Штанько Виктор Николаевич/Комментарии к Акиму Арутюнову Ленин. Досье без ретуши/ГЛАВА 4. РЕНЕГАТСТВО ПО ЛЕНИНСКИ

Комментарии к Акиму Арутюнову
автор Штанько Виктор Николаевич

ГЛАВА 4

РЕНЕГАТСТВО ПО ЛЕНИНСКИ

Важно не то, кем тебя считают, а кто ты на самом деле.
(Публиций Сир)
Итак, приступим к анализу документальных материалов и свидетельств, с помощью которых можно будет установить истоки и обстоятельства, при которых вождь большевиков, Ленин, оказался в объятиях австро-германских разведорганов и, по сути, стал на путь измены родине. Конспиративные связи Ленина с австрийскими и немецкими спецслужбами сложились не сразу, хотя он по своим политическим взглядам, германофильству, откровенной неприязнью к российскому государству и его народу давно приглянулся вильгельмовским политикам и руководителям внешней разведки Германии. Следует отметить, что эти связи стали складываться на почве совпадения политических интересов германских властей и большевистских лидеров во главе с Лениным. Кайзеровская Германия, готовясь к большой войне, была глубоко заинтересована в создании в самой мощной державе Антанты — России — пятой колонны, в задачу которой входил бы подрыв военно-экономической мощи российского государства. Такую колонну, как мне кажется, немецкие политики, дипломаты и руководители разведорганов Генштаба видели в лице большевиков. Эту же задачу ставил перед собой и Ленин. Совершенно естественно, что, подрывая и разрушая мощь российского государства, дезорганизуя армию и тыл, он тем самым облегчал бы узурпацию власти в России. Однако весьма осторожный Ульянов хотя и понимал, какие материальные выгоды обещает сотрудничество с немецкими властями, но вплоть до лета 1914 года всячески избегал прямого контакта с ними, предпочитал действовать через соратников, занимающих вторые роли в партийной иерархии. И тем не менее германские разведорганы не теряли надежды, что им все же удастся затащить вождя большевиков в свое логово. И это объяснимо. Немецким властям нужен был официальный руководитель, лидер, обладающий аналитическим умом, большими организаторскими способностями, которому можно было бы поручить ответственные задачи, и, главное, потребовать от него четкого и неукоснительного их исполнения. Таким человеком, по мнению немецких политиков, мог быть только Ленин. Поэтому германские разведорганы вместе с австрийскими стали готовить надежную ловушку, из которой Ленин был бы не в состоянии выбраться.

Почему бы не привести «мнение немецких политиков», почему «только Ленин»? Ответа нет. Тем не менее, Аким бодро начинает следующее предложение со слова «поэтому».

Должен сказать, что почва для вербовки Ленина в германскую разведку к этому времени уже была подготовлена. Об этом свидетельствуют документы, бережно хранившиеся в “секретном фонде” В.И. Ленина в бывшем архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Значение содержащихся там документов трудно переоценить. Они чрезвычайно важны для установления истины самых драматических и трагических событий истории России и доказательства предательской деятельности Ленина и его сообщников в пользу кайзеровской Германии. Так, из перехваченной русской контрразведкой секретной шифровки (документ № 12) узнаем, что еще в самом начале 1914 года по указанию немецких властей в Стокгольме была открыта “банковская контора Фюрстенберга, как предприятие, поддерживающее оживленные отношения с Россией”.

Стоит внимательно посмотреть на приведённую секретную шифровку. Скромная цитата из неё выглядит так: «банковская контора Фюрстенберга, как предприятие, поддерживающее оживленные отношения с Россией». Всё остальное Арутюнов добавил от себя.

В книге Г.Л.Соболева «Русская революция и «Немецкое золото» я встретил такие строки: «Так, имеющийся среди них («Документов Сиссона», о которых - в 11 главе) циркуляр Министерства финансов Германии от 18 января 1914 г. рекомендовал «…дирекциям кредитных учреждений озаботиться установлением теснейших связей и совершенно секретных сношений с финляндскими и американскими банками. В этом направлении министерство позволяет себе рекомендовать шведский «Ниа банкен» в Стокгольме, банкирскую контору «Фюрстенберг» и торговый дом «Вальдемар Ганзен» в Копенгагене, как предприятия, поддерживавшие оживленные сношения с Россией». Ниже, автор прокомментировал документ: «Реальный «Ниа-банкен» и никогда не существовавшая банкирская контора «Фюрстенберг» связаны в этом документе в единое целое и теперь ими можно оперировать как угодно. Напомню читателю, что в 1914 г. Ганецкий (Фюрстенберг) еще жил в Австро-Венгрии, где перебивался с хлеба на воду, а директором экспортно-импортной конторы Парвуса в Копенгагене стал только в 1915 г».

Что касается непосредственно «Документа 12», содержавшего сведения, о том, что банковская контора была открыта именно «по указанию немецких властей», то его в двухтомнике Арутюнова я не встретил.

Итак, так называемый польский социал-демократ Яков Ганецкий почти за восемь месяцев до начала первой мировой войны нанимается в немецкую разведку для работы против России, заправляя банковской конторой.

Опять г-н Арутюнов считает, что убедив себя самого, уж всех-то остальных он убедил и подавно. Тем не менее, мне непонятно, на основании каких вышеизложенных документов сделан сей безапелляционный вывод.

А то, что она была открыта исключительно для материального обеспечения пятой колонны, занимающейся подрывной деятельностью в России в пользу кайзеровской Германии, свидетельствует приведенный ниже документ, также перехваченный Российской контрразведкой.

«Также»…, значит, разговор идёт уже не о «документе 12».

Вот его полное содержание:
“Циркуляр 23 февраля 1915г. Отдела печати при Министерстве иностранных дел. Всем послам, посланникам и консульским чинам в нейтральных странах. Доводится до Вашего сведения, что на территории страны, в которой Вы аккредитованы, основаны специальные конторы для организации дела пропаганды в государствах воюющей с Германией коалиции. Пропаганда коснется возбуждения социальных движений и связанных с последними забастовок, революционных вспышек, сепаратизма составных частей государства и гражданской войны, агитации в разоружении и прекращения кровавой бойни. Предлагается Вам оказывать содействие и всемерное покровительство руководителям означенных контор. Лица эти представляют Вам надлежащие удостоверения.

Бартельм” .

“Примечание: По достоверным сведениям, подобными лицами были: князь Гогенлое, Бъернсон, Эпелинг, Карберг, Сукенников, Парвус, Фюрстенберг-Ганецкий, Випке и, вероятно, Колышко” (выделенные мной лица российского происхождения. — А.А.).

Вот, оказывается, чем занималась банковская контора Ганецкого-Фюрстенберга.

Сразу бросается в глаза, что в «Циркуляре» идёт речь о «специальных конторах для организации дела пропаганды», между тем Аким говорит о банковской конторе Ганецкого. Следующее: вопреки ожиданиям ни в какой «перехваченной немецкой шифровке» не видно информации о том, что «…в самом начале 1914 года по указанию немецких властей в Стокгольме была открыта “банковская контора Фюрстенберга»». В примечании к документу сказано, что некая информация получена из «достоверных» источников. Любой человек, читавший что-либо о разведке и контрразведке, может сказать, что такие сведения: А)часто оказывались ошибочными, Б)могли являться дезинформацией. Тем более, что за 90 лет «достоверные сведения» не получили никакого документального подтверждения.

Ещё один важный момент, – к какому времени относится документ? Не циркуляр от 23.02.15г., а всё вместе, с примечанием. Дело в том, что, насколько я знаю, контрразведка занимается предотвращением действий вражеских разведок на своей территории, а «циркуляр» направлен в посольства НЕЙТРАЛЬНЫХ стран. Так что вряд ли российская контрразведка «перехватила» этот документ. У него был не тот адресат для «перехвата». Самый вероятный вариант попадания этого документа в распоряжение российской контрразведки следующий: российские РАЗВЕДЧИКИ каким-то образом получили к нему доступ (к примеру в Швеции) и либо выкрали, либо сняли копию. После этого они переслали документ в Россию, где он уже попал в распоряжение КОНТРРАЗВЕДЧИКОВ. Так что датировка «примечания» может очень сильно отличаться от 23.02.15г. Арутюнов приводит ПОЛНЫЙ текст некоего документа и даёт на него две ссылки: (РЦХИДНИ. Ф. 4. Оп. 3. Д.52. Л.3-4.) и (Там же. Л. 4.). И то и другое – документ 52. Но выше, на текст “банковская контора Фюрстенберга, как предприятие, поддерживающее оживленные отношения с Россией” есть ссылка (РЦХИДНИ. Ф. 4. Оп. 3. Д. 52. Л.1), то есть тот же самый документ 52, но другой лист. Похоже архивный документ 52, - это какая-то подборка документов, примечаний, размышлений и т.п. на определённую тему. И если датировка этой подборки относится к лету - осени 1917г., то ценность «достоверных сведений» (и так не очевидная) падает практически до нуля. После июльских выступлений на большевиков валили всё подряд. Там одни похождения прапорщика Ермоленко чего стоят!

Между тем, когда весной и летом 1917 года в российской прессе стали публиковаться статьи, разоблачающие Ганецкого как платного агента кайзеровской Германии, Ленин 13 июня написал заявление в Юридическую комиссию Исполнительного Комитета групп социал-демократов Польши и Литвы, в котором подчеркивал, что “недопустимо хотя бы тени сомнения насчет честности” (Ганецкого. — А.А.). Приведенный выше документ, в котором ясно поставлена задача перед банковскими конторами, основанными в нейтральных странах, а также характеристика, данная Лениным Ганецкому, убедительно доказывают, что вождь большевиков и его соратник, став на путь измены родине, являлись платными агентами германских спецслужб.

И так всю книгу, - Аким водружает друг на друга карточные домики.

…25 июля (7 августа) (спустя шесть дней, после объявления Германией войны России), на его квартире по указанию австрийских властей жандармами был произведен обыск. Следует отметить, что из всех участников сходки обыск был произведен только на квартире Ленина, остальные большевики их не интересовали.

При обыске кроме подозрительной литературы и рукописных работ жандармский вахмистр обнаружил в вещах Ленина браунинг. Оружие, найденное у подданного России, с которой Австро-Венгрия вела войну, насторожило жандармов. Естественно, об этом факте вахмистр доложил руководству. 26 июля (8 августа) Ленин, по требованию жандармерии, приезжает в уездный город Галицин Новый Тарг, где его арестовывают и заключают в тюрьму. Но 6 (19) августа неожиданно Ленина освобождают и дело прекращают якобы за отсутствием основания для возбуждения судебного следствия. Между тем одного факта незаконного хранения оружия было вполне достаточно, чтобы судить Ленина по законам военного времени.

Обращает на себя внимание суточная пауза между обнаружением браунинга («жандармы насторожились») и приездом Ленина в Новый Тарг. Если бы правонарушение Ленина считалось настолько серьёзным, он бы туда добирался под конвоем и в полосатой одежде.

В телеграмме, отправленной из Вены в Новый Тарг 6(19) августа в 9 час. 50 мин. за подписью военного прокурора Австрии, говорилось: “Ульянов Владимир подлежит немедленному освобождению” .

Загадок и вопросов по этому сюжету много. Однако самым пикантным в деле освобождения Ленина из тюрьмы является то, что он был отпущен из-под стражи раньше (по приказу сверху), чем органы дознания “убедились” (?) в его невиновности. 6 (19) августа Ленина освобождают из тюрьмы на основании приказа королевского коменданта в Кракове. Вот полное содержание этого документа:

«Королевский Суд Военного командования в Кракове. А. 266/14

Ульянов, Владимир. Информация политического управления в Кракове. Краков, 9 сентября 1914.

Соответственно письму 1 3184 рч от 28 августа с.г. сообщается, что королевский комендант в Кракове, как постоянный комендант, посредством приказа от 18 авг. с.г. распорядился об отмене обвинения против Владимира Ульянова, т.к. он не нашёл никаких оснований для ведения судебного разбирательства. Вслед за тем обвиняемый был освобождён».

Никак не мог понять, что здесь «пикантного»? 18 августа – приказ, 19-го – освобождение. Потом понял: пикантность в том, что «историк» считает, что Ленина освободили 6-го (!) августа. Специально для таких «историков»: в РОССИЙСКИХ документах начала 20-го века, двойные даты читаются так: первая цифра (более ранняя) – юлианский календарь, вторая (в скобках) – григорианский. Теперь раскрою большую (пикантную) тайну для арутюноидов: Австрия (Австро-Венгрия), подданным которой и являлся вышеупомянутый королевский комендант, перешла на григорианский календарь в 16-м веке. Так что, последовательность событий такая: 18-го – приказ, 19-го утром – телеграмма, 19-го же и освободили.

Можно с уверенностью сказать, что именно в период 12-дневного пребывания Ленина в тюрьме он был завербован австро-германской разведкой, стал резидентом германского Генштаба.

Вот где-то в этом месте у меня начали опускаться руки. Стало ясно, насколько фундаментален предстоящий труд. Ведь практически под каждым абзацем творений Арутюнова можно писать соответствующий по объёму абзац комментариев. Появились сомнения, стоит ли вообще этим заниматься? Может быть все нормальные люди уже давно считают Арутюнова безобидным клоуном, а я тут напрягаюсь и опровергаю всякую бредятину… Получив кое-какую информацию по Интернету (о которой в самом конце) я, всё-таки решил продолжить. Тем не менее, объём комментариев буду сокращать, оставляя только САМОЕ интересное.

И последнее, что хотелось бы сказать по данному вопросу. Учитывая положение Ганецкого в правительственных (гауляйтер?) и разведорганах (штурмбанфюрер?) Германии, есть основание полагать, что главную роль в освобождении Ленина из заточения сыграл именно он, а не В.Адлер, как об этом широко и целенаправленно рекламировала советская историография. Сдается мне, что нахождение Ганецкого в Поронине в период ареста Ленина — не случайное совпадение. Склонен также думать, что именно Ганецкому принадлежала идея вербовки Ленина в агентурную сеть германского Генштаба.

За деятельностью Ленина и других лидеров большевистской партии пристально следили сотрудники зарубежной политической агентуры Департамента полиции России и наемные филеры. В донесениях агентов отмечалось, что Ленин навещает немецкое и австрийское консульства в Цюрихе и Базеле”.

Вот одно из донесений Жана-Анри Бинда о поездке Ленина из Цюриха в Берн в конце декабря 1916г. для конфиденциальной встречи с германским послом в Швейцарии фон Ромбергом, которое было обнаружено Г. Алексинским в архиве бывшего посольства Временного правительства в Париже, заведованном С.Г.Сватиковым.

«Ульянов (настоящая фамилия Ленина). Я установил наблюдение на Spiegelgasse, 27 (улица, на которой жил Ленин в Цюрихе в то время), начиная с 25 декабря (1916г.), и проследил за ним. Утром 28-го Ульянов, с маленьким чемоданчиком в руках, вышел из своей квартиры и сел на поезд в Берн. Мы проследовали за ним. По приезду в Берг, 10:00, он отправился прямо в отель де Франс, расположенный рядом с вокзалом, снял комнату, через полчаса вышел из отеля, направился на остановку трамвая, расположенную напротив вокзала, и поехал на другой конец города, где располагается Fosse aux Ours. Пошёл пешком в сторону города, проходя под арками и время от времени оборачиваясь, затем, неожиданно выйдя из арки и не оборачиваясь, он вошёл в немецкое посольство. Время 11:30. Наблюдение у входа в посольство осуществлялось до 9 часов вечера. Ульянов не был замечен выходящим. Он также не вернулся в отель ни вечером, ни на следующее утро. Слежка у посольства возобновилась 29 утром, и только к 4 часам пополудни Ульянов вышел и быстро отправился в отель, где оставался около 15 минут. Затем он сел в поезд, который доставил нас в Цюрих». 25

Ссылка 25, как нетрудно догадаться, означает «архив Алексинского». Говорит это о том, что документ подлинный, или нет, я не знаю. Для Арутюнова, судя по всему, документы принадлежащие Алексинскому – заведомо подлинные. Обращусь к публикации доктора исторических наук Ю. Фельштинского «Ещё раз о немецких деньгах» (частично опубликована в газете «Известия» 5 ноября 1997 г. под названием «Миллион рублей в русских банкнотах»). О донесениях Бинда там сказано следующее: « В коллекции Г.А. Алексинского в Бахметьевском архиве при Колумбийском университете (Нью-Йорк) находятся два доклада Заграничной агентуры Департамента полиции. Они представляют собой четыре исписанные рукой Алексинского листа бумаги. Оригиналы документов, на которые ссылается Алексинский, в Бахметьевском архиве отсутствуют. Не выявлены они и в других архивах. В подобных случаях всегда приходится допускать возможность фальсификации, хотя тексты документов кажутся правдоподобными».

Вернёмся к нашим баранам и посмотрим, как Аким комментирует «донесение».

По мнению Г.Алексинского, «во время этого ночного визита Ленин должен был заключить свой позорный пакт с врагами своего отечества. Во исполнение данного пакта, как только началась русская революция, немецкое правительство направило Ленина и его соратников в знаменитых опломбированных вагонах» 26. Мне думается, что у Алексинского это мнение сложилось на основе предположений. На мой взгляд, посещение Лениным германского посольства в Швейцарии 28-29 декабря скорее было связано с передачей Ромбергу важного сведения из России.

Двадцать восемь с половиной часов Ленин передавал Ромбергу «важное сведение». За это время «Санта-Барбару» своими словами пересказать можно. Что же касается заключения «позорного пакта», то оно было осуществлено ещё в августе 1914 года.

Если бы здесь Аким применил свой знаменитый «источниковедческий анализ» (обычно он пользуется им чаще чем слесарь – отвёрткой), то без труда установил бы недостоверность этого документа, так как он противоречит многим его «неопровержимым» выводам.

Эти факты лишний раз доказывают то, что Ленин, не маскируясь, общался с дипломатами и сотрудниками спецслужб воюющих с Россией стран. …Особо бурную деятельность большевики развернули среди солдат воюющей (!) армии: призывали к совместной борьбе против правительства, к “братанию” на фронте. В конце 1916 года — начале 1917-го на многих участках фронта усилилось “братание”. Заметим, что на Кавказе такие явления не наблюдались: соратники Ленина старались ослабить лишь фронт, стоящий против германских и австро-венгерских войск.

Мне кажется, что «братание» ослабляло обе «братающиеся» стороны.

За эту предательскую деятельность большевистские лидеры получали от немецких властей щедрое вознаграждение.

Несколько слов о деньгах, получаемых от немецких властей большевиками-эмигрантами. Мне представляется, что до переезда Ленина и его соратников из Швейцарии в Россию в партийную кассу большевиков, единоличным держателем которой являлся Ленин, деньги поступали по трем путям: из банковской конторы Ганецкого; по линии, отмеченной Гаутчи; и через Парвуса [ 33 ]. Создание немецкими властями в Стокгольме банковской конторы с большевиком Ганецким во главе, Циркуляр МИД Германии от 23 февраля 1915 года, в котором говорится о задачах банковских контор, и письмо Ленина сестре Анне от 14 сентября 1914 года, наверное, о многом говорят. Спустя десятилетия после октябрьского переворота стали всплывать на поверхность все новые и новые документы, разоблачающие предательскую деятельность врагов российского государства и народа. Чего стоит лишь приводимая ниже расписка, данная платным агентом кайзеровской Германии Александром Парвусом немецким властям:

“Мною 29 декабря 1915 получен один миллион рублей в русских банкнотах для поддержки революционного движения в России от германского посланника в Копенгагене.

Др. А.Гельфанд”. (Парвус)

Нужно ли доказывать, что эти деньги поступили по назначению? Вполне понятно, что они попали в руки Ленина, разжигающего “революционные страсти толпы” в России из курортов Швейцарии в политических интересах Германии и большевистской партии.

Три пути… О «конторе Ганецкого» говорилось выше; «линия Гаутчи» - книга В. Гаутчи «Ленин в эмиграции в Швейцарии» 1973 года выпуска (та самая, «основанная на документах» при «отсутствии источников»); а на г-не Парвусе придётся остановиться отдельно. В произведении Акима он появился внезапно и сразу стал «немецким кошельком» Ленина. До этого места Парвус упоминался Арутюновым ОДИН раз в комментарии к циркуляру, перехваченному российской контрразведкой (приведён выше). В этом комментарии контрразведчики, со ссылкой на «достоверные источники» называли его одним из руководителей «специальных контор для организации дела пропаганды в государствах воюющей с Германией коалиции». Здесь Аким пишет, что ему уже «вполне понятно», что деньги Парвуса оказались у Ленина. Попробую тоже сделать один «очевидный» и «не подлежащий сомнению» вывод: Арутюнов вполне серьёзно считает, что организацией дела пропаганды в «государствах воюющей с Германией коалиции» занимался исключительно Ленин и никто кроме него. Ниже Аким неоднократно упоминает Парвуса. Источники: газета «Русь», газета «Живое слово», газета «Речь», газета «Народ», книга Д.Н.Шуба, книга Б. Никитина и «документы Сиссона» (о которых ниже).

Немного о самой расписке. Ссылку на неё Аким не указал, но я допускаю, что она рассматривается серьёзными историками как достоверный документ. Тем более, что в большинстве доступных мне исторических книг авторы, пишущие о Парвусе, сомнению его работу на Германию не подвергают. Тем не менее, о расписке. Мне кажется, что более естественно она бы выглядела в таком виде: “Мною 29 декабря 1915 получен один миллион рублей в русских банкнотах от германского посланника в Копенгагене». А текст «…для поддержки революционного движения в России…» определённо лишний. Такое «уточнение» уместнее в просьбах («ПРОШУ выдать мне для поддержки…» и т.д.). Если деньги УЖЕ выданы, значит, решение по ним УЖЕ было принято, и цели, на которые они будут расходоваться, для «немецких властей» предельно ясны. Скажу ещё раз: я не собираюсь доказывать, что «Парвус не шпион», просто текст расписки показался мне немного странным.

Историк (не такой профессиональный, как Арутюнов, конечно) Ю. Фельтшинский об парвусовской расписке писал так: «К сожалению, произвести экспертизу этого документа для определения его подлинности не представляется возможным - местонахождение оригинала документа неизвестно. Но указания на выдачу Гельфанду-Парвусу 1 миллиона рублей имеются в документах германского МИДа. 23 января 1916 года германский посланник в Копенгагене Брокдорф-Ранцау сообщил канцлеру, что Парвус "вернулся в Копенгаген после трех недель пребывания в Стокгольме, где он встречался с русскими революционерами". И далее: "Сумма в 1 млн. рублей, предоставленная в его распоряжение, была немедленно выслана, уже доставлена в Петроград и используется по назначению".

В конце 1915 – начале1916 годов Ленин находился на «курортах Швейцарии», Парвус, в это же время, «встречался с русскими революционерами» в Стокгольме, а деньги - уже «использовались по назначению» в Петрограде. Тем не менее, Акиму Арутюнову «вполне понятно, что деньги попали в руки Ленина». Мне же кажется, что результатом «разжигания революционных страстей толпы» в 1916 году, «Октябрь 1917 года» не может быть никак. В любом случае, сначала будет «Февраль».

Должен сказать и об одном интересном сюжете, тесно связанном с предательской деятельностью большевиков. Так вот, поскольку Ленин и другие лидеры партии большевиков активно выступали за поражение России в мировой войне и делали все возможное для достижения этой цели, то не исключено, что во время войны они передавали противникам российской армии — военному командованию Германии и Австро-Венгрии и секретные сведения военного характера. А их раздобыть большевикам было не так уж сложно, если учесть, что ряд генералов и офицеров русской армии в годы войны ими были завербованы. В качестве примера назовем несколько десятков имен, кто нарушил присягу на верность Отечеству и стал изменником Родины. Это генералы М.Д. Бонч-Бруевич, А.А. Брусилов, П.Ф. Благовещенский, А.А. Балтинский, Ф.Ф. Новицкий, В.А. Ольденрогге и другие. Значительно больше предателей родины было среди офицеров, начиная от прапорщиков и кончая полковниками. Вот их имена: Ф.М. Афанасьев, Е.В. Бабин, М.Ф. Бкштынович, Г.К. Восканов, М.В. Гитис, А.В. Домбровский, А.И. Егоров, Я.К. Иванов, Ю.И. Ибрагимов, С.С. Каменев, П.П. Каратыгин, П.В. Курышко, Н.В. Крыленко, В.В. Любимов, А.Ф. Мясников, М.С. Матияснвич, A.M. Перемытов, C.A. Пугачев, Н.В. Соллогуб, М.Н. Тухачевский, Я.Ф. Фабрициус, С.Д. Харитонов, В.И. Шорин, И.В. Яцко...

Как я понял, Арутюнов, попросту, всех бывших офицеров, находившихся на службе в Красной Армии (кого смог вспомнить) всей компанией окрестил предателями Родины. Эх, Акиму бы, да в своё время, да в ведомстве Николая Ежова поработать… Вот где человек с таким подходом к определению виновности, развернулся бы на славу!