Мы не рабы?

Просмотры 1413 раз, Всего 6 Сообщений

Тем 3
Сообщений 27
Мы не рабы?

К истории отмены крепостного права в России



В российской истории существует несколько дат, совершенно независимых от таких случайных обстоятельств, как проблема «старого» и «нового» стиля. Одна из них -- 19 февраля 1861 года. В этот день произошло «всемилостивейшее дарование крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» манифестом императора Александра Второго. Манифест был «дан в Санкт-Петербурге, в девятнадцатый день февраля, в лето от рождества Христова тысяча восемьсот шестьдесят первое, царствования же нашего в седьмое».

Сегодня о крепостном праве помнят лишь ученые-историки и еще те из школьников, кто твердо решил получить аттестат отличника. Но и среди этого меньшинства лишь немногие знают правду о том, что на протяжении без малого двухсот лет в России существовало рабство. Самое настоящее рабство, когда русских православных людей продавали на невольничьих рынках оптом и в розницу.

Вот несколько обычных объявлений из газеты начала ХIХ века: «Продаются дворовые мастеровые люди, да еще три беговые лошади, два мерина»... «Продаются 16-ти лет девка и немного поезженная карета»... «Продаются муж с женой, 25 и 22 лет, годных ко всякой работе, с ними девочка трех лет». Таких объявлений -- тысячи. Как в наши дни о продаже подержанной мебели или автомобиля.

Колоссальное по своему значению явление, оказавшее влияние на всю историю страны и характер народа, настоящее иго, без всякого сомнения, превосходящее любое «татарское», до сего дня практически не имеет должной нравственной оценки. Вместо этого существует огромное число научных работ, предметом изучения которых является все, что угодно -- от статистики рождаемости в помещичьих имениях до коэффициента производительности крепостного труда.

Напрасно в этих «ученых» трудах искать только ответа на один вопрос -- как могло случиться, что в христианской стране большинство народа в течение столетий было низведено на положение скота? И можно ли это оправдать какими бы то ни было соображениями о «государственном благе»?!

ХVIII век -- в это столетие русский крестьянин последовательно лишается русским же правительством всех гражданских и человеческих прав. 1727 год -- запрет поступать на военную службу без согласия своего помещика (тех, кто осмеливался нарушить этот монарший указ, секли кнутом и отправляли обратно в деревню); 1730 год -- запрет приобретать недвижимые имения; 1731-й -- запрет вступать в коммерческие сделки; 1741 год -- крепостные крестьяне исключены из числа приносящих присягу при вступлении на престол нового монарха. Этим указом императрица Елизавета, и в ее лице российское государство, превращает миллионы своих налогоплательщиков в движимую собственность помещиков.

Правление Екатерины «великой» -- период окончательного закабаления народа. Под скипетром этой просвещенной императрицы, корреспондентки Вольтера и Дидро, русский крестьянин лишается даже права жаловаться на злоупотребления своего душевладельца. За принесение жалобы на помещика, вне зависимости от существа дела, крепостной подлежал наказанию кнутом и выдаче своему хозяину.

Примечательно, что скандальное дело кровавой Салтычихи получило развитие только потому, что жалоба ее дворовых была принесена едва ли не за день до обнародования указа Екатерины о запрете доносить на своего помещика. И чиновники просто были вынуждены ее принять.

Душевладельцы при «матушке-Екатерине» получили право ссылать своих крепостных в Сибирь по своему капризу и получать за это деньги. По свидетельству современника, «в Санкт-Петербург привозили людей целыми барками для продажи... Помещики ежегодно на ярмарке продают девок приезжающим туда для сего постыдного торга азиятцам, которые увозят сих жертв беззаконности далеко от места их родины. Что же делает предводитель сей губернии? Он в то же самое время продал всех танцовщиц своего театра другому помещику, который своими поступками и обращением с крестьянами более всего доказывает, что благородство души не всегда сопряжено с высоким званием и славным именем».

Данные о российском крепостничестве не являются секретными. Они обширны и легкодоступны, на первый взгляд. Но у того, кто приступает к их изучению, очень скоро возникает ощущение прикосновения к чему-то если не прямо запретному, то находящемуся под жестким идеологическим контролем.

Вот как оптимистично настроен новейший учебник российской истории, вышедший в 2010 году под редакцией известного современного ученого. По его данным, «к началу 70-х годов (ХVIII века. -- Ред.) правительству Екатерины Второй удалось сделать жизнь в стране стабильной и спокойной. Осторожные, но постоянно улучшающие жизнь разных сословий меры стали себя оправдывать».

Жизнерадостный настрой автора учебника хотя и отчаянно противоречит историческим фактам, но подкупает патриотичностью настолько, что, кажется, еще немного, и крестьянская война Емельяна Пугачева покажется историческим недоразумением. Впрочем, уважаемый историк так и заявляет: пугачевское восстание «принесло России неисчислимый материальный урон: были сожжены и разрушены многие дворянские усадьбы»... О том, почему восстание вообще произошло, в учебнике объяснено столь невнятно, что проследить истинную мысль автора представляется практически невозможным.

Кажется, оживи сейчас среднестатистический дворянин, жертва пугачевского бунта, и он не мог бы лучше выразить возмущения действиями своих взбунтовавшихся «рабов».

Многие страны и государства в разные периоды своей истории пережили эпоху рабства, подавления свободы личности. Как правило, причиной порабощения было завоевание и подчинение чужих по крови и вере племен. Но только Россия имеет опыт рабовладения, когда невольниками оказались люди, единокровные и единоверные своим господам -- «белые рабы», «крещеная собственность» (по выражению Александра Герцена).

Российское двухсотлетнее крепостное право -- это оскорбление нашего народного достоинства, христианского сознания. Национальный позор. Но нигде, ни в одной «ученой» работе вы не найдете такого вывода. Очевидно, это считается неполиткорректным и идеологически вредным.

Абсурдно, но российский император Николай I, негодуя против угнетения человеческой личности в далеких американских штатах, объявил свободным каждого негра, который вступит на русскую землю!.. При этом в то же самое время под императорским скипетром Николая русских крепостных людей продавали, как собак, разлучая мужа от жены и детей от родителей.

Герцен недоумевал: «Зачем русских крепостных угораздило родиться такими же белыми, как и их господа? Отчего же надобно непременно быть черным, чтобы быть человеком в глазах белого царя?!»

Но, казалось бы, революционная победа рабочих и крестьян дает, наконец, надежду на торжество справедливости и установление исторической правды. Советская власть должна была обличить крепостническое государство и подвести итог многовековому рабству русского народа.

Ничего подобного.

Пересмотрите кинофильмы советского времени об «императорской» эпохе 1717--1917 годов. Главными положительными героями в них будут дворяне. А императорские образы, особенно Петра I и Екатерины II , при которых и сформировалось рабство русского народа, по героизации едва ли уступят кинопортретам «вождей мирового пролетариата».

Причина, по которой дворянский недоросль Петруша Гринев и император Петр I оказались в фаворе у советского государства, а борец за народные права Емельян Пугачев навечно списан в разряд диковатых смутьянов-неудачников, очевидна. И Гринев, и император Петр были «государственниками». И именно поэтому духовно близкими тоталитарному советскому строю. Для них принцип подчинения личности государству при любых обстоятельствах был выше таких рефлексий, как социальная справедливость или религиозное переживание.

Власть очень любит аккуратно подстриженную историю, причесанную под официально утвержденный образец. Все, что не соответствует этому казенному «идеалу», принято объявлять фальсификацией истории.

С недавних пор в Москве существует памятник Александру II. Там есть надпись: «Царю -- освободителю. Александр Второй... освободил миллионы крестьян от многовекового рабства». Это лживые строки. Дело в том, что император Александр II не заслуживает ни памятника, ни титула «освободитель».

Сам Александр Николаевич на приеме представителей московского дворянства за пять лет до «раскрепощения» откровенно обрисовал действительное положение дел в своем рабовладельческом государстве. Говоря о неминуемом освобождении крестьян, он заявил, что «гораздо лучше, чтобы это произошло сверху, нежели снизу». Известный историк Василий Ключевский гораздо более резок в своих выводах о действительных причинах отмены крепостного права: «разрешение вопроса стало не делом политической мудрости, зависящей от лиц, а требованием стихийных влияний, которые бы разрешили его во всяком случае, даже вопреки воле лиц». Иными словами, своим освобождением крестьяне менее всего обязаны доброй воле императора, бывшего, как известно, убежденным крепостником.

Ко времени «освобождения» от крепостного права Россия представляла собой поле скрытой гражданской войны. По свидетельству современников, не было помещика, на которого хотя бы раз в его жизни не покушались крестьяне. Но не было и крестьянской спины, не изувеченной помещичьим батожьем. Достаточно прочитать отчеты министерства внутренних дел за последние дореформенные годы. Это настоящие сводки с театра военных действий. Запоротые насмерть крестьяне, изнасилованные помещиками крестьянки, мертворожденные дети от жестокого наказания беременных женщин, зарезанные в отместку дворяне, сожженные усадьбы. А чего стоит приказ правительства войскам при подавлении крестьянских волнений -- «стрелять без жалости, как по неприятелю». И стреляли, и вешали, и пороли...

Но мало кто знает, что и само вынужденное «освобождение» крестьян носило откровенно грабительский характер. Императорское правительство сделало все, чтобы защитить интересы помещиков. Достаточно сказать, что во всей империи телесные наказания сохранялись до 1904 года исключительно для крестьян и... ссыльно-каторжных. Бывшие крепостные были не только ограничены в свободе передвижения, но в своих религиозных и экономических правах. К 1905 году бывшие помещичьи крестьяне выплатили свыше полутора миллиардов рублей выкупных платежей за те самые наделы, с которых еще и платили налоги государству. Эта сумма в три раза превышала рыночную стоимость их участков, «милостиво» выделенных им имперским правительством.

Но вот раздаются предложения учредить в России новый праздник, посвященный отмене крепостного права. Очевидно, что ничего торжественного и радостного в дате 19 февраля нет. К этому дню, после двух столетий существования рабства, страна пришла внутренне разделенной, с деградировавшим дворянством и разоренным темным крестьянством. У этой страны практически не было будущего потому, что слишком много ошибок осталось у нее в прошлом. Об этом свидетельствуют исторические факты и вся русская классическая литература. Но кто же сегодня читает классику и обращает внимание на факты. Сегодня модно создавать миф о «великой империи». Империи, в которой было хорошо всем, кроме народа, ее населявшего.

19 февраля нужно учредить не праздник, а День знания российской истории. И честно посвятить его, хотя бы один этот день, изучению прошлого собственной страны. Но действительного прошлого, а не мифов о нем. Того, кто решится на этот эксперимент, ждет много неожиданных открытий.

Борис ТАРАСОВ
кандидат исторических наук

http://www.vremya.ru/2010/29/4/247697.html
Тем 4
Сообщений 705
Вот я и говорю, что семейство Романовых - это вурдалаки, которые веками пили кровь русского народа. И которых надо было уничтожать, как вампиров. Вампиры излечению не поддаются
Тем 4
Сообщений 705
Страшная правда о России
Смертность в России и борьба с нею.


Соколов Д. А., Гребенщиков В. И.

Доклад в соединённом собрании Общества Русских Врачей, Общества Детских Врачей в Петербурге и Статистического отделения Высочайше утверждённого Русского Общества охранения народного здравия, 22-го марта 1901 г., в зале музея Н. И. Пирогова, Д. А. Соколова и В. И. Гребенщикова

Огромная, по сравнению с другими государствами Европы, смертность в России обусловливается почти исключительно непомерно высокой смертностью детей, отбросив которую, мы имели бы для взрослых почти те же цифры, что и для Западной Европы. В виду этого я и позволю себе выступить защитником интересов детей и попросить собрание совместно выяснить причины такого мора их и придумать возможные меры для уменьшения его.

Выше мы видели, что из детей гибнут главным образом самые маленькие, и особенно ужасная смертность оказывается в возрасте до 1 года, причем в некоторых местностях России эта смертность доходит до таких цифр, что из 1000 родившихся детей доживают до года гораздо менее половины, причем остальные (напр., в Карачайском уезде Оханского уезда Пермской губ. — 60%) гибнут в течение этого первого года жизни. Если мы добавим к этому смертность детей более старших, 1–5 лет, затем от 5–10 лет и от 10–15 лет, то мы увидим, что из 1000 родившихся доживёт до 15 лет весьма небольшое число детей, и это число во многих местах России не превышает одной четверти родившихся.

Таким образом, мы имеем в России несомненный факт вымирания детей, и если в настоящее время общее число населения в России не уменьшается, а увеличивается, то объясняется это значительной рождаемостью, пока ещё превышающей смертность, отчего и является прирост населения, хотя, надо сознаться, есть многие местности, где замечается убыль населения от преобладания смертности над рождаемостью.

Из цифр д-ра Гребенщикова можно видеть, что подобное непомерно большое число умирающих детей ничуть не зависит от большого числа рождающихся, и потому никоим образом нельзя говорить, что большая смертность детей в России только кажущаяся, большая только по сравнению с западными государствами по всей массе детей, что, будто бы, зависит от очень большого количества детей в России в силу их большой рождаемости. Конечно, подобный взгляд неправилен, и при вышеприведённых вычислениях д-ра Гребенщикова числа умирающих детей до 1 года и далее на каждую 1.000 родившихся, станет вполне очевидным, что у нас в России огромная смертность детей ничуть не кажущаяся, а, к сожалению, существующая на деле и не имеющая при этом никакой наклонности к понижению.

Итак, факт вымирания детей остаётся несомненным фактом.

Постараемся по возможности разобраться в причинах этого и остановимся прежде всего на возможных причинах самой большой смертности, именно детей до 1-го года.

Понятное дело, что менее всего способны противостоять всем вредным внешним влияниям самые маленькие дети, и дальнейшее существование ребёнка, конечно, прежде всего зависит от той или другой степени его жизнеспособности. Очевидно, что чем слабее будут рождаться дети, тем они будут менее жизнеспособны и тем более их будет вымирать при прочих равных условиях. Между тем, врождённая слабость ребёнка всецело зависит от состояния здоровья его родителей и кроме того, ещё особенно от тех условий, в которых находится мать во время беременности. Таким образом, если мы поставим вопрос о здоровье и силах родителей, то, к сожалению, должны сознаться, что общий уровень здоровья и физического развития в России весьма невысок и, можно безошибочно сказать, с каждым годом делается всё ниже и ниже. Причин для этого, конечно, много, но на первом плане стоит, несомненно, всё более и более тяжёлая борьба за существование и всё большее и большее распространение алкоголизма и сифилиса.

Влияние двух последних моментов со стороны родителей на рождающееся поколение, конечно, всем понятно, а так как в настоящее время сравнительно очень немногие из родителей как сельского, так и городского населения, свободны от того или другого из этих пороков, то и рождение в общем более слабых детей вполне объяснимо.

Но ещё более значительное влияние на детей должны оказывать плохие условия жизни и питания родителей до, а матери и после зачатия. Как известно, около 78% населения России принадлежит земле, пропитывается её плодами и составляет главную платёжную силу государства; между тем, земля эта даёт в среднем крестьянину для пропитания зачастую значительно менее необходимого. Чрезвычайно обстоятельно разобран этот вопрос в недавно вышедшем труде П.Лохтина «Состояние сельского хозяйства в России сравнительно с другими странами. Итоги к XX-му веку». СПб., 1901.

По вычислениям автора, в среднем за 16 лет, Россия потребляет хлеба и картофеля 18,8 пуда на человека (от 13 в неурожаи до 25 в урожаи), тогда как в других странах количество потребляемого одним человеком хлеба не падает ниже 20–25 пудов и физиологическая норма для человека при умеренной работе не может быть ниже 17,2 пуда. Поэтому цифра 18,8 пудов на человека в России, исключив из них около 10% на отруби и сор, оказывается недостаточной для прокормления даже самого крестьянина, не говоря уже о скоте его, между тем как, по вычислениям проф. Лензевитца, немецкий крестьянин потребляет пищи, в переводе на хлеб, около 35 пудов, следовательно, вдвое более нашего русского. Если же принять во внимание сверх того расход из 18 пудов на прокорм лошадей и скота владельцев, горожан и войска, на производство спирта и т.п., на потери пожарами, то для личного потребления остаётся только около 16 пудов, купить же где-либо невозможно, так как хлеба в государстве более не имеется. Что же говорить про неурожайные годы, а между тем в течение 16 лет население голодало 6 раз, на границе голода было 4 раза и имело некоторый излишек в запасе на время всего от 1–2 недель до 3 месяцев только 6 раз.

Таким образом выходит, что неурожаи составляют вполне нормальное явление для современной России, урожаи же являются приятными исключениями. Говоря о состоянии скотоводства, автор выводит заключение, что оно в России так же печально, как и землепашество, и то и другое не имеют ничего себе подобного в других странах.

Познакомясь со столь безнадёжными выводами относительно питания большинства населения России, конечно, ни для кого не станет удивительным, что при хроническом полуголодании население не может дать здорового поколения, да и даже дав таковое, не в состоянии будет его выкормить. Поэтому П.Лохтин находит весьма естественным, что там, где даже питание народа достаточно не удовлетворяется, смертность должна производить уравнение баланса и поэтому она уступает только Гондурасу, Фиджи и Голландской Индии, хотя по некоторым губерниям в неурожайные годы превосходит даже и эти места.

По данным д-ра Грязнова, вся пища крестьян состоит из ржаного и редко ячменного хлеба, картофеля и чёрной капусты, причём хлеба в день приходится 2,8–3,5 фунта на взрослого человека. Мяса приходится на человека (включая детей) в год 14–16 фунтов.

По вычислениям же д-ра Почтарёва, каждый работник в исследованном им Духовщинском уезде сверх уродившегося хлеба только для одного прокормления должен заработать на стороне 17 руб. 26 коп., не говоря о том, что ещё сверх того должен заработать для уплаты податей 15 руб. 61 коп., в силу чего и приходится, за невозможностью столько заработать, впадать в недоимки, за которые приходится платиться продажей скота. Удивительно ли после этого, что, по данным д-ра Святловского, 35% хозяйств не имеют ни одной коровы, а в 25% нет никакой рабочей скотины.

Конечно, после всего сказанного станет понятным, что население, существующее впроголодь, а часто и вовсе голодающее, не может дать крепких детей, особенно если к этому прибавить те неблагоприятные условия, в каких, помимо недостатка питания, находится женщина во время беременности и вслед за нею.

Новорожденного ребёнка обыкновенно сейчас же несут в баню, слабого обкуривают, парят в горячем духу, правят, трясут головой вниз, натирают тело солью, поят ромашкой, квасом, соками моркови и т.п. Часто ребёнок первое время живёт с роженицей в бане, подвергаясь здесь всем колебаниям температуры. «После всех этих передряг», справедливо замечает д-р Покровский в своём вышеупомянутом выдающемся труде, «очевидно, русскому новорожденному вовсе не легко начать полным здоровьем свою юную жизнь».

Уже на 3-й — 4-й день необходимость заставляет роженицу встать и приниматься за работу. Отправляясь в поле, мать или берёт новорожденного с собой, или же оставляет его дома на попечение няньки. Лично для матери, конечно, удобнее оставить ребёнка дома, так как в таких случаях матери не нужно носить с собой ребёнка на работу, иногда за несколько вёрст, и затем, на самой работе мать не отрывается постоянно от неё плачем находящегося тут же ребёнка. А между тем, в страдную пору работа горячая, важен каждый час, каждая минута и потому, понятно, огромное большинство матерей оставляют своих новорожденных и грудных детей дома. «Никогда младенец столько не лишается груди матери», говорит такой знаток народной жизни, как протоиерей Гиляровский, «и никогда не извлекает из той же груди столь недоброкачественного молока, как в июле и августе, ибо мать в самых лучших хозяйствах на третий день утром должна идти на полевые работы, куда не может брать с собой младенца, и возвращается к нему только поздно вечером. А если полевые работы отстоят далее 10 вёрст от дому, то мать должна отлучаться от ребёнка на 3–4 дня еженедельно. В некоторых хозяйствах родильница идёт на другой (!) день после родов». «Что же принесёт она, — восклицает далее почтенный автор, — младенцу в грудях своих, когда сама измучена трудами и усилиями свыше меры, жаждою и чёрствостью пищи, которая не восстановляет сил её, потом и лихорадочными движениями молока, которое сделалось для неё продуктом совершенно чуждым, скукою по младенце, который изнывает от недостатка молока так же, как она от излишества его». Как горячо и правдиво описано грустное и тяжёлое положение матери и ребёнка в страдную пору!

Чем же однако кормится ребёнок, и в каких условиях он находится, оставаясь дома? Быть может, ребёнок находится в лучших условиях, чем если бы он был взят матерью в поле и там подвергался бы под открытым небом всем невзгодам перемен погоды.

Так как всё население деревни, способное к работе, уходит в страдную пору, т.е. в июле и августе, в поле, то все дети остаются на попечении детей же, подростков лет 8–10, которые и исполняют обязанности нянек. Поэтому, можно себе представить, что делается с маленькими детьми при таком надзоре детей же.

Мать, уходя рано утром на работу, спелёнывает ребёнка, предположим даже, завёртывая его при этом в чистую пелёнку. Понятное дело, что вскоре по уходе матери и приставленная для присмотра за ребёнком 8–10 летняя девочка, которой, в силу её возраста и понятного полного непонимания важности её задачи, хочется побегать и поиграть на свежем воздухе, такая нянька оставляет ребёнка и ребёнок в течение иногда целого дня лежит в замоченных и замаранных пелёнках и свивальниках. Даже и в тех случаях, если мать оставит няньке достаточное количество перемен белья, не в интересах последней менять это запачканное бельё по мере надобности, так как стирать это бельё придётся ей же самой. И потому, можно себе представить, в каком ужасном положении находятся спелёнутые дети, завёрнутые в пропитанные мочой и калом пелёнки, и это к тому же в летнюю жаркую пору. Сделается совершенно понятным и ничуть не преувеличенным заявление всё того же наблюдателя прот. Гиляровского, что от такого мочекалового компресса и от жары «кожа под шейкой, под мышками и в пахах сопревает, получаются язвы, нередко наполняющиеся червями» и т.д. Также нетрудно дополнить всю эту картину той массой комаров и мух, которые особенно охотно привлекаются вонючей атмосферой около ребёнка от гниения мочи и кала. «Мухи и комары, витающие около ребёнка роями, — говорит Гиляровский, — держат его в беспрестанной горячке уязвления». Кроме того, в люльке ребёнка и, как увидим ниже, даже в его рожке разводятся черви, которые, по мнению Гиляровского, являются для ребёнка «одними из самых опасных тварей».

Остаётся ещё остановиться на главном — на пище ребёнка. Понятно, что пища ребёнка для лёгких, путём дыхания, самая ужасная, так как ребёнок дышит всё время душным смрадным воздухом, да иногда и пути входа воздуха непроходимы и часто ноздри закупориваются мухами и личинками их. Но, быть может, при всех этих невзгодах хотя кормление ребёнка происходит более или менее удовлетворительно. «Относительно кормления детей в сельском населении», говорит д-р Покровский, «громадно преобладающем у нас в России и именно составляющем 0,9 общего населения, мне удалось собрать около 800 сведений, доставленных из разных мест России, из коих видно следующее: тотчас после рождения почти всюду, во всём коренном русском населении, даётся новорожденному соска, т.е. тряпка с завёрнутым в ней жёваным хлебом или тому подобными веществами (иногда до 3-х дней не дают груди); в некоторых местах не дают груди до молитвы матери, иногда до крещения. Лучшее средство при этом против «грызи» и «нутряной грыжи» это соска (для изгнания грыжи) из чёрного хлеба с солью, иногда из моркови, свеклы, яблока, кренделей, пряников, грецких и волошских орехов, разжёванного толокна. Мочат иногда соску в молоке, постном масле, сахарной и медовой воде. В Пермской губ. местами обычай вместе с соской с первых же дней давать детям сусло, брагу и квас, что особенно развито в семьях, не имеющих коров. «При этом всюду, — добавляет д-р Покровский, — нянька перед кормлением смачивает соску своей слюной». Таким образом, прикармливание ребёнка начинается и в обыкновенное время с первых же дней после рождения, а с 5–6 недель обязательно, полагая, что грудного молока недостаточно, причём даётся соска-жёвка, коровье молоко, каши, тюри из хлеба и баранок и т.п.

Уже около 4–5 месяцев по всей России (Покровский) дают жёвки, картофель, щи, каши, яичницы, горох, бобы, печёную тыкву, фасоль, простоквашу, сметану, сусло, квас, кулагу, брагу, грибы, ягоды, огурцы и т.п. Отнятым от груди часто не дают молока в постные дни, а таких дней в году 250. Итак, из всего этого видно, в каких неблагоприятных условиях находится ребёнок в отношении питания с самых первых дней его жизни. Но если мы познакомимся с питанием ребёнка в летние рабочие месяцы, то мы прямо ужаснёмся, увидя, что ест и пьёт грудной, и даже новорожденный ребёнок. Мы уже говорили выше, что в летнюю страдную пору матери уходят на работу, оставляя ребёнку пищу на целый день, и кормят грудью ребёнка только ночью и вечером, возвращаясь с работы, в некоторых же случаях только через 3–4 дня. Ребёнку оставляется так называемая соска и жёвка. Первая, обыкновенно, представляет из себя коровий рог, к свободному открытому концу которого привязан коровий сосок, покупаемый или в Москве в мясных рядах, или у местных мясников в деревнях. Конечно, всякому понятно, что такая соска необходимо должна гнить и этот кусок гнили, безразлично, будет ли он мыться или нет, находится почти целый день во рту ребёнка. «Молоко, проходя через этот вонючий, мёртвый кусок, естественно пропитывается всею заключающеюся в нём гнилью, и затем эта отрава идёт в желудок ребёнка», говорит д-р Песков (Покровский). Следовательно, если ребёнка кормят коровьим молоком, то это молоко, оставленное матерью няньке, наливается время от времени в этот импровизированный рожок, и понятное дело, нянька не будет стараться вымыть этот рожок и соску, да впрочем, как мы сейчас видели, это и безразлично, так как гниль при всяком мытье останется гнилью. Да и кроме того, можно себе представить, каким делается оставленное с утра молоко к вечеру в течение длинного знойного летнего дня. Но всё это ещё сравнительно лучшее положение, чем для многих других детей. Здесь хоть через гнилой сосок, хоть кислое, но всё же получают молоко, удовлетворяя таким образом с голодом и жажду. В тех же хозяйствах, где коров нет, следовательно, и молока нет, кормление ребёнка происходит при помощи жёвки, которая состоит из жёванного хлеба, каши или чего-либо подобного, завёрнутого в тряпку или завязанного в узелок. Затем пальцами придают этому комку в тряпке коническую форму, и приготовляющий, взяв в рот эту конической формы тряпку, обильно смачивает её своей слюной, после чего эта «соска» попадает в рот ребёнка. И вот, несчастные дети, с такими-то «сосками» лежат целыми днями, всасывая в себя кислый сок из разжёванного хлеба и каши, глотая почти только одну свою слюну и таким образом, голодая и испытывая сильную жажду.

Для иллюстрации приведу грустную сцену, записанную д-ром Диатроповым в одну из его поездок по деревне:

«Раз я сменял лошадей в деревне. Стояла жаркая погода. Народ работал в поле. Поносы между детьми в это время были часты и смертельны.

Я взошёл в избу. Никого нет.

— Где же хозяева? — спросил я.
— Да пошли мальчугана хоронить.
— Грудной был?
— Сосун был.
— Чем хворал?
— Да понос смыл.

В избу вошла молодая женщина. На руках лежал ребёнок. Она подошла к переднему углу, достала из-под образного киота непокрытый горшок с отколотым краем, грязными пальцами достала из него каши, выдернула из-за пояса тряпку, сделала соску, всунула её в рот спящему ребёнку и положила его в зыбку. Сама вышла в сени...

Я посмотрел кашу. Она оказалась полусваренной, окислой, с примесью мелких тараканов.

Вот где скрывается источник народного худосочия, сделавшегося как бы наследственным ныне, подумал я, — добавляет автор, — а ведь на рожках да на сосках вырастает у нас большая часть государственного населения!»

Чтобы ещё рельефнее показать, как и чем кормится ребёнок летом, предоставлю слово протоиерею Гиляровскому, много лет прожившему среди народа и видевшему описываемые им сцены летом ежедневно.

«Никогда, — говорит почтенный автор, — пища младенца за отсутствием матери не достигает такой порчи, как в июле и августе. Если бы осмотрели пищу детей вечером, то в ней уже нет ничего похожего на пищу: всё обратилось в массу, которая способна более разрушать, нежели восстанавливать и питать силы младенца.

Я видел, — говорит далее о. протоиерей, — дети, не достигшие года, на целые сутки оставались одни-одинёшеньки, но чтобы не умерли с голода, то к рукам и ногам их были привязаны соски. Я приносил детям иногда молоко: либо потому, что вся поденная пища их с утра съедена была другими животными, либо потому, что они сосали из рожка кисельки, квас и воду, в которой растворён был творог, весьма несвежий. Я видел, — добавляет автор, — рожки, в которых копошились черви».

Что ещё можно добавить к этим ужасным картинам, не выдуманным, не нарисованным в кабинете фантазией учёного, а картинам, срисованным с натуры столь почтенными наблюдателями, видевшими эти картины ежедневно в течение многих лет совместной жизни с народом.

Могут сказать, что все эти сцены происходили давно, именно во времена наблюдений упомянутых авторов, т.е. более 30 лет тому назад. Но в том то весь и ужас, что прошло с тех пор более чем 30 лет, а подобные сцены в настоящее время можно встретить почти повсюду не только в глухих деревнях, но и в больших сёлах и даже городах, и развитие по России фабрично-заводской промышленности сделало такие сцены ещё более частыми, соблазняя женщин заработками, ради которых они и оставляют своих детей без питания и призора.

А нужно ли доказывать, что подобное голодание и такое ужасное якобы питание детей пройдёт для них бесследно и в результате этого не окажется большая смертность грудных детей, особенно летом. Будем ли мы удивляться заявлению прот. Гиляровского, что из 10 родившихся в страду выживают только двое.

Действительно, и из цифр, приводимых д-ром Гребенщиковым, мы видим смертность самую большую в России именно в летние месяцы, аналогии чему не находим ни в одном западном государстве, и эта наибольшая смертность в летние месяцы обусловлена огромной смертностью исключительно детей, и притом детей до 1 года. Эта огромнейшая смертность детей до 1 года, по наблюдениям д-ра Святловского, ещё зачастую усугубляется падежами скота, отчего, очевидно, число детей на жвачках оказывается ещё большим. «Отсутствие бурёнушек и пеструшек вполне макроскопического характера не важнее ли для детей, нежели присутствие незримых бактерий. Кто не ест, тот умирает с голода, независимо от каких бы то ни было бактерий».

Что касается до заразных болезней, то из статистических данных д-ра Гребенщикова можно видеть, что эти болезни свирепствуют более в зимнее и весеннее время и среди детей более старших возрастов, следовательно большая смертность детей до 1 года, при этом особенно летом, зависит не от заразных болезней, а всё дело обусловливается развитием желудочно-кишечных заболеваний, или вернее согласиться с сейчас цитированным д-ром Святловским — главным образом от голода.

Сравним данные смертности в России с таковыми в Западной Европе. Есть и там много бедных, есть и там негигиеничные жилища (см. описание Водовозовой), есть и там фабрики и заводы, и всё-таки там число умирающих детей летом во много раз меньше.

Конечно, в этиологии высокой детской смертности, помимо перечисленных моментов, играет весьма большую роль также и значительное распространение заразных заболеваний, в виде дифтерита, скарлатины, кори и т.п.; но эти заболевания захватывают более старших детей, обыкновенно после 2-х лет. При этом в распространении этих заболеваний, равно как и в смертности от них мы видим полное отсутствие какого-либо влияния национальности или вероисповедания — все в одинаковой мере заболевают и умирают, и даже сравнивая с западной Европой, мы найдём далеко не такую разницу в смертности детей в возрасте выше 1-го года и именно от заразных заболеваний, как мы то видели для возраста ниже 1-го года для заболеваний кишечника. Только в отношении оспы эта разница с западной Европой более рельефна, но причина этого, конечно, совершенно понятна и лежит в ещё недостаточном развитии оспопрививания у нас в России.

Следовательно, не распространяясь о путях развития заразных болезней, достигающих в случаях эпидемий весьма широкого распространения у нас в России, можно сказать, что главные причины постоянной ненормальной по сравнению с западной Европой смертности в России лежат не в этих заболеваниях заразными формами.

Понятно, что главные условия широкого распространения заразных форм лежат в несвоевременном, позднем распознавании эпидемий, в отсутствии изоляции и обеззараживания. Упоминая об этом, мы таким образом сталкиваемся с вопросом о врачебном вмешательстве и потому остановимся вообще на вопросе о медицинской помощи в России.

Достаточна ли, однако, врачебная помощь у нас в России, можно видеть из вычислений д-ра Герценштейна, представленных им на V-м Пироговском съезде, в его докладе «Земство и фельдшеризм». Оказывается, что в западной Европе на одного врача приходится жителей: в Великобритании — 1.730, в Голландии — 2.440, в Бельгии — 2.540, во Франции — 2.630, в Германии — 2.820, в Испании — 3.280, в Италии — 3.570, в Австрии — 3.630, в Норвегии — 3.630 и в России — 6.450.

Из вышеприведённого выяснения причин сами собой вытекают и меры для устранения их. При этом, однако, одни меры трудно осуществимы, или осуществимы только в далёком будущем, другие же могут быть осуществимы сравнительно легко и притом теперь же, в самом скором времени.

Конечно, к первым принадлежат такие меры, как общее улучшение экономического быта крестьян, уничтожение хронического голодания их, уменьшение пьянства, распространение в крестьянстве земледельческих машин для облегчения работы женщин, улучшение скотоводства и предупреждение падежей, освобождение женщин от работ полевых и фабричных в течение хотя бы 3-х недель после родов, отказ матерям грудных детей хотя бы до полугода в выдаче паспортов для ухода в отхожий промысел.

Понятное дело, все эти мероприятия в настоящее время почти невыполнимы и могут являться только как pium desiderum. Почти к таким же мерам надо отнести и улучшение врачебной помощи населению, увеличение числа земских и сельских врачей и уменьшение размеров их участков.

Печатается в сокращении

Источник Интернет против Телеэкрана

Исправлено 18:50:13 - Sat, Apr 24th 2010 M-sveta
Тем 18
Сообщений 491
Не стал открывать новой темы.
Рабочий день — удлинить, увольнение – облегчить!


Не успели улечься страсти от планов правительства увеличить пенсионный возраст, как подоспела новая напасть – олигархи предлагают упростить процедуру увольнения работников, увеличить им нагрузку и уменьшить отдых.

Эту инициативу озвучил вчера на Неделе российского бизнеса от имени РСПП Михаил Прохоров, заведующий в «профсоюзе олигархов» комитетом по рынку труда и кадровым стратегиям.

Президенту группы ОНЭКСИМ Михаилу Прохорову не нравится, что производительность труда у россиян в три-четыре раза ниже, чем в развитых странах. «Кризис создает возможности для реструктуризации экономики и рынка труда. Пока Россия не воспользовалась этим шансом. Существующее трудовое законодательство сдерживает инновационное развитие»,— заявил Михаил Прохоров.

При этом он почему-то упустил из виду две вещи. Во-первых, уровень оплаты россиян в 8–10 раз ниже, чем в развитых странах. Во-вторых, если бы им предоставили возможность работать на таком же оборудовании, как у их западных коллег, обеспечили те же условия труда и дали ту социальную защищенность, они бы тоже, возможно, работали не хуже. Или же г-н Прохоров желает, чтобы зарплата осталась прежней, а производительность труда увеличилась в разы?

Глава группы ОНЭКСИМ считает, что трудовое законодательство должно стать более гибким. При этом, естественно, «прогнуться» оно должно в пользу работодателей, а не в работников.

Главной претензией к действующему Трудовому кодексу у работодателей является «неконкурентные условия по срокам увольнения работников и работающих пенсионеров, а также дороговизна самой процедуры увольнения. Чтобы уволить сотрудника, требуется пять месяцев, для регионов Крайнего Севера — восемь месяцев»,— поясняют в РСПП.

То есть процедура увольнения должна стать для работодателей легкой и приятной: приподнял работника со стула, поддал коленом под пятую точку, и все, формальности соблюдены.

Не нравятся им и завышенные, как они считают, нормы, которые регулируют рабочее время и время отдыха работника, предоставление им льгот и компенсаций. В РСПП приводят в пример страны ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития): фонд рабочего времени шахтера Канады на 40% больше годового фонда рабочего времени аналогичного рабочего, занятого в тех же северных широтах на шахтах России.

Переводя на русский, олигархи уверены, что рабочий день следует удлинить, а отпуска – сократить. Но если шахтеру добавить 40% к его рабочему времени, то получится 11-часовой рабочий день. Ничего не напоминает? Примерно такой же рабочий день был в России до 1917 года. Все помнят, что за этим последовало?

Недовольство работодателей также вызывают высокая формальная занятость, «зарегламентированность» перевода на другую работу в связи с технологическими изменениями, непопулярность гибких форм занятости и гибких графиков работ, в частности из-за ограниченного перечня оснований в трудовом законодательстве. Все это «консервирует» занятость и мешает росту производительности труда.

Реформа трудового законодательства 2002 года не принесла радикальных новаций, необходимых рынку, говорят олигархи, выбор форм трудового договора не стал реальным. Основной формой найма в России остается бессрочный договор: в 2000 году — 76,8%, в 2007 году — 81%, а срочный — 12% и 10% соответственно.

То есть работников надо нанимать не на бессрочной основе, а под конкретную задачу: выкопать, например, яму, покрасить забор, воткнуть в землю нефтяную вышку. Новая задача – новый договор. То-то все из шкуры станут лезть, чтобы с ними опять заключили новый контракт на новую яму! И уж тут гастарбайтеры окажутся вне конкуренции – демпинговать так, как они, никто не сможет.

Если смотреть на проблему с точки зрения олигархов, то наиболее гармоничные отношения между работником и работодателем описаны в одном из юмористических рассказов Марка Твена. Рабочий, производя взрывные работы в карьере, проявил неосторожность, из-за чего его взрывом подбросило в воздух. К счастью, он не пострадал и, приземлившись, продолжил трудиться. Видевший это работодатель распорядился вычесть из его заработка то время, что он провел в воздухе и не работал.

Так что, г-н Прохоров, все правильно. С нашим братом, работником, надо построже, спуску нам не давайте. Ни дохнуть, как говорится, ни сами знаете чего. Тогда мы утроим надои, то есть учетверим или даже упятерим производительность, и все за прежние деньги. Главное, чтобы у нас выбора не осталось.

Впрочем, пока до этого еще далеко. Федерация независимых профсоюзов инициативу РСПП не поддерживает, особенно упрощение увольнений. Проблему они видят не в Трудовом кодексе. А в его правоприменении. «Гибкий рынок труда — это не то, что понимают под ним наши социальные партнеры. Это система отношений, когда работник может легко адаптироваться к изменившимся обстоятельствам, а не когда его можно с легкостью выбросить за ворота», — приводит «Коммерсантъ» слова заместителя председателя ФНПР Нины Кузьминой.

Также в ФНПР не согласны со снижением норм отдыха. «Господин Прохоров перепутал вахтовый метод и стандартный режим»,— предполагает Нина Кузьмина, и текущая ситуация с нормами труда и отдыха ФНПР «в принципе устраивает».

Леонид Рудницкий
Журналист, писатель, копирайтер
Тем 18
Сообщений 491
Олигархи пошли в атаку на Трудовой кодекс


Вчерашнюю инициативу миллиардера Михаила Прохорова по изменению Трудового кодекса сегодня поддержали Игорь Юргенс из РСПП и даже министр финансов Алексей Кудрин. Как водится, они по привычке ссылались на то, что это, мол, улучшит «инвестиционный климат».

От этого загадочного и заезженного словосочетания уже возникает оскомина, переходящая в икоту. Что оно означает, кто-нибудь может внятно объяснить? Это когда предпринимателю хорошо, а работнику плохо?

В таком случае, «инвестиционный климат» можно улучшать до бесконечности, потакая одним и притесняя других. А идеальным, очевидно, был бы такой «инвестиционный климат», где рабочих разрешили бы продавать или менять на лошадей и собак. Крепостное право называется.

Умиляет, однако, система взглядов олигархического капитала на трудовые отношения. Сначала они «прихватизировали» за копейки общенародную собственность, а потом решили отобрать у обобранного ими населения остатки экономических прав. То есть ограбить его еще раз. Конечно, привычка к сверхприбылям сохранилась, а возможности для их извлечения сократились. Что делать? Нужно отжимать деньги у населения. Но не просто так, а прикрывшись лозунгами о необходимости модернизации. Мол, модернизация нужна, а слишком сложная и длительная процедура увольнения работника ей мешает. Не за себя, получается, ребята переживают — за державу им обидно.

В РСПП считают, что без сокращений работников некоторые отрасли модернизировать просто не получится. Говорит его вице-президент Игорь Юргенс: «Кризис показал структурную слабость ряда отраслей, где рабочие места это низкоквалифицированный труд, связанный в первую очередь с тем, что оборудование в среднем по стране амортизировано уже в среднем процентов на 90... Устарелое оборудование не позволит нам совершить модернизационный рывок. Новое оборудование нуждается в новом человеческом капитале, совершенно новом уровне знаний».

Да уж какое такое волшебное оборудование вы собираетесь завезти, чтобы его наши люди, сумевшие построить в свое время космические ракеты, не смогли освоить? Лукавство все это, повод для того, чтобы снять с себя последние социальные обязательства, и ничего более.

В правительстве позиция крупного бизнеса, похоже, воспринимается с пониманием. По крайней мере, министр финансов Алексей Кудрин уже заявил о необходимости сокращений: «Сейчас мы, защищая население, уменьшили некоторые стимулы и факторы роста в ближайшие год-два. После такой бурной поддержки, я должен сказать, что, все-таки, остается задача увольнения избыточной численности, повышения производительности труда предприятий, снижения издержек. И это объективный фактор экономического роста в ближайшее время».

Так и кажется, что некоторые деятели ходят кругами вокруг огромного дремлющего населения и тычут в него то одним, то другим предложением «реформ». А не поднять ли тебе плату вот на это? А не увеличить ли тебе цену вон на то? А не урезать ли твои права вот здесь? А не обложить ли тебя налогом на вдох и выдох?

А потом прислушиваются – не зарычит ли? Нет? Значит все в порядке, спустя какое-то время можно действовать и претворять предложения в жизнь.

В Федерации независимых профсоюзов восприняли предложение РСПП резко негативно. Председатель этой организации Михаил Шмаков говорит, что профсоюз готов выйти с ответной инициативой, которая затронет работодателей. «Мы будем требовать ужесточения трудового кодекса по отношению к работодателям и уголовного преследования за невыплату заработной платы, мы не допускаем того, чтобы Трудовой кодекс в чем-то изменился в смысле упрощения увольнения. И так слишком просто уволить сегодня работников», — подчеркнул он.

Обращает на себя внимание и вот еще что. Если Россия занимает одно из последних мест в мире по производительности труда, как считают олигархи, то почему же она занимает одно из первых мест по количеству миллиардеров? За счет чего богатеют такие, как г-н Прохоров? Уж не за счет ли низкой зарплаты рабочих и нещадной эксплуатации природных ресурсов?

Может быть, зря исчезла из зоны общественного внимания тема пересмотра итогов неправедной приватизации? Ведь она тоже в свое время здорово «мешала» модернизации.

Леонид Рудницкий
Журналист, писатель, копирайтер
Тем 4
Сообщений 705
Из воспоминаний А.П. Милюкова о Ф.М. Достоевском:

"«В казарме нашей, говорил Федор Михайлович, был один молодой арестант, смирный, молчаливый и несообщительный. Долго я не сходился с ним, не знал — давно ли он в каторге и за что попал в особый разряд, где числились осужденные за самые тяжкие преступления. У острожного начальства был он по поведению на хорошем счету, и сами арестанты любили его за кротость и услужливость. Мало-помалу, мы сблизились с ним, и однажды по возвращении с работы он рассказал мне историю своей ссылки. Он был крепостной крестьянин одной из подмосковных губерний и вот как попал в Сибирь.

— Село наше, Федор Михайлович, — рассказывал он, — не маленькое и зажиточное. Барин у нас был вдовец, не старый еще, не то чтобы очень злой, а бестолковый и насчет женского пола распутный. Не любили его у нас. Ну вот, надумал я жениться: хозяйка была нужна, да и девка одна полюбилась. Поладили мы с ней, дозволение барское вышло, и повенчали нас. А как от венца-то вышли мы с невестой да, идучи домой, поравнялись с господской усадьбой, выбежало дворовых никак человек шесть или семь, подхватили мою молодую жену под руки да на барский двор и потащили. Я рванулся было за ней, а на меня набросились людишки-то; кричу, бьюсь, а мне руки кушаками вяжут. Не под силу было вырваться. Ну, жену-то уволокли, а меня к избе нашей потащили да связанного как есть на лавку бросили и двоих караульных поставили. Всю ночь я прометался, а поздним утром привели молодую и меня развязали. Поднялся я, а баба-то припала к столу — плачет, тоскует, „Что, говорю, убиваться-то: не сама себя потеряла!“. И вот с самого этого дня задумал я, как мне барина за ласку к жене отблагодарить. Отточил это я в сарае топор, так что хоть хлебы режь, и приладил носить его, чтобы не в примету было. Может, иные мужики, видя, как я шатался около усадьбы, и подумали, что замышляю что-нибудь, да кому дело: больно не любили у нас барина-то. Только долго не удавалось мне подстеречь его, то с гостями, бывало, он хороводится, то лакеишки около него... всё несподручно было. А у меня словно камень на сердце, что не могу я ему отплатить за надругательство; пуще всего горько мне было смотреть, как жена-то тоскует. Ну вот, иду я как-то под вечер позади господского сада, смотрю — а барин по дорожке один прохаживается, меня не примечает. Забор садовый был невысокий, решетчатый, из балясин. Дал я барину-то немного пройти да тихим манером и махнул через загородку. Вынул топор я да с дорожки на траву, чтобы загодя не услыхал, и, по траве-то крадучись, пошел за ним шагать. Совсем уже близко подошел я и забрал топор-то в обе руки. А хотелось мне, чтобы барин увидал, кто к нему за кровью пришел, ну, я нарочно и кашлянул. Он повернулся, признал меня, а я прыгнул к нему да топором его прямо по самой голове... трах! Вот, мол, тебе за любовь... Так это мозги-то с кровью и прыснули... упал и не вздохнул. А я пошел в контору и объявился, что таки так, мол. Ну, взяли меня, отшлепали да на двенадцать лет сюда и порешили.

— Но ведь вы в особом разряде, без срока?

— А это, Федор Михайлович, по другому уж делу в бессрочную-то каторгу меня сослали.

— По какому же делу?

— Капитана я порешил.

— Какого капитана?

— Этапного смотрителя. Видно, ему так на роду было написано. Шел я в партии, на другое лето после того, как с барином-то покончил. Было это в Пермской губернии. Партия угонялась большая. День выдался жаркий-прежаркий, а переход от этапа до этапа большой был. Смаяло нас на солнцепеке, до смерти все устали; солдаты-то конвойные чуть ноги двигали, а нам с непривычки в цепях страсть было жутко. Народ же не весь крепкий был, иные, почитай, старики. У других весь день корки хлеба во рту не было: переход такой вышел, что подаяния-то дорогой ни ломтя не подали, только мы раза два воды попили. Уж как добрались, господь знает. Ну, вошли мы на этапный двор, да иные так и полегли. Я, нельзя сказать, чтоб обессилел, а только очень есть хотелось. В эту пору на этапах, как партия подойдет, обедать дают арестантам, а тут, смотрим, никакого еще распоряжения нет. И начали арестантики-то говорить: что же, мол, это нас не покормят, мочи нет, отощали, кто сидит, кто лежит, а нам куска не бросят. Обидно мне это показалось: сам я голоден, а стариков-то слабосильных еще больше жаль. „Скоро ли, спрашиваем этапных солдат, пообедать-то дадут?“ — „Ждите, говорят, еще приказа от начальства не вышло“. Ну, рассудите, Федор Михайлович, каково это было слышать, справедливо, что ли? Идет по двору писарь, я ему и говорю: „Для чего же нам обедать не велят?“ „Дожидайся, говорит, не помрешь“. — „Да как же, говорю я, видите, люди измучились, чай, знаете, какой переход-то был на этаком жару... покормите скорее“. — „Нельзя, говорит, у капитана гости, завтракает, вот встанет от стола и отдаст приказ“. — „Да скоро ли это будет?“ — „А досыта покушает, в зубах поковыряет, так и выйдет». — „Что же это, говорю, за порядки: сам прохлаждается, а мы с голоду околевай!“ — „Да ты, говорит писарь-то, что кричишь?“ — „Я, мол, не кричу, а насчет того сказываю, что немочные у нас есть, чуть ноги двигают“. — „Да ты, говорит, буянишь и других бунтуешь, вот пойду капитану скажу“. — „Я, говорю, не буяню, а капитану как хочешь рапортуй“. Тут, слыша разговор наш, иные из арестантов тоже стали ворчать, да кто-то ругнул и начальство. Писарь-то и обозлился. „Ты, говорит мне, бунтовщик; вот капитан с тобой справится“. И пошел. Зло меня такое взяло, что и сказать не могу; чуял я, что дело не обойдется без греха. Был у меня в ту пору нож складной, под Нижним у арестанта на рубашку выменял. И не помню теперь, как я достал его из-за пазухи и сунул в рукав. Смотрим — выходит из казармы офицер, красный такой с рожи-то, глаза словно выскочить хотят, надо быть, выпил. А писаришко-то за ним. „Где бунтовщик?“ — крикнул капитан да прямо ко мне. „Ты что бунтуешь? А?“. — „Я, говорю, не бунтую, ваше благородие, а только о людях печалюсь, для чего морить голодом, ни от бога, ни от царя не показано“. Как зарычит он: „Ах ты, такой-сякой! я тебе покажу, как показано с разбойниками управляться. Позвать солдат!“. А я это нож-то в рукаве прилаживаю да изноравливаюсь. „Я тебя, говорит, научу!“. — „Нечего, мол, ваше благородие, ученого учить, я и без науки себя понимаю“. Это уж я ему назло сказал, чтоб он пуще обозлился да поближе ко мне подошел... не стерпит, думаю. Ну, и не стерпел он: сжал кулаки и ко мне, а я этак подался да как сигну вперед и ножом-то ему снизу живот, почитай, до самой глотки так и пропорол. Повалился словно колода. Что делать? Неправда-то его к арестантам больно уж меня обозлила. Вот за этого самого капитана и попал я, Федор Михайлович, в особый разряд, в вечные»."
http://zapravdu.ru/forum/viewtopic.php?f=18&t=1434
Тем 18
Сообщений 491
Очередная попытка "прохоровых" вернуть в Россию феодализм и превратить народ в бесправный безграмотный скот.
Так миллиардер, владелец компании ОНЭКСИМ Михаил Прохоров, предлагает ввести 60-часовую рабочую неделю (12 часов в день), а главный государственный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко его поддерживает.
Рабочая неделя такой длительности была в царской России в 1898 году, в 1913 году 58 часов,
и только советская власть установила 40 часовую рабочую неделю (8 часов в день), что позволило многим повышать свой образовательный, профессиональный, культурный уровни.
А в 1952 году Сталин, в своей работе «Экономические проблемы социализма в СССР», пишет: «Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно прежде всего сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть прикованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.…».

Исправлено 02:58:04 - Tue, Nov 2nd 2010 Kemet

Форум >> Исторические хроники >> Мифология




AWC's: 2.5.11 MediaWiki - Stand Alone Forum Extension
Оформление: (c) Таинственная Страна