство, но и превзошли предвоенный уровень по всем показателям. Наконец, состоялся прорыв в космос, был создан ядерный щит страны.

В итоге — Великая Держава!

Государственное, социально-экономическое, военное, научное, культурное строительство в СССР не имело себе равных даже в далеком приближении.

Сделано то и столько, что 15 лет при Горбачевае и Ельцине крушат, грабят и разворовывают, но страна существует.

Жизнь Сталина — это подвиг во имя своего народа. И то, что им было сделано, его опыт, конечно, никогда не канут в Лету. Он не только озарил XX век сиянием истинно народного государства, но этот светоч никогда не померкнет для будущего всего человечества.

Сталин трижды спас наше Отечество от неминуемой катастрофы. Первый раз — в годы революции, гражданской войны и походов Антанты, являясь ближайшим соратником Ленина. Второй раз в период классовой борьбы и борьбы с антипартийными группировками в 20-е и 30-е годы. Третий раз — в годы Великой Отечественной войны. Плюс он создал реальную мощную перспективу — создал ядерное оружие и основу для покорения космоса.

Он создал государство с мощной экономикой и непревзойденными Вооруженными Силами, оснастив их ультрасовременной боевой техникой и вооружением.

Все вместе взятое создавало стабильную обстановку на планете и безусловно устойчивость Советского Союза и социалистического лагеря — новой мировой социалистической системы. Это противоречит интересам капиталистических стран и они открыто провозглашают «холодную войну». И если бы руководить нашей страной довелось после Сталина Молотову или Маленкову, то и в «холодной войне» мы стали бы победителями, так как все предпосылки к этому были созданы Сталиным. А главное — они не допустили бы таких ошибок, как Хрущев, не позволили бы застаиваться социализму, как это было при Брежневе, и главное — никогда бы не предали свой народ, как это сделали Горбачев и Ельцин.

Иногда можно услышать, как некоторые бывшие крупные государственные деятели сокрушаются о том, что в стране не было создано необходимой системы («механизма»), которая бы позволяла народу отстранять лицо, стоящее во главе государства, если оно не справляется с возложенными на него задачами или по каким-либо другим причинам. Но однозначно можно утверждать, что если бы такую систему в свое время и создали, то в перечень «грехов» не могли попасть такие категории, как «измена» и «предательство». Было просто невероятно представить, что глава государства может стать предателем народа, национальных интересов Отечества.

Разумеется, во времена Сталина такой «механизм» создавать было и невозможно, и обстановка этого не требовала. Руководство страны гарантированно обеспечивало выполнение Конституции, а Конституция отражала интересы народа, права и свободы человека. С приходом Хрущева можно и нужно было сделать поправки в Конституцию и в Устав КПСС, которые бы позволили смещать главу государства (генсека) с его поста. Однако Хрущев этого тоже допустить не мог (тем более не мог быть инициатором — он такой же «демократ», как Горбачев и Ельцин). Однако когда Хрущев уже окончательно распоясался, то нашлись все-таки силы, которые его сместили мирным путем, без потрясений.

Казалось бы, на хрущевском примере стало ясно, что надо все-таки иметь закон, который бы позволил досрочно отстранять от должности главу государства в случае необходимости… Но и во времена Леонида Ильича Брежнева, особенно в последние годы его власти, этого тоже не сделали по причине того, что некоторых членов Политбюро, занимающих ключевые позиции в государстве, весьма устраивало пребывание на посту главы государства больного, недееспособного Брежнева, так как это позволяло им действовать совершенно бесконтрольно.

Что касается периода Андропова — Черненко, то такой шаг исключался ввиду кратковременности их пребывания на высшем посту государства. Когда у руля страны встал Горбачев, он постоянно заботился о получении дополнительных властных функций. Видно, только при этом условии он мог успешно проводить линию на развал государства и партии.

Что касается Ельцина, то он вообще ни о чем не заботился — он просто забрал всю власть под себя, никого ни о чем не спрашивая, а Конституция полностью сделана была под него, и по ней практически невозможно отстранить президента от власти, даже если он преступник. Но если гипотетически представить, что предусмотренные Конституцией нормы полностью выполнены и вся процедура отстранения от власти президента проведена безукоризненно, разве Ельцин согласился бы с таким решением? Конечно, нет. Он распустил бы или расстрелял Государственную Думу, тем более что вся охрана и другие органы подчинялись непосредственно Ельцину. Мало того, он запретил бы все компартии, в первую очередь КПРФ, закрыл бы все оппозиционные газеты. Это сейчас в беседах с корреспондентом он занимается словоблудием о свободе СМИ. Но если бы коснулось его личной безопасности, то пошло бы в ход все. Мы это уже испытали.

Да, прямо скажем, неудачно обстоит дело с верховной властью в нашей стране. Когда этот пост занимали истинные патриоты, преданные своему народу, вводить механизм отстранения главы государства от власти нужды не было. А когда на этом посту появились случайные люди и даже изменники, было уже поздно, точнее, невозможно было это сделать.

А вот сейчас, когда президентом страны являетсяВ. В. Путин, такие поправки в Конституцию внести можно — на будущее.

Говоря о Сталине, я все-таки еще раз хотел остановиться на отдельных аспектах военно-стратегического характера. Имею в виду не укрепление обороны страны и строительство Красной Армии и Военно-Морского Флота. И даже не всю Великую Отечественную войну, а только ее самый тяжелый, запредельно-напряженный период — первые месяцы, в течение которых Гитлер рассчитывал покончить с Советским Союзом. Хотелось бы еще раз (говорилось уже в первой книге) подробнее остановиться на начальном, или первом, периоде войны, от первого выстрела на границе и бомбовых ударов фашистской авиации по нашим мирным городам на рассвете 22 июня 1941 года до оборонительных сражений Сталинградской битвы летом и осенью 1942 года включительно. И делаю я это для того, чтобы подтвердить те высказывания политических и общественных деятелей, с которыми читатель познакомился выше — речь идет о необычайной внутренней силе Сталина, исключительной проницательности, мудрости и необыкновенной способности тонко чувствовать и разгадывать мысли собеседника, коллектива, глубоко проникаться чаяниями всего народа. О его способности своей неотразимой железной логикой убедить любого в правоте своей идеи. Но самое поразительное — это его безошибочное предвиденье самых сложных событий, способность не только раскрывать коварные замыслы врага, но и организовывать миллионы людей на решение колоссальных задач и добиться выполнения этих задач, разрешения крупных государственных проблем. Он способен был найти выход в обстановке, когда, казалось, выхода не было, способен был делать невозможное. И это не преувеличение.

Некоторые историки иногда проводят параллели между Отечественной войной 1812 г. и Великой Отечественной войной 1941—1945 гг. Действительно, обе войны были отечественные и цель была одна — разбить агрессора, отстоять честь и независимость нашей Державы. Однако размах и масштабы операций, количество вовлеченных в войну войск и динамика событий, наконец, итоги этих двух войн совершенно несопоставимы. Вся Отечественная война 1812 г. условно входит в рамки начального периода Великой Отечественной войны. Но все остальные параметры не поддаются сравнению. Одно только то, что армия Наполеона имела 600 тысяч человек, а Гитлер бросил на СССР в 10 раз больше, плюс 5000 самолетов, 4500 танков, около 50 000 орудий и то, что боевые действия развернулись на фронте в несколько тысяч километров — все это говорит о разномасштабности этих войн.

Генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов по праву считается великим русским полководцем. Являясь главнокомандующим русской армии, Кутузов нанес поражение армии Наполеона, хотя и сдавал Москву.

Маршал Иосиф Виссарионович Сталин не сдавал Москву, хотя над ней нависла угроза не меньшая, чем в 1812 году. Сталин сам остался в эти самые опасные дни в столице и 7 ноября 1941 года провел парад войск на Красной площади, продемонстрировав полное пренебрежение немецко-фашистской группировкой, сосредоточенной уже на ближних подступах к Москве.

Являясь Верховным Главнокомандующим и возглавляя Ставку, будучи председателем Государственного комитета обороны, Сталин мобилизовал все силы народа и ресурсы государства на оборону с врагом. Он не просто нанес ему поражение, а повергнул в прах военно-фашист-скую махину, а гитлеровскую Германию поставил на колени и принудил к безоговорочной капитуляции. Никто в мире с 1939 по 1941 год не мог даже остановить Гитлера, и он реально представлял угрозу фашистского порабощения мира. Только Советский Союз смог остановить и уничтожить его.

Но Михаил Кутузов является Великим полководцем, а псевдодемократы Сталина таковым не считают, так же как и не считают его выдающимся государственным деятелем, который за исключительно короткий срок в 10—12 лет провел колоссальные преобразования. Страна сделала прорыв в своем развитии, была признана современной индустриальной державой. А за две послевоенные пятилетки Советский Союз стал Великой Державой. Все это результат труда нашего народа, коммунистической партии, ее выдающихся партийных и государственных руководителей. Но решающую роль в этом сыграл Сталин. Никто другой не мог бы привести страну к таким победам!

Разве история может назвать еще кого-то, кто перенес и смог бы перенести такие испытания, как Сталин? Разве кто-то еще способен был принимать те решения, которые были приняты накануне войны и особенно в ходе ее начального этапа? Да не только принимать решения, но и неумолимо жестко и жестоко проводить их в жизнь, помня только одно — над страной смертельная опасность и ее надо спасти, чего бы это ни стоило.

Те решения и действия, которые были предприняты Сталиным в 20—30 гг., позволили нам вступить в смертельную схватку с самой опасной и мощной силой в мире, перед которой капитулировала практически вся Европа. А ведь решения и заявления Сталина 1941 года обеспечили нам великую победу в 1945 году. Вы помните, читатель, его знаменитые слова: «Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат!» И они ее действительно получили. Или: «Отныне наша задача… истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей родины в качестве ее оккупантов. Никакой пощады немецким оккупантам! Смерть немецким оккупантам!» И действительно, на территории нашей страны не осталось ни одного оккупанта. И еще: «Все силы народа на разгром врага!», «Враг будет разбит, победа будет за нами!» Мы действительно мобилизовали все силы, но это делалось под неослабным влиянием Сталина. И мы победили.

Все это было сказано в первые дни и месяцы войны, когда, казалось, никакого просвета нет.

Решения, принятые Сталиным в 1941 году, не только обеспечили Великую Победу нашему народу и народам мира, но и открыли для нашей страны широкие горизонты в первые и последующие десятилетия. Советский Союз стал в один ряд с Соединенными Штатами.

Эти решения принимались не просто после глубокого изучения и осмысления боевой обстановки, всестороннего анализа оперативно-стратегической ситуации, а были по сути своей сложным сплетением самых разных факторов, категорий и структур: военно-политических, социально-экономических, морально-психологических и духовно-идеологических.

Конечно же, эти решения должны были приниматься и принимались только своевременно и, сокрушая все препятствия (в том числе установившиеся каноны, нормы и традиции), безусловно, они выполнялись под постоянным давлением сталинской воли и неослабным наблюдением Сталина. Всю войну Сталин был бодрствующим Верховным Главнокомандующим, работая фактически день и ночь и детально зная обстановку на всем фронте и в тылу.

Но псевдодемократами (а сейчас уже и демократами) все это намеренно игнорируется. А вот «нарушение» прав человека и «культ личности» постоянно муссируются. И это у них может относиться именно и только к Сталину. У Хрущева, как и у последующих лидеров, культа не было, хотя сами они старались его создать (особенно Хрущев). Кто мог хоть мало-мальски из них приблизиться к авторитету Сталина? Да никто. Демократы считают, что только при Хрущеве, по их взглядам, наступило «потепление». При Горбачеве — гласность, плюрализм и демократия. При Ельцине — независимость, реформы и строительство «новой» России. Это у них все — выдающееся!

А вот Сталин — это одни страдания… Да и вообще 70 лет советской власти у нас в стране — это черная зияющая дыра. Непонятно только, как могли из такой дыры за каких-то 15 последних лет сделать миллиардные богатства абрамовичи, фридманы, чубайсы, черномырдины и прочие кохи (разумеется, с помощью и прямым участием Горбачева и особенно Ельцина)? Как? Ведь дыра! И сейчас качают и сколачивают несметные богатства и отправляют в основном за рубеж. Морганы и Рокфеллеры сколачивали свои богатства сотнями лет и в итоге имеют-то в два раза меньше того, что имеют наши. Но они не отправляли своих капиталов в Россию. Наоборот, принимают русские капиталы у себя и расширяют производство.

Но вернемся к Сталину и начальному периоду Великой Отечественной войны.

В журнале «Слово» (2002, № 2) помещена статья историка Льва Алексеевича Исакова. Это анализ деятельности Сталина с глубокими и философскими выкладками. Статья касается предвоенного и начального периода войны. Меня она порадовала не только тем, что наши взгляды с автором совпадают, но он, автор, обладая уникальным материалом и личным даром, классически все это подал читателю.

Входя мысленно в контакт с Исаковым, я разделяю его два принципиальных положения (и это новое в историо- графии).

Первое положение — это то, что Красная Армия еще не могла в 1941 году успешно противостоять вермахту, в том числе отразить первый удар и не допустить вторжения противника.

Мы всегда должны помнить оценку Сталиным начального периода войны: «Наше отступление было не следствием свободного выбора, а тяжелой необходимостью». И вот эта необходимость, конечно, обуславливалась теми конкретными обстоятельствами боевой обстановки, которые складывались с началом войны. Но важнее другое: Сталин еще до нападения Германии чувствовал эту необходимость и возможную трагичность начального периода войны с потерей территории. Он понимал, что ситуация сложится именно так.

А почему он мог это представлять? Во-первых, кампании 1938 и 1939 годов на Дальнем Востоке и 1939—1940 годов в Финляндии хотя и закончились победно, но не продемонстрировали высокий уровень подготовки нашей армии. Вот почему вместо Ворошилова наркомом обороны назначается Тимошенко — сильная активная фигура, с приходом которого методы подготовки войск решительно изменились к лучшему. Кстати, одновременно было заменено фактически все руководство наркомата обороны. Это было очень правильное решение Сталина, хотя, на мой взгляд, несколько запоздалое (щадил Ворошилова).

Во-вторых, у нас перед войной только наладилось серийное производство новых танков, орудий и самолетов. Требовалась хотя бы пара лет, чтобы оснастить наши войска новейшей боевой техникой и вооружением на 70—80%.

В-третьих, немецкая армия с 1939 по 1941 год прошла всю Европу, разгромила армии многих государств и имела богатейший опыт боевых действий, который был совершенно несопоставим с опытом наших войск с Японией и с Финляндией. Вся армия Германии была в движении. Одно управление этой миллионной вооруженной массой много значило для повышения опыта генералитета вермахта.

В-четвертых, Гитлер, захватив всю Европу, перевел экономику европейских стран на военный режим работы. Фактически заводы этих стран работали на обеспечение военной машины гитлеровской Германии. То есть экономика всей Европы против экономики СССР.

В-пятых, Сталин знал, что заключенный Советским Союзом с Германией пакт о ненападении для Гитлера ничего не значит и фюрер отлично понимает, что с каждым годом СССР наращивает мощь, поэтому оттягивать войну нельзя. В то же время Сталин, ставя себя в положение немецкого руководства, ясно представлял, что это авантюризм. СССР не Европа, а его Красная Армия будет биться за интересы своего народа не на жизнь, а на смерть.

В-шестых, несмотря на полное представление сложившейся ситуации, Сталин по многим политическим и военным соображениям не мог провести ряд мероприятий (объявление всеобщей мобилизации, приведение пограничных военных округов в полную боевую готовность за неделю до начала военных действий и т. д.).

Наконец, в-седьмых, сосредоточение немецких войск в огромных масштабах на Востоке в стратегическом плане подтверждало намерение Германии о нападении на Советский Союз, что отвечало интересам еще не до конца разгромленного Гитлером Запада.

Все это Сталин прекрасно понимал, а потому и представлял, что начальный период войны для Советского Союза может сложиться крайне трагически, но при всех условиях страну надо было спасти. Поэтому и все его помыслы были посвящены картине предстоящих событий, которую он (я уверен) многократно проворачивал в уме, стараясь не упустить ни одной детали. Он готовил страну, себя и свое окружение к решающей схватке.

В связи с этим нелишне вспомнить, какие конкретно военные цели в связи с реально существующей военной угрозой Советскому Союзу ставились руководством страны в предвоенных пятилетних планах (разумеется, кроме других экономических, общехозяйственных, социальных, в сфере науки, культуры, искусства и т. д.). Об этом подробно пишет Л. А. Исаков.

«…В задачу первой пятилетки (1928—1932) ставилось создание вооруженных сил, обеспечивающих превосходство над самой крупной военной державой капиталистического мира (в тот момент Францией).

В задачу второй пятилетки (1933—1937) ставилось создание военного потенциала, обеспечивающего превосходство над коалицией двух-трех крупнейших в военном отношении капиталистических государств при условии, что столкновение ограничится одним военным театром, европейским или азиатским.

В задачу третьей пятилетки (1938—1942) ставилось создание военного потенциала, обеспечивавшего превосходство над любой возможной комбинацией крупнейших в военном отношении государств капиталистического мира при любых вероятных вариантах борьбы на всех театрах военных действий.

…Оборонной задаче было подчинено все строительство. Новые предприятия закладывались, как производство двойного назначения — мирного и военного… Все 10 000 предприятий, построенных за 2,5 предвоенных пятилетки, были нацелены на военное производство».

Надо отдать должное: первые две пятилетки полностью достигли своей цели. Наши Вооруженные Силы и оборона страна в целом вышли на высокий уровень: армия и флот были на то время хоть и незначительно, но оснащены уже новейшим оружием и отлично подготовлены, о чем свидетельствуют хотя бы маневры Киевского военного округа, проводимые в 1935 году. Это была демонстрация высшего класса современной военной науки и практики: широкое применение бронетанковых и воздушно-десантных войск. Сталин воспользовался мировым экономическим кризисом 1929—1932 годов и вырвал у временно обалдевшей буржуазии Запада новые технологии, бросив на это все запасы золота, драгоценности, пшеницу и многое другое. Продовольствие шло на экспорт порой даже в ущерб своему народу, но другого выхода не было, если говорить о спасении страны.

К этому времени у нас были те приобретения, опираясь на которые (и особенно на плановость экономики социалистической системы, способной мобилизовать весь экономический потенциал и энтузиазм народа) мы смогли обеспечить резкое форсирование темпов индустриализации страны. А вместе с этим разрешить успешно многие оборонные вопросы в течение двух пятилеток. Продукция нашей промышленности с 1934 года демонстрировалась на международных выставках и занимала высокие призовые места в мире.

Но в результате мер Сталина хлынувшая к нам в страну технология, современное оборудование и прочее требовало немедленной реализации. Но получить отдачу через два-три года от всего этого можно было только в уже развитой части страны, где имеется инфраструктура, инженерно-технический состав и опытный рабочий класс. Делая же ставку на Урал и Сибирь, мы могли бы получить ожидаемое через 5—7 лет, а это уже поздно, если вопрос рассматривать с позиции цели второй пятилетки. В западных, то есть европейских, районах нашей страны к тому времени уже «…привязывались впервые развертываемые алюминиевые комбинаты Волхова и Днепропетровска, авиамоторные, танковые и авиационные производства Харькова, военная химия, специальная металлургия, тяжелое машиностроение Запорожья, Мариуполя, Таганрога, точная механика Ленинграда… Это не было делом свободного выбора, это были необходимость и неизбежность, диктуемые всем комплексом проблем сверхиндустриализации в предельно краткий (9—10 лет) срок», — пишетЛ. А. Исаков.

И это все глубоко понимал Сталин, претворяя сказочное в реалии. Разве это не чудо — за 10 лет провести индустриализацию такой страны, как Советский Союз, который унаследовал от дореволюционной России только соху (по выражению У. Черчилля)?

Сложнее дело обстояло с достижением цели третьей пятилетки, то есть периода 1937—1942 года, и в первую очередь потому, что Гитлер не дал нам выполнить намеченные планы, вероломно напав на Советский Союз уже в начале лета 1941 года. Кроме того, никто (я думаю и Сталин) не мог себе представить, что мощные по тому времени государства, такие, как Франция, падут в считанные дни. Советское руководство, несомненно, надеялось, что Франция продержится хотя бы год, а не сорок дней. За этот год — оснащение войск новейшей боевой техникой и переучивание личного состава могло быть проведено по намеченному плану. А 1941 год — это начало поставок новой техники в войска и обучения войск, как эту технику применять в бою. То есть это период снижения уровня боевой готовности и боевой способности воинских частей.

Второе принципиальное положение, которое выдвинуто Л. А. Исаковым и с которым я согласен, — это сосредоточение Сталиным основных усилий в момент нападения Гитлера на Советский Союз не на спасении первого стратегического эшелона Красной Армии, а на спасении и эвакуации оборонной промышленности и других военных объектов (типа военных училищ) из Европейской части СССР на Урал и в Сибирь.

Можно даже сказать, — жертвуя первым стратегическим эшелоном Красной Армии, Сталин решил судьбоносную задачу для страны — сохранил военно-экономический потенциал, который смог затем обеспечить всем необходимым главные силы Красной Армии и тем самым обеспечить победу над немецко-фашистскими захватчиками.

Вот почему уже 23 июня Сталин принимает решение, а 24 июня 1941 года создает Совет по эвакуации, куда направляет две мощные фигуры: первого секретаря ВПСПС Н. М. Шверника (председатель) и заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР А. Н. Косыгина (первый заместитель) с определением Совету конкретных задач и властных полномочий.

1523 самых основных завода и 10 миллионов специалистов этих предприятий были из-под носа немецко-фашистских захватчиков выхвачены и перевезены на восток страны в полном комплекте. А на новом месте эти заводы через 3—5, а кое-где через 7 месяцев уже давали «продукцию» для фронта — танки, орудия, минометы, самолеты, боеприпасы. Конечно, если бы войска получили распоряжение и накануне ударов немцев форсированным маршем отошли на подготовленные рубежи, то можно было бы рассчитывать на сохранение значительной части первого эшелона. Но уже на новых рубежах смогла ли Красная Армия удержать занимаемые позиции? Маловероятно. Танковые клинья противника на избранных направлениях, мощная авиационная поддержка и хорошая летне-осенняя погода 1941 года способствовали планам немецкого командования. Агрессор всегда, во всех войнах, захватывал инициативу, и лишь в упорной борьбе в генеральных сражениях инициативу могли вырвать обороняющиеся. Вырвать и контрнаступлением разгромить врага.

Наши войска, получив приказ удерживать занимаемые рубежи начиная от пограничных застав, конечно, оказывали должное сопротивление. Для немцев это не было триумфальным шествием. И что бы ни писали в своих дневниках военных лет немецкие генералы Гольдер, Гудериан, Клюге и прочие манштейны, наши войска давали немцам по зубам. Мне довелось в 70-е годы командовать Прикарпатским военным округом. По историческим документам, а также встречаясь на месте с лицами, которые были либо участниками, либо свидетелями боев в этих краях, я установил, что здесь происходили действительно ожесточенные сражения. Особенно яростное сопротивление оказали наши войска в районах Ровно, Луцк, Ковель, Рава-Русская (западнее Львова), Перемышль. Последний переходил из рук в руки несколько раз и фактически полностью удерживался нашими войсками до 27 июня, пока не последовал приказ командующего Юго-Западного фронта оставить город и отвести дивизию на новые рубежи.

Но если бы не было этих ожесточенных боев за сохранение нашей территории, разве можно было бы рассчитывать на эти полторы тысячи заводов, которые мы эвакуировали? Нет. Однако пострадала наша армия. Но такая уж ее участь — во имя спасения Отечества не щадить себя.

Когда первая важнейшая задача — эвакуация военно-промышленного комплекса с европейской части страны на восток — была решена, то сразу все усилия были сосредоточены на Красной Армии и Военно-Морском Флоте. И это уже сказалось в сентябре 1941 года во время Смоленского сражения, где фактически был развеян миф о непобедимости немецко-фашистских войск (они здесь впервые за всю историю Второй мировой войны были вынуждены перейти к обороне) и сорван план молниеносной войны Гитлера.

Если обратиться к истории, то мы видим, что в предвоенное время и особенно в годы войны было постоянное и жесткое противоборство сторон, и не только группировок войск, но и военной мысли, военного искусства. Принять решение, а затем в соответствии с этим решением выдвинуть и сосредоточить войска и силы флота, создать необходимое оперативное построение для ведения операции, всесторонне их обеспечить, создать непрерывно действующую систему управления и, наконец, ввести в сражение сотни тысяч или миллионы солдат и офицеров, тысячи танков и самолетов, десятки тысяч орудий и добиться победы — это не митинг и демонстрации с лозунгами «Долой!…» или «Да здравствует…». Это колоссальный интеллектуальный и физический труд полководца и подчиненного ему коллектива офицеров. Отдать приказ отступать или оборонять — это не значит, что все будет сделано, как сказано. Во-первых, сам приказ должен соответствовать обстановке; во-вторых, надо организовать его выполнение. У нас в стране по причине странных позиций, так сказать, демократических органов современной государственной власти не раскрывают глаза общественности на сущность военной науки, военного дела в целом. Не показывают, что стоит за офицерскими погонами, какова мера ответственности за судьбу государства лиц, которым выпала честь или суждено носить офицерские погоны. Тем более что все у нас заглохло по теме «Полководцы Великой Отечественной войны». Изредка вспоминают К. Г. Жукова, и всё. Не удивительно, что наша молодежь не знает основных советских полководцев минувшей войны. Да и откуда она будет это знать, когда учебники истории с 8-го по 11-й класс в России составлены по программам и на деньги Сороса (или ему подобных), и в них прославляются США и Англия.

А ведь Запад эту тему у себя постоянно держит «на подогреве». Если затрагиваются общемировые масштабы, то в первую очередь выпячиваются заслуги своих полководцев.

Как читателю известно, наибольшую популярность за последнее время получила книга американского историка Лэннинга «Сто великих полководцев мира». Туда вошли 17 американцев, 19 англичан, 12 французов, 9 немцев и… по 4 русских (советских), китайских, шведских, испан-ских военачальников плюс некоторые другие. Но что особо поразительно — из государственных деятелей периода Второй мировой войны назван авантюрист Гитлер, развязавший войну, в которой погибло свыше 50 миллионов человек, и бесславно проигравший эту войну. А вот Сталина, Рузвельта и Черчилля, возглавлявших антигитлеровскую коалицию, в этих списках нет. При этом список построен, так сказать, по рейтинговому признаку. Г. Жукова в перечне 100 полководцев называют 70-м, а немецкие генералы, которых он в прах разбивал, поставлены значительно выше.

Высоко поставлены американские и английские генералы, которые терпели поражения от германских генералов в Арденнах (Европа, декабрь 1944 года) и в Африке.

В оценке полководца играет роль, в каком соотношении сил проводилась та или иная битва и как она увенчалась.

Вот некоторые примеры.

В Московской наступательной операции советские войска имели по сравнению с немцами почти вдвое меньше артиллерии, на одну треть меньше танков, уступали в численности личного состава и лишь в авиации имели равное соотношение (и даже некоторое превосходство). Но ведь мы нанесли захватчикам серьезное поражение и отбросили их на сотни километров.

В Сталинградской битве (в ее наступательной части) мы имели почти равные соотношения личного состава и самолетов и превосходили в артиллерии в 1,5 раза, танках в 2 раза. Но какая была проведена классическая операция: создан внутренний фронт окружения, куда попало 330 тысяч немцев и их сателлитов; существовало внешнее кольцо окружения, войска которого обязаны были не допустить деблокацию; разгромлена танковая группировка немцев, которая рвалась в Сталинград, в районе Котельникова, и противник был отброшен за Дон. Все это было выполнено в считанные дни. Противник в этой битве потерял убитыми, ранеными и попавшими в плен 1,5 миллиона человек, т. е. одну четверть своих сил, действовавших тогда на советско-германском фронте. Сталинградская битва внесла решающий вклад в достижение коренного перелома не только в Великой Отечественной, но и во всей Второй мировой войне. В результате Сталинградской битвы советские Вооруженные Силы вырвали у противника стратегическую инициативу и удерживали ее до полного разгрома немецко-фашистских захватчиков и полного краха Германии.

Конечно, в том и другом случае были проявлены героизм солдат и офицеров, а также полководческий талант тех, кто командовал дивизиями, корпусами, армиями, фронтами. Сказалось и координирующее руководство представителей Ставки Верховного Главнокомандования. Однако надо всем этим, конечно, была сама Ставка и лично Сталин. Именно благодаря его таланту были достигнуты победы в этих сражениях, как и Великая Победа в целом.

Военное наследие полководческого искусства военачальников, одержавших победу в страшной схватке при творческом, да и критическом использовании в современных условиях, несомненно, сохраняет свою актуальность. Тем более важны исследования, анализ и использование опыта государственных деятелей времен Великой Отечественной войны и в первую очередь опыт Сталина.

Завершая разговор о Сталине, хочу отметить, что наша российская доверчивость и простодушие приводят к тому, что мы верим всякой ереси, особенно если она исходит от человека, ряженного в тогу академика, как Яковлев, а в результате попадаем в неприглядное положение — выглядим невежественно, оплевываем святое. Ведь не по словам, а по делам судят о любом человеке, а тем более о государственном деятеле. Давайте возьмем, читатель, какую-нибудь историческую личность и сопоставим ее со Сталиным. Например, Бонапарт Наполеон. Французы его не просто чтят, но и считают своей национальной гордостью, хотя он является узурпатором и плохо кончил. А после Наполеона Франция оказалась разрушенной, униженной. Она понесла огромный материальный и моральный ущерб. Одна треть населения Франции погибла в войнах, развязанных Наполеоном. Тем не менее сейчас при имени «Наполеон» француз сияет.

Нам надо уважать свою историю и ценить ее творцов.

Мне нет необходимости еще раз повторять, чту в «наследство» получил Сталин и какой он оставил страну после себя — это прекрасно сделали Рузвельт, Черчилль, Мао Цзэдун, Ким Ир Сен, генерал де Голль, Гарриман, Бивербрук и другие крупные государственные и политические деятели.

Неспроста в начале октября 2000 года власти венгерской столицы торжественно объявили населению города, что Иосиф Сталин был и по-прежнему продолжает оставаться почетным гражданином Будапешта.

Наконец последнее о Сталине. У нас в стране есть видный русский писатель, лауреат Государственной и многих международных премий, академик Владимир Васильевич Карпов. Будучи курсантом военного училища в начале 1941 года, был арестован и осужден по статье 58 за антисоветскую агитацию. В октябре 1942 года направлен в штрафную роту на фронт, где не щадя своей жизни и крови он защищал свою Родину, за что был удостоен высшего звания — Героя Советского Союза. Прослужил 25 лет, в т. ч. в Генеральном штабе, командовал полком, был зам. командира дивизии и начальника училища в Туркестанском военном округе. Затем занялся писательской деятельностью… У него много книг. Последняя, в двух томах,— о Сталине, называется «Генералиссимус». Формально оценивая тяжелую жизнь и службу, вполне логично было ожидать, что Владимир Васильевич обижен Сталиным, властью и от него следовало ожидать только негативные высказывания в адрес последнего. Но В. Карпов оказался на высоте, он был выше обид и подошел объективно к описанию этой исторической фигуры. Спасибо ему за это. Приглашаю читателей посмотреть книгу Карпова В. В. «Генералиссимус».

Я искренне также благодарен видному русскому писателю Юрию Михину за его последнюю книгу «Смерть Сталина и Берия», где читателю открываются новые картины событий прошлого. Эта книга, как и все предыдущие, написана остро, но честно.

Говоря о годах социалистического строительства, нельзя обойти важнейший фактор, который был решающей силой. Это — кадры.

Лозунг — «Кадры решают всё!» — разумеется, является главенствующим при любом общественно-политическом строе, в любой политической, экономической, а тем более военной обстановке. Они, кадры, укрепляют или разваливают государственность, создают, повышают экономическую мощь страны или разрушают ее, грабят и растаскивают ценности, строят гарантированную оборону и государственную безопасность или любыми путями (как у нас в конце XX века) ликвидируют все, что мешает интересам Запада. Они создают благоприятные условия и всячески развивают науку, культуру, искусство, образование на благо и во имя человека, или все это отдается на откуп рынку и затаптывается в грязь, а из жизни общества отбрасываются элементарная мораль и нравственность, благородство, добропорядочность и даже обычная честность.

У нас было все, что перечислено выше: и то, что возвышало наше Отечество, и то, что роняло нас на дно общества. Особо убийственные аномалии появились в конце XX века.

Чем все это объяснить? Наверное, не только тем, что на определенном этапе были открыты все шлюзы и к нам потекло… все западное, но и тем (и, на мой взгляд, в первую очередь), что в разные периоды истории лидеры государства у нас были разные. Например, Сталин никогда ничего не брал себе, не разрешал это делать другим и совершенно ничего не имел. После смерти его осталось кое-что по мелочи и знаменитая трубка. Все! Ни собственных дач, ни машин, ни денежных накоплений. Так же выглядели и его соратники. Однако с приходом Хрущева (правда, Андропова еще можно причислить к сталинским аскетам), при Горбачеве и особенно при Ельцине рвачество и разграбление богатств страны и ограбление народа приобрело страшные масштабы. Почему? Потому что сами брали. Глядя на них, это делали и другие.

Слово «кадры» звучит формально-официально и не в полной мере раскрывает его суть, вроде бы просто обозначая состав работников той или иной отрасли. А ведь с помощью подготовленных кадров и только через кадры государство (а социалистическое — тем более) способно успешно проводить в своих интересах внутреннюю и внешнюю политику.

Вот почему в Советском Союзе на протяжении всех лет его существования исключительное внимание уделялось подготовке и расстановке кадров, и многое делалось для того, чтобы раскрыть природный дар, талант человека и направить его на благо общества. Конечно, особенно ярко и впечатляюще это выглядело при Сталине — авторе знаменитого лозунга «Кадры решают всё!».

Сталин создал систему, которая ему докладывала о талантливых личностях. Он лично растил и подбирал кадры. И они в основном оправдали его надежды и доверие народа. Назову лишь нескольких государственных деятелей, которых я лично хорошо знал.

Алексей Николаевич Косыгин. Это одна из самых ярких фигур нашей страны. Его судьба неотделима от судеб Отечества. В 1919 году пошел добровольцем в Красную Армию, а после гражданской войны, по окончании техникума, прекрасно проявил себя на работе в Сибири. Затем институт и работа в Ленинграде на производственных долж-ностях. В 1939 году в возрасте 35 лет Сталин назначает его министром (тогда — народным комиссаром), а через год — заместителем Председателя Совнаркома СССР. Алексей Николаевич блестяще справлялся со своими высокими обязанностями, за что дважды был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

16 лет он возглавлял Совет Министров — Правительство Советского Союза. Фактически именно Косыгин является автором истинной перестройки, которая должна была начаться в конце 70-х годов.

Борис Львович Ванников. Был назначен Сталиным на пост министра в сорок с небольшим лет. За заслуги в создании и развитии оборонной промышленности стал трижды Героем Социалистического Труда (и все при Сталине) и дослужился до звания генерал-полковника инженерной артиллерийской службы. А Сталин награждал и давал высокие генеральские звания только по заслугам. Б. Л. Ванников, как организатор производства, просто неповторим. На знамени военно-промышленного комплекса СССР — это звезда первой величины.

Дмитрий Федорович Устинов. В 33 года был назначен Сталиным на пост министра (наркома). И вождь не только не ошибся в своем выборе, но обрел в лице Устинова выдающегося организатора промышленности и блестящего специалиста, которай наилучшим образом решал одну из важнейших стратегических задач нашего государства — вооружение в годы Великой Отечественной войны. И назначен-то он был в 1941 году! Дмитрий Федорович еще при жизни Сталина был удостоен звания Героя Социалистического Труда и стал генералом. Затем, уже в последующие годы, еще раз был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а в связи с 70-летием стал Героем Советского Союза.

Вот какие кадры ковал Сталин!.. У него не было крупных просчетов в назначении на высокие партийные и государственные посты, если не считать Хрущева, Ежова и Ягоды. Может быть, еще Берия… Но ведь фактически «железный Лаврентий» построил атомную промышленность страны. И ко всем «разоблачениям», которые сделал Хрущев в отношении Берии (как и в отношении Сталина), я отношусь с большим недоверием, тем более что сам Хрущев весь в крови.

Надо заметить, что назначенные Сталиным в свою очередь лица так же внимательно, как и Сталин, относились к подбору кадров (хотя, конечно, не все). Можно привести и в этом случае много примеров. Остановлюсь опять-таки на трех личностях, которые прекрасно характеризуют проводимую в Советском Союзе кадровую политику и, бодрствуя и сегодня, достойно, как зеркало, представляют советскую эпоху нашего Отечества. А мы видим, как в расцвете сил и возможностей завистники и политические интриганы отодвигают их от дела и убирают с государственной и политической орбиты.

Вообще с приходом к власти Хрущева в высшем эшелоне развились две порочные тенденции. Первая: «Я» — это абсолютная истина и «Я» — незаменим; вторая: под мои взгляды и принципы должны подбираться окружающие меня кадры.

Те, кто не отвечал этим принципам, подвергались, так сказать, «удушению». И этот принцип, к сожалению, пустил корни.

Член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, Герой Социалистического Труда Григорий Васильевич Романов. Родился в деревне Новгородской области. Участник Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. После войны учился, работал, проявил незаурядные способности и уже в 35 лет стал первым секретарем Ленинградского горкома, а в 40 — секретарем Ленинградского обкома КПСС. Стержнем его деятельности были промышленность, наука и социальные проблемы. В итоге Брежнев и Косыгин забирают его в Политбюро, где ему поручается вести военно-промышленное направление, что, несомненно, отвечало его знаниям, богатому опыту и призванию. На этом посту он стал достойным преемником Д. Ф. Устинова, который был назначен на должность министра обороны СССР.

Но вот незадача! Тот же воспитанник Сталина Дмитрий Федорович Устинов, который, казалось бы, должен был всячески продвигать талантливых руководителей на высокие государственные и партийные посты (что в то время было почти одно и то же), на самом деле ревниво относится к приходу Романова в Политбюро и не хотел отдавать штурвал ВПК — свое детище — в руки Григория Васильевича. Используя слабость, плохое состояние здоровья Брежнева, он всячески чинил Романову препятствия. Однако Романову приходилось преодолевать трудности не только здесь. Григория Васильевича ожидала еще одна беда: понимая, что в лице Г. В. Романова Политбюро приобрело мощную фигуру, в начале 80-х годов против него начал плести сети интриг и Горбачев. И преуспел в этом, не погнушавшись даже использовать в своих целях свадьбу дочери Григория Васильевича: верноподданные приспешники стали распространять дикую ложь об этом семейном событии, запустили слухи в общество и выплеснули грязь в прессу. И даже когда Горбачев стал уже генсеком, а председатель КГБ докладывал ему, что надо защитить товарища, ведь налицо дикий навет, то, распаленный соперничеством, новоиспеченный предводитель лишь изрек: «Пусть сам разбирается».

В 1985 году Г. В. Романова в 60 с небольшим лет отправляют в отставку. В годы ельцинской смуты он получает самую мизерную пенсию (несколько сот рублей) и влачит тяжелейшую жизнь, болеет. Комитету по делам ветеранов Государственной Думы РФ пришлось несколько лет вести тяжбу с администрацией Ельцина, чтобы хоть как-то улучшить его материальное положение.

А ведь Генеральным секретарем ЦК КПСС мог и должен был стать Г. В. Романов. И тогда судьба советского народа и нашей страны была бы совершенно другой. И перестройка пошла бы по косыгинскому пути, т. е. действительно все перестраивалось бы к лучшему.

Другой пример.

Дважды Герой Социалистического Труда, кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК КПСС Владимир Иванович Долгих. Родился в сибирской глубинке. Добровольцем ушел в Красную Армию, тоже участник Великой Отечественной войны. Там же в Сибири получил высшее образование и там же вырос от начальника смены и цеха до первого секретаря Красноярского обкома КПСС. А затем — центральный аппарат.

Разумеется, центральный аппарат нуждался в таких кадрах. Владимир Иванович Долгих — один из самых мощных производственников страны. Именно такие и должны задавать тон нашей технической и промышленной политике в целом.

Вообще-то золотая элита страны была и барометром, и локомотивом государства. В эту элиту мы относили: первых секретарей обкомов, крайкомов и рескомов; всех союзных министров и председателей совминов союзных республик; директоров (генеральных директоров) крупных промышленных предприятий типа Липецкого, Череповецкого, Днепропетровского, Магнитогорского, Норильского комбинатов; командующих войсками военных округов и флотов; выдающихся деятелей науки, культуры и искусства. Однако задающим генератором всегда были ЦК и Совмин.

Так вот, по вполне понятным причинам В. И. Долгих попадает в «задающий генератор». Но по тем же причинам, что и Г. В. Романов, в 60 с небольшим лет Горбачев отправляет его в отставку. Не должно быть в окружении генсека ярких и мощних личностей — ведь на их фоне можно и потеряться.

Откровения Катушева

Еще одна фигура — Константин Федорович Катушев. О нем подробнее, потому что на этом примере я хочу детальнее показать сложившуюся систему работы с кадрами у нас в партии и государстве.

Родился в небольшой деревушке в Нижегородской области. Окончил Горьковский политехнический институт. Работал на Горьковском автозаводе, где проявил незаурядные способности. Был избран секретарем Горьковского горкома, а в 38 лет — первым секретарем Горьковского обкома КПСС. Сама область в числе тех субъектов, которые имеют промышленные гиганты. На 41-м году Константин Федорович становится секретарем Совета Министров СССР (председатель Совмина — А. Н. Косыгин). Одновременно является представителем Советского Союза в СЭВ. Однако вскоре после смерти А. Н. Косыгина он назначается Чрезвычайным и Полномочным Послом на Кубу.

Когда дипломата назначают послом, это нормальное явление. Но когда на этот пост посылают первого секретаря обкома или союзного министра, а тем более заместителя Председателя Совета Министров СССР, то сразу начинают искать причины — что произошло? Почему его засылают подальше от «двора»? Правда, на уровне первого секретаря обкома (а у военных — на уровне командующего войсками округа) и выше подобные номенклатурные перемещения могут быть вызваны и многими другими причинами. Например, этого требует политическая ситуация, особые экономические и другие отношения с государством пребывания или необходимость повлиять на какое-то особо важное направление в этом государстве.

В случае с К. Ф. Катушевым мотивы были вроде бы благородные — надо помочь кубинскому руководству и в теории, и особенно на практике укрепить экономику острова Свободы. А Константин Федорович был в этой области профессором, тем более что по линии СЭВ уже бывал на Кубе и помогал нашим товарищам. И сейчас, когда поднялся вопрос о кандидатуре посла на Кубу, предпочтение отдали именно ему.

Однако нельзя исключать, что определенные силы приняли меры, чтобы К. Ф. Катушев, одна из самых ярких фигур, был отодвинут и не маячил «вверху», как претендент на пост главы государства. А когда Горбачев был уже избран, то Катушев вернулся и занял пост председателя Комитета (пост министра) по внешним экономическим связям, что значительно ниже того, кем он уже был. После разрушения Советского Союза К. Ф. Катушев был, как и все министры СССР, уволен, но сейчас еще продолжает трудиться.

Посоветовавшись с Виктором Васильевичем Пивоваровым, который так же, как и я, хорошо знал К. Ф. Катушева, мы решили обратиться к нему с просьбой высказаться по некоторым вопросам. Хотелось представить изнутри картину «выращивания» кадров в Советском Союзе — на примере одного из видных деятелей государства, услышать, как строился политический курс с соцстранами, как старшее звено Политбюро ЦК создавало неприкосновенность своему служебному и партийному положению, как характеризуются периоды (этапы) развития нашего государства от Хрущева до Брежнева, какие у Константина Федоровича взгляды на современные проблемы страны с учетом своего опыта. На мой взгляд, этой цели мы достигли.

Во-вторых, обратить внимание на другую сторону — на стремление определенных сил притормозить, затолкать перспективные кадры, препятствовать им в проведении необходимых для государства и невыгодных для них лично решений. Мало того, сами же инициаторы выдвижения молодых, испугавшись того, что их ожидает, начинают видеть в этом для себя угрозу и отступают от утвердившихся принципов.

Вначале мы поведали К. Ф. Катушеву, что о нем знаем, и намекнули, что для многих было непонятно его назначение послом на Кубу, ведь его авторитетное положение не только в высшем кругу власти, но и в стране в целом исключали такое назначение. Наоборот, они предполагали дальнейшее повышение. И вдруг…

— Действительно, — пояснил Константин Федорович, — я при Л. И. Брежневе с апреля 1968 по май 1977-го был секретарем ЦК. Затем до июля 1982 года был заместителем Председателя Совета Министров СССР. В марте 1982 года В. И. Воротников, мой давний товарищ (мы в свое время трудились в соревнующихся волжских городах: он в Куйбышеве — Самаре, а я в Горьком — Нижнем Новгороде), работавший Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР на Кубе, заболел и пришел ко мне посоветоваться — как ему побыстрее выполнить рекомендацию врачей и уехать из тропиков в район с умеренным климатом.

Я посоветовал ему обратиться к К. У. Черненко, который познакомился с ним недавно на Кубе во время визита делегации КПСС. Черненко, несомненно, располагал информацией от Ф. Кастро о хорошей работе посла, к тому же имел прямой доступ к Л. И. Брежневу, вследствие чего и мог поддержать обоснованную просьбу В. И. Воротникова.

Виталий Иванович так и поступил. Через два-три дня вопрос о его возвращении в Советский Союз в принципе был решен. И на Политбюро поочередно рассматривалось несколько кандидатур на замену В. И. Воротникову.

Когда была названа моя фамилия, члены Политбюро согласились с тем, что мои хорошие отношения с Фиделем и Раулем Кастро, а также с другими кубинскими руководителями говорили в пользу направления меня на посольскую работу. Против такого решения возразил в то время Председатель Совмина Н. А. Тихонов, попросивший не решать этот вопрос немедленно, а поискать другую кандидатуру, поскольку Катушев возглавляет ответственные участки народного хозяйства (транспорт, связь, лесную и целлюлозно-бумажную отрасль, транспортное строительство), положение на которых стало поправляться.

Л. И. Брежнев согласился. Дело несколько затянулось. Кандидатуры возможного совпосла подбирал отдел ЦК по соцстранам. Им руководили люди, взгляды и действия которых в отношении КНР, руководства ГДР, Монголии нанесли вред политическим интересам СССР. Этим лицам в мою бытность секретарем ЦК КПСС я по мере возможности всячески противодействовал, пользуясь определенной поддержкой А. Н. Косыгина и других членов Политбюро.

Мы попросили Константина Федоровича назвать хотя бы некоторых из этих лиц.

— Мне не хотелось бы этого делать, — сказал К. Ф. Катушев, — но могу сказать, что, к примеру, по китайскому вопросу были большие разногласия. Я, как и А. Н. Косыгин, считал абсурдом доводить ситуацию с Китаем до стрельбы. Однако первый заместитель заведующего отделом ЦК КПСС О. Б. Рахманин способствовал накалу страстей, особенно в СМИ.

Категорически против экстремизма в отношениях с КНР был М. А. Суслов. Против экстремистских крайностей в отношении Китая и за шаги по нормализации отношений с ним был и Л. И. Брежнев.

Л. И. Брежнев также поддержал инициативу А. Н. Косыгина о том, чтобы советская делегация, возвращавшаяся в 1969 году с похорон Хо Ши Мина, залетела в Пекин, и она, вместо Ташкента, приземлилась в Душанбе, а наутро, предупредив китайцев, вылетела к ним. На аэродроме в Пекине А. Н. Косыгина и делегацию встречали Чжоу Энь Лай и еще пять членов Политбюро ЦК КПК. Непосредственно на аэродроме состоялись переговоры, на которых была достигнута договоренность о проведении советско-китайских межгосударственных переговоров по пограничному урегулированию. Был также согласован принцип установления границы двух наших стран по главному фарватеру Амура.

К сожалению, никто из главных тогдашних советских руководителей, понимавших необходимость нормализации отношений с Китаем, не пресек и не одернул публично политических спекулянтов и провокаторов, наносивших насаждением экстремизма к Китаю огромный вред своей стране, — с горечью произнес Константин Федорович.

В связи с этим сообщением К. Ф. Катушева целесообразно обратить внимание читателя на реально существующую огромную силу аппарата. Так было в прошлом, но еще в большей мере проявляется сейчас (пример — администрация президента РФ). Горе тем руководителям, у которых аппарат сложился консервативно-строптивым. Конечно, новый начальник, заступая на свой пост, в какой-то степени «освежает» свое окружение. Но в принципе основная масса аппарата остается, давно пущенные «корни» и сложившиеся взгляды на ряд проблем также продолжают по инерции развиваться в прежнем направлении. И получается, что начальники приходят и уходят, а линия не меняется. Для обоснования «целесообразности» этой линии аппарат всегда найдет нужные и убедительные аргументы.

Вот и в случае с Китаем (как и с другими социалистическими странами, о чем говорит К. Ф. Катушев) — такая же история: не желает аппарат творчески подойти к сложившейся ситуации, не хочет внести поправки в политику, хотя объективные обстоятельства требуют этого. А в чем же основной корень зла? Да в том, что сразу после окончания Второй мировой войны на заре строительства социализма в странах Восточной Европы, а также в Китае и Монголии, а в последующем во Вьетнаме, Северной Корее и на Кубе отдел ЦК, который специально был создан для курирования этой важнейшей мировой проблемы, занял по отношению к названным странам покровительственно-повелительную позицию. Конечно, в начале социалистического строительства в этих государствах это, наверное, было оправдано (все-таки СССР мощно поддерживал создание мировой социалистической системы и финансами, и кадрами, и материально, и политически). Но когда эти страны стали совершенно самостоятельными, то и отношения должны стать другими — на равных, без опеки и тем более без диктата. Но наш отдел ЦК не мог отказаться от прежней барской позы. А эти страны уже не хотели, чтобы им что-то навязывали.

— Когда из жизни, — продолжал К. Ф. Катушев — ушел М. А. Суслов (а он был кроме остального еще и председателем Комиссии по иностранным делам Совета Союза. — Автор), то вместо него заведующим отделом и секретарем ЦК КПСС стал Константин Викторович Русаков. Поле действий для экстремистов было «открыто», и они «бесчинствовали» на нем вплоть до 1985 года…

Ныне, оценивая прошлое, я благодарен судьбе за возможность работать советским послом на Кубе — то есть быть в дружеских, доверительных отношениях с Фиделем Кастро и его соратниками, жить насыщенной политической и деловой жизнью, служить благу своей Отчизны и ее надежного друга героической Кубы, и ныне сохранившей свое достоинство и уважение в мире. Ее престижу не сумели помешать ни шантаж и давление США, ни «короткая память» господина Горбачева и его соратников, ни ядовитые укусы некоторых интеллектуальных импотентов из СМИ, — сказал К. Ф. Катушев.

Будучи честным, скромным и благородным человеком, Константин Федорович, конечно, много сделал для укрепления дружбы с Кубой, но эта созидательная работа не была оценена по достоинству и не сказалась на его служебном росте.

Что касается К. В. Русакова, то просто поразительно, что он мог подпасть под влияние аппарата подчиненного отдела. А если уж сам был таким экстремистом, то это вообще не укладывается ни в какие рамки. Ведь прошел хороший путь — от инженера до министра и Чрезвычайного и Полномочного Посла. С таким опытом в аппарате ЦК, конечно, можно и должно было выступать только с позицией реализма, с диалектическим подходом ко всем явлениям. Увы! И объяснить-то его уродливые взгляды невозможно.

В рассказе Константина Федоровича прозвучало особо интересно его вхождение в высшую сферу руководства.Л. И. Брежнев в свое время отметил его способности и 38- летнего Катушева рекомендовал областной партконференции на пост первого секретаря. А дальше пошло еще более глубокое изучение — брал с собой в поездки за рубеж, давал отдельные поручения и тем самым видел возможности и способности К. Ф. Катушева.

— Само же избрание секретарем ЦК, — рассказывал Катушев, — произошло так. Идет Пленум ЦК. Я сижу в зале. Вдруг подходит дежурный и приглашает меня в комнату президиума. Вхожу, а там сидит один Леонид Ильич. И вот без всяких обиняков говорит мне: «Мы в Политбюро посоветовались и решили рекомендовать Пленуму ЦК избрать вас, Константин Федорович, секретарем ЦК КПСС. Что вы по этому поводу думаете?»

Я поблагодарил за доверие, но выразил сомнение — справлюсь ли с такой ответственной партийной работой, может быть, мне стоило больше набираться опыта в областной партийной организации. Однако Л. И. Брежнев заметил, что Политбюро всесторонне взвесило свое решение и надеется, что я оправдаю доверие товарищей. Я вернулся в зал. Вскоре по предложению Политбюро был единогласно избран Пленумом секретарем ЦК КПСС.

Я неоднократно слышал (в том числе и на Политбюро) повторение рассказа Л. И. Брежнева о том, что на XIX съезде КПСС И. В. Сталин, стремясь «сбалансировать» влияние своих старых соратников, ввел в Секретариат ЦК много «молодежи», и в том числе А. Б. Аристова, Л. И. Брежнева, Н. М. Пегова и других, которых пришедшие к руководству после его смерти «старшие товарищи» (имеется в виду Хрущев. — Автор) вычистили из руководства ЦК и переместили на различные посты. Л. И. Брежнев пошел начальником Политуправления Военно-Морского Флота; А. Б. Аристов и Н. М. Пегов — на дипломатическую работу и т. д.

Очевидно, и у Л. И. Брежнева была такая задумка — сформировать в руководстве КПСС монолитный по взглядам, личным связям и действиям коллектив, на который он мог бы надежно опираться, соблюдая принцип коллективного руководства.

В связи с этим в Политбюро и Секретариат наряду с деятелями 1902—1909 годов рождения были введены более молодые, родившиеся в 1914—1920 годах: Ф. Д. Кулаков, М. С. Соломенцев, М. В. Зимянин. А потом и родившиеся в 1924—1930 годах: В. И. Долгих, К. Ф. Катушев,Я. П. Рябов и другие.

Однако эта здоровая в принципе идея была у Л. И. Брежнева трансформирована порожденными «старшей группой» страхами в постепенную «чистку» состава руководства от «потенциальных оппозиционно настроенных лиц».

Начало этого процесса спровоцировали. У Л. И. Брежнева была стратегическая линия, и он ее осуществлял тактически: начал постепенно чистить руководящий состав, производить перестановки политических деятелей. Первую перестановку произвел в 1967 году. Связана она была для меня с до сих пор необъяснимым выступлением Н. Г. Егорычева и В. С. Толстикова на апрельском Пленуме ЦК в 1967 году о том, что страна якобы беззащитна, что в военной сфере еще со времен Н. С. Хрущева проводится неверная линия. Косвенно в этих выступлениях были выдвинуты обвинения против Л. И. Брежнева и заменившего его на этом участке Д. Ф. Устинова.

Егорычева немедленно освободили от обязанностей первого секретаря Московского горкома партии. А Василий Сергеевич Толстиков через некоторое время был направлен послом в Китай. Кстати, разобравшись там с ситуацией, он потом вел курс к тому, чтобы создать пути нормализации отношений с этой страной, искал новые связи и возможные сферы сотрудничества. Ему немало мешала в этом оголтелая экстремистская антикитайская пропаганда с нашей стороны.

Эти первые шаги по чистке аппарата вызвали своего рода цепную реакцию. В Московский горком направили из ВЦСПС В. В. Гришина. На место В. В. Гришина, выведя из секретарей ЦК, назначили А. Н. Шелепина, потому что он был сильной фигурой, за ним, как опасались, стояла когорта людей, которые работали с ним в комсомоле и в КГБ. По этой причине через некоторое время бывшего секретаря ЦК ВЛКСМ В. Е. Семичастного, который заменил А. Н. Шелепина в КГБ, отправили на Украину заместителем Председателя Совета Министров, а Ю. В. Андропова с поста секретаря ЦК КПСС назначили председателем КГБ. Многих бывших комсомольских деятелей убрали из аппарата ЦК и средств массовой информации (Месяцева, Григоряна и др.).

М. Т. Ефремова примерно в 1972 году переместили с поста зампреда Совмина послом ГДР. Этот сильный организатор и политик вполне мог использоваться на партийной работе в ЦК. Но поскольку наушники, очевидно, создали у Л. И. Брежнева впечатление, что М. Т. Ефремов тесно контактирует с А. Н. Косыгиным, А. Н. Шелепиным, его переместили из правительства на дипломатическое поприще.

Здесь я прерву повествование К. Ф. Катушева, чтобы заметить: ни одно такое крупное перемещение не обходилось без ведома М. А. Суслова. Еще в хрущевские времена он подгребал эту проблему под себя, а с приходом на пост генсека Л. И. Брежнева Михаил Андреевич оседлал этого «коня» полностью. Без его ведома никто, в том числе и Леонид Ильич, не мог передвинуть ни одну крупную фигуру.

Вторым лицом, имевшим хоть и побочное, но значительное влияние на кадровые проблемы, был Устинов. С сожалением могу сказать, что у Д. Ф. Устинова было два лица. С одной стороны, он блестящий организатор военного производства. Но с другой — слабый политик и нулевой военный. Однако самое тяжелое (а по выражениюН. В. Огаркова — «самое страшное») — это то, что он был главным интриганом в высшем эшелоне власти. Но об Устинове я уже говорил в двух предыдущих книгах.

— Старшая группа, — рассказывал Катушев, — постепенно убирала политически авторитетных членов Политбюро, особенно тех, кто работал в сфере экономики сА. Н. Косыгиным. Так, был выведен из Политбюро и отправлен на пенсию Г. И. Воронов. Направлен на дипломатическую работу (послом в Японию) Д. С. Полянский. Несколько позже, по мотивам болезни, был отправлен в отставку К. Т. Мазуров. В мае 1977 года неожиданно был выведен из Политбюро и освобожден от поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорный, а на его место, в нарушение постановления октябрьского (1964 года) Пленума ЦК «О недопустимости совмещения поста руководителя партии с каким-либо еще высшим постом государства», был утвержден Л. И. Брежнев. Он стал для «старшей группы» своеобразным «щитом» и символом «долголетия» в руководстве.

Подытоживая этот раздел беседы с Константином Федоровичем, можно сделать вывод: да, конечно, после Сталина его преемники тоже следовали его примеру в вопросах выращивания кадров для страны в целом. Процесс шел нормально, что результаты развития государства наглядно подтверждали. Однако в высшем эшелоне власти в послесталинский период были серьезные перекосы.

Действительно, в Политбюро была «старшая группа», которая вершила все дела. Ею фактически командовалМ. А. Суслов по одной простой причине: он был старше всех (1902 года) и еще в 1947 году был поставлен Сталиным на пост секретаря ЦК КПСС (тогда — ВКП(б). И это обстоятельство довлело над всеми и поставило его в положение эдакого мэтра в Политбюро…

В эту группу входили Л. И. Брежнев, А. П. Кириленко,Н. В. Подгорный, Д. Ф. Устинов, А. А. Громыко.

По возрасту и своему положению сюда должны бы входить, естественно, и А. Н. Косыгин, Г. И. Воронов иК. Т. Мазуров. Однако к закулисным обсуждениям кадровых вопросов они не допускались, а лишь принимали участие в их обсуждении только на официальном заседании Политбюро ЦК, когда «ядро» уже все обговорило и оставалось только проголосовать.

У читателя может возникнуть вопрос — почему я как автор позволяю себе такие комментарии? Ведь я же лично всего этого не видел и не слышал?! Действительно, это так. Но источник, который посвящал меня во многие деликатные вопросы высшего звена власти, был со 100-процентной гарантией точности. Это Георгий Сергеевич Павлов — управляющий делами ЦК КПСС, член ЦК и депутат Верховного Совета СССР нескольких созывов. Вырос он на Украине, где прошел путь от мастера на заводе до первого секретаря Днепродзержинского горкома партии. Был дружен с Владимиром Васильевичем Щербицким, корни которого тоже в Днепродзержинске. Впервые я повстречался с ним в 1975 году в Киеве — в кабинете у В. В. Щербицкого, сразу после сложных для меня, как для командующего войсками Прикарпатского военного округа, событий: а мое дело о возможном «исключении из КПСС» разбиралось в Москве у А. Я. Пельше. Я рассказал Владимиру Васильевичу в присутствии Г. С. Павлова все подробности и поблагодарил его за партийную характеристику, которую Политбюро ЦК Компартии Украины направило в Контрольно-ревизионную комиссию ЦК КПСС и которая сыграла решающую роль в моей судьбе. Выслушав мой рассказ, оба чертыхались. Позже, встречаясь с Георгием Сергеевичем на сессиях Верховного Совета СССР, мы не раз вспоминали мои злоключения. Возможно, это нас и сблизило. Иногда он мне рассказывал о некоторых «тайнах королевского замка», естественно, проявляя при этом деликатность и осторожность. Однако о существующем «холодке» между Брежневым и Косыгиным говорил открыто и прямо, очень сожалея об этом. Называл также заушателей, которые настраивали Леонида Ильича против Алексея Николаевича. И обычно заключал: «Все это не к добру».

Продолжая тему о коллизиях в верхнем эшелоне власти, о чем нам поведал К. Ф. Катушев, можно, несомненно, согласиться с тем, что Брежнев искренне хотел подражать Сталину, когда тот на XIX съезде КПСС ввел в состав Секретариата ЦК много «молодежи». Но такое желание было у Брежнева только в самом начале его деятельности на посту генсека. А затем образовалась «старшая группа», которая все и вершила.

Особо странным выглядела передача Брежневу поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конечно, Н. В. Подгорный был уже в годах и мог бы спокойно и заслуженно уйти на пенсию. Но дело в том, что и Брежнев в 1977 году был уже далеко не молод, к тому же с 1975 года он болел. Это был не тот Брежнев, это был другой, второй. Болезнь прогрессировала, и в 1977 году он вообще был слаб для государственной деятельности. А в 1979—1980 годах и позже, наблюдая его фактически рядом на заседаниях Совета обороны, можно было однозначно сделать вывод, что он уже был недееспособен. И вдруг к посту генсека добавляется еще пост Председателя Президиума ВС! К чему все это? Чем вызвано?

Ясно, что лично он уже был не способен оценить меру ответственности, которая дополнительно возлагалась на него. И «старшая группа» все это понимала. Однако она пошла (и подтолкнула Брежнева) на этот шаг. Почему? С сожалением надо заметить, что, облеченные огромной властью и доверием народа, имея каждый в отдельности в его глазах непоколебимый авторитет, они в то же время преступили самое святое — интересы дела, а следовательно, интересы народа, защищая при этом свои собственные интересы и свое положение. И вершителями всего этого были, несомненно, Суслов и Устинов. А Громыко и Андропов поддержали коллег в порядке солидарности. Но всем им нужен был «такой» Брежнев для полной свободы действий и абсолютной бесконтрольности. Именно такая фигура была им необходима для официального прикрытия своих решений. Читатель помнит, что и решение на ввод войск в Афганистан было принято этой группой в составе Брежнева, Суслова, Устинова, Громыко и Андропова. Вопрос на Политбюро даже не обсуждался, просто на одном из заседаний «проинформировали». А Верховному Совету об этом было доложено через полгода, когда наши войска уже воевали. (Правда, Ельцин вообще даже не доложил Совету Федерации, что он начал войну в Чечне.)

Таким образом, можно сделать вывод, что если в стране в целом система подготовки кадров была отлажена и опиралась на прекрасную научную, педагогическую, учебную, идеологическую и производственную базу и имела четкие, ясные цели и задачи, то при подборе кадров для высших эшелонов власти (уже после Сталина) были ошибки и умышленные ущербные действия, о чем мы убедились на приведенных примерах. Однако все это говорится только с одной целью — надо нам делать выводы на будущее.

Такой контекст следовал из нашей беседы с Константином Федоровичем Катушевым. Наконец, мы попросили его перейти к периоду, предшествующему главным трагическим событиям 1989—1991 годов.

— Если говорить о периодах, — начал Константин Федорович, — то, на мой взгляд, их было три: период Хрущева; период Брежнева; период Андропова — Черненко — Горбачева.

Из первого периода (Хрущева) следует отметить, что снижение темпов развития экономики было одной из причин метаний и поисков Хрущевым нового эффективного пути развития. Коррекции требовала сама система — с большой инерционностью экономики, централизованной бюрократической системой управления, жесткими ведомственными барьерами и т. п. Все это сказывалось на темпах развития народного хозяйства СССР.

Начальный период действия системы совнархозов отмечен более высокими темпами развития экономики, благодаря оптимизации управления ею, ускорению принятия решений, развитию экономической инициативы на местах. Но это происходило до тех пор, пока Советы народного хозяйства (совнархозы) действовали по областям и были увязаны со сложившейся политико- (партийно-) административной системой деления страны. Однако когда было решено укрупнить совнархозы и они стали охватывать несколько административных структур (областей, краев), то внутри многих «больших» совнархозов начались «драки» руководителей, «перетягивание одеяла на себя». Это крайне отрицательно повлияло на темпы роста и на обстановку в стране.

С укрупнением совнархозов была допущена явная ошибка. Я думаю, что в этом виновен и сам Хрущев, и какой-то его «умный» советник. Возможно, им мог быть и тогдашний председатель Госплана Иосиф Иосифович Кузьмин.

Я выскажу свое мнение: создание совнархозов — органов регионального управления экономикой, определенная ею децентрализация и повышение роли и ответственности мест в развитии народного хозяйства — это движение в нужном направлении. И сейчас, когда решается судьба страны, оптимальное разделение руководящей роли центра и прав и обязанностей регионов, — это направление, имеющее право на жизнь.

Что же касается деления партии на сельскую и промышленную, так это вообще была просто глупость. Это решение Хрущева еще больше запутало и обострило обстановку на местах. Области «барахтались» в путанице «больших» совнархозов, а теперь они еще делились каждая на сельскую и промышленную со своими органами управления. Чаша терпения народа переполнилась.

Я чувствовал, особенно во второй половине 1964 года, что что-то назревает. Операция по смещению Хрущева готовилась очень тщательно и скрытно и потому закончилась успехом — на октябрьском Пленуме ЦК КПСС Хрущев был освобожден от должности генсека и отправлен в отставку.

О брежневском периоде. Почти все оценки и мнения схожи: до 1976 года был один Брежнев — деятельный, напористый, коммуникабельный. Он сам инициировал дискуссии на Политбюро, способствовал эффективности работы партии и органов управления экономикой. Как говорится, сертифицировал людей, подбирая себе надежную «команду», избавляясь от ненадежных.

К примеру, он вызывал Байбакова (Николай Константинович Байбаков с 1965 года являлся председателем Госплана — заместителем Предсовмина) и два-три дня с ним обсуждал вопросы формирования пятилетнего плана, досконально разбираясь с затратами различных отраслей хозяйства. Это его пропорция — по 1/3 общих ассигнований: на развитие села и пищепереработки; на оборону и обеспечение безопасности; на развитие гражданских отраслей и социальной сферы. У Брежнева была хорошая черта — умение слушать и аккумулировать мнение специалистов.

После 1976 года (т. е. после инсульта) Леонид Ильич потерял прежнюю трудоспособность. В середине дня отдыхал 3—4 часа. Постоянно жил на транквилизаторах. Фактически решения за него готовила «старшая группа» членов Политбюро. А после ухода из жизни Суслова и Гречко, а из Политбюро ЦК — Подгорного и Кириленко, решение готовила «пятерка» — Устинов, Громыко, Андропов, Тихонов, Черненко. Физически Леонид Ильич был весьма немощен и фактически в большинстве случаев только «озвучивал» подготовленные ему решения.

Я видел это, присутствуя на некоторых заседаниях Политбюро и определяя «центры» принятия решений по вопросам Совмина, которые предварительно решались на Политбюро.

Период Горбачева. Обязательно надо оценить, с чего он начал. Изменения были необходимы, и это все чувствовали. Ведь мы критически оцениваем то, что при Брежневе чуть ли не в 1972 году было принято решение о проведении Пленума ЦК по научно-техническому прогрессу, но его так и не провели.

Так вот, Горбачев начал с «ускорения» в области экономики, однако натолкнулся на неизбежные естественные трудности и не развил его ни в области машиностроения, ни в других стратегических отраслях экономики (об этом в свое время говорил с трибуны съезда народных депутатов Назарбаев и другие. — Автор).

Он «купил» наших людей — создал свой «начальный капитал», основываясь на заделе Андропова (естественно, и на идеях Косыгина. — Автор).

Напомню, что Юрий Владимирович Андропов начал работу по усилению управленческой, исполнительской и производственной дисциплины. Это коснулось в первую очередь управленческого аппарата, работников различных, иногда бесплодных НИИ, сферы обслуживания и т. д. Но Андропов сумел создать только начальный задел. Действительное осуществление «ускорения» по всему фронту требовало огромной черновой работы, вдумчивого последовательного решения вопросов и большого времени.

А Горбачев по натуре — краснобай, на производстве никогда не работал. Поэтому решил повернуть, вначале под тем же лозунгом «ускорения» в экономике, на более мягкий путь — на политическую перестройку системы. Но у него не было четкой программы. Что такое перестройка? Мы, бывшие члены ЦК, до сих пор задаем себе этот вопрос. И несем ответственность за все происшедшее. Я считаю себя морально ответственным за развал СССР. Я скажу грубо, но Горбачев повел нас, всех членов ЦК, как козел-провокатор на чикагской бойне, который ведет стадо под ножи, а сам в последний момент успевает увильнуть в сторону. Так и Горбачев всех нас — и государство, и партию, и народ привел к бездне.

У нас до Горбачева действовал такой принцип: решения ЦК принимались при достижении консенсуса. Я был секретарем ЦК, вел направление социалистических стран. Если кто-то на заседании докладывал, а у меня по моей области ответственности были замечания, то я их записывал, а затем в установленном порядке это докладывалось Политбюро ЦК. Много раз бывало, что такие замечания становились предметом серьезного обсуждения, а в доклад вносились корректировки с учетом замечаний. Во всяком случае замечания обсуждались. Так было всегда.

А при Горбачеве от этого принципа ушли. Он добился того, что решения принимались простым большинством голосов (без обсуждения замечаний). Я узнал об отходе от принципа консенсуса от Николая Ивановича Рыжкова.

Горбачев перетасовал не только состав Политбюро, но и «вычистил» из состава ЦК около 130 старых коммунистов. (Именно ту категорию, которая могла сказать правду в глаза. — Автор).

Период Горбачева — это период проявления его личных интересов и авантюризма как в политике, так и в экономике. Таков вывод К. Ф. Катушева.

При всем моем глубоком уважении к Константину Федоровичу Катушеву я не могу полностью согласиться с его заключением по горбачевскому периоду. Горбачев не только ренегат в партии, о чем он сам говорит (выступление в 2000 году в Турции, где он заявил, что целью всей своей жизни ставил борьбу с коммунизмом), но он предатель и изменник, совершивший ряд тягчайших преступлений против своего народа. Об этом свидетельствует судебный процесс по «делу ГКЧП», когда судили меня одного. Судили и оправдали. На этом суде я назвал его предателем, и он не смог опровергнуть это. Он обязан был подать на меня в суд, если считал, что я не прав. Но и этого он не сделал.

— В 1991 году, — продолжал Катушев — началось максимальное нарастание экономических трудностей, а вместе с ним и неприятие их большей частью общества.

Правительство потеряло управление в экономике и социальных процессах. Идеи рынка, отказ от плановой системы ничем не были подкреплены. Специалисты давали свои советы о постепенном переходе к планово-регулируемой рыночной экономике, однако к их мнению никто не прислушивался.

Взамен этого говорили, что вот придем к рынку — и все встанет на свои места, все притрется. Но никто не представлял себе, насколько жестко в капиталистических странах осуществляется руководство рыночной экономикой государственными структурами. Некоторые ученые выдвинули идею (которую я считаю ошибочной) внедрения регионального хозяйственного расчета. Ввели выборность директоров предприятий.

В результате всех этих шагов управление страной регионами, субъектами, их экономикой было потеряно, все действенные инструменты регулирования разрушены.

Партия постоянно дискредитировалась линией Горбачева. Она целенаправленно отстранялась от влияния на социальные процессы и от регулирования этими процессами. По сути дела, из социально-политической системы был выдернут политический стержень. Вместо него ничего не предлагалось. Идея государственности перестала существовать.

1991 год характеризовался также тем, что павловское правительство не справилось с задачей хоть как-то взять в руки рычаги управления страной. Катился вал призывов, что все стороны жизни нужно либерализовать. Это касалось и политики, и внешней торговли, и создания необходимых законов.

1990 и 1991 годы были напряженными. Вот отдельные моменты.

Наше сотрудничество с социалистическими странами и разделение труда обусловлены были так, что многие товары, в том числе высокие технологии, лекарства, продукты питания, товары народного потребления и т. п., мы получали из этих стран. Деньги от продажи нефти существенно уменьшились, так как произошло падение цен на нефть. Стал нарастать долг соцстранам. Из капиталистических стран мы закупали 13—14 тысяч тонн зерна, включая кормовое и пищевое.

В итоге либерализация привела экономику страны к развалу!

В это время по заказу руководства страны эксперты Международного валютного фонда (МВФ) дали оценку развития, т. е. прогноз: как выходить из тяжелой ситуации. Рассматривались несколько вариантов, в том числе и вариант планово-регулируемой рыночной экономики для СССР. Теоретически все это можно было сделать. Но не существовало ни одного примера, когда бы этот вариант где-то в социалистической стране дал успешный результат. Теперь они есть — Китай, Вьетнам. Элементы рынка реально были в Венгрии, Чехословакии, Польше, ГДР.

В ГДР — это маленькие булочные, пивные, различные мастерские. Они были созданы еще при Ульбрихте. В Венгрии были экономисты, к примеру, секретарь ЦК по экономике Ньерш, который еще в 1969 году, когда мы готовили в СЭВ Комплексную программу развития интеграции экономики соцстран, предлагал, чтобы им разрешили провести в порядке эксперимента некоторые разработанные ими реформы. Но я не мог никого убедить в его правоте. Больше того, в это время мы (А. В. Бачурин — зампред Госплана, О. Т. Богомолов — директор института экономики соцстран) пытались избавиться от монополии одного ведомства — Министерства внешней торговли — над всей торговой внешнеэкономической деятельностью. Надо было привлечь производителей к участию в продаже их продукции. Предложили проанализировать все те элементы экономических реформ, которые осуществляют венгры для повышения эффективности развития. Это предложение поступило в отдел ЦК, было разослано членам Политбюро, направлено и министру внешней торговли Патоличеву, и министру финансов Гарбузову. Так они устроили «разгром» этих предложений, назвав всех оппортунистами и т. п. Все это дело «пустили под откос».

Потребовалось шесть лет работы отдела ЦК КПСС с Госпланом и промышленными министерствами (до 1976 года), чтобы вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина, в котором предусматривалось участие производителей в продаже своей продукции и получение ими части средств от экспорта на развитие экспортного производства. Однако это постановление действовало один год. Потом из-за трудностей с бюджетом деньги этих предприятий по предложению министра финансов сначала заморозили, а потом и вовсе отобрали. Весь интерес к развитию экспортного производства пропал.

Министр финансов Гарбузов был умный, но консервативный человек. На его совести я считаю то, что не осуществилась конвертабельность переводного рубля. Он полагал, что на основе директивных методов управления нам все по плечу. Он категорически отвергал идею превращения в рамках СЭВ переводного рубля в средство платежа, а не только в средство расчета, чтобы это был действительно осязаемый рубль. Еврорубль! Чтобы можно было его конвертировать. Мы не смогли этого сделать, что в конечном итоге погубило интеграцию в рамках СЭВ.

Таким образом, были хорошие примеры, хорошие предложения, были пути, но, к сожалению, мы в свое время ими как следует не воспользовались. А уж в 1990—1991 годах наступил просто развал, — сокрушался Константин Федорович.

На этом Катушев закончил свое повествование. Оно представлено мною в сокращенном изложении, но главные позиции сохранены. Наши с Виктором Васильевичем вопросы, на наш взгляд, в определенной степени способствовали тому, что этот удивительный рассказчик акцентировал внимание на особо важном и актуальном именно для сегодняшнего дня.

Таким образом, мы, во-первых, в лице К. Ф. Катушева отмечаем личность, которой руководство страны создало условия для раскрытия дара. Но до определенного уровня, хотя все мы, конечно, должны были видеть его как минимум в составе Политбюро ЦК. Во-вторых, мы услышали некоторые полезные рекомендации по организации экономики с учетом сегодняшней ситуации и объективных требований. В-третьих, показана роль аппарата в формировании основных принципов внутренней и внешней политики (ярко представлена, к примеру, навязанная тенденциозность в отношениях с Китаем, что нанесло колоссальный вред). В-четвертых, Катушев дал характеристики Сталину, Хрущеву, Брежневу, Косыгину, Суслову, Устинову, Горбачеву и многим другим политическим и государственным деятелям точно такие, какие мною даны в книге задолго до беседы с Константином Федоровичем. Наконец, в-пятых, К. Ф. Катушев весьма удачно и объективно дает характеристику трем периодам — хрущевскому, брежневскому и горбачевскому.

У читателя, особенно у того, кому дороги годы, когда наш действительно свободный народ вдохновенно строил свое социалистическое государство, может сложиться впечатление, что автор, высказывая (может, слишком жестко) свои критические замечания по 60-м, 80-м годам развития нашей страны, становится в позу политикана и что ему ничего не дорого. Отнюдь! Я очень переживаю, что наши руководители своими необдуманными действиями в эти годы создали благоприятную почву для возрождения пятой колонны (агентов влияния), которую в свое время с таким большим трудом Сталин все-таки ликвидировал, и 50-е годы для нас были чистыми от врагов. И если я акцентирую внимание на имевших место недостатках, так это лишь для того, чтобы наша смена — молодое поколение — не делала таких ошибок и чтобы к руководству страной больше никогда не приходили предатели и изменники типа Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, Ельцина, Кравчука, Шушкевича, не допускали того, чтобы народ утрачивал все, что он приобрел. Ведь именно все это создало благоприятные условия для вольготной жизни преступных групп и организаций, профашистских формирований типа литовского «Саюдиса». Как только у штурвала встали горбачевы и ельцины, в государстве наступили полная анархия и безвластие. В итоге из уникальной социалистической страны с колоссальными перспективами было порождено множество национальных аморфных мафиозных государств с «суверенным» лицом. Даже уложив в могилы миллионы советских людей, а также своих соотечественников, сателлитов, Гитлер не смог разбить Советское государство.

Это сделала пятая колонна.

И мои критические высказывания о хрущевском и брежневском периодах, и сами ошибки и недостатки — это, конечно, ничто в сравнении с катастрофическими потерями периода Горбачева и Ельцина. Не только за весь прожитый нами XX век, но и за оба тысячелетия, начиная от казненного на Голгофе Иисуса Христа, — человечество не знало такого предательства по отношению к своему народу. Еще большим потрясением является то, что все эти предатели не привлечены по закону к ответственности, как это делается с любым гражданином в нормальной цивилизованной стране. У нас (в единственной стране мира) законы писаны пока только для простых смертных. Если гражданин попал на высокий пост, а тем более если он был главой государства, то он, уже и покинув свой пост, не подвластен никаким законам, даже если совершил преступление перед народом. Будучи президентом, и Горбачев, и Ельцин отдавали приказы об аресте депутатов, не соблюдая при этом никаких юридических процедур. И это было в порядке вещей. Зато высокопоставленные преступники живут у нас припеваючи, что на фоне страдающего народа выглядит особенно кощунственно и дико. А те свободно, прилюдно активизируются и, позируя перед теле-, кино- и фотокамерами, постоянно дают настоятельные рекомендации, как надо руководить и кого куда надо ставить — видно, Запад пока крепко держит нас за горло и диктует. Поэтому-то все те, кто с Ельциным разрушал и грабил страну, продолжают оставаться на высоких политических, государственных и денежных постах. Как тот же Чубайс, который в 2001 году умышленно заморозил тысячи людей (особенно в Приморье), чтобы вызвать недовольство новым Президентом Российской Федерации. А последний не может убрать Чубайса. Хотя его преступные действия налицо. И не только в связи с нарушением элект-роснабжения страны — но хвост тянется еще с периода преступной приватизации. Мир не видел таких преступлений, как российская «приватизация». Чубайс мог свершить ее только в условиях вседозволенности, которую он получил от прокуратора — Ельцина, невзирая на негодование народа. Даже единоверцы и поклонники капитализации страны проклинают Чубайса. А ему хоть бы хны!

Так же, как и Ельцин, активничает и Горбачев. Он президент «Горбачев-фонда», председатель «Общественного совета защиты НТВ» (сиречь защиты Гусинского) и еще председатель социал-демократической партии, не считая, разумеется, того, что он является штатным и нештатным лектором во многих странах мира, где хорошо платят за выступления на тему, как он боролся с коммунизмом и разломал Советский Союз (хотя точнее это называется изменой и предательством). А сейчас он не только борется за «свободу прессы» и защищает интересы НТВ, но и дает по телевидению советы Президенту РФ, как утверждать в стране гласность и демократию, как блюсти права человека и т. д.

Между прочим в дни, когда пишутся эти строки, НТВ еще раз заявило о своей «независимости», «объективности» и «всесторонности» освещения событий. Было это23 февраля 2001 года, однако в этот день по каналу НТВ не было сказано ни слова и не показано, как Президент РФ Путин относится к нашим Вооруженным Силам. А ведь он весь день занимался только этим вопросом. Все мероприятия были проведены торжественно, с достоинством и, конечно, сыграли огромную политическую роль в деле повышения авторитета армии и Военно-Морского Флота в глазах общества. Но НТВ все это демонстративно проигнорировало. А вот место для бестолкового митинга, где критиковался В. Путин 23 февраля 2001 года, у НТВ нашлось.

Неужто не видно, откуда сегодня исходит для России главная угроза и кто является ее оружием?

Говоря обо всем этом и подводя итог разговора о Сталине, хочу отметить, что это неповторимая личность. Он был, есть и останется эталоном для всех наших государственных деятелей, кто посвятил себя труду на благо народа.