Ферр Гровер/Антисталинская подлость/Глава 6


Антисталинская подлость.
автор Гровер Ферр

Глава 6. «Попрание ленинских принципов национальной политики»

Массовые депортации. «Ленинградское дело». «Мингрельское дело». Отношения с Югославией. «Дело врачей-вредителей».

Массовое выселение народов

Хрущев: «Вопиющими являются действия, инициатором которых был Сталин и которые представляют собой грубое попрание основных ленинских принципов национальной по­литики Советского государства. Речь идет о массовом высе­лении со своих родных мест целых народов, в том числе всех коммунистов и комсомольцев, без каких бы то ни было ис­ключений. Причем такого рода выселение никак не диктовалось военными соображениями…

В сознании не только марксиста-ленинца, но и всякого здравомыслящего человека не укладывается такое положе­ние — как можно возлагать ответственность за враждебные действия отдельных лиц или групп на целые народы, включая женщин, детей, стариков, коммунистов и комсомольцев, и под­вергать их массовым репрессиям, лишениям и страданиям»[1].

Говоря о массовом переселении народов, Хрущев упомя­нул карачаевцев, калмыков, балкарцев, чеченцев и ингушей. По каким-то причинам он «забыл» сказать о крымских тата­рах и немцах Поволжья.

Надо отметить, что, касаясь темы выселений, никаких осо­бых «тайн» Хрущев не раскрыл: обо всем было достаточно хорошо известно в период проведения самих акций. Как «от-

[104]

кровение» следует расценивать лишь три выдвинутых против Сталина обвинения: (1) выселение производилось «без каких бы то ни было исключений», (2) оно «никак не диктовалось военными соображениями»; (3) «целые народы» понесли на­казание «за враждебные действия отдельных лиц или групп». Именно эти «разоблачения» будут рассмотрены далее.

События, ставшие причиной высылки, проведение самих операций и их последствия очень хорошо представлены до­кументами из советских архивов. Хотя до распада СССР вся архивная информация по данному вопросу оставалась засек­реченной, несомненно, что Хрущев имел доступ к этим ма­териалам. Он сам или его помощники должны были знать, сколь далек от правды каждый из критических выпадов «закрытого доклада».

Судите сами.
1. Примеры исключений из списка лиц, подлежащих вы­сылке, приводит в своей книге Игорь Пыхалов, ссылаясь на документы, опубликованные в работах крупнейшего россий­ского эксперта по данному вопросу Н. Ф. Бугая.

2. С военной точки зрения депортации обеспечивали безо­пасность тылов Красной Армии. В случае каждой высланной народности большая часть ее населения активно либо пас­сивно, но оказывала поддержку Германии, участвовала в пов­станческом движении против Советского правительства, соз­давая угрозу для Вооруженных сил СССР. Вдобавок нельзя было быть до конца уверенным, что в 1944 году Германия недвинет снова свои армии на Восток, как это было в три пре­дыдущих года войны.

Несмотря даже на свое откровенно неодобрительное от­ношение к высылкам, Н. Ф. Бугай и А. М. Гонов отмечают: «Со­ветское правительство, вообще говоря, правильно выбрало приоритеты, опираясь при их выработке на свое право под­держивать порядок за линией фронта, и в особенности на Се­верном Кавказе…»[2].

Именно здесь стоит напомнить, как в «закрытом докла­де» Хрущев с юмористическим оттенком сказал: «Украинцы избежали этой участи потому, что их слишком много и не-

[106]

куда было выслать. А то он бы и их выселил» (Смех, оживле­ние в зале.)[3]

Подразумевается, что все это шутка, так как на полном серье­зе Хрущев и не утверждал, что Сталин собирался выслать ук­раинцев. Впрочем, Хрущев, возможно, потому упомянул укра­инцев, что в повстанческом движении на стороне нацистов и против Советского Союза участвовала не столь значитель­ная часть населения республики. Тем не менее, все это вызва­ло серьезные проблемы в тылу Красной Армии по мере ее продвижения на Запад по территории Польши и Германии в 1944—45 годах[4]. Принимая во внимание массовый характер антисоветских восстаний среди крымских татар и населения Чечено-Ингушетии, власти страны имели все основания пола­гать, что подобное может произойти и на Украине.

3. Вопрос о том, должен ли весь народ подлежать высыл­ке, следует разбить на две части.

Во-первых, насколько массовый характер носило повстан­ческое движение среди этих этнических групп? Действительно ли они были столь широкими, что в них принимало участие большинство населения? Ниже будут приведены свидетель­ства, показывающие, что в случае двух народностей, которые взяты нами в качестве примера, восстания носили массовый характер и в них принимало участие не менее половины на­селения этой народности.

Во-вторых, вопрос геноцида. Дробление небольшой на­циональной группы, представители которой тесно связаны друг с другом языком, историей, культурой, фактически при­вело бы к ее гибели.

В случае чеченцев, ингушей и крымских татар сотрудниче­ство с нацистами проявилось столь массово, что изоляция и на­казание «только виновных» уничтожило бы их как народность. Вместо этого национальные меньшинства сохранили свое этни­ческое единство, а их численность в конце концов выросла.

Крымские татары

Крымские татары подверглись массовой высылке. Доволь­но много документов, посвященных их депортации, из преж-

[107]

де засекреченных архивов сейчас предано огласке. Естествен­но, они были изданы исследователями антикоммунистического толка, чьи комментарии весьма тенденциозны. Зато сами до­кументы чрезвычайно интересны!

Вот некоторые сведения, почерпнутые оттуда.

В 1939 году численность крымских татар составила 218 000 человек. Что означает: около 22 000, или 10 % населения, со­ставляли мужчины призывного возраста. По новейшим дан­ным из советских источников, в 1941 году 20 000 крымских призывников дезертировали из Вооруженных сил СССР; к 1944 году те же 20 000 крымско-татарских ополченцев пере­шли на сторону нацистской Германии и с оружием в руках боролись против Красной Армии.

Итак, сотрудничество с гитлеровцами было поистине массовым. Но тут мы приходим к одному из трудных вопро­сов: как в данном случае должна была поступать Советская власть?

Можно было ничего не делать и всех оставить без наказа­ния. Что, как представляется, вряд ли было бы возможно.

Можно было расстрелять 20 000 дезертиров. А можно было всех мужчин призывного, то есть детородного, возраста при­говорить к тюремному заключению. Но и то, и другое факти­чески означало бы уничтожение крымско-татарского народа.

Вместо этого Советское правительство решило выслать в Среднюю Азию целиком весь народ, что и было осуществлено в 1944 году. Им дали землю и на несколько лет освободили от уплаты налогов. Крымско-татарский народ был сохранен, а к концу 1950-х годов даже наметился рост его численности.

Чеченцы и ингуши

В 1943 году в Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республике (ЧИАССР) проживало прибли­зительно 450 000 чеченцев и ингушей. Что означает: среди них 40—50 тыс. составляли мужчины призывного возраста. В 1942 году, то есть в разгар военных успехов нацистской Германии, 14576 мужчин были призваны на военную службу, из которых 13 560 чел., или 93 %, дезертировали и либо скрылись, либо влились в орудовавшие в горной местности повстанческие или бандитские группировки.

[108]

Массовое сотрудничество чеченского и ингушского на­селения с германскими Вооруженными силами не подлежит сомнению. 23 февраля 2000 года радио «Свобода» передало интервью чеченских националистов, в котором они гордели­во хвастали тем, что подняли прогерманское антисоветское вооруженное восстание, начавшееся в феврале 1943 года, то есть в то самое время, когда продвижение Германии вглубь Кавка­за было наибольшим. Проблематичность данного свидетельст­ва состоит в том, что здесь мы имеем дело с намеренным со­крытием правды. Само восстание на самом деле разразилось, но шло оно под нацистским флагом и с целью союза с наци­стской Германией.

Как отмечают Бугай и Гонов, жертвы среди высылаемых были невелики — 0,25 % от их общей численности: «Отче­ты НКВД свидетельствуют об отправке 180 эшелонов, кото­рые перевезли 493 269 чеченцев и ингушей, а также предста­вителей других народностей, взятых в то же время под стражу. Во время операции 50 человек были убиты, 1272 — умерли в пути»[5].

Поскольку переселение проводилось в зимние месяцы и в то самое время, когда шла самая жестокая война в европей­ской и, возможно, в мировой истории, цифры понесенных по­терь не кажутся слишком высокими.

Последнее, впрочем, выходит за рамки нашего интереса к проблеме, поскольку мы хотели лишь найти подтвержде­ние или, наоборот, опровержение выдвинутых Хрущевым об­винений. Напомним, что в «закрытом докладе» он заявил: (1)высылка целых народов производилось «без каких бы то ни было исключений», (2) причины для таких переселений отсут­ствовали, (3) сотрудничество с оккупационными властями и факты измены представляли собой «действия отдельных лиц или групп». И, как только что было показано, все три хрущев­ских утверждения не соответствуют истине: (1) исключения все же были; (2) для переселений существовали серьезные до­воды «за» военного характера; (3) фактически предательство носило не единичный, а массовый характер. Хрущев в кото­рый раз солгал.

[109]

«Ленинградское дело»

Хрущев: «После окончания Отечественной войны совет­ский народ с гордостью отмечал славные победы, достигну­тые ценой больших жертв и неимоверных усилий. Страна пе­реживала политический подъем…

И вот в этот период вдруг возникает так называемое „ле­нинградское дело“. Как теперь уже доказано, это дело было сфальсифицировано. Невинно погибли тт. Вознесенский, Куз­нецов, Родионов, Попков и другие…

Как же случилось, что эти люди были объявлены врага­ми народа и уничтожены?

Факты показывают, что и „ленинградское дело“ — это ре­зультат произвола, который допускал Сталин по отношению к кадрам партии»[6].

«Ленинградское дело» окутано ореолом тайны и значи­тельности и несет в себе известную долю притягательности. Есть множество причин думать, что в самом «деле» речь идет все же не о фальсификации, а о совершении тяжких престу­плений.

К счастью, перед нами не стоит цель выяснить все обстоя­тельства произошедшего. Наша задача гораздо скромнее: по­казать, что Хрущев лгал, утверждая, будто все дело — «резуль­тат произвола, который допускал Сталин». Поскольку это как раз тот случай, где автор «закрытого доклада» продемонстрировал свое вопиющее пренебрежение правдой. В течение ряда лет Хрущев поднимал вопрос о том, кто именно должен нести ответственность за «ленинградское дело», но каждый раз говорил о нем по-разному, очевидно, сообразуясь в каждом случае с потребностями момента.

После смерти Сталина в самый первый раз вопрос о «деле» был поднят Л. П. Берией. 25 июня 1953 года, то есть за день до своего ареста Берия направил в Президиум ЦК записку о ходе следствия по делу бывшего заместителя министра гос­безопасности М. Д. Рюмина. В записке Берия обвинил Рюмина в фальсификации следственных материалов по «ленинградско­му делу». Кажется, документ вызывал у Хрущева определен-

[110]

ные затруднения, ибо там напрямую обвинялся С. Д. Игнать­ев, бывший министр МГБ СССР, уволенный еще при жизни Сталина.

Год спустя, 3 мая 1954 года, возглавляемый Хрущевым Президиум ЦК КПСС утвердил постановление, посвященное «ленинградскому делу». Главным виновником там был назван предшественник Игнатьева на посту министра МГБ В. С. Аба­кумов. А спустя всего несколько дней Хрущев выступил на собрании актива ленинградской парторганизации, посвящен­ном только что принятому постановлению ЦК КПСС о «ленинградском деле», где кроме Абакумова ответственность воз­лагалась… на Берию! Но в период следствия по этому делу Берия не имел отношения ни к МГБ, ни к МВД, ни к их кон­тролю со стороны ЦК.

А еще два года спустя, выступая с трибуны XX съезда, Хрущев возложил всю вину на Сталина. Но минуло немногим более года, и в июне 1957 года Хрущев неожиданно зая­вил, что Сталин, оказывается, был против ареста Вознесенско­го и других «ленинградцев» и что подстрекательскую роль к их аресту и казни играли Берия и Маленков!

Чему здесь верить? Ясно только одно: какова бы ни была роль Маленкова, Берия, безусловно, не имел к тому никако­го касательства. Нет никаких оснований полагать, что в 1957 году Хрущев говорил правду, как, впрочем, и в любое другое время…

«Мингрельское дело»

Хрущев: «Поучительным в этом отношении является так­же дело о якобы существовавшей в Грузии мингрельской на­ционалистической организации. По этому вопросу, как извест­но, были приняты в ноябре 1951 года и в марте 1952 года ре­шения ЦК КПСС. Эти решения принимались без обсуждения в Политбюро, Сталин сам диктовал эти решения. В них возво­дились тяжкие обвинения против многих честных коммунистов. На основании подложных материалов утверждалось, что в Грузии якобы существует националистическая организация, которая ставит своей целью ликвидацию Советской власти в этой республике с помощью империалистических государств.

[111]

В связи с этим был арестован ряд ответственных партийных и советских работников Грузии…

Как потом установлено, это была клевета на Грузинскую партийную организацию»[7].

Единственное конкретное обвинение, выдвинутое здесь Хрущевым, состоит в том, что Сталин-де лично надиктовал решения ЦК КПСС от 9 ноября 1951-го и 27 марта 1952 годов. Мы знаем, что дело обстояло совершенно иначе.

Постановление Политбюро от 9 ноября 1951 года опуб­ликовано вместе с комментариями в одном из научных сбор­ников. Его редакторы зафиксировали все случаи сталинской правки: в ряде случаев она связана с уточнением формули­ровок, а в остальных — смягчает поначалу довольно резкие обвинения в национализме[8]. Вместе с постановлением от 27 марта 1952 года[9] оба решения приняты по результатам обсуж­дений на заседаниях Политбюро[10]. Причем в случае постанов­ления от 27 марта 1952 года Сталин собственноручно вписал в протокол заседаний Политбюро его название, но сам вопрос уже стоял в повестке дня.

Но главное утверждение Хрущева, согласно которому Ста­лин, дескать, несет ответственность за фабрикацию «мингрель­ского дела», «делавшуюся под „гениальным“ руководством Ста­лина —»великого сына грузинского народа", как любили на­зывать грузины своего земляка", — все это оказывается на поверку неправдой. Документы, на которые ссылается Н.Пет­ров, свидетельствуют: истинной причиной возникновения дела была «борьба против клановости в грузинском руководстве»[11], а не что-то иное.

10 апреля 1953 года, то есть месяц спустя после смерти Ста­лина, Президиум ЦК КПСС принял постановление, в кото­ром бывший министр МГБ Игнатьев обвинялся в фальсифи­кации следственных материалов и истязаниях многих из аре-

[112]

стованных. Игнатьев был назван ответственным по меньшей мере за отсутствие должного контроля за своими подчинен­ными — Рюминым, Цепковым и другими. 1 апреля 1953 года в записке Берии в Президиум Игнатьеву была поставлена в вину фабрикация «дела врачей», а 5 апреля опросом членов ЦК КПСС, — то есть с участием в голосовании Хрущева, — за про­явленную халатность Игнатьева освободили от обязанностей секретаря ЦК КПСС. Наконец, 28 апреля — и опять с ведома Хрущева — Игнатьев был выведен из состава ЦК. Берия в за­писке от 25 июня 1953 в Президиум ЦК обвинил Игнатьева в том, что с его ведома и согласия Рюмин и другие подчинен­ные применяли пытки, в том числе в отношении тех, кто про­ходил по «ленинградскому делу».

Тем не менее именно Хрущев способствовал тому, чтобы сразу после ареста Берии Игнатьев вновь занял ответственные партийные посты. Игнатьев был делегатом XX съезда, и ак­курат на него сослался Хрущев, когда в докладе речь зашла о «деле врачей» — о «деле», за которое Президиум ЦК КПСС од­нажды уже подверг Игнатьева жесточайшей критике и вывел из состава секретарей!

Борис Николаевский в комментариях к публикации «за­крытого доклада» в журнале «Нью лидер» пишет, что «дело о мингрельском заговоре» обязано своим появлением имен­но Игнатьеву.

Взаимоотношения с Югославией

Хрущев: «На июльском Пленуме ЦК подробно обсужда­лись причины возникновения конфликта с Югославией. При этом отмечалась весьма неблаговидная роль Сталина. Ведь в „югославском деле“ не было таких вопросов, которые нельзя было бы разрешить путем товарищеского партийного обсуж­дения. Для возникновения этого „дела“ не было серьезных ос­нований, вполне возможно было не допустить разрыва с этой страной. Это не значит, однако, что у югославских руководите­лей не было ошибок или недостатков. Но эти ошибки и недос­татки были чудовищно преувеличены Сталиным, что привело к разрыву отношений с дружественной нам страной»[12].

[113]

Это другая ложь. В июле 1953 года Хрущев, Молотов и Ма­ленков выступили с нападками на Берию за его планы норма­лизовать отношения с Югославией. В те времена они называ­ли Тито и Ранковича «агентами капиталистов», которые «ве­дут себя как враги Советского Союза».

Но в речи на XX съезде Хрущев уже именует их «това­рищами»! Иными словами, он и другие члены Президиума ЦК хлестко раскритиковали Берию за попытку наладить от­ношения с СФРЮ и за его отношение к югославам как «това­рищам»; но когда в результате политического курбета Хрущев сам поменял мнение по данному вопросу на прямо противо­положное, он поставил в вину Сталину именно то, что тот не сделал то же самое!

«Дело врачей-вредителей»

Хрущев: «Следует также напомнить о „деле врачей-вре­дителей“. (Движение в зале.) Собственно, никакого „дела“ не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть, под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности) написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи якобы приме­няют неправильные методы лечения. Достаточно было такого письма к Сталину, как он сразу сделал выводы, что в Совет­ском Союзе имеются врачи-вредители, и дал указание аресто­вать группу крупных специалистов советской медицины. Он сам давал указания, как вести следствие, как допрашивать аре­стованных. Он сказал: на академика Виноградова надеть кан­далы, такого-то бить. Здесь присутствует делегат съезда, быв­ший министр госбезопасности т. Игнатьев. Сталин ему пря­мо заявил:
— Если не добьетесь признания врачей, то с вас будет сня­та голова. (Шум возмущения в зале.)

Сталин сам вызывал следователя, инструктировал его, ука­зывал методы следствия, а методы были единственные — бить, бить и бить. Через некоторое время после ареста врачей мы, члены Политбюро, получили протоколы с признаниями вра­чей. После рассылки этих протоколов Сталин говорил нам:

[114]

— Вы слепцы, котята, что же будет без меня — погибнет страна, потому что вы не можете распознать врагов.

Дело было поставлено так, что никто не имел возможно­сти проверить факты, на основе которых ведется следствие. Не было возможности проверить факты путем контакта с людь­ми, которые давали эти признания.

Но мы чувствовали, что дело с арестом врачей — это не­чистое дело. Многих из этих людей мы лично знали, они ле­чили нас. И когда после смерти Сталина мы посмотрели, как создавалось это „дело“, то увидели, что оно от начала до кон­ца ложное.

Это позорное „дело“ было создано Сталиным, но он не ус­пел его довести до конца (в своем понимании), и поэтому вра­чи остались живыми. Теперь все они реабилитированы, рабо­тают на тех же постах, что и раньше, лечат руководящих ра­ботников, включая и членов Правительства. Мы им оказываем полное доверие, и они добросовестно исполняют, как и рань­ше, свой служебный долг.

В организации различных грязных и позорных дел гнус­ную роль играл махровый враг нашей партии, агент иностран­ной разведки Берия, втершийся в доверие к Сталину»[13].

Сообщение Хрущева о «деле врачей» целиком лживо.

«Дело врачей» попало в «разработку» МГБ с 1952 года. А письма Л. Ф. Тимашук были написаны еще в 1948 году. Они касались методов лечения А. А. Жданова незадолго до его ско­ропостижной кончины. Врачи-евреи в этих письмах не упоми­нались. И вообще, Тимашук не имела никакого касательства к «заговору врачей» и делу, которое возникло только 4 года спус­тя. Здесь Хрущев просто оклеветал невинную женщину.

В описываемое время во главе Министерства госбезопас­ности СССР стоял Игнатьев, а не Берия. Как уже отмечалось, Президиум ЦК КПСС, членом которого был Хрущев, 5 апре­ля 1953 года освободил Игнатьева от обязанностей секрета­ря ЦК, а 28 апреля вывел его из состава членов ЦК за фаль­сификацию следственных материалов по «делу врачей». Если не считать самого Игнатьева, стремившегося уйти от ответ­ственности любой ценой, обвинять Сталина больше никому не приходило в голову.

[115]

Именно Берия положил конец фальсификациям следст­венных материалов по «делу врачей», освободил самих врачей и добился взятия под стражу виновных, а среди них — Игнать­ева, который был освобожден сразу после того, как во второй половине июня 1953 года с Берией было покончено.

По словам дочери Сталина Светланы Аллилуевой, ее отец не верил в виновность врачей.

Из-за старости и болезней Сталин почти отстранился от дел и не успевал следить за развитием событий. Он полагал, что состояние дел в МГБ неблагополучно[14]. По всей видимо­сти, для исправления положения Сталин планировал назначить министром Берию, хотя, возможно, он держал в голове и «мингрельское дело».

Статьи о «заговоре врачей» перестали появляться на страницах центральных газет еще до смерти Сталина. Известный антисталинист и бывший советский диссидент Жорес Медве­дев утверждает, что этот и ряд других фактов указывают на то, что именно Сталин распорядился положить конец нападкам на «врачей-вредителей» в печати[15]. Медведев обращает внима­ние, что Сталин выступал против антисемитизма, сопровож­давшего всю кампанию разоблачения врачей. Исследователь признает: Сталину вообще был чужд антисемитизм, с прояв­лениями которого он боролся всю жизнь.

Примечания

  1. О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н. С. XX съезду Коммунистической партии Советского Союза. // Известил ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 151—152.
  2. N.F.Bugai, A.M.Gonov. «The Forced Evacuation of the Chechens and the Ingush.»// Russian Studies in History. Vol.41, No. 2, Fall 2002, p.59.
  3. О культе личности… // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.152.
  4. Ю. Н. Жуков. Сталин: Тайны власти. — М.: Вагриус, 2005, с.432—433.
  5. Bugai, Gonov. P.56.
  6. О культе личности… // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.152.
  7. О культе личности… // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.153.
  8. Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. 1945—1953 гг. / Сост. О. В. Хлевнюк и др. — М.: РОССПЭН, 2002, с.350—352. См.: http://chss.montclair.edu/english/furr/research/mingrelianres.pdf.
  9. Там же. С.352—354.
  10. См.: там же. Прим. 1 на с.351 и прим. 1 на с.354.
  11. Н.Петров. Первый председатель КГБ Иван Серов. — М.: Материк, 2005, с.114.
  12. О культе личности… // Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с.154.
  13. Там же. С. 154—155.
  14. См. дневниковую запись В. А. Малышева на заседании Президиума ЦК КПСС 1 декабря 1952 года: «Пройдет десяток лет, и эти встречи не восста­новишь уже в памяти». Дневник наркома.// «Вестник Президента РФ» в: Источ­ник. 1997, № 5, с.141.
  15. Жорес Медведев. Сталин и еврейская проблема. Новый анализ. — М.: Пра­ва человека, 2003, с.208 и далее, 216.