Виновен ли Ленин в расстреле царской семьи?

Просмотры 130317 раз, Всего 272 Сообщений

Страница 1Предыдущее 11
Тем 4
Сообщений 705
Русский социалист-народник, агроном и публицист Александр Энгельгардт сообщал в «Письмах из деревни»:
«Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. Смертность детей куда больше, чем смертность телят, и если бы у хозяина, имеющего хороший скот, смертность телят была так же велика, как смертность детей у мужика, то хозяйничать было бы невозможно. А мы хотим конкурировать с американцами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску? Если бы матери питались лучше, если бы наша пшеница, которую ест немец, оставалась дома, то и дети росли бы лучше, и не было бы такой смертности, не свирепствовали бы все эти тифы, скарлатины, дифтериты. Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаём кровь нашу, то есть мужицких детей»
(Письма из деревни. 12 писем. 1872–1887. СПб., 1999. С.351–352, 353, 355).
Тем 4
Сообщений 705
Б.Н.Миронов о детской смертности в России в конце XIX в.
В связи с дискуссией о детской смертности в Российской империи приведу фрагмент из фундаментального труда Б.Н.Миронова, которого никто не сможет упрекнуть в стремлении очернить жизнь при монархии. Миронов никогда не упустит из двух цифр выбрать ту, которая показывает Российскую империю с лучшей стороны, но объективность ученый все-таки искренне старается соблюсти.

Источник: Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII-начало XX века. – М.: Новый хронограф, 2010. С. 404-405

«Модель, объясняющая географию смертности, в пореформенное время не изменилась: рождаемость оставалась доминирующим фактором, чуть ли не монопольно контролирующим смертность. Это свидетельствует о том, что традиционный тип воспроизводства населения, со свойственными ему высокой брачностью, стихийной и высокой рождаемостью и огромной смертностью, к концу XIX не претерпел существенных изменений, хотя некоторые перемены и наметились в дореформенное время, в особенности в прибалтийских губерниях23. В течение всего имперского периода высокая рождаемость потому имела столь важное значение для уровня смертности, что провоцировала плохой уход за детьми. Ни одно общество, ни одна самая развитая экономика не в состоянии были бы прокормить то огромное число детей (8—10), которое рожали российские женщины в XIX в., если бы дети не умирали тоже в огромном количестве. На первом году жизни в конце XIX века в Европейской России умирало почти 30% мальчиков, в том числе 35% у русских, а до 6 лет доживало соответственно 56% и 50% новорожденных24. В середине XIX в. эти показатели были еще хуже25. Это была какая-то адская машина: дети рождались, чтобы умереть, и, чем больше рождалось детей, тем больше умирало, а чем больше умирало, тем больше рождалось. Высокая рождаемость и смертность — две стороны одной медали, они стимулировали друг друга. Если бы детей рождалось меньше, они получали бы лучший уход и их, несомненно, меньше бы умирало. Не случайно, наверное, что чем выше был порядковый номер рождения (начиная с третьего ребенка), тем меньше было у ребенка шансов выжить: верное свидетельство повышенной смертности в многодетных семьях26. В данном случае речь идет не о прямой физиологической связи между рождаемостью и смертностью, а о такой зависимости, которая существовала опосредствованно, обусловливалась влиянием бытовых, культурных и социально-экономических факторов27. Высокий средний уровень смертности, существовавший в России, являлся производным не только от низкой культуры и грамотности, недостатка медицинских знаний и бедности, он являлся порождением восточноевропейской модели демографического поведения. В западноевропейских странах, придерживавшихся иной, так называемой западной, модели воспроизводства населения, уже в XVII—XVTII вв. общий коэффициент смертности составлял 25—28%о — меньше, чем в России, в середине XIX в., в значительной степени потому, что рождаемость там была в пределах 28—32%о28. Благодаря этому матери могли выхаживать своих детей при том же уровне общей культуры, грамотности и медицинских знаний, которыми обладали в массе русские люди XIX в. Западная модель воспроизводства населения в XVIII—XIX вв. получила некоторое распространение среди католического и особенно протестантского населения западных российских губерний, что способствовало там понижению уровня брачности, рождаемости и, как следствия этого, смертности, которая в прибалтийских губерниях была минимальной среди всех регионов.

Модель воинского брака получилась менее удовлетворительной как для середины, так особенно и для конца XIX в., поскольку объясняет менее половины вариации процента забракованных. В середине XIX в. воинский брак обусловливался в большей степени экономическими факторами, а в конце XIX в. — этнокультурными, хотя в том и другом случае этнокультурная компонента существенна: чем больше доля русских, украинцев, белорусов, а также представителей народов, исповедовавших ислам, буддизм и язычество в губернии, тем больше там было воинского брака. Наличие такой закономерности объясняется тем, что в изучаемое время существовали национальные особенности ухода за детьми, от которого в существенной мере зависело здоровье детей — будущих новобранцев. По единодушному свидетельству врачей XIX — начала XX в., уход за детьми у православных и нехристианских народов был менее удовлетворительным, чем у прибалтийских народов и евреев. Кроме антисанитарных условий большое значение имели степень заботы и обычаи вскармливания. «Грубоспартанское воспитание господствует в России в самых широких размерах до сих пор, — отмечал земский врач Е.А. Покровский в 1884 г. — Подобное отношение к детям вырабатывает такие качества как выносливость, способность приспособляться к самым трудным условиям, терпение, покорность судьбе, закаленность, но вместе с тем имеет и такие негативные последствия, как огромную смертность, множество калек и инвалидов, а также то, что из младенчества в детство переходит много детей с плохим здоровьем»29. В православной деревне существовал обычай давать ребенку едва ли не с первых дней его жизни, кроме материнского молока, жеваный хлеб, кашу и т.п. добавки, причем не из-за отсутствия молока или других неодолимых препятствий, а просто по традиции, из-за незнания о его целительных свойствах30. Как теперь хорошо известно, материнское молоко содержит, кроме белков, жиров и углеводов, минеральные элементы, ферменты, гормоны, витамины, иммуноглобулины и антитела, благодаря чему защищает новорожденного от инфекции и аллергических заболеваний31. Дефицит материнского молока оказывал негативный эффект на здоровье младенцев, повышая заболеваемость и смертность. Мусульманские женщины, следуя Корану, обязательно кормили младенцев материнским молоком, благодаря чему они меньше болели32».


23 - Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи. Т. 1. С. 209-211.
24 - Птуха М. Смертность 11 народностей Европейской России в конце XIX века. Киев, 1928. С. 23, 52.
25 - Воспроизводство населения СССР / А.Г. Вишневский, А.Г. Волков (ред.). М., 1983. С. 61.
26 - Томилин С. А. К вопросу о плодовитости крестьянки и влиянии ее на детскую смерт¬ность // Советская демография за 70 лет / Т.В. Рябушкин (ред.). М., 1987. С. 107-109.
27 - Новосельский С. А. О тесноте связи между рождаемостью и детской смертностью// Новосельский С.А. Демография и статистика: (Избранные произведения). М., 1978. С. 146-153.
28 - Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи. Т. 2. С. 379-381.
29 - Покровский Е.А. Физическое воспитание детей у разных народов, преимуществен¬но России: Материалы для медико-антропологического исследования. М., 1884. С. 365, 370-371.
30 - Новосельский С.А. Обзор главнейших данных по демографии и санитарной ста¬тистике России// Календарь для врачей всех ведомств на 1916 г. Пг., 1916. С.66-67.
31 - Справочник по детской диетике / И.М. Воронцов; А.В. Мазурин (ред.). 2-е изд. Л., 1980. С. 26-28, 39-40.
32 - Чеботаев Н.П. Некоторые данные по статистике смертности и заболеваемости крестьянских детей Самарской губернии. СПб., 1901. С. 6.
Тем 4
Сообщений 705
Православный Император Николай II (Романов), страстотерпец.

Императорская охота Николая II за разные годы:
"Обитателями лесов и полей Николай II не ограничивался. Накануне прибытия императора к месту охоты представители дворцового ведомства обращались к крестьянам с выгодным предложением – за определенную плату сдавать собак, кошек и даже…воробьев. Всей этой живности предстояло пополнить число царских трофеев".
(отчет по убитым кошкам)
Отчёт за 1896 год:
Кошек 601
Отчёт за 1900 год:
Кошек 1010
Отчет за 1902
Кошек - 1322
Отчёт за 1908:
Кошек 1215
Отчёт за 1911:
Кошек 1177
(Подробнее о царской охоте)
http://shatsky.livejournal.com/9472.html
Тем 4
Сообщений 705
http://www.booksite.ru/fulltext/voi/sk1/922/3.htm#14


П. В. Засодимский. О крестьянских волнениях в 1905-1906 годах 1
I.
В Саратовской губернии вспыхнули крестьянские волнения. Царское правительство стало "успокаивать" крестьян...
В селе Малой Шитневке казаки при содействии местных черносотенцев жестоко избили крестьян, из которых четыре человека тут же умерли. Из числа избитых отобрали 12 человек и отправили под арест в село Романовку, но один из них дорогой умер и брошен в селе Дурнякине. В селе Сорокине казаки так неистовствовали, что даже вызвали протест одного из своих товарищей; казак вступился за избиваемых и прекратил зверскую расправу. В селе Киндоле, Ивановке и Ключах казаки избивали встречного и поперечного. В Ключах избиение крестьян казаками происходило в присутствии и по указанию земского начальника. (С. От. № 226, 227 и 245).
Расправа в селе Чирикове (Балашовского уезда) особенно характерна; она может служить иллюстрацией к тем зверствам, какие совершались над несчастным народом. Здесь казаки плетьми истязали крестьян, "били по чему попало", по спине, по животу, по голове, били без счета. Из 70 человек мужского населения 50 подверглись этой пытке. Истязали стариков лет 60-65 и 17-ти летних мальчиков, истязали так, что несчастные не могли на другой день снять рубашку, прилипшую к мясу, так как кожа была содрана плетьми. Казаками командовал полковник Зворыкин, давший честное слово, что - если беспорядки не прекратятся - все село будет разнесено пушками... (С. От. № 240).
Верим "честному слову" г. Зворыкина, потому что сдержать это честное слово вполне возможно и не только безопасно, но его исполнение может доставить даже полк. Зворыкину генеральские эполеты... Этот доблестный полковник вполне заслуживает того, чтобы его внести в список героев - наряду с Минами, Зыковыми и Фроловыми, отличившимися подобно ему при избиении безоружного народа. Фамилии всех этих опричников и описание их славных подвигов должны быть занесены на черную доску Истории, - да ведают наши потомки "земли родной минувшую судьбу".
Казаки показали себя достойными своих атаманов. Они не только избивали крестьян, но и обкрадывали их, тащили их последний жалкий скарб, воровали все, что было можно, что попадалось под руку. У нищего крали суму... Так, в селе Боцманове у крестьянина С. В. Арефьева при аресте было украдено белье, двое брюк, столярный алмаз, шапка, жилет... "И это не единственный случай", замечает корреспондент (ib).
Саратовская губерния земская управа телеграфировала генералу Сахарову о зверствах казаков в Балашовском уезде. "Казаки бьют, калечат, грабят, насилуют женщин, убивают". (ib. № 227).
Наконец 8 ноября сам генерал Сахаров с казаками и с артиллерией прибыл в село Хованщину "успокаивать" крестьян. Он обратился с речью к народу. Со стороны крестьян с целью выяснить положение дел выступили сельские власти - староста и председатель волостного суда, но они немедленно же были избиты казаками до потери сознания. После того генерал Сахаров удалился в здание волостного правления, перед которым собрался народ. Здесь губернатор стал вызывать крестьян "по списку" и допрашивать: "Признавайся, - поджигал, грабил?" - "Нет!" - А-га! Казаки! "Являлись на сцену казаки и били, били посменно, до потери сознания, отрубали куски мяса с лица, вырывали волосы бороды и затем сажали в кутузку... Били и стариков 70 лет. Казаки были пьяны, варварство их не поддается описанию... (ib. № 236).
Так генерал Сахаров успокаивал" саратовских крестьян.
Кровавые подвиги его и его достойных приспешников не остались в тайне. Узнало о них русское общество, возмутилась общественная совесть, и громко заговорили о мучительствах и истязаниях, каким этот генерал-адъютант подвергал несчастное, голодное крестьянское население -всех без разбора, старцев и детей. Узнав, что его злодеяния и издевательства над беззащитным народом всплыли наружу, генерал Сахаров захотел оправдаться перед людьми во взводимых на него обвинениях и, по словам одной газеты, писал своей жене: "В газетах московского происхождения уже пишут, что я утопил в крови Саратовскую губернию, но это конечно вздор, так как по моему приказу не сделано ни одного выстрела и Бог даст сделано не будет"... (Новое Время. № 10 669).
Даже "самому близкому своему другу" генерал Сахаров не решился сказать всей правды, (так она была ужасна!) и дал объяснение весьма уклончивое. "По моему приказу не сделано ни одного выстрела"... Залить страну кровью можно и не прибегая к выстрелам; людей можно убивать не однеми ружейными пулями или артиллерийскими снарядами. Каин без ружья убил Авеля. До изобретения пороха и до введения огнестрельного оружия земля обильно заливалась человеческою кровью...
Саратовскую губернию можно было без единого выстрела "утопить в крови", по выражению генерала Сахарова. Крестьян можно было истязать до смерти, пронизывать штыками, рубить саблями, срезывать сабельным ударом часть лица, разбивать головы нагайками... Так и было в действительности.
Наконец, явился мститель за поруганный, замученный народ. Какая-то неизвестная женщина убила Сахарова и сказала: "Теперь больше не будет мучить крестьян!" Кто бы ни была эта женщина, она - героиня, и саратовское крестьянство с чувством глубокой признательности будет вспоминать о ней - и почем знать, быть может, не далеко тот день, когда ей и ей подобным действительно народным героям - казненным, замученным опричниной - народ поставит памятник. Да! В будущем им станут памятники ставить, а не Муравьевым - вешателям...
Тем 4
Сообщений 705
Политическое расследование


Борьба (№12, 1995)


ЕГО ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО — НИКОЛАЙ II — ГОЛШТЕЙН


1. НИКОЛАЙ ВТОРОЙ — УБИЙЦА РУССКОЙ НАЦИИ


18 мая 1896 года москвичи пошли на встречу с новым царем «на гулянку Ходынского поля», туда, где сегодня расположен Аэровокзал, около метро «Аэропорт». Народу раздавали конфеты, булки с колбасой, денежки... К вечеру того же 18 мая было убито или превращено в калек 2689 верноподданных, по данным московского губернатора. На следующий день царь навсегда получил кличку «Николай Кровавый». До появления большевиков было еще 8 лет.

Читая русские газеты, сообщения статистики, немцы, французы, бельгийцы и прочие «европейцы» хватались за голову — «Караул! Эти русские плодятся как кролики и скоро заполонят собой всю Европу!" Дело в том, что европейцу было дико читать сообщения, что у той или иной русской бабы родилась 21-я дочка или 17-ый мальчик... Известен рекорд: в 18 веке русская женщина из Шуйского уезда родила 69 детей; один отец имел от 2-х жен 72 зарегистрированных ребенка (данные Книги рекордов Гиннеса и отечественной книги рекордов "Диво» ("Правда", 6-3-1994, с. 4)). А в среднем, за свою жизнь в 30-50 лет русская баба рожала по 10-12 детей. Таких рожениц в Империи было не менее 40-45 миллионов человек. А это означает, что за 1880-1916 годы эти женщины родили не менее 400 миллионов детей. Где они?!

По документам — "Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г.», вып. I-II, спб, изд. МВД, 1897, — в 1897 году страна имела 129 млн. подданных, включая Польшу, Финляндию и т.д., а к 1913 году та же империя имела лишь 166 млн. населения. Где остальные 234 миллиона рожденных?!


- Здесь не совсем корректный подсчет. 234 млн. у авторов получилось как разница между условными 400 млн. в 1916 г. и реальными 166 млн. в 1913 г.


Книги тех лет — Лосицкий А. Этюды о населении России по переписи 1897 года, «Мир Божий», СПБ, 1905, № 8, Сборник сведений по России за 1884-1885, 1890, 1896 и др. годов, изд-во МВД, СПБ, 1887-1897; Статистика Российской империи, 1883-1904, изд-во МВД, 1887-1906, 2 тома, и другие – показывают факты смертности и рождаемости в те времена. «Не одно только разорение, а прямое вымирание русского крестьянства идет в последнее десятилетие с поразительной быстротой» — свидетельствует русский дворянин В.И. Ульянов-Ленин после изучения сотен статистических документов, мемуаров, показаний очевидцев в конце 19 века (Ленин, т .5, с. 297). – {У авторов сноски на Ленина даются по Полному собранию сочинения в 55 томах (Москва: Политиздат, 1958-1965).}

Продолжение можно прочитать по сноске
http://www.olegarin.com/olegarin/Carskaa_Rossia__cifry.html
Олег Арин. Царская Россия в цифрах
Тем 4
Сообщений 705
Юрий Бахурин, историк. ПОЛКОВНИК РОМАНОВ: К вопросу о военном профессионализме Николая II

http://actualhistory.ru/oberst_romanoff

Николай II на сегодняшний день — одна из самых популярных фигур в отечественной исторической публицистике. Политические веяния менялись, а вместе с ними менялся и взгляд на личность последнего императора всероссийского. В настоящее время о Николае II говорят и пишут, зачастую, в верноподданическом духе столетней давности — совершенно некритически, изрядно приукрашивая и наделяя его даже теми талантами, которыми он в действительности никогда не обладал. Одна из таких «благодатных» тем — способности императора к военному командованию. Апологеты всерьез принялись за создание образа царя-полководца, буквально второго Петра Великого. Вот их основные аргументы: как только царь решительно возглавил Действующую Армию в 1915 г., ситуация на фронте сразу же нормализовалась, а в следующем году армией был предпринят знаменитый «Брусиловский прорыв» (так же заслуга великого стратега Николая Романова), но заговор генералов-изменников не позволил ему привести Россию к победе. Тому, насколько эта картина соответствует истине, и посвящена данная статья. Она не претендует на закрытие вопроса, а, скорее, является приглашением к дискуссии... если, конечно, идеализирующие Николая II как политика и военачальника авторы будут в ней заинтересованы.

Любые дарования, в том числе и военные, закладываются в детстве, в процессе воспитания. В апологетической (и не только) литературе часто подчеркивается, что цикл военных наук цесаревичу Николаю Александровичу преподавали наиболее выдающиеся специалисты — в частности, обучавший его боевой подготовке войск М.И. Драгомиров[2]. Однако при этом апологеты предпочитают умалчивать о том, что впоследствии сам «М.И. Драгомиров всегда скорбел, видя слабоволие Царя и постоянное расшатывание престижа Царской власти»[3].

Двоюродный дядя царя, великий князь Александр Михайлович, признавая владение его иностранными языками, признавал: «Остальные его познания сводились к разрозненным сведениям по разным отраслям, но без всякой возможности их применять в практической жизни». Воспитатель Ники, генерал Г.Г. Данилович, внушил ему, что «чудодейственная сила таинства миропомазания во время Св. Коронования способна была даровать будущему Российскому Самодержцу все необходимые познания»[4].

По мнению контр-адмирала А.Д. Бубнова, в годы Первой мировой войны - начальника морского управления в Ставке — «уровень его знаний соответствовал образованию гвардейского офицера, что, само собой разумеется, было недостаточно не только для управления государством, но и для оперативного руководства всей вооруженной силой на войне»[5].

Из всех сфер военного управления Николай II питал наибольшее пристрастие к изменениям в области военной формы. В частности, в конце августа 1907 г. он решил восстановить армейские гусарские полки, переименованные в драгунские в царствование Александра III. Как справедливо отмечал видный советский военный историк П.А. Зайончковский, значение этой меры было исключительно отрицательным. Гусары и уланы получили дорогостоящую опереточную форму. Однако они, как и драгуны, по-прежнему были призваны действовать и в конном, и в пешем строю. Неизменен остался и кавалерийский устав. Таким образом, с военной точки зрения эта реформа носила символическое значение, вернее — была бессмысленна[6]. Аналогично складывалась ситуация с наградами и знаками отличия. «Ни в одно из прежних царствований не раздавалось, кажется, столько медалей и различных значков, как при Николае II»[7] — писал по этому поводу А.А. Игнатьев. Царь питал неподдельный интерес лишь к внешней стороны военного дела, к фасаду армии. При этом он же являлся вершителем внешней политики России, оказавшейся в начале ХХ в. втянутой в войну с Японией, а будучи самодержавным монархом он также нес единоличную ответственность за подготовку страны к такой войне.

Еще в начале царствования Николая II, 30 марта 1895 г. на Особом совещании по вопросу о японо-китайской войне начальник Главного штаба генерал-адъютант Н.Н. Обручев прозорливо предсказывал: «Для нас в высшей степени важно ни под каким видим не впутываться в войну....Нам пришлось бы воевать за десять тысяч верст с культурной страной, имеющей 40 млн. населения и весьма развитую промышленность. Все предметы снаряжения Япония имеет у себя на месте, тогда как нам пришлось бы доставлять издалека каждое ружье, каждый патрон...»[8]. Однако царь не внял словам своего ведущего военного специалиста,, когда-то обучавшего его военной статистике.

Обострение в отношениях с Японией наступило уже в начале уже ХХ столетия, когда некий отставной ротмистр А.М. Безобразов, ставший в 1903 г. статс-секретарем, лоббировал развитие добычи леса на приграничных с Россией территориях бассейнов рек Туманган и Амноккан. Гарантировать благополучие его начинания, по замыслу промышленника, должны были... русские регулярные войска, что закономерно вызвало протест ряда азиатских государств. Присутствие русских военных сил в регионе было ничтожно, но для эскалации конфликта его вполне хватило. Может быть, Николай II решился на неё обдуманно, располагая всей необходимой разведывательной информацией и тщательно спланировав ведение возможной войны?

В конце декабря 1903 г. вся поступившая разведывательная информация была обобщена Главным штабом в докладной записке Николаю II. Из нее со всей очевидностью следовало, что империя микадо полностью завершила подготовку к войне и ожидает лишь удобного случая для атаки. Анализ информации, поступавшей от военных агентов и агентурных источников, содержал реальные доказательства неизбежности войны. Более того, русская военная разведка смогла установить практически точную дату ее начала. Именно этим объясняется приказ адмирала Алексеева эскадре в Порт-Артуре совершить демонстративный рейд к полуострову Шаньдун, а также запрос наместника в Петербург о разрешении на мобилизацию войск Дальнего Востока.

Однако экстренных мер со стороны царя и его окружения так и не последовало. Нерешительность высших должностных лиц привела к тому, что ни один из планов подготовки кампании против дальневосточного соседа, составленных Куропаткиным, Алексеевым и Главным морским штабом, не был осуществлен до конца[9]. После начала боевых действий тот же Куропаткин представил царю доклад, в котором выражал уверенность в быстрой и легкой победе и придавал весьма ничтожное значение японской армии. Сам Николай II запальчиво заявлял, что будет вести войну до решительного конца — до полной нейтрализации Японской империи, «так чтобы она не могла больше иметь ни войска, ни флота»[10]. Преуспев накануне войны в канонизации Серафима Саровского, Николай II распорядился благословлять его иконой солдат, отправлявшихся на войну. Похоже, царь понимал подготовку к войне именно так, а не иначе; фронтовики же были настолько смущены и разочарованы образом нового святого, что к концу войны уже слышать о нем не могли[11].

Формат статьи не позволяет даже вкратце описывать ход всей русско-японской войны 1904–1905 гг. Кроме того, любому интересующемуся историей России он прекрасно известен, как известен и весьма плачевный результат. Правда, заклейменный поэтом К. Бальмонтом за Мукден и Цусиму, Николай II в ходе войны и после подписания Портсмутского мира все же преуспел минимум в 2-х военных операциях... правда, против собственного народа. Первая — это «Кровавое воскресенье» 9 января 1905 г., расстрел регулярными войсками мирной манифестации, убийство сотен[12] верноподданных царя. До сих пор бытует версия о провокационном характере шествия и об открытии огня «из народа» — в свое время она необъяснимым образом даже попала на страницы академической периодики[13], однако эту попытку снять ответственность с царя приходится признать неловкой и беспардонной.

Другая — карательная акция, последовавшая за Московским вооруженным восстанием в декабре 1905 г. Она была возложена на цвет русской гвардии — Николай II приказал Преображенскому и Семеновскому полкам идти в Москву на подавление вооруженного восстания. Уникальный пример — офицеры-преображенцы ответили императору отказом, считая роль полицейских ниже своего достоинства. В ответ царь распорядился уволить неподчинившихся и набрал офицеров из армейских частей[14]. Миссия оказалась выполнена; «за жестокую расправу с восставшими офицерство получило разные награды...»[15]. Нельзя забывать и об аналогичной экспедиции генерал-лейтенанта П.К. Ренненкампфа, кровопролитием восстанавливавшего подчинение властям среди служащих на Забайкальской и Сибирской железных дорогах[16]...

Ранее же, когда ситуация на театре военных действий неотвратимо стала приобретать удручающие черты, на секретном совещании 28 февраля 1905 г. в Царском Селе и Николай II и высшие должностные лица армии и флота единодушно признали, что без перестройки системы управления и организации армии не обойтись. 5 мая 1905 г. царь вручил Николаю Николаевичу рескрипт, предписывающий немедленно созвать «Особое совещание» по выработке «Предложений о Совете государственной обороны». Высшее военное руководство отнеслось к этой реформе неоднозначно, так как предполагалось, что Совет станет не только совещательным, но и руководящим, контролирующим органом. Намечалось новое промежуточное звено между верховной государственной властью, военным и морским ведомствами, права и относительная самостоятельность которых в результате этого значительно ограничивались, так как они попадали в подчинение должностным лицам, не несущим непосредственной ответственности за положение дел в армии и на флоте. Следом военное ведомство было разделено на несколько независимых и самостоятельных частей: высшие коллегиальные учреждения (Военный совет, Александровский комитет о раненых и Главный военный суд — органы, действующие постоянно, Высшая аттестационная комиссия и Верховный военно-уголовный суд, функционировавшие периодически); главные управления (Канцелярия министерства, Главный штаб, ГУГШ, артиллерийское, инженерное, интендантское, военно-санитарное управления, а также управление военно-учебных заведений и военно-судебное); генерал-инспекторы (кавалерии, артиллерии, инженерных войск и военно-учебных заведений).

Это дробление привело к развитию дезинтеграционных процессов, потере единства в системе военного управления, развитию внутренней бюрократии, волокиты и торможению хода реформ[17].

После провала затеи с «Особым совещанием», в 1908–1912 гг., все органы и системы военного управления пришлось вновь передавать под руководство военного министра. Эту должность в 1905–1909 гг. занимал А.Ф. Редигер, пока Николай II, пригласив к себе министра, не заявил ему: «После того, что произошло в Думе, вы потеряли авторитет в армии и мое доверие». Формальным поводом была критика Редигером военной верхушки России в Думе, однако сам понимал истинную причину опалы: «Я был уволен по личному неудовольствию государя, притом за недостаточную защиту его прерогатив, остатков его самодержавия»[18].

Новый военный министр В.А. Сухомлинов, сознававший, как угодить царю, категорично заявлял: «В Государственной думе я выступать не буду, государь этого не желает». В результате возник и стал развиваться конфликт между руководством Военного министерства и Государственной думой. Такой подход не находил полного понимания и в самой армии. Беспощадная централизация, которая насаждалась Николаем II и безоговорочно поддерживалась военным министром В.А. Сухомлиновым в строительстве вооруженных сил, совершенно не соответствовала духу времени, ограничивала возможности гражданского общества влиять на процессы, происходящие в армии, контролировать их, а органы представительной власти — принимать участие в решении вопросов обороны, что, естественно, вызвало напряженность вокруг армейских проблем.

Личность В.А. Сухомлинова в контексте настоящего анализа заслуживает более пристального внимания — его деяния на посту министра, равно как и последующая опала, четко отражают обстановку в российском военном ведомстве накануне краха империи. Тезисно обозначим некоторые из них:

В 1910 г. Сухомлиновым был разработан и реализован новый план стратегического развертывания войск. По нему упразднялся Варшавский укрепленный район, составлявшие его крепости Варшава и Зегрж, а наряду с ними — на юге — Ивангород — подлежали уничтожению. К выполнению данного решения было приказано приступить в условиях строжайшей секретности, а мотивировалось оно слабостью перечисленных крепостей и необходимостью собрать находящиеся в них войска в кулак. Впрочем, тот же Сухомлинов, еще будучи начальником ГУГШ, в феврале 1909 г., докладывал о необходимости упразднения и Новогеоргиевска — мощнейшей крепости империи. Это его намерение немедленно вызвало протест видных специалистов из Главного крепостного комитета, в том управляющего его делами А.А. Поливанова. Их критика возымела определенное действие — решение Сухомлинова было отменено новым начальником ГУГШ генералом Гернгроссом, Новогеоргиевск было решено не уничтожать, а напротив — усилить. Однако к 1911 г. из-за переноса оборонительной линии на 200 км в глубь страны, крепость превратилась в изолированный форпост, а с после начала военных действий на западном фронте стала европейским подобием Порт-Артура[19]. В трагическом падении крепости в 1915 г. была и лепта самого военного министра.

Генерал-адъютант В.М. Безобразов, назначенный царем командующим гвардейскими отрядами за свой талант... рассказчика анекдотов. В начале XX века на первый план стали выступать технические средства ведения войны, что влекло за собой повышение требований к образовательному уровню личного состава армий. Накануне Первой мировой войны Россия тратила огромные средства на нужды, собственно военного ведомства (26,7% [20]), тогда как на народное просвещение выделялось лишь 4,6% годового бюджета России[21]. Как следствие, к началу войны в России 61%. призывников были неграмотными, в то время как в Германии – лишь 0,04%, в Англии – 1%, во Франции – 3,4%, в США – 3,8%, в Италии – 30%[22].

«Благодаря» царю тогда же была ослаблена и сфера военного образования. Характерный тому пример: ординарный профессор Николаевской военной академии Н.Н. Головин был сторонником реформирования учебного процесса в академии. Возможно, его усилия привели бы к реорганизации системы подготовки офицерских кадров в высшем звене, но в начале 1914 г. прямым давлением съезда объединенного дворянства на Николая II он был снят с должности и назначен командиром 20-го драгунского Финляндского полка в Вильманстранд. Начальник академии генерал Д.Г. Щербачев также покинул её стены с назначением командиром армейского корпуса[23].

В канун начала войны военный министр предпринял крайне неоднозначную пропагандистскую акцию, вышедшую ему боком не только в глазах современников, но и в отечественной исторической науке — решился на прямой диалог с прессой. С его подачи 12 февраля 1914 г. в вечернем выпуске газеты «Биржевые Ведомости» была опубликована статья «Россия хочет мира, но готова к войне». В ответ на вопросы сотрудников военных комиссий Думы Сухомлинов «давал самые <...> жалкие ответы. Он попросту обнаруживал полное незнание своей программы»[24]. В самом деле, заголовок хвастливой статьи говорил сам за себя, но... серьезно расходился с реалиями — о том, насколько была готова Россия к войне в плане боевой готовности, свидетельствовал русский и советский военный историк A. M. Зайончковский: «В общем, русская армия выступила на войну с хорошими полками, с посредственными дивизиями и корпусами и с плохими армиями и фронтами, понимая эту оценку в широком смысле подготовки...»[25]. Германский генеральный штаб так же констатировал: «При столкновении с русскими германское командование может осмелиться на маневры, которые оно не позволило бы себе против другого равного противника»[26].

Самодержец считал возможным для себя вмешиваться и в такую тонкую сферу управления армией, как военная разведка. Результатом его действий стало ослабление зарубежной агентуры — в частности, военного атташе в Италии полковника князя Волконского царь попросту прогнал с военной службы без «мундира и пенсии» за публичное признание ограничения его самодержавной власти Манифестом 17 октября[27]. Неготова к войне была и русская контрразведка, как утверждает видный исследователь истории спецслужб А.А. Зданович[28].

Когда началась война, ожидалось, что во главе Действующей Армии встанет монарх. То же самое предполагалось законодательной базой русской военной машины, но император Николай II... не решился на это[29]. Верховным Главнокомандующим стал его дядя, великий князь Николай Николаевич-младший. Царь же в исключительно ответственный период «июльского кризиса», колеблясь из-за опасений социального взрыва как следствия войны, ибо каким-то иным причинам, не решался объявить общую мобилизацию[30]. Драгоценное время было упущено, следствием чего косвенно стало первое же трагическое поражение русской армии в Восточно-Прусской операции.

Впрочем, год спустя, царь восстановит прерогативы самодержавного монарха, отстранив великого князя от должности и возложив функции Верховного главнокомандующего на себя. Автор этих строк уже касался причин этих событий в своей рецензии на документальный фильм «Николай II. Сорванный триумф», повторять содержание которой здесь нет необходимости. Следует лишь подчеркнуть, что смена Главковерхов произошла не в последнюю очередь из-за дворцовых интриг. Интересны мнения известных и неизвестных современников описываемых событий о решении императора.

Министр А.В. Кривошеин: «Принятие императором командования армией — это <...> свеча, брошенная в пушечный арсенал»[31].
Протопресвитер русской армии и флота о. Г.И. (Шавельский): «[Царь] в военном деле представлял, по меньшей мере, неизвестную величину: его военные дарования и знания доселе ни в чем и нигде не проявлялись», а «его общий духовный уклад менее всего был подходящ для верховного военачальника»[32].
Посол Британской империи в России Дж. Бьюкенен: «Совмещать обязанности самодержца великой империи и главнокомандующего — задача, непосильная для одного человека»[33].
Донской казак Г.И. Бардаков: «Нашего ГОСУДАРЯ нужно расстрелять»[34].
Мещанка г. Горки Могилевской губернии, торговка рыбой Ш.-Х. Паршен: «Наш НИКОЛКА не умеет воевать»[35].

Суммируя настроения, царившие в Действующей Армии, историк О.С. Поршнева констатировала: «Принятое Николаем II в августе 1915 г. решение о занятии им поста Верховного Главнокомандующего русской армии было встречено солдатами без энтузиазма»[36]. С какими же настроениями к этой знаковой черте подошла царская чета?

Николай II: «Быть может, для спасении России необходима искупительная жертва. Я буду этой жертвой»[37]. Александра Федоровна: «Царь, к сожалению, слаб, но я сильна...»[38]. Комментарии, по мнению автора, здесь излишни.

Впрочем, царю по-своему даже нравилась роль жертвы — он писал: «Мой мозг отдыхает здесь — нет министров, нет беспокоящих вопросов, требующих осмысления. Я полагаю, что это хорошо для меня»[39]. В Ставке он значительную часть дня проводил в окружении своей свиты. Царь вставал в девятом часу, занимался утренним туалетом, после чего следовал к молитве и чаю в столовой. В 11 часов Николай II шел в штаб, на доклад, дабы ознакомиться с оперативной обстановкой и обсудить с начальником штаба генералом М.В. Алексеевым вопросы, касавшиеся армии. По сути дела, этим часовым докладом и ограничивалась работа царя в качестве Верховного главнокомандующего. Остальное время — практически весь день — он уделял завтраку-обеду с неизменной рюмкой водки, докладам министров, прогулкам и т. д.[40] Вне сомнения, ради подобной смены обстановки стоило возглавить Действующую Армию, ведущую тяжелейшую войну...

Из-за постоянных переездов полковника Николая II из Могилева, куда была переведена Ставка, в Петроград, а также недостаточного знания вопросов руководства войной и стратегического планирования фактическое командование вооруженными силами было сосредоточено в руках начальника штаба Ставки генерала Алексеева[41]. Правда, поначалу царь решил проявить свой опыт стратега на деле — он решил забрать с Кавказского фронта для усиления войск, действовавших против Австро-Венгрии и Германии, V Кавказский корпус и одну пехотную дивизию. Это крайне разгневало великого князя Николая Николаевича-младшего: «Он не только отнял у меня пост, который самому явно не по силам, но еще и хочет лишить права на будущие победы»[42]. Впоследствии, в ходе Эрзерумской операции 1916 г., когда генерал Н.Н. Юденич решил взять мощную крепость Эрзерум без проведения правильной осады, Николай II уже наряду с командующим фронтом были категорически против этой операции. Взятия Эрзерума, одной из многих славных страниц русской военной истории, могло бы не состояться, не решись Юденич действовать наперекор царю.

При этом император отнюдь не считал себя связанным пожеланиями начальника штаба в вопросах кадровых назначений. В частности, несмотря на возражения последнего против выдвижения генерала В.М. Безобразова на должность командира гвардейских корпусов, царь настоял на своем. А вдобавок привел аргумент, сразивший Алексеева наповал: «Ну что вы, Михаил Васильевич! Он такой милый и такой веселый рассказчик и анекдотист!»[43].

В 1916 г. Безобразов будет назначен командующим созданной из частей и соединений стратегического резерва Ставки Особой армией, с которой связана еще одна любопытная история, рисующая нам личность Николая II. Особая армия была XIII-й по счету, но царь из неких суеверных соображений не стал давать этой армии номер[44]. Вообще присущие натуре Николая II склонность к мистицизму, своеобразный религиозный фатализм, суеверность отмечались многими из его современников: Ю.Н. Даниловым[45], начальником Петербургского охранного отделения А.В. Герасимовым[46]; лейб-казак императора Тимофей Ящик вспоминал: «Когда царь утром отправлялся гулять в парк, то я следовал за ним <...> Когда он находил подкову, а так как царь твердо верил, что подкова приносит счастье, то каждый раз я должен был забирать ее с собой домой»[47].

В эмигрантской публицистике начала 90-х гг. встречаются публикации о спасении Николаем II в 1915 г. сотен тысяч армян от проводимого Османской империей неприкрытого геноцида[48]. Но реже говорится об учиненном в том же году внутри Российской империи интернировании не меньшего, если не большего, количества представителей нетитульных наций — евреев, немцев, поляков, латышей... Переселение и помещение в особые условия этнических групп заподозренных в нелояльности было общепринятой практикой в ходе обеих мировых войн. Но организация этих акций в России была поставлена удручающе плохо — потоки переселенных лиц и беженцев захлестнули и без того перегруженную транспортную систему в западных регионах страны и вызвали локальные вспышки эпидемий и голода. Отсутствие грамотного пропагандистского обеспечения депортаций привело к резкому росту обусловленной антисемитизмом шпиономании и социальной напряженности в Действующей Армии и в тылу.

К слову об отношениях между офицерами и нижними чинами, бытовавших в тогдашней армии. Тезис об умении начальников сблизиться с подчиненными стал постоянным атрибутом выступлений Николая II перед военной аудиторией. В 1904 г. он требовал с любовью и вниманием относиться к подчиненным нижним чинам, с сердечностью вникать в их нужды и приближать к себе. В годы революции царь уже подчеркивал важность неразрывной связи между офицерами и солдатами. «Те части крепки, где существует неразрывная связь между офицерами и нижними чинами»; они, по его словам, «доблестно и преданно служат и на войне и в мирное время».

Другой стороной медали была излагаемая в перехваченных военной цензурой письмах ситуация: «Всего более угнетает, что нашими старыми солдатами командуют выскочки офицеры. Солдат они не понимают, ими помыкают, а заботы не видно»; «В нашей роте порядка никакого, полуротный – прапорщик из солдат — все время был в деревне и пьянствовал»; «Все начальство за маловажные поступки морду бьет, вот же наша какая жизнь – хуже собак»[49].

Незавершенность реформы военного образования привела к тому, что когда, после начала войны, практически весь заранее подготовленный профессиональный костяк офицерского корпуса был выбит в операциях 1914–1915 гг, тех, кому предстояло командовать людьми в бою начали набирать буквально «с улицы», руководствуясь исключительно образовательным цензом и пропускать эту массу через 3–6 месячные школы прапорщиков. Исследователь истории русского офицерства С.В. Волков писал: «Комплектовались школы прапорщиков лицами с высшим и средним образованием, годными к военной службе, студентами и вообще любыми лицами, имевшими образование хотя бы в объеме уездного или высшего начального училища, а также отличившимися на фронте солдатами и унтер-офицерами. В школы могли поступать и гражданские чиновники призывного вораста»[50]. Кроме того, в те же годы появилась практика производства в офицеры нижних чинов за боевые заслуги непосредственно на передовой без прохождения специальных курсов. Однако образованные студенты, усердные чиновники или умеющие хорошо чистить винтовку, метко стрелять и лихо козырять при виде начальства солдаты и унтера, как выяснилось, далеко не всегда обладали главной способностью офицера — навыком управлять людьми и вести за собой. Не умея заслужить авторитет у солдатской массы, многие из этих «эрзац-офицеров» начинали применять кулаки в качестве основного аргумента в общении с подчиненными.

Сильным психологическим стимулом к развитию рукоприкладства явилось официальное восстановление в армии наказания розгами, казалось бы, окончательно забытое после событий первой русской революции. Порке подвергались целые подразделения, даже за пустяки. Табу на физическое насилие над личностью было снято с официальной санкции. Определенный импульс к рукоприкладству по той же причине могло дать и введение в январе 1915 года смертной казни на фронте[51].

Следует заметить, что вопреки утверждениям нынешних апологетов, царь, уже возглавив армию, не добился тем самым сиюминутной стабилизации фронта. Фронт стабилизировался лишь 2 месяца спустя, после очередного отступления русской армии на линию р. Западная Двина — Двинск — Вилейка — Барановичи — Пинск[52]. Николай объективно не внес значительного вклада и в подготовку и проведение крупнейшей наступательной операции русской армии в ходе войны — знаменитого «Брусиловского прорыва» на Юго-Западном фронте. Более того, его организатор и вдохновитель генерал от кавалерии А.А. Брусилов возлагал ответственность за срыв наступления, вовремя не поддержанного силами Северо-Западного фронта, именно на царственного Главковерха[53].

20 сентября 1916 г. Николай II писал жене: «Наряду с военными делами меня больше всего волнует вечный вопрос о продовольствии. Сегодня Алексеев дал мне письмо... от председателя комитета по продовольствию. Он открыто признается, что... цены все растут, и народ начинает голодать... Я никогда не был купцом и просто ничего не понимаю в этих вопросах о продовольствии и снабжении...»[54]. Однако, может быть, царь из неких соображений оговаривал себя и попросту «прибеднялся»? Увы, нижеследующие примеры делают это допущение маловероятным.

В январе 1916 г. военному министру А.А. Поливанову рескриптом великого князя Михаила Александровича было передано Высочайшее повеление заказать у некоего А.А. Братолюбова «столько-то» пудов изобретенной им горючей жидкости, якобы не поддающейся тушению огнем, на сумму... 7 миллионов рублей. Эти сумасшедшие деньги надлежало выплатить изобретателю в американских долларах с гарантией доплат, если в них возникнет необходимость. Впрочем, это всего один-единственный пункт в перечне заказов на имя Братолюбова, для реализации которых требовалось в общей сложности 100 миллионов рублей[55]. Проверить, насколько предлагаемый Братолюбовым «напалм» оправдывает трату такой колоссальной суммы, Николай II удосужился лишь поздней осенью 1916 г.— как говорится, не прошло и года... Как выяснилось в ходе испытаний, Братолюбов был аферистом, а его легковоспламеняющаяся жидкость — фикцией; «Государь всё стрелял и стрелял, пока не убедился в неприменимости для военных целей этого изобретения»[56] — писал очевидец испытаний контр-адмирал А.Д. Бубнов.

Другим примером Высочайше одобренного растранжиривания огромных сумм в период Первой мировой войны был легендарный «царь-танк» или «боевая колесница Лебеденко». Этот мертворожденный проект циклопической колесной боевой машины, на изготовление опытного образца которой Союз земских городов по распоряжению царя выделил огромную сумму в 210000 рублей, даже не рассматривался Главным военно-техническим управлением[57]. Для сравнения — в в разгар «июльского кризиса» 1914 г. за добычу судьбоносных для страны сведений о военных планах Германии Главное управление Генерального штаба сулило в 10 раз меньшую сумму[58]. Изготовление же «танка Лебеденко» велось в 1916 г., в тяжелейший военный период. Если мы обратимся к опыту Великой Отечественной войны, в куда более сложный момент начала 1942 г., то проектировщики танков были и тогда — как, например, командующий 371-й стрелковой дивизией генерал-майор Ф. Чернышов, автор проекта «зимнего танка «Гигант»[59]. Но сравнение его с Лебеденко попросту исключено — в отличие от последнего, генерал Чернышов был движим искренним стремлением помочь воинам Красной армии, к тому же его идея оказалась вполне здравой и востребованной в ходе войны.

Весьма расхожей у промонархически настроенных публицистов была и остается обширная цитата из книги У. Черчилля «Мировой кризис», сожалеющего о России, будто бы рухнувшей на пороге победы, и о её царе. Отдельные пассажи из неё действительно показательны, например вот эта — «Вооружение притекало широким потоком»[61]. Речь идет, главным образом, о стрелковом оружии и его достатке к началу революционного 1917 г. В действительности поток был едва ли настолько широк, чтобы покрывать потребности войны многомиллионных армий, но весьма мутен — в 4-х армиях и резерве Юго-Западного фронта на 1 января 1917 г. имелось винтовок:
3 — лин. (Мосина М 1891) 106998
Винчестера (Winchester M1895) под трехлинейный патрон 7,62?54R 18880
Японских (Арисака Тип 38) 6785
Бердана под патрон 10,67 мм 214
Мексиканских карабинов (Людвиг Лоеве обр. 1895 г.) 638
Гра-Кропачека обр 1884 года под 11-мм патрон 8549
драгунских 9252
русских и австрийских карабинов 659

В армиях и резерве Кавказского фронта[62]:
3-лин 361855
3-лин карабинов 3323
Винчестера 11396
Арисака Тип 38 4498
Бердана 133276
Манлихера (Steyr-Mannlicher M96) под 8-мм патрон 4568
Лебеля (обр 1886 и 1893 под патрон 8 мм) 72714
Турецких Маузеров 15621
Турецких Пибоди-Мартини под патрон 11.43 мм.

С патронами ситуация обстояла точно таким же образом — в ведомости Петроградского склада боеприпасов за ноябрь 1916 г. значатся: «3-линейные боевые винтовочные остроконечные с посадкой пули на 2 линии, то же на 3 линии... боевые винтовочные германские остроконечные... боевые австрийские винтовочные тупоконечные, то же с разрывными пулями... английские калибра 0,303 к пулеметам Льюиса... боевые винтовочные французские калибра 0,303... 3-лин. Боевые американской выделки... 3-лин. Боевые с зажигательными пулями с углубленным капсюлем»[63].

Причем расход ружейных патронов был большим, нежели в других воюющих странах, в 2–3 раза в силу нехватки артиллерии и снарядов, «достаточное» же их [патронов] количество в 1916–1917 гг. объясняется фактом недостачи в винтовках (-35%) и пулеметах (-88%)[64].

Читатель может задаться резонным вопросом — неужели в Русской императорской армии в период тяжелейшей войны ситуация складывалась исключительно негативно? Николай II действительно не вникал ни в одну из жизненно важных сфер руководства и, движимый чувством жертвенности, ожидал наступления неизбежного? Разумеется, говорить так было бы недопустимым утрированием. И даже в условиях беременности его державы революцией, царь был уверен, что ему есть на кого опереться — речь идет, разумеется, о русской гвардии.

Входя в возраст совершеннолетия, российские императоры становились офицерами Гвардии. И, становясь во главе государства, царь, не прерывал связи с гвардейскими частями. Николай II, например, ежедневно читал приказы по Преображенскому полку. Он интересовался состоянием подшефных частей, знакомился с их месячными рапортами, а рапорты 65-го пехотного лейб-гвардии Московского полка с войны собирал и хранил у себя. Так же как Александр II, Николай II лично распределял новобранцев по гвардейским полкам[65]. Однако была ли эта дружба столь безупречной?

Уже в годы Первой мировой войны, нижних чинов и офицеров гвардии возмущала близость Распутина к престолу, среди них постоянно муссировались слухи о скором сепаратном мире, об измене императрицы и т. д. Отрицательно сказалось на авторитете царя и возложение им на себя ордена св. Георгия IV степени — лишь за факт краткого пребывания на передовой. Георгиевская Дума Юго-Западного фронта представила царя к награде, а он, признавая в обращении к войскам ее незаслуженность, тем не менее радовался как ребенок и продолжал носить орден. В массовом сознании войсковой, в том числе и гвардейской среды непонимание происходящего и недовольство им вылились в ядовитую присказку: «Царь с Егорием, а царица с Григорием»[66]. П.Н. Врангель справедливо констатировал в своих воспоминаниях, что последние годы царствования «отшатнули от царя многих сынов Отечества»[67]. Потому-то и отречение Николая II было воспринято в Гвардии спокойно — лишь командир Гвардейского кавалерийского корпуса хан Нахичеванский созвал командиров полков и от их имени и от себя лично направил царю телеграмму о готовности выступить на его защиту, а также Гурко и командир 3-го кавалерийского корпуса граф Ф.А Келлер заявили о своей поддержке[68]. Итогом военной карьеры и царствования Николая II подвел бесславный, но закономерный крах.

Конечно, в данной статье были рассмотрены далеко не все грани полководческого таланта последнего русского царя — гораздо большее их количество остается за рамками повествования. Но даже этот обзор, произведенный по открытым историческим источникам, наглядно демонстрирует несостоятельность изображения Николая II военачальником — полковник Н.А. Романов им не был. Ценой этого заблуждения стал исход войны и, в немалой степени, крушение империи в 1917 г. Была ли это трагедия самого императора? Несомненно, но в наименьшей, совершенно незначительной степени по сравнению с последовавшими социальными потрясениями в России. И их наступление с того момента, как русскую армию возглавил неспособный руководить ею офицер (а возможно, и куда раньше), было лишь вопросом времени.

Исправлено 18:35:16 - Sat, Sep 11th 2010 M-sveta
Тем 4
Сообщений 705
Николай Второй «Кровавый»

А теперь посмотрим на того, кого проталкивают на первое место: последнего формально Императора России.
Как написано на сайте: «Святой царственный страстотерпец, новомученик и исповедник Российский.» Исповедник, оказывается...

Так что же представлял собой божьей поспешествующей милостью, Мы, Николай Второй, Император и Самодержец Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврического, Царь Грузинский; Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский и всея северныя страны Повелитель; и Государь Иверския, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель, Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштейнский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая?

На сайте биография Николая разительно отличается от нейтральной ленинской и от откровенно клеветнической сталинской. Николая Кровавого откровенно восхваляют:

«...вырос добрейшим, глубоко религиозным и кротким человеком. Глубокая и искренняя религиозность выделяла Императора и членов его семьи среди представителей тогдашней аристократии. Императорская чета активно занималась благотворительностью. Как и все российские монархи, Николай II щедро жертвовал на постройку новых храмов, в том числе и за пределами России. За годы его царствования (1894-1917 гг.) число приходских церквей в России увеличилось более чем на 10 тысяч, было открыто более 250 новых монастырей. Император сам участвовал в закладке новых храмов и других церковных торжествах. За годы царствования Николая II было канонизировано святых больше, чем за два предшествующих столетия.»

Надо же, какие достижения!

При этом Любимов обращается к владельцам интернет-порталов с призывом рекламировать именно Николая Второго, телевидение производит массовый вброс: так, 18 июля по пяти центральным каналам показывалось семь передач по теме...

Давайте присмотримся к тому, кого настойчиво выдвигают как «Имя России».

Николай II как человек

Честно говоря, у меня вообще вызывает удивление, как этот царь смог попасть в этот рейтинг? Правда, там заявлено, что изначально отбирали тех, кто известен, без деления на «хороших» и «плохих», но тем не менее.
Царь, получивший в народе прозвище «Кровавый», проигравший две войны, причем как минимум в одну можно было и не впутываться, подкаблучник, de facto допустивший до правления страной Распутина, затем проморгавший две революции, — это что, «Имя России»?!
В биографии на сайте все же не могли не упомянуть Ходынку; но как они это сделали!
«...документы однозначно свидетельствуют о том, что царь не имел никакого отношения ни к трагедии на Ходынке, ни к расстрелу 9 января. Напротив, Император пришел в ужас, когда узнал об этой беде.»
Конечно, Николай сам не расстреливал и никого не давил в толпе самолично. Вот только за Ходынку был рескрипт московскому генерал-губернатору, князю Сергею Александровичу с благодарностью за «образцовую подготовку и проведение торжеств». Не был объявлен траур, продолжились торжества, в том числе императорская чета присутствовала на концерте на Ходынке, вечером побывала на балу у французского посла Монтебелло. С.Ю. Витте вспоминал, что сначала все думали, что бал будет отменен, а когда оказалось, что бал состоится — то считали, что царская чета не будет присутствовать.
Великий князь Сергей Александрович сказал, что «многие советовали государю просить посла отменить этот бал и во всяком случае не приезжать на этот бал, но что государь с этим мнением совершенно не согласен; по его мнению эта катастрофа есть величайшее несчастье, но несчастье, которое не должно омрачать праздник коронации; ходынскую катастрофу надлежит в этом смысле игнорировать».
В своем дневнике Николай Второй описал этот день так: «...произошла страшная давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном “народном празднике”. Собственно там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн и “Славься”.
Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая.»
Какое сочувствие! Какое христианское отношение святого царственного страстотерпеца!
Современникам было видно, что представляет собой самодержец — жалкую, ничтожную личность, извините за штамп.
Сейчас многие представляют себе, что «белые» в гражданской войне были «за царя». На самом деле монархистами были немногие. Вы знаете, что царскую семью по приказанию Временного правительства арестовал не кто иной, как генерал Корнилов?

Вот строки из известного марша корниловцев:
«Мы былого не желаем,
Царь нам не кумир.
Лишь одну мечту лелеем —
Дать России мир.»
Витте писал в своих мемуарах: «женился на хорошей женщине, но на женщине совсем ненормальной и забравшей Его в руки, что было не трудно при Его безвольности. [...] Императрица не только не уравновесила Его недостатки, но напротив того в значительной степени их усугубила...»

И еще одно мнение, М.Ю. Мухин:
«...вся его служба России сводилась к тому, что он всеми силами пытался переложить свои обязанности на кого-то другого. Мы видели, как руководил СССР Сталин, а Николай требовал одного — чтобы его не беспокоили и не расстраивали. При нем Россией руководили советники от премьер-министров до Гришки Распутина. А царь этому был и рад. Советники втянули его в две войны, в которые Николай влез, совершенно не интересуясь ни государственным, ни военным делом. Ведь инициатором Первой мировой войны, по сути, была Россия. Это она первой объявила мобилизацию и отказалась ее прекратить по требованию Германии. Тогда Германия объявила войну России и сама начала мобилизацию. В ответ союзницы России Франция и Англия объявили войну Германии. Шла страшнейшая для России война, а в тылу воровали всяк, кто что мог. Ну хоть бы повесил царь десяток воров другим для острастки! Но Николай II был “добрым”. На фронтах потери достигали 200-300 тыс. человек в месяц из-за нехватки снарядов, а частный капитал взвинтил на них цены вдвое-втрое против казенных заводов. На казенном заводе 122-мм шрапнель стоила 15 руб., а частники требовали за нее 35. Начальник ГАУ генерал Маниковский пытался прижать грабителей, но его тут же вызвал царь.

Николай II: На вас жалуются, что вы стесняете самодеятельность общества при снабжении армии.
Маниковский: Ваше величество, они и без того наживаются на поставке на 300%, а бывали случаи, что получали даже более 1000% барыша.
Николай II: Ну и пусть наживают, лишь бы не воровали.
Маниковский: Ваше величество, но это хуже воровства, это открытый грабеж.
Николай II: Все-таки не нужно раздражать общественное мнение.»
Подумайте сами, как это состыкуется с оценкой, данной на сайте: «Современники отмечали живой ум Николая II — он всегда быстро схватывал существо докладываемых ему вопросов, прекрасную память, благородство образа мыслей.»
Но, может, на Императора всея Руси наговаривали все хором? Давайте посмотрим в дневник Николая, который он вел с 1877 г. Думаете, там думы о высоком и делах государственной важности? Один отрывок уже приводился, давайте ознакомимся с высокодуховным и высокоинтеллектуальными записями еще немного. Интересно же, какие события Николай считал настолько важными, что они требовали занесения в дневник?
28 мая 1905 г. «ездил на велосипеде и убил 2 ворон»; 2 февраля 1906 г. «гулял и убил ворону»; 8 февраля 1906 г. «гулял долго и убил две вороны».
Иногда ассортимент охотничьей добычи на прогулке расширялся: 8 мая 1905 г. он записал, что во время гуляния убил кошку.
А теперь смотрим на даты внимательно. 1905-06 года. В стране только что произошла революция, а божьей поспешествующей милостью Император и Самодержец Всероссийский стреляет на прогулках ворон.
Как говорится — без комментариев....

Экономика

На сайте — опять славословия. И некий анонимный современник царя вспоминает, что «оглядываясь назад на жизнь, которую вела Императорская семья, я должен признать, что этот образ жизни ни в какое сравнение с жизнью магнатов капитала идти не мог ... И я убежден, что ни один глава какого-либо крупного предприятия не удалился бы от дел таким бедняком, каким был государь в день его отречения».

И от себя лично пишут: «Немногие уделяют внимание тому факту, что время царствования Николая II явилось периодом наиболее высоких в истории Российской Империи темпов экономического роста — до 9% в год , т.е. больше, чем в Америке.»
Ну, давайте посмотрим, что там было с экономикой...
Экономический рост? В РФ сейчас тоже говорят о всяком там росте ВВП, а реально жизнь все ухудшается.
Не буду спорить — после отмены крепостного права промышленное развитие России сделало значительный шаг вперед, особенно в последнюю четверть XIX и в первое десятилетие XX столетия (ладно, пусть до классического 1913 года).
Объем промышленного производства России с 1860 по 1913 г. увеличился в 10,5 раз, в то время как в Германии — только в 6 раз, во Франции — в 3 раза, в Англии — в 2,5 раза, в США — в 6 раз.
Но рано радоваться. Дефицит госбюджета в России составлял почти 1/4 доходов и покрывался займами — финансовое положение государства было крайне неустойчивым.

И народу жилось все хуже и хуже. С. Кара-Мурза, «Советская цивилизация»:
«Падение всех показателей на душу населения в сельском хозяйстве продолжалось, обостряя секторный разрыв. Количество лошадей в расчете на 100 жителей Европейской России сократилось с 23 в 1905 до 18 в 1910 г., количество крупного рогатого скота — соответственно с 36 до 26 голов на 100 человек... Средняя урожайность зерновых упала с 37,9 пуда с десятины в 1901-1905 гг. до 35,2 пуда в 1906-1910 гг. Производство зерна на душу населения сократилось с 25 пудов в 1900-1904 гг. до 22 пудов в 1905-1909 гг. Катастрофические масштабы приобрел процесс абсолютного обнищания крестьянства перенаселенного центра страны… В 1911 г. разразился голод, охвативший до 30 млн. крестьян.
Не менее сложным было положение и других социальных слоев. Вопреки расхожему мнению времен перестройки, основная масса интеллигенции в России накануне революции 1917 г. по уровню материального благосостояния относилась к бедному большинству народа. С.Говорухин, поразивший воображение обывателей СССР устрицами и осетриной, почем зря лежавших на витринах “России, которую мы потеряли”, предусмотрительно не сообщил, что 40% интеллигентов России в апреле 1917 г. имели доход до 1,5 тыс. руб. в год, которые определялись как прожиточный минимум, а еще 40% — доход около 1,5 тыс. руб. (средняя зарплата рабочего-металлиста была 1262 руб.).
Учителя сельских школ зарабатывали меньше, чем чернорабочие — в среднем 552 руб. в год (это в среднем, но 66% из них имели зарплату в пределах 408-504 руб. в год), да и эта зарплата не выплачивалась по несколько месяцев.»

Россия была отсталой в области индустрии: более 76% населения России перед войной было занято в сельском хозяйстве и только 10% — в промышленности.
В ней преобладали старые фабрики и заводы, которые требовали капитальной смены изношенного оборудования. Какой там год считается самым-самым? 1913?
По таким важнейшим показателям, как выработка электроэнергии, добыча каменного угля, выплавка чугуна и стали, выплавка меди и выпуск машин, Россия занимала в мировом производстве в 1913 г. соответственно 15-е, 6-е, 5-е, 7-е и 4-е места. А если взять не абсолютные величины, а производство продукции на человека, то дело было еще хуже. Например, по общим размерам выплавки чугуна Россия занимала 5-е место в мировом производстве, а по норме, приходившейся на душу населения, — 8-е. То же самое можно сказать и о производстве стали, которой приходилось в России в 1913 г. на душу населения в 11 раз меньше, чем в США, в 8 раз меньше, чем в Германии, в 6 раз меньше, чем в Англии, в 4 раза меньше, чем во Франции. Добыча каменного и бурого угля на душу населения была в 26 раз меньше, чем в США, в 31 раз меньше, чем в Англии, в 15 раз меньше, чем в Германии, и в 5 раз меньше, чем во Франции.
Самый важный показатель, характеризующий переход от аграрного общества к индустриальному, это степень его урбанизации. Российская империя находилась на предпоследнем месте.
С уровнем урбанизации тесно связана грамотность населения — и тут Российская империя занимала последнее место (28–30%).

Рекомендую статью Александра Степанова «Место России в мире накануне Первой мировой войны» («Вопросы Истории» №2, 1993 г.)
Может, кто-либо считает, что Николай Второй, получив в распоряжение отсталую страну, вытягивал ее на достойный уровень всеми силами, как некогда Петр Первый, или же Сталин впоследствии? А ворон стрелял только в свободное время?
Вот вам свидетельство тех времен, газета «Русь» №66 от 20 (7) марта 1908 г.):
«Прошло 12 дней, как мы поместили данные из записки манчжурских мукомолов о том, как интендантство купило миллион пудов американской муки по 5 р. 60 к. за пуд (серьезно!!) которая затем продавалась на рынке сами интендантством по 20 коп. за пуд как негодная. Такая цена — 5 р. 60 к., была заплачена в то время, как русские мукомолы заявили цену в 1 р. 68 коп.!!
Рассчитайте, сколько потеряла на этом казна и нажили разные лица?
Шарада несложная.
Мы надеялись, что мукомолы ошиблись и военное министерство пришлет опровержение и не дутое, какие оно присылало ранее, а фактическое. Но, увы! Министерство и интендантство молчали...»

Давайте сделаем небольшую паузу.

Вам ничего это не напоминает?
Заявления об экономическом росте на фоне хозяйства, которое надо чуть ли не строить с нуля, работа чиновников в своей карман вместо государственной пользы, низкая оплата интеллектуального слоя населения и катастрофическое обнищание сельских жителей...
Не правда ли, очень похоже на Российскую Федерацию? Разве что городского населения стало больше, да и грамотность увеличилась.
Впрочем, грамотность сейчас усиленно уничтожается повсеместным переходом на болонскую систему, всякие ЕГЭ, снижением уровня преподавания и так далее.

Иностранный капитал

Промышленность при Николае Втором развивалась, но своеобразно. Иностранный капитал контролировал в России почти 90% добычи платины; около 80% добычи руд черных металлов, нефти и угля; 70% производства чугуна: Иностранные компании не стимулировали, а нередко и тормозили развитие отдельных отраслей, которые могли обеспечивать экономическую независимость страны.
Рекомендую по этому вопросу работу И. Маевского «К вопросу о зависимости России в период Первой мировой войны» («Вопросы истории», 1957, №1), и «Советскую цивилизацию» С. Кара-Мурзы.
В России того времени развивалась «дополняющая Запад» промышленность, почти целиком принадлежащая иностранному капиталу.
К 1910 г. в металлургии банки владели 88% акций, 67% из этой доли принадлежало парижскому консорциуму из трех банков, а на все банки с участием (только участием!) русского капитала приходилось 18% акций. В паровозостроении 100% акций находилось в собственности двух банковских групп — парижской и немецкой. В судостроении 96% капитала принадлежало банкам, в том числе 77% — парижским. В нефтяной промышленности 80% капитала было в собственности у групп «Ойл», «Шелл» и «Нобель». В руках этих корпораций было 60% всей добычи нефти в России и 3/4 ее торговли. В дальнейшем захват российской промышленности и торговли иностранным капиталом не ослабевал, а усиливался. В 1912 г. у иностранцев было 70% добычи угля в Донбассе, 90% добычи всей платины, 90% акций электрических и электротехнических предприятий, все трамвайные компании и т.д.
По воле своих правителей дореволюционная Россия широко открыла двери иностранному капиталу — опять же, вам это ничего не напоминает?
Массовый приток иностранного капитала за конец XIX и первые 10–13 лет XX столетия успел не только опутать русскую промышленность инвестициями и займами, но и подчинить своему влиянию ее важнейшие отрасли.
Правительство — не существенно, «во главе с императором» или же «при попустительстве самодержца» — всемерно поощряло приток в страну иностранных капиталов. К Ленину я отношусь, скажем так, не особо хорошо, но дураком его отнюдь не считаю. И эту проблему он выделил очень четко («Проект и объяснение программы социал-демократической партии», 1986 г.):
«...в последнее время иностранные капиталисты особенно охотно переносят свои капиталы в Россию, строят в России отделения своих фабрик и заводов и основывают компании для новых предприятий в России. Они жадно набрасываются на молодую страну, в которой правительство так благосклонно и угодливо к капиталу, как нигде, в которой они находят рабочих менее объединенных, менее способных к отпору, чем на Западе, в которой жизненный уровень рабочих, а потому и их заработная плата гораздо ниже, так что иностранные капиталисты могут получать громадные, неслыханные у себя на родине, барыши. Международный капитал протянул уже свою руку и на Россию.»
За период с 1901 по 1911 г. в России было учреждено 184 иностранных компании. Больше половины этих компаний было в горной промышленности (каменноугольной, нефтяной, золото-платиновой). Здесь были созданы 93 компании, что составляло более 66% всех акционерных капиталов этой отрасли промышленности (журнал «Промышленность и торговля» 1913, № 10). К началу первой мировой войны общая сумма иностранных капиталовложений в русскую промышленность составляла около 47% всего акционерного капитала.
Важно понимать, что дело не просто в 47% (хотя число и впечатляет). Влияние на экономику в такой степени всегда означает возможность влияния на политику, не говоря уж об сведениях стратегического значения «чего сколько производится».

В руках иностранного капитала, главным образом английского, французского и бельгийского происхождения, находились такие ключевые отрасли промышленности, как металлургическая и топливная. На долю акционерных обществ с капиталами иностранного происхождения приходилось свыше 70% всей добычи угля в Донбассе. Иностранному, главным образом английскому, капиталу была подчинена цветная металлургия в России. В руках англичан было сосредоточено до 56% всей добываемой в России меди и более 70% золото-платиновых разработок. Немецкому капиталу в лице «Всеобщей электрической компании» — «АЕГ», за спиной которой стоял германский банк «Дисконто гезельшафт», принадлежало около 90% действовавших в России электротехнических предприятий. Русская химическая промышленность также финансировалась и. контролировалась немецкими капиталистами. Под финансовым и производственно техническим контролем немецкого капитала находилась значительная часть предприятий военной промышленности России, в частности Невский судостроительный и механический завод, завод Крейфтона (Охтинское адмиралтейство), завод Ланге (в Риге), завод Беккера. В руках немецкого капитала оказались также завод «Феникс», общество «Ноблесснер», дочернее предприятие Леснера — «Русский Уайтхед», металлообрабатывающие и машиностроительные заводы Гартмана, Коломенский машиностроительный завод, акционерное общество «Треугольник», Шлиссельбургский пороховой завод, Русское общество артиллерийских заводов и др. В руках французского капитала находились Общество русско-балтийских судостроительных заводов с капиталом в 15 млн. руб., Русское общество для производства артиллерийских снарядов и военных припасов.
Как вам влияние на такие сферы производства и сырьевую промышленность?
Иллюстрация — сообщение в новогоднем номере «Петербургских ведомостей» за 1910 год:
«... состоялся малый новогодний прием, на коем присутствовали Его Величество Император Всероссийский с семьей. А также приглашены были 20 богатейших людей России, причем номера приглашений их были соответственны капиталу их на 1 января минувшего года». Был опубликован список этих приглашенных, в порядке номеров их пригласительных билетов. Открывали этот список: А.Нобель (хозяин множества нефтепромыслов), банкир Хаим Ротшильд и фабрикант Зингер. За ними следовали Р.Чандлер (автомобильный магнат), П.Шметсхен (пароходные компании) и т.п. Гражданами России (не говоря уж о национальности) в этом списке были только трое: фабрикант Путилов (12-е место), хозяин крупнейших нефтеприисков Манташев (13-е место) и грузинский князь, генерал Чиковани (20-е место). Всего же, по статистике «Русского Экономического общества», публиковавшейся в начале каждого года в газете «Биржевые новости», к началу 1913 года 62% крупной отечественной промышленности находились в руках иностранцев (не имевших гражданства России), и еще 19% — в паевой или иной совместной собственности (акционерной и т.п.).
Обратите внимание, что это даже больше, чем упоминавшиеся выше 47% капиталовложений. Здесь речь идет о крупной промышленности — иностранцы не размениваются на мелочи.
Временное правительство лишь способствовало усилению притока иностранного капитала в Россию. «Торгово-промышленная газета» (1917, № 55). писала:
«В свободную Россию потекут в огромном количестве иностранные капиталы, которые в сочетании с отечественной предприимчивостью дадут максимальный эффект». Временное правительство продолжало учреждать новые акционерные общества с преобладающим участием иностранного капитала. Оно разрабатывало проект сдачи в концессию иностранному капиталу части государственных рудников России, горных предприятий, концессий по разработке нефтяных месторождений на Сахалине, золотых приисков на Алтае, медных залежей на Кавказе, и т. д., и т.п.

Сейчас РФ еще не дошла до такого уровня, но тенденция налицо.
Так, в 2007 году доля иностранного капитала в совокупном уставном капитале российских банков превысила 22%, хотя в 2005 году доля иностранного капитала составляла чуть более 8%.
2 апреля 2008 Владимир Путин сказал на встрече с итальянскими предпринимателями, что никаких ограничений для деятельности иностранного капитала с российской стороны в ближайшее время и в обозримой перспективе предприниматься не будет.
Госдума уже приняла закон о доступе иностранных инвесторов к стратегическим отраслям, имеющим важное значение для безопасности России, причем разрешено приобретать более 50% акций.
К стратегическим отраслям, согласно закону, отнесены 42 вида деятельности, в частности, ядерная, производство и продажа оружия, космическая деятельность, геологическое изучение недр, некоторые теле- и радиовещательные компании и печатные СМИ с тиражом отдельного номера не менее одного миллиона экземпляров.

Все идет по плану...

Первая Мировая
Николай Кровавый втянул Россию в Первую Мировую войну. Спрашивается — зачем? За что именно погибали солдаты и офицеры? Что давала победа в войне — даже если бы выиграли? Потери русских войск за чужие интересы приблизительно составили 2 миллиона человек, плюс более 7 миллионов инвалидов...
Моральное удовлетворение? Надо быть извращенцем, чтобы получать удовольствие от гибели своих солдат за чужие интересы.
При этом надо понимать, что уровень вооружения русских войск в то время был удручающий. Царская Россия на момент ее вступления в Первую Мировую войну располагала всего лишь 7088 орудиями всех калибров против 13476 орудий, которыми располагала австро-германская армия. Еще хуже ситуация по тяжелым орудиям, очень важных для позиционной войны: Против 1396 тяжелых орудий, с которыми начала войну австро-германская армия, русская армия имела всего лишь 240 орудий.
В России перед войной не производились авиационные моторы и минометы. Станковых пулеметов в России производилось меньше, чем в Германии, в 13 раз, чем в Англии — почти в 14 раз, чем во Франции — в 5 раз. Промышленность России не обеспечивала царскую армию и необходимым количеством винтовок. Число винтовок, производившихся в 1915 г. на отечественных заводах, покрывало потребности армии немногим больше чем на 50%.
Здесь полной аналогии с РФ нет — все же в мировых войн сейчас не наблюдается.
Тем не менее сравнение имеет смысл: мы сейчас так же не дотягиваем до необходимого для войны уровня в вооружении армии и военно-промышленном комплексе.
И также бездарно губили своих солдат в чеченских войнах, хотя и в значительно меньшем масштабе. Я лично не знаю ни одного офицера, который не считал бы, что бандитов и их пособников на территории Чечни можно было бы вывести под корень еще во время первой войны, если бы не было искусственного сдерживания войск.

Отношение к населению

Во времена Николая Второго голод в России был частым явлением. В начале XX века голод был в 1901–1902 гг., а также в 1906, 1907, 1908 гг.
Скажем, по данным доклада за январь 1902 года: «В зиму 1900-01 года голодало 12 губерний с общим народонаселением до 42 миллионов человек. От того смертность 2 миллиона 813 тысяч православных душ». В 1911 году (уже после столь расхваленных «столыпинских реформ»): «Голодало 9 губерний с общим народонаселением до 32 миллионов человек. От того смертность 1 миллион 613 тысяч православных душ».
При этом учтите, что считались только православные (по церковно-приходским книгам), а дети до одного года в такой статистике не учитывались.
Как реагировал Николай Второй на голод?
Очень просто: в 1911–1912 гг. была введена жесточайшая цензура на все упоминания о голоде. При этом из России в Европу широким потоком текло зерно: в 1911–1912 годах Россия ежегодно экспортировала 11,4 млн. тонн.

Ежегодно Коллегия Лейб-канцелярий готовила для царя отчет, озаглавленный: «Полное сообщение о положении дел в Империи Российской».
На листе отчета за 1912 год против слов: «Почти каждый десятый крестьянский ребенок из числа осмотренных являет собой различные признаки умственной недостаточности. Но недостаточность эта не есть только прирожденная. Значительная доля ее проистекает от того, что родители, занятые трудом, не имеют времени хотя бы как-то развивать его, умственно и двигательно, соответственно возрасту. А также даже с ним достаточно разговаривать и поощрять ласками, дабы ребенок в положенные сроки обучался говорить, ходить и проч.» — Николай второй собственноручно написал: «Не важно».
Такая же пометка есть против строк «средняя длительность жизни народонаселения России 30,8 года».

Зато в №10 «Российского еженедельника» за 1903 год читаем: «На подавление бунта крестьян и работников Полтавской и Харьковской губернии отправлено до двухсот тысяч солдат регулярной армии, а также все наличные местные казачьи и жандармские силы».
Газета «Киевский вестник» от 9 марта того же года в разделе происшествий сообщает: «Вчера трое жандармов изрубили саблями слепого певца за песни возмутительного содержания: “Ой, настанет доброе время, станет труженик есть досыта...”»

http://warrax.net/93/01/nik_blood.html
Тем 0
Сообщений 158
Небольшая цитата из книги Г.Л.Никанорова, посвящённая рассматриваемой теме:

"...О степени низкопробности разглагольствований о том, будто всё зависело от В.И.Ленина, который якобы "ликвидировал", а не спасал Романовых, свидетельствует помимо всего остального, и следующая более чем симптоматичная "деталь". В том же Екатеринбурге, где была самовольно расстреляна семья Николая Романова, и тоже в 1918 году был убит двоюродный брат В.И.Ленина В.А.Ардашев. Летом 1918 года Владимир Ильич в специальной телеграмме выразил беспокойство и о других своих родственниках, тоже арестованных в Екатеринбурге, а не в Перми, как ему ранее сообщалось. В конце концов, если в отношении двоюродного брата "выяснилось", что его будто бы убили при попытке к бегству на пути в тюрьму, то в отношении других родственников Уралсовдеп не очень вразумительно ответил, что арестован дядя Ленина - Ардашев, а его "племянники" бежали... Такова реакция на просьбу Владимира Ильича: "Прошу расследовать и сообщить мне причины обыска и ареста Ардашевых, особенно детей..." Телеграмма получена в Екатеринбурге 02.07.1918 года..."
Тем 0
Сообщений 461
Битва за Романовых В.И.Ленин и расстрел царской семьи
БИТВА ЗА РОМАНОВЫХ В.И.ЛЕНИН И РАССТРЕЛ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ

Расстрелу семьи последнего царя в Екатеринбурге посвящено огромное количество публикаций. Удивительно, что в них почти не изучен вопрос о том, какую позицию занимал В.И.Ленин по поводу устроенной уральскими большевиками расправы. Большинство исследователей убеждены в том, что расстрел не мог свершиться без ведома В.И.Ленина. Причем главным аргументом служит некая "очевидность": Ленин не мог не знать о подготовке расстрела... В последние годы расстрел семьи Николая II стал, пожалуй, главным пунктом обвинения, выдвинутого против большевиков и лично против Ленина.

Попытаемся, рассуждая беспристрастно, ответить на вопрос: можно ли назвать Ленина главным виновником екатеринбургского злодеяния?

Историк А.Латышев в книге "Рассекреченный Ленин" рассматривает вождя революции как человека, который "по своей жестокости... стоит не ниже Сталина или Гитлера". Однако А.Латышев вынужден признать, что "степень личного участия вождя в организации переезда царской семьи из Тобольска в Екатеринбург остается по сей день непроясненной". Совершенно верное замечание! Бесспорен тот факт, что никакого распоряжения Ленина о расстреле семьи Николая II не существует. Однако, несмотря на этот очевидный факт, в сборнике материалов правительственной комиссии по изучению останков Николая II и его семьи, говорится, что санкция на расстрел "судя по сохранившимся документам... была получена от В.И.Ленина и Я.М. Свердлова" (Покаяние. М., 1998. с.254). Что это за таинственные "сохранившиеся документы", не уточняется.

Генерал Д.Волкогонов, не утруждая себя поиском доказательств, возложил вину за расстрел на Ленина. "В Екатеринбурге, - пишет он, - все эти чекисты-убийцы юровские - кровавые исполнители воли... Ленина". Свое обвинение Волкогонов строит на свидетельстве Троцкого, версия которого состоит в следующем. Вернувшись в Москву с фронта, Лев Давидович в разговоре со Свердловым спрашивает о судьбе бывшего царя и узнает о расстреле Романовых. "А кто решал?" - будто бы изумленно спрашивает Троцкий. "Ильич считал, что нельзя оставлять им живого знамени", - якобы ответил Свердлов. Вроде бы все убедительно, но при внимательном изучении версия Троцкого трещит по всем швам. Заглянем в протокол заседания Совнаркома № 159 от 18 июля 1918 года (этот документ хранится в московском архиве социально-политической истории, бывшем Центральном Партийном Архиве) - в протокол того заседания, когда Я.М. Свердлов официально сообщил о расстреле Николая II. Из этого документа мы узнаем, что на заседании 18 июля присутствовал и Л.Д.Троцкий. Вывод отсюда простой: доверительный разговор со Свердловым об уничтожении "живого знамени" всего лишь плод фантазии Троцкого.

В Архиве социально-политической истории хранится документ, заставляющий по-иному посмотреть на роль В.И.Ленина в екатеринбургских событиях. В ответ на телеграмму из копенгагенской газеты "National Tidende" с запросом о судьбе царя и слухах о его убийстве Ленин пишет: "Слух неверен, бывший царь здоров, все слухи - только ложь капиталистической прессы". В ближайшую ночь после написания этих слов произошла трагедия в Ипатьевском доме. Обратим внимание на уверенную интонацию Ленина. Стал бы он говорить столь категорично, если бы знал о приготовлениях к расстрелу? Вряд ли.

В 1920 году газета "Шанхайская жизнь" писала, что "убийство царской семьи было организовано... с целью дискредитации советской власти...". Замечание во многом справедливое. Евреи-большевики из Уралоблсовета, убив русского царя, создали такое мощное оружие в борьбе против большевизма, что враги советской власти по сей день уверенно пользуются им!

В июне 1918 г. активно распространялись слухи об убийстве царской семьи, и тема расстрела обсуждалась за границей. Архивные материалы дают основания утверждать, что не только в далекой Дании, но даже и в Москве не знали, как уральцы распорядятся судьбой Романовых. Веским аргументом в пользу данного утверждения может служить телеграмма управляющего делами Совнаркома В.Бонч-Бруевича в Екатеринбург от 20 июня: "В Москве распространились сведения, что будто бы убит бывший император Николай II. Сообщите имеющиеся у вас сведения". Сам факт подобного запроса говорит о том, что Москва была готова поверить в возможность самоуправства уральцев.

А были ли у Ленина основания опасаться, что участь царской семьи решится без его ведома? Да, были, и весьма серьезные основания. Процитируем телеграмму, показывающую, с каким разгулом сепаратизма, с какой "вольницей" местных властей пришлось столкнуться правительству молодой советской страны летом 1918-го. 3 июля 1918 г. Коломенский районный комитет партии сообщил в Совнарком, что коломенские большевики решили "требовать от Совнаркома немедленного уничтожения всего семейства и родственников бывшего царя...". Требование сопровождалось угрозой в адрес Совнаркома: "В случае отказа решено собственными силами привести в исполнение это постановление". Подобный стиль общения местных властей с центром был вовсе не частным случаем, и столь же решительно и независимо вели себя власти Екатеринбурга, где содержались Романовы 78 дней перед гибелью. Так было в Коломне, так было в Екатеринбурге, так было повсюду!..

В мемуаристике можно найти ответ на вопрос о том, какой представлялась В.И.Ленину дальнейшая судьба отрекшегося царя. 9 июля 1918 года председатель Петроградской ЧК М.Урицкий, допрашивая бывшего премьера В.Н.Коковцова, мимоходом обронил такую фразу: "Советская власть решила внести действия бывшего императора на рассмотрение народного суда, и Вы, конечно, будете допрошены в качестве свидетеля...". Хотя наркомат юстиции никаких распоряжений относительно подготовки судебного процесса над Николаем Романовым так и не получил, идея этого процесса среди большевистского руководства, что называется, носилась в воздухе. Екатеринбургский чекист М.Медведев в мемуарах приводит слова, сказанные Лениным Свердлову: "Давно ли передовой наш питерский рабочий шел к Зимнему с хоругвями? Всего каких-нибудь 13 лет назад! Вот эту-то непостижимую "расейскую" доверчивость и должен развеять в дым открытый процесс на Николаем Кровавым...". Нет оснований сомневаться в том, что подготовка к судебному процессу началась бы, если бы Москва не столкнулась с фактом непокорности екатеринбуржцев. Итак, суд - вот что хотел противопоставить Ленин кровавой расправе.

В статье "Как буржуазия использует ренегатов" Ленин писал: "На II съезде нашей партии, в 1903 году, возник большевизм, составлялась программа партии, и в протоколах съезда значится, что мысль вставить в программу отмену смертной казни вызвала только насмешливые возгласы: "и для Николая II?". Даже меньшевики в 1903 году не посмели поставить на голоса предложение об отмене смертной казни для царя". Да, но между 1903-м и 1918-м годами лежит целая эпоха. Одно дело - рассуждать об убийстве царской семьи в теории, и совсем другое - осуществить это в реальной жизни.

Екатеринбургские власти начали и выиграли войну за Романовых. В марте 1918 г. уральские большевики обратились во ВЦИК с просьбой перевести Романовых из Тобольска в Екатеринбург. Более того, уральцы решили "навести порядок" и в Тобольске, где в то время находилась семья. Деятели из Уралоблсовета были убеждены, что только они имеют право решать судьбу бывшего царя, что лишь они имеют право карать именем революции. Не имея на сей счет никаких указаний из Москвы, уральцы послали к Тобольску несколько вооруженных отрядов, один из которых остановился в Березове, чтобы в случае бегства Романовых отрезать им путь в Обдорск. Вторая группа уральцев контролировала тракт Тобольск-Ишим, третья стояла на дороге Тобольск-Тюмень, а четвертый отряд вошел в сам город. Это была сугубо конспиративная акция.

Одной из первых побед Екатеринбурга в войне за Романовых было решение президиума ВЦИК о переводе царской семьи в Екатеринбург, для чего в Тобольск был послан комиссар В.Яковлев. Уже не одно десятилетие в исторической науке обсуждается вопрос о том, какая миссия была возложена на этого человека. Обстоятельства перевода Романовых из Тобольска в Екатеринбург позволяют высказать предположение, что комиссар Яковлев всеми силами старался защитить царскую семью от расправы, задуманной уральскими большевиками. В миссии комиссара Яковлева по сей день много загадок, но можно с уверенностью утверждать, что действия комиссара были полностью согласованы с Москвой и получили одобрение Ленина и Свердлова, о чем позднее со всей определенностью скажет сам Яковлев: "...в инциденте с перевозкой семьи Романовых из Тобольска в Екатеринбург я... действовал по распоряжению центра...". В.И.Ленин хорошо знал Яковлева. Константин Алексеевич Мячин (взявший впоследствии псевдоним "Яковлев") вступил в революционное движение в 1904 г., когда ему едва минуло 18 лет. Участвовал во взятии Зимнего дворца, был делегатом II Всероссийского съезда Советов от Уфимского губернского съезда рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. По постановлению Совнаркома Яковлев входил в пятерку по организации ВЧК.

За несколько дней до прибытия Яковлева из Екатеринбурга в Тобольск был отправлен отряд под командованием Брусяцкого. Узнав об этом, комиссар понял, что уральцы продолжают свою сепаратистскую политику. В 80 верстах от Тобольска Яковлев догнал отряд Брусяцкого, и здесь, видимо, между ними произошло далеко не дружеское объяснение... Заявив Яковлеву, что они тоже едут за Романовыми, уральцы предложили инсценировать нападение на отряд комиссара и уничтожить царскую семью. Яковлев план отверг, но как-то сумел урегулировать отношения с лихими уральцами, объединил отряды и двинулся в Тобольск.

Член екатеринбургского облисполкома П.Быков на страницах вышедшего в 1921 г. сборника "Рабочая революция на Урале" (сборник был объявлен "классово вредным" и изъят из продажи) рассказывает, как с самого начала миссии Яковлева уральцы ведут себя по отношению к нему как к врагу, ничуть не смущаясь тем, что его действия были согласованы с Лениным. "Уральцы, - писал П.Быков, - на свой страх и риск устроили при переправе через Тобол у с. Иовлево засаду, предполагая при малейшем измене со стороны Яковлева устроить нападение на экспедицию". Но комиссар Яковлев и не давал повода для подозрения в измене, а по агрессивным действиям уральцев ему нетрудно было догадаться, какая судьба ждет семью Николая II в Екатеринбурге. Засада на особоуполномоченного ВЦИК - не есть ли это акт прямого неповиновения Москве?!

Едва посадив Романовых в поезд, Яковлев приказывает изменить маршрут и следовать в направлении Омска. Уральцы, потрясенные таким решением комиссара, отдали распоряжение поезд задержать, а Яковлева арестовать. В телеграмме военному комиссару Уралоблсовета Голощекину Яковлев говорит: "В ваших отрядах одно желание - уничтожить тот багаж, за которым я послан" (под "багажом" имеется в виду царская семья). "Мною получены сведения, - телеграфировал далее Яковлев, - что ваши люди во главе с Заславским, начальником отряда Хохряковым и другими хотят нас обезоружить, чтобы взять наш багаж. Примите немедленно меры или произойдет кровопролитие".

Александр Беззубцев-Кондаков


Газета "Новый Петербургъ", №27 (494), 5.07.2001 г.
http://newspb.boom.ru/494/romanov.htm

Тем 4
Сообщений 705
"Статистика показывает,что в городах смертность вообще слабее чем в
уездах, где, казалось бы, пребывание на лоне природы должно было бы
помогать продолжительности жизни. Так и бывает во всех странах, за
исключением России, и исследование этого явления приводит к
констатированию одного из самых ужасных фактов русской жизни, а именно,
- необычайно высокой смертности детей. Большая смертность вне городов
объясняется огромной смертностью детей среди сельского населения. В
парагр.5 было уже указано, что в городах преобладает население в
возрасте 20-60 лет, тогда как в уездах - старые и малые. Всякое народное
бедствие, будь то неурожай, эпидемия и т.д. о чём мы ещё будем говорить
в 4-й главе, прежде всего отражается на детской смертности, которая
немедленно возрастает. Так, например, в 1905 году из каждой 1000 умерших
обоего пола в 50 губерниях европейской России приходилось на детей до 5
лет 606,5 покойников, т.е. поти две трети. Из каждой тысячи покойников
мужчин пришлось в этом же году на детей до 5 лет 625, 9 покойников,
женщин, соответственно - 585,4. Иными словами, у нас в России умирает
ежегодно громадный процент детей, не достигших даже пятилетнего
возраста, - страшный факт, который не может не заставить нас задуматься
над тем, в каких тяжёлых условиях живёт российское население, есмли
столь значительный процент покойников приходится на детей до 5 лет.
Такова, так сказать, нормальная смертность детей в России. Но в годы
неблагополучные она становится ещё больше. Например, в 1892 году она
возросла для детей до одного года - на 8,7%, от 1 до 5 - на 20%, от 5
до 10 - на 6,1%, от 10 до 15 - на 14,2%, от 15 до 20 - на 33,3%...

Но статистика открывает иногда и факты ещё более ужасные. Так, например,
в некоторых углах Казанской губернии в 1899-1890гг. в кой-какие народные
школы не было приёма учеников, так как те, кто должен был поступать в
этом году в школу "сделались покойниками" 8-9 лет тому назад, во время
великого народного бедствия 1891-1892гг., которое, впрочем, не самое
большое, а каких немало в русской истории...

Следующая табличка показывает то место, какое занимает Россия среди
других народов земного шара по смертности своих детей. В 1905 году из
1000 родившихся умирало до 1 года:
В Мекике - 308
России - 272
Венгрии - 230
Австрии - 215
Германии - 185
Италии - 166
Японии - 152
Франции - 143
Англии - 133
Голландии - 131
Шотландии - 116
Соед. Штатах - 97
Швеции - 84
Австралии - 82
Уругвае - 89
н.Зеландии - 68".

Рубакин "Россия в цифрах"
Тем 4
Сообщений 705
«РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ?»
Тамбовщина толстовских времен

На рубеже XIX–XX веков Д.И. Менделеев, исходя из состояния и прироста народонаселения на тот момент, сделал прогноз, согласно которому в конце XX века численность населения России должна была достигнуть как минимум 350 миллионов человек.
Из ненаучной фантастики.

В последние годы – особенно в интернете – резко усилилось движение, которое я называю «царефилитическим». При этом почему-то особенно много меда и молока выливается на ничтожнейшую из фигур династии Романовых: анпиратора Колю святого Второго последнего. Человека, который довел государство до полного коллапса, а общество – до тотального неверия в саму идею монархии.
Способы борьбы «за святого царя» просты. Рыданий нашей «творческой элиты» на тему, «как было хорошо при царе!», никто уже, в сущности, не слушает, мода на них прошла аж в начале 90-х – ну а над самой «элитой» люди покатываются со смеху. Но зато эти самые люди все больше и больше верят интернету как зоне, в немалой своей части свободной от навязчиво-глуповатой официозной пропаганды. Так вот. Путем активно размножающихся живых журналов в сети интернет, во-первых, просто-напросто объявляются ложью все исследования, доказывающие, что Николай Второй на троне сидеть был пригоден меньше, чем манекен из торгового центра. Чьей ложью? Большевиков, масонов, англичан, немцев, евреев – чьей угодно.
Во-вторых, вокруг далеко не светлой личности покойного начинают воздвигаться бастионы мифов «от противного». Был бездарен, говорите? Пишем о его талантах
полководца. Гулял на сторону? Рассказываем о его нежной любви к «милой Алис». И так далее и тому подобное. Доказывать опять-таки ничего не надо. Писать – и побольше писать!
Самый главный козырь – «невинное убиенство» святого и святой семьи масонами. Хотя, если честно, я не понимаю, что в этом убийстве такого страшного? Ну да, мне жалко. Не императора, казненного, в сущности, «за неисполнение служебного долга», что привело к краху огромное государство. Не его жену – истеричную русофобку – разносчицу гемофилии. Детей жалко, девушки были красивые, не чванные и умненькие, сын, хоть и болел, – тоже вообще-то хороший мальчишка. Убитых слуг жалко, и вызывает уважение их верность… Но в целом-то – что такого страшного произошло в подвале Ипатьевского дома? Да вы посмотрите на историю Европы с древнейших времен до практически наших дней! Там редко кто, придя к власти, не отправлял на виселицу, гильотину, плаху, не душил, не резал, не травил, не устраивал таинственных исчезновений всем поголовно представителям предыдущей династии или партии. Не мечутся же по Англии толпы кретинов, требующих объявить святыми принцев Эдварда и Ричарда, детей, удавленных подушками по приказу их родственничка Горбуна Генриха, которому нужно было срочно прочно сесть на трон? Малоприятно. В общем-то и просто мерзко… Но – такова политика. Так зачем поднимать такой шум в отдельно взятой стране по поводу отдельно взятого случая?
А вывод-то напрашивается простой: раз царь был такой хороший и его – такого хорошего – народ не защитил, значит, народ был плохой. Вечная песня любой власти, желающей оправдать свои неудачи. И неплохая индульгенция на будущее для власти нынешней. Когда народ ее «попросит» – можно будет громко и жалобно закричать: «Опять эти плохие русские гонят хорошую власть, как при царе было!»
Так вот. О ХОРОШЕЙ ВЛАСТИ ПРИ ЦАРЕ.
Я не буду писать «в мировом масштабе» об ошибках той власти кого-то защищать, кого-то обвинять… Я хочу посмотреть – а как обстояли дела на рубеже веков девятнадцатого и двадцатого в моей, отдельно взятой, Тамбовской губернии? Ее особенно любят царефилитики. Любят рассказывать про обильное населении Тамбовщины, про радостный труд тамбовского крестьянина, про привольные черноземы – короче говоря, про всю ту «Расею, которую мы потеряли», которая вот была счастливая и богобоязненная – да пришли гады-большевики и все это у людей отняли. Еще про восстание Антонова любят распространяться, про газы, которые «пущщали большевики по деревням» (вранье), про зверства красных карателей (но антоновцы-то что – были святыми?) В общем, любят царефилитики мою родную губернию – наверное, даже больше меня любят, слюной изошли от этой любви…
Вот и давайте посмотрим, ЧТО отняли у моих земляков-тамбовчан большевики (а точнее – коммунисты, пришедшие большевикам – типа Троцкого и иже с ним – на смену во времена Сталина). И начнем мы с самого важного, пожалуй.

Санитарное состояние Тамбовской губернии в конце XIX века. В начале ХХ века в Тамбовской губернии в год заболевало: дифтерией – до 20 тысяч человек, брюшным тифом – 15–16 тысяч человек, сыпным тифом – 9–10 тысяч человек, натуральной оспой – 3–4 тысячи человек. Смертность составляла 35–40 на тысячу населения. Земский врач П.Богданов так характеризовал население и санитарное состояние Кирсановского уезда: «Народ здесь низкорослый, малосильный, болезненный и слабый, неспособный к продолжительному, сколько-нибудь значительному напряжению, настойчивому труду... Женщины здесь тоже низкорослы, бледны, плохо сложены, очень рано состариваются; часто родят мертвых детей и еще чаще выкидывают... Дети почти все сплошь золотушные, истощенные, бледные, постоянно болеют. Общая заболеваемость среди крестьянского населения дает 120%; смертность в среднем составляет 40 на 1000, поднимаясь по времени до 49 (по Европе в эти же годы 32 на 1000 человек населения). Что касается смертности детей до 5-летнего возраста, то она здесь поистине громадна: на 1000 человек умерших всех возрастов одних только детей от 0 до 5 лет приходится почти 600 человек...»
Тот же исследователь, обрабатывая показатели смертности по 745 приходам Тамбовской губернии за 1898–1900 гг., обнаружил приходы с исключительно высокой смертностью, как, например, село Овсянка Ирской волости Кирсановского уезда: «Вся заболеваемость в приходе составляет 68%».
В результате исследования смертности по 745 приходам И.И.Моллесон, не обнаружив большого количества приходов с убылью населения (ввиду высокой рождаемости), приходит следующему выводу: «Приходится, однако, зная убийственную санитарную обстановку нашей деревни, ее поражающую иногда бедноту и сплошную духовную неразвитость, удивляться незначительностью приходов с убылью населения... Удивительно в самом деле, как люди в состоянии выжить, перенося изо дня в день целыми месяцами и холод, и голод, и житье в сырости, вони, грязи в избенке с земляным полом, вместе с разным домашним скотом. Удивительно, как не царствуют при таких условиях поголовные и непрестанные эпидемии и как заболевшие при таких истощающих лишениях выздоравливают...»
Для иллюстрации санитарных условий большинства крестьянского населения губернии приводятся данные из отчета эпидемического врача М.И.Ливанского, командированного в феврале 1904 г. Тамбовской губернской земской управой для борьбы с эпидемией брюшного тифа в села
Павлодарку и Васильевку Львовского врачебного участка Тамбовского уезда.
Эпидврач Ливанский так описывает антисанитарное состояние жилищ в селах участка: «За исключением некоторых деревенских богатеев, большинство крестьян-бедняков довольствуются мазанками, сложенными из необожженных кирпичей; крыши в большинстве соломенные. Чет­верть маленькой избы занимает огромная русская печь, эта своего рода энциклопедия русского обихода: она и кормит, и греет, на ней спят, лечатся, моются, сушится всякий хлам, у крестьян-тархан оттаиваются трупы животных для лучшего сдирания кожи и т.п. Требуя массы топлива, печи плохо держат тепло. От холода крестьяне забиваются в избу, как в нору; от земли до крыши изба засыпается землей, навозом, пол густо устилается соломой, а сами обитатели днем и ночью в теплой одежде... Но что особенно ужасно в этих избах, так это воздух, особенно зимой. Все, что боится холода и что представляет хоть маленькую ценность для крестьянина, все находит приют в избе: поросенок, теленок, ягненок и т.д. Корову, козу, овцу телиться и котиться также тянут в избу. Конечно, вся эта живость все свои отправления совершает здесь же в избе, в чем ей помогают и детишки... Если к этому прибавить испарения от грязных, давно немытых тел и одежды жильцов, а их иногда набивается в такой избенке 10 и более человек, то воздух принимает еще большую прелесть, мытье полов (если они не земляные), конечно, бесполезное дело и к нему прибегают только летом.
Снаружи дело обстоит нелучше. К жилому помещению избы обыкновенно примыкает и скотный двор, дабы хозяйский глаз постоянно все видел; на этом дворе стоит скотина, льются помои, за большой и малой нуждой бегают стар и млад; а так как в нашей черноземной полосе крестьяне почти не удобряют землю, следовательно, не вывозят навоза со своих дворов, то в конце концов дворы, особенно в весеннее и осеннее время, превращаются в какие-то помойные ямы из какого-то месива. Почистить свой двор крестьянину некогда, да и зачем; удобряя зимой десятину пара, он осенью не будет уверен, что эта десятина при разделе достанется ему.
Одевается и ест крестьянин тоже плохо. В большинстве случаев одежда своего домашнего, грубого приготовления, только в праздничные дни он приодевается в дешевенькие изделия лодзинских мануфактуристов... Пища – что и сколько даст земля. Не даст земля – приходится побираться или забирать в долг...»
Специально изучены причины смерти крестьян приходов. Можно достаточно уверенно говорить о преобладании в качестве причин смерти у младенцев и младших детей кишечно-желудочные заболеваний, связанных с отсутствием санитарной гигиены, с переходом от естественного кормления на искусственное, у старших детей – различных инфекционных заболеваний, трудно излечимых при низком уровне медицины, у взрослых – болезней, связанных с воспалительными процессами, туберкулеза, малярии.
Примерно так выглядел «хресьянский рай» Тамбовщины в отношении здоровья населения. Один из тех, кто мне расписывал зверства Советской власти – человек, родившийся, выросший при ней, выучившийся(!) – напыщенно и тупо твердил, что он-де «коммунякам ничего не должен».
А вы как думаете?

О сельском хозяйстве. «Сердце центрального Черноземья, житница, закрома» – так царефилитики любят говорить о Тамбовщине. Колосятся поля, голосисто поют крестьянки, мужики в сапогах степенно считают вырученные червонцы
и благословляют царя-батюшку… Лепотаааа!!!
Ну что ж. Посмотрим и на это поближе. И повнимательнее.
1890 год был в плане урожая в принципе неплохим, однако именно тогда проявились первые признаки трагедии следующего года: засуха, затем зимой сильные морозы при полном бесснежье из-за сильных ветров – поэтому весной 1891-го не было половодья,
отчего пострадали заливные луга. С мая 1891-го началась сильная засуха наперерыв с холодами, а летом – уже настоящая жара, на юге и юго-востоке сопровождавшаяся суховеями. В результате этого полный неурожай постиг губернии: Воронежскую, Вятскую, Казанскую, Курскую, Нижегородскую, Оренбургскую, Орловскую, Саратовскую, Симбирскую, Тамбовскую, Тульскую и Уфимскую, а также область Войска Донского; кроме того, им были охвачены территории губерний: Архангельской, Астраханской, Калужской, Олонецкой, Полтавской, Костромской, Тобольской, Харьковской, Херсонской и областей: Акмолинской, Тургайской и Уральской. Неурожай продолжился в 1892-м – он охватил полностью губернии: Воронежскую, Курскую, Полтавскую, Самарскую, Тульскую, Харьковскую, Херсонскую и частично – Рязанскую, Саратовскую, Киевскую, Подольскую, Бессарабскую. Всего в период 1891/92 г. голодало 30 миллионов человек.
1893–1896 годы были «исключительно урожайными», хотя последствия небывало сильного, «выходящего из ряда» неурожая 1891/92 г. сказывались весьма неиллюзорно. Это и резкое сокращение хлебных посевов (ниже уровня 1880-х) вплоть до 1896, и большой урон скотоводству.
Новый удар стихии случился в 1897-м и сказался в губерниях: Воронежской, Калужской, Курской, Оренбургской, Орловской, Пензенской, Псковской, Рязанской, Ставропольской, Тамбовской, Тульской, Уфимской, Харьковской, в области Войска Донского и Акмолинской, частично затронул Подольскую и Киевскую губернии. На сей раз причины были различны: где-то засуха, где-то неблагоприятная зима, где-то нашествие насекомых-вредителей.
Усугубил положение неурожай 1898-го, случившийся в 18 губерниях, преимущественно на Востоке и Юго-Востоке. В 1897/98 г. голодало 27 миллионов человек.
Далее «исключительно урожайными» были 1899-й и 1900-й, а в 1901-м случились очередная засуха (с середины мая до середины августа) с пожарами и как следствие недород, от которого пострадали 24 губернии и области империи, однако «отнюдь не выходивший за обычные рамки». Годы с 1902-го по 1904-й оказались благоприятны, впрочем, затем примерно столько же лет подряд не удались.

Изображение
Летом 1905 г. определился недород в среднечерноземных, приволжских, заволжских и восточных губерниях. От неурожая пострадали в основном традиционно земледельческие районы, занимавшие, по официальным данным МВД, до 43% всех пахотных земель в России. Этот недород стал самым крупным с 1891-го. Виды на урожай 1906 года были отличными, однако засуха с суховеями, затем в сезон уборки целый набор природных катаклизмов: проливные дожди, градобития, бури, а также нашествие вредных насекомых. «Неурожай оказался, несомненно, исключительным по размерам»: он затронул 49 губерний и областей Европейской и Азиатской России.
Зима 1906/07 г. оказалась необычно суровой, весна наступила поздно, урожай в результате был весьма неудовлетворителен в 19 губерниях. Наконец, не оправдал надежд и 1908-й, хотя картина урожая предстала крайне пестрой. «Сколько-нибудь обширного района сплошного неурожая в 1908 году не было, в 19 губерниях России урожай был средним (то есть более или менее соответствовал среднему за предыдущее пятилетие), в 33 губерниях Европейской России и Сибири был выше среднего, в 20 же губерниях и областях был ниже среднего, то есть более или менее неудовлетворителен».
1909–1910 годы дали необыкновенно обильный урожай, который принес России значительные средства на внешнем рынке. Последний «царский» неурожай случился в 1911-м.
Напомню, все это время Россия тупо таскала хлеб на внешние рынки. Царь радел о своем народе – по самое не могу радел, обнял и не отпускал, пока народ не начал хрипеть от удушья…
Земли крестьянам катастрофически не хватало. Переселения конца XIX – начала XX в. были незначительны, и проблему аграрного перенаселения не решали. Крестьяне со все большим вожделением взирали на соседние экономии помещиков. Существующий надел не гарантировал условия физического выживания сельской семьи. Сносное существование крестьянского двора в регионе мог обеспечить посев в 10 десятин. По данным 1905 г., в Тамбовской губернии менее 10 дес. было у 98,2% бывших помещичьих и 78,1% бывших государственных крестьян. Социальная напряженность в деревне возрастала прямо пропорционально сокращению размера крестьянского надела (см. таблицу 1).
Напомню – за Уралом во весь юг Сибири лежали, раскинувшись на сотни и сотни километров, чудовищные по размерам плодородные земли. Безлюдные, непаханые, нетронутые, полноводные, с отличным климатом. Но правительство не могло даже толком организовать переселение. При Столыпине люди добирались на новые места чуть ли не годами, по пути страдая от голода, болезней, мздоимства чинуш…
Вот так выглядела на самом деле столь любимая «царефилитиками» «людная обильность» моей Тамбовщины в реале, не в ЖЖ интернета. На небольшой, в общем-то, деленой-переделеной площади толклись чуть ли не вдвое больше людей, чем она могла прокормить! А вот во что выливалась такое «людное обилие».

О социальном мире. Среди многообразия форм крестьянских выступлений в Кирсановском и Тамбовском уездах особенно выделялись поджоги. В период с 1861 по 1917 годы было совершено около 400 таких акций, что составило почти 47% от всех крестьянских выступлений. Причины поджогов были самыми разнообразными: конкуренция между крестьянами, вызванная развитием капиталистических отношений, действия помещиков, вызвавшие у крестьян чувство несправедливости, случались поджоги собственных построек ради получения страховки.
Поджоги всегда совершались тайно и дела о них, как правило, оставались нераскрытыми. После реформы 1861 года поджоги являлись следствием установления новых взаимоотношений между крестьянами и помещиками. Одним из примеров таких конфликтов является противостояние помещика А.И. Загряжского и крестьян села Хитрово Тамбовского уезда. В ночь с 5 на 6 октября 1874 года у Загряжского сгорело гумно. В поджоге подозревался крестьянин Артамон Воронков, не уплативший в срок арендную плату за землю Загряжскому. Последний оставил его хлеб у себя на гумне. Расследование продолжалось три года и закончилось безрезультатно. Пока шло следствие, напряженность во взаимоотношениях крестьян и Загряжского нарастала. В ночь с 24 на 25 июля 1875 года в имении дочери Загряжского Натальи Андреевны близ деревни Ярославки сгорела рига. Ущерб от поджога составил 4 тысячи рублей. Виновные не были найдены.
Скрытые формы крестьянских выступлений преобладали в политически спокойное время, тогда как в годы революции возобладали открытые: разгром усадеб, открытые порубки, покосы, потравы и т.п. Поэтому в 1905–1907 годах количество поджогов резко снизилось. В последующие годы число поджогов резко пошло вверх. Губернские власти были обеспокоены этим. Тамбовский губернатор 25 июля 1911 года предписал полиции принять самые действенные меры к предотвращению поджогов, особенно в помещичьих имениях.
Наибольшее число поджогов приходилось на 1912–1914 года.
В это время из общин выделялись отрубники и хуторяне, поджоги были направлены против них, то есть против более удачливых собственников.
Поджоги продолжались вплоть до 1917 года как наиболее традиционная форма проявления социального протеста крестьянства, как специфический способ борьбы за утверждение «коммунистической» (в смысле общинной) справедливости.
Тамбовщина была сельскохозяйственным краем, после завершения сезонных работ тысячи мужиков уезжали в другие города за приработком. Брались за любую работу, даже за грошовую плату, перебивая заработок у местных жителей. Те недовольно ворчали: «Опять тамбовские волки по дворам рыщут, цену сбивают».
А теперь и

О питании. Не помню, чтобы в моем детстве я хоть раз испытывал сколь-либо продолжительный голод не по своей воле. На свете была, правда, масса вещей, которые я или не ел вообще или ел очень редко. Например, креветки. Или ананас (кстати, мерзость, как и почти все «экзотические плоды»). Но ни дома, ни на рынке не переводились мясо, рыба, птица, яйца, настоящее молоко и свежее масло, сметана, творог, яблоки, груши, сливы… В моем родном городе круглую зиму и весну подвальные колхозные магазинчики торговали отлично сохраненными фруктами и овощами предыдущего урожая! Стоило все это в буквальном смысле слова копейки – и я склонен думать, что это важнее ананасов или даже креветок. Про голод я читал только в книжках и всегда удивлялся – чего голодали-то?! И не верил, что такое может быть на моей Тамбовской земле.
А ведь было!
Интересно в этом отношении свидетельство Хлебниковой, работавшей в середине 20-х гг. ХХ в. сельской учительницей в с. Сурава Тамбовского уезда. Она вспоминала: «Ели щи из одной капусты и суп из одной картошки. Пироги и блины пекли один-два раза в год по большим праздникам… При этом крестьянки гордились своей бытовой неграмотностью. Предложение добавлять что-то в щи для «скусу» они с презрением отвергали: «Неча! Мои и так жрут, да похваливают. А эдак совсем разбалуешь».
На основе изученных этнографических источников можно с высокой долей вероятности реконструировать повседневный рацион русского крестьянина. Сельская пища не отличалась большим разнообразием. Известная поговорка «Щи да каша – пища наша» верно отражала обыденное содержание еды жителей деревни. В Орловской губернии повседневную пищу как богатых, так и бедных крестьян составляло «варево» (щи) или суп. По скоромным дням эти кушанья приправлялись свиным салом или «затолокой» (внутренним свиным жиром), по постным дням – конопляным маслом. В Петровский пост орловские крестьяне ели «муру», или тюрю из хлеба, воды и масла. Праздничная пища отличалась тем, что ее лучше приправляли, то же самое «варево» готовили с мясом, кашу на молоке, а в самые торжественные дни жарили картофель с мясом. В большие храмовые праздники крестьяне варили студень, холодец из ног и потрохов.
Мясо не являлось постоянным компонентом крестьянского рациона. По наблюдениям Н.Бржевского, пища крестьян в количественном и качественном отношении не удовлетворяла основные потребности организма. «Молоко, коровье масло, творог, мясо, – писал он, – словом, все продукты, богатые белковыми веществами, появляются на крестьянском столе в исключительных случаях – на свадьбах, при разговении, в престольные праздники. Хроническое недоедание – обычное явление в крестьянской семье». Бедный мужик вволю ел мясо исключительно только на «загвины», т.е. в день заговения. К этому дню крестьянин как бы не был беден обязательно готовил себе мясного и наедался, так что на следующий день лежал с расстройством желудка. Редко крестьяне позволяли себе пшеничные блины с салом или коровьим маслом.
Другой редкостью на крестьянском столе был пшеничный хлеб. В «Статистическом очерке хозяйственного положения крестьян Орловской и Тульской губерний» (1902 г.) М.Кашкаров отмечал, что «пшеничная мука никогда не встречается в обиходе крестьянина, разве лишь в привозимых из города гостинцах в виде булок и т.п. На все вопросы о культуре пшеницы не раз слышал в ответ поговорку: «Белый хлеб – для белого тела». В начале ХХ века в селах Тамбовской губернии состав потребляемых хлебов распределялся следующим образом: мука ржаная – 81,2%, мука пшеничная – 2,3%, крупы – 16,3%.
Из круп, употребляемых в пищу в Тамбовской губернии, наиболее распространено было просо – пшено. Из него варили кашу «сливуху» или кулеш, когда в кашу добавляли свиное сало. Постные щи заправляли растительным маслом, а скоромные щи забеливали молоком или сметаной. Основными овощами, употребляемыми в пищу, здесь являлись капуста и картофель. Морковь, свеклу и другие корнеплоды до революции в селе выращивали мало. Огурцы появились на огородах тамбовских крестьян лишь в советское время. Еще позже, в предвоенные годы, на огородах стали выращивать помидоры. Традиционно в деревнях культивировали и употребляли в пищу бобовые: горох, фасоль, чечевицу.
Из этнографического описания Обоянского уезда Курской губернии следовало, что в зимние посты местные крестьяне ели кислую капусту с квасом, луком, соленые огурцы с картофелем. Щи варили из кислой капусты и квашеных бураков. На завтрак обычно был кулеш или галушки из гречневого теста. Рыбу употребляли в разрешенные церковным уставом дни. В скоромные дни на столе появлялись щи с мясом, творог с молоком. Зажиточные крестьяне в праздничные дни могли позволить себе окрошку с мясом и яйцами, молочную кашу или лапшу, пшеничные блинцы и коржики из сдобного теста.
Повседневным напитком у крестьян была вода, в летнюю пору готовили квас. В конце XIX в. в селах черноземного края чаепитие распространено не было, если чай и употребляли, то во время болезни, заваривая его в глиняном горшке в печи.
Обыкновенно порядок еды у крестьян был таков: утром, когда все вставали, то подкрепляются кто чем: хлебом с водой, печеным картофелем, вчерашними остатками. В девять-десять утра садились за стол и завтракали варевом и картошкой. Часов в 12, но не позже 2 дня, все обедали, в полдник ели хлеб с солью. Ужинали в деревне часов в девять вечера, а зимой и раньше. Полевые работы требовали значительных физических усилий и крестьяне в меру возможностей старались употреблять более калорийную пищу. Священник В.Емельнов на основе своих наблюдений за жизнью крестьян Бобровского уезда Воронежской губернии сообщал в Русское географическое общество: «В страдную летнюю пору едят четыре раза. В завтрак в постные дни едят кулеш с одним ржаным хлебом, когда вырастает лук то с ним. В обед хлебают квас, добавляя в него огурцы, потом едят щи (шты), наконец крутую пшенную кашу. Если работают в поле, то весь день едят кулеш, запивая его квасом. В скоромные дни к обычному рациону добавляют сало или молоко. В праздник – студень, яйца, баранина в щах, курятина в лапше».
В условиях отсутствия в крестьянских семьях какого-либо значительного запаса продовольствия каждый неурожай влек за собой самые тяжкие последствия. В голодное время потребление продуктов сельской семьей сокращалось до минимума. С целью физического выживания в селе резали скот, пускали в пищу семенной материал, распродавали инвентарь. В голодное время крестьяне употребляли в пищу хлеб из гречихи, ячменя или ржаной муки с мякиной. К. К. Арсеньев после поездки в голодные села Моршанского уезда Тамбовской губернии (1892 г.) так описывал свои впечатления в «Вестнике Европы»: «Во время голода семьи крестьян Сеничкина и Моргунова кормились щами из негодных листьев серой капусты, сильно приправленных солью. Это вызывало ужасную жажду, дети выпивали массу воды, пухли и умирали».
Конечно, все описанное выше это ситуации экстремальные. Но и в благополучные годы недоедание, полуголодное существование было обыденным явлением. За период с 1883 по 1890 г. потребление хлеба в стране уменьшилось на 4,4%, или на 51 млн пуд в год. Калорийность дневного потребления продуктов крестьянами в Тамбовской губернии составляла – 3277. Бюджетные исследования, проведенные в довоенные годы, зафиксировали очень низкий уровень потребления российского крестьянства. Для примера, потребление сахара сельскими жителями составляло менее фунта в месяц, а растительного масла – полфунта.

Образование. По земской подворной переписи крестьянского населения губернии, в 1880–1884 гг. грамотных было среди мужчин 8,9%, среди женщин 0,4%. Позже грамотность возросла. В числе принятых рекрут по губернии в 1874 г. было грамотных 10,3%, а в 1899 г. – 48,4%. В 1900 г. было сельских училищ: земских 681, министерских 12, частных 11, церковно-приходских 580, школ грамоты 439, а всего 1723. Учащихся в этих училищах было 74 299 мальчиков и 16 990 девочек, всего 91 289. Отношение учащихся ко всему числу детей школьного возраста (9–11 лет) у мальчиков 83%, у девочек 19%. Начальных школ министерских, городских и частных 66, церковно-приходских 69, а всего 135; кроме того, 1 четырехклассное, 3 трехклассных и 8 уездных училищ. Всех учащихся в этих училищах и школах 7126 мальчиков и 4565 девочек.
Уровень знаний, которые получали тамбовчане, в сущности сводился к умению читать, писать, кое-как считать и знать Закон Божий. Это то, чего добилась власть за
полвека – начиная с 1861 года, когда было уничтожено крепостное право. Кто-то скажет, что и это – достижение. Я не спорю. Но давайте опять сравним. За пятьдесят лет власть с грехом пополам научила азам грамотности едва половину (если считать и девочек, и мальчиков) детей. За те же пятьдесят лет – с 1920 по 1970 год, например Советская власть… Ну-ка, быстро и честно ответьте, какой скачок совершило образование? От той самой половинной грамотности – к кружкам планеристов, знанию астрономии и геометрии, умению обращаться с любой техникой… и долго перечислять прочее, что было доступно советскому ребенку и что он умел.
Вот так-то.

Изображение

Население. Вот какие данные по населению Тамбовщины на начало ХХ века имеются в моем распоряжении.
Постоянного населения в губернии 2 715 453 человека, в том числе сельского 2 490 756, или 91,8%, городского 224 697, или 8,2%. Средняя густота населения всей губернии – 46,5 чел. на 1 кв. версту; она уменьшается в направлении от запада к востоку и от юга к северу. Наиболее густо заселены Липецкий и Козловский уезды (57 чел. на 1 кв. версту), наименее – Темниковский и Спасский (30–35). 13 городских поселений (в том числе Кадом – заштатный город Темниковского уезда); сел и деревень 3123. Более половины селений губернии имеют свыше 100 дворов. Приблизительно третья часть крестьянского населения губернии проживает в селениях свыше 300 дворов каждое. Среднее крестьянское семейное хозяйство состоит из 6,6 душ обоего пола. Самые крупные сельские поселения в губернии: Рассказово (Тамбовского уезда, до 15 000 жит.), Уварово (10 000 жит.), Мучкап, Козловка, Бол. Грибановка (Борисоглебского уезда), Алгасово (12 000 жит.), Пичаево (Моршанского уезда), Иноковка, Пересыпкино (Кирсановского уезда), Чурюково, Старое Сеславино (Козловского уезда), Мордово, Демшинск (Усманского уезда), Казинка (Липецкого уезда), Каликино (Лебедянского уезда), Вановье (Шацкого уезда), Кирилово (Спасского уезда), Еремшинское (Темниковского уезда).
По IX ревизии (1851), Тамбовская губерния по численности населения занимала
3-е, по ревизии (1858) – 5-е, а по переписи 1897 г. – уже 9-е место в России. Естественный прирост населения губернии высок, в среднем около 1,5% в год (по последним данным 1894–1897 гг., несколько ниже).
В 1897 г. в губернии было 2 684 030 жителей, в 1905 г. – 3 124 100 (из них городского населения 226264). Из городов
свыше 20 тыс. жителей имеют: Тамбов (48 тыс.), Козлов (40 тыс.), Моршанск (26 тыс.), Борисоглебск (22 тыс.) и Липецк (21 тыс.). Кроме русских, составляющих ок. 96% всего населения, в уездах Спасском и Темниковском живет мордва (89 704), в
тех же уездах и в Елатомском – татары (14 тыс.); последние исповедуют магометанство, русские и мордва – большей частью православные. Губерния в последние годы сильно пострадала от неурожаев и от аграрных волнений (см. таблицу 2).
Таким образом, если сравнивать с Тамбовщиной современной, то можно зафиксировать падение численности населения чуть ли не вдвое. И это постоянный козырь царефилитиков – якобы «вымирание» Тамбовщины при Советской власти. Мол, от трехмиллионной губернии осталась едва половина! Я много раз спорил с этими людьми… Так вот. До них просто не доходят две вещи:
– при царях Тамбовская губерния была ВДВОЕ больше по территории, чем современная Тамбовская область;
– «людная обильность» Тамбовщины душила этих самых людей, как тесный автобус, – земли давно не хватало. Как только Советская власть дала людям возможность переезжать с места на место без особых проблем и затрат – сотни тысяч тамбовчан уехали кто в Сибирь, кто в Казахстан.


Таким образом, вместо благостной царефилитической картины нам предстает катастрофически перенаселенная, больная, полуграмотная, страдающая от социальной напряженности, голода губерния с истощающимися почвами… Заметьте, приведенные мною данные собраны не большевиками. Это выдержки из отчетов конца девятнадцатого – начала двадцатого века…
Сравните это с Тамбовщиной своего детства или юности. Даже с нынешней (мы сейчас все еще «проживаем» глобальные, непредставимые по размаху заделы Советской власти, хотя власть нынешняя нас старательно спихивает в Тамбовщину царя-батюшки… только еще и депопулирующую – плюс с начинающимся потихоньку агрессивным засильем «инородцев».) Сравнили? Честно сравнили? Ну что? Вы все еще хотите в воспетую «царефилитиками» «Россию, которую мы потеряли»? Таки хотите?..
…Но напоследок хочу добавить еще одно – очень важное, на мой взгляд. Дело в том, что НЕТ НИКАКОЙ РОССИИ «ДО» И «ПОСЛЕ» 1917 ГОДА. Это – одна и та же страна. Сменился только политический режим. Ведь и императорская Россия была намного лучше Московского улуса, например. И сильно от него отличалась.
Кстати, Менделеев, чьи слова я привел в качестве эпиграфа, в общем-то не так уж и ошибался. Ведь он, делая свой прогноз, конечно же, имел в виду Российскую империю, а не нынешнюю РФ – то есть, в сущности, СССР с двумя третями Польши и всей Финляндией. Даже если откинуть
Польшу и Финляндию и посмотреть ТОЛЬКО на СССР – мы увидим поразительную вещь. Население нашей страны в конце 80-х годов подбиралось к тремстам миллионам. И нет никаких оснований считать, что будь Советская власть чуточку поразворотливей и пожестче, не допусти она распада единой страны на множество (реально – чуть ли не три десятка) «суверенных» помоек – так вот, нет оснований считать, что сейчас в СССР жило бы менее тех самых 350 миллионов. И что куда более важно – они жили бы намного достойнее не только николаевской России (это несравнимо!), но и куда лучше тех, кто живет в современной Эрэфии. То есть Советская власть не только отлично выполняла прогноз Менделеева, но и сделала то, чего великий химик и предположить не мог – дала всем этим сотням миллионов поразительно высокий уровень жизни, образования, досуга, питания, медицины… Всего, чего средний житель царской России не имел никогда и не мог рассчитывать иметь в ближайшем будущем…
Вот это и есть та, настоящая, Россия, которую мы потеряли, наш–мой–ваш – Великий Советский Союз…
…И все же Россия никуда не делась. Ушли одни правители и пришли другие. Нынешние уйдут тоже, хотя мнят себя вечными со своими «преемниками», «лимпиядами» и «нандутехнологиями». Они уйдут. Россия останется.

Олег ВЕРЕЩАГИН

http://www.sovross.ru/modules.php?name= ... sid=586882
Тем 4
Сообщений 705
Обращение к админам: может создать отдельную тему - типа Заметки о дореволюционной России и перенести туда последние две страницы из этой темы?

http://www.miloserdie.ru/index.php?ss=2&s=12&id=502
Сообщение от username
Публикуется по: Московское Общество Грамотности. Комиссия школьных столовых. Помощь голодающим в 1912-м году. Москва, Типография П.П. Рябушинского, 1913 г. Текст обработан в соответствии с нормами современного правописания. Сайт Милосердие.ru выражает искреннюю благодарность Администрации Музея предпринимателей, меценатов и благотворителей за предоставленные материалы.


Поездка "на голод". Записки члена отряда помощи голодающим Поволжья (1912 г.)

Л. Н. Липеровский.
Жизнь и работа в деревнях Бузулукского уезда Самарской губ.
Настоящая статья не является полным отчетом о работе всего Бузулукского отряда Е. И. Орловой, а представляет собою лишь личные впечатления одного из его членов.

I.
Осенью прошлого года, когда разнеслась грозная весть о голоде в целом ряде губерний, трудно было, не реагируя ничем на это общественное бедствие, оставаться в Москве и продолжать свои обычные дела. Многие из моих близких товарищей и друзей стремились уехать на голод и мне также удалось вступить в московский отряд Ек. Ив. Орловой, который быль организован ею сперва при помощи кружка частных лиц, а затем поддерживался московской городской управой, Московским О-вом грамотности общеземской организацией и многими частными лицами. 16 декабря наш отряд выехал из Москвы в Самарскую губ. В Самаре нам пришлось задержаться на несколько дней, чтобы получить у губернатора разрешение проникнуть в деревню кормить голодных крестьян. Мы находились в очень затруднительном положении, так как частные отряды были правительством воспрещены, а вступить в «Красный Крест», как нам было предложено губернатором, мы не могли, так как многие из тех лиц, которые через нас жертвовали средства, делали оговорку: «только не в «Красный Крест». В конце концов мы нашли удобный выход. При бузулукской земской управы быль учрежден «комитет по оказанию помощи населению, пострадавшему от неурожая». В этот комитет земство открыло доступ и частным лицам. Мы вступили в члены этого комитета и таким образом получили возможность ехать в деревню. Отношение наше к земскому комитету выражалось в том, что мы должны были все пожертвования проводить через земскую кассу и по окончании нашей деятельности представить земству все денежные отчеты.

II
26-го декабря, сделав 80-верстный путь на лошадях, по первому снегу, мы приехали в большое село Ефимовку, где, как мы слыхали еще в Москве, положение крестьян было очень тяжелое. Очень скоро мы убедились, что приехали в самый острый момент развития голодовки. В селе была эпидемия брюшного тифа, и мне, как медику, с первого же дня пришлось обходить избы, чтобы составить себе представление о характере и силе эпидемии. Самые ужасные и вопиющие картины открывались предо мною. Я зарегистрировал в тот день около 30 случаев брюшного тифа и бесчисленное множество других заболеваний: гастритов, стоматитов, общего ослабления, куриной слепоты и два — три случая цинги. У меня, как мало опытного медика, голова шла кругом от такого обилия болезней, темь более, что все больные обращались ко мне за советом, просили или требовали лечить их и дать им хлеба. Стоило мне войти в какую-либо избу, как меня тотчас же плотным кольцом окружали больные. Большинство крестьянских жилищ представляли из себя глиняные мазанки с земляным полом и глиняным потолком и имели чрезвычайно жалкий вид. Сплошь и рядом мне приходилось входить в мазанки, где с первого момента решительно ничего нельзя было разобрать. Темно, смрад, из маленького окошечка, затыканного тряпьем, едва брезжить свет, под ногами что-то липкое и сырое. Когда привыкнешь к полумраку, то видишь печь, огромную кровать с грудой тряпья, около кровати — корова, ягнята; на печи дети, кто в чем: кто без штанов, кто в одной кофтенке. Под грудой лохмотьев кто-то ворочается — это хозяин дома: у него тиф. Во многих мазанках по нескольку дней не топили печь, потому что не было «кизяков». Во многих избах меня окружали и, понуря голову, жаловались, что у них «мочи больше нет» и что они уже 2 — 3 дня ничего не ели. В печи я сплошь и рядом находил только один чугун с тепловатой, соленой водицей, в которой плавали какие-то крохи, не то картофеля, не то хлеба. У иных крестьян быль ржаной хлеб, но только он один; никакой горячей пищи, щей, похлебки и в помине не было.
Другие избы на вид производили очень хорошее впечатление: построенные из крупного леса, большие, просторные; но когда я знакомился с их хозяевами, оказывалось, что у владельца этого жилища пали 3 лошади, 2 коровы; весь хлеб, который у него остался от прошлого года, он съел и превратился из «жителя», как
там говорят, т.е. из достаточного крестьянина в нищего. Пришлось мне посетить некоторых больных в семьях крестьян вполне достаточных, но таких в селе оказалось дворов десяток на 4,000 всего населения этого села. Когда вечером все члены нашего отряда собрались вместе и обменялись впечатлениями, то для нас стало совершенно ясно, что мы приехали в местность, где крестьяне действительно голодают, где на почве голода развивается масса болезней с преждевременной смертью.

III.
Решено было немедленно открыть столовые и организовать медицинскую помощь. Средства, которыми мы располагали в начале нашей работы, были весьма ограничены и давали нам возможность кормить детей-школьников 180 человек и 200 человек взрослых. Нуждались в неотложной помощи несравненно большее число людей и для нас была трудная задача, как распределить порции, кого кормить в первую очередь; в дальнейшем мы надеялись получить из Москвы денег и еще открыть столовые. Мы поступили такими образом: созвали сходку и всему «миру» объявили, что приехали из Москвы помогать им и намерены открыть столовые; деньги, на которые мы будем кормить, собраны в Москве копейками и рублями сочувствующими людьми. Мы сказали крестьянам, сколько у нас было денег и сколько человек мы можем прокормить на них, рассчитывая на каждого человека тратить в день не больше пяти копеек. Так как удовлетворить всех мы не можем пока, то просим крестьян самих распределить помощь между самыми нуждающимися.
На сходке крестьяне выбрали из своей среды двух уполномоченных, доверенных людей и этим уполномоченным поручено было составить список двухсот человек самых бедных. На следующее утро вновь собрали сход и уполномоченные представили список. Список этот раза в три превышал норму и мы читали его вслух и всем миром обсуждали, кого оставить, кого пока выбросить. На каждом шагу сходка останавливалась в недоумении, не зная как быть, так как многих крестьяне не находили возможным выкинуть, а увеличить список мы тоже не могли. Как бы то ни было, список в конце концов быль фиксирован, сходка разошлась, и на душе у нас осталось очень тяжелое чувство.

IV.
Когда мы ехали на голод, то много думали о том, как и откуда будем получать хлеб и друге продукты. В действительности же оказалось, что почти всюду, где нам пришлось кормить, можно было или в этом же селе или по соседству найти богатых мужиков, у которых хлеба сколько угодно. В Ефимовке нашлись такие богатые мужики, и у них мы в первый же день купили 1,000 пуд. пшеницы по 1 руб. 45 коп. за пуд. (Обычная цена на пшеницу в тех местах 60 — 70 коп.). Мясо тоже можно было достать на месте, зато пшено, картофель, лук, молоко, яйца и капусту сначала трудно было получать, а потом и совершенно невозможно. Все закупленные для столовых продукты были сложены в амбар, ближайшее заведование которым было поручено уполномоченному от крестьян; этот уполномоченный быль обязан еженедельно выдавать из амбара продукты на каждую отдельную столовую и отвечать за целость и сохранность амбара. Из своей среды крестьяне выбирали «столовщиков», которые брали на себя обязанность ежедневно выпекать определенное количество хлеба и готовить приварок. За свой труд, как уполномоченные, так и «столовщики» денег никаких не получали, а лишь пользовались правом брать себе определенное количество порций, чтобы кормить всю свою семью. «Столовщиками», следовательно, выбирали наиболее нуждающихся крестьян, которые охотно несли общественную обязанность. Иногда бывали недоразумения с кизяками — топливом; обычно же крестьяне охотно тратили свои дрова, раз они у них имелись. Каждый «столовщик» ежедневно готовил на 50 — 60 человек. Ежедневная порция для каждого состояла из 1,5 фун. пшеничного хлеба и 1 бутылки горячего приварка. Попеременно готовили щи, картофельный супь и кулеш (густая пшенная каша). В избе, где готовился обед, была вывешена «инструкция», т.е. расписание, в какой день что готовить и подробные указания, как готовить„ что и в каком количестве класть в котел. Вот примерь такой инструкции:

Столовая на 100 человек

Кулеш Картофельный суп постный Картофельный суп скоромный Щи постные Щи скоромные
Воды 5 вед. 5 вед. 5 вед. 5 вед. 5 вед.
Пшена 20 ф. 6 ф. 6 ф. 6 ф. 6 ф.
Картофеля 10 ф. 20 ф. 20 ф. - -
Постного масла 2 ф. 1,5 ф. - 1,5 ф. -
Луковиц 8 шт. 10 шт. 8 шт. 10 шт. 8 шт.
Перцу молот. 1 ст. л. 1 ст. л. 1 ст. л. 1 ст. л. 1 ст. л.
Соли 2 ф. 2 ф. 2 ф. 2 ф. 2 ф.
Лавр. листу 15 шт. 15 шт. 15 шт. 15 шт. 15 шт.
Капусты кисл. - - - 0,25 ведра, или 0,25 ведра, или
Капусты сушеной - - - 2 ф. 2 ф.
Муки подбайки - 2 ф. 2 ф. 2 ф. -
Мяса - - 16 ф. - 16 ф.
Гороху - - - 8 ф. 8 ф.

Кроме того, «столовщик» получал от нас подробный расчет продуктов на неделю и на месяц. По этому расчету он должен был получать продукты из амбара от уполномоченного, и этих продуктов у него должно было хватать.
На стене висел список тех лиц, которые должны были получать порции из данной столовой и на этом же списке дежурный отмечал всех получивших в этот день. Мука выдавалась с тем расчетом, чтобы столовщики из пуда муки выпекали 1 пуд. 18 фун. хлеба. Эти 18 фун. припеку мы требовали постоянно, и хорошего качества мука всегда давала этот припек.
Все дети должны были обедать обязательно в столовых и ни в какому случае не уносить свою порцию домой (кроме остатков хлеба); но взрослыми предоставлено было по желанию брать свою порцию домой. Мы наверное знали, что многие дома разбавляют приварок в несколько раз водою и едят всей семьей, таки как, конечно, не все члены семьи получали обед, но как было бороться с этими злом и следует ли бороться с ним — мы не могли твердо решить; все же они принимали, хотя и плохую, но горячую пищу. Скоро столовые наши хорошо наладились и функционировали правильно. Но в первые же дни открытия столовых создалось очень тяжелое для нас положение. Масса народу не попала в столовые; они целыми днями осаждали нашу избу, ловили нас на улицах и умоляли «пожалеть», «подписать на столовую». Мы разъясняли, что не можем больше никого «подписывать», что, ведь, мы на сходке говорили миру и выясняли, что больше 200 человек мы не можем кормить, но все это было для них непонятно. Иной раз для нас ясно было, что данному человеку необходимо помочь как можно скорее, что он «дошел», но чем помочь? И тут сотрудницы нашего отряда беспомощно рыскали по углам избы, не зная, чем бы накормить голодного и одеть его. А из соседних сель, хуторов и волостей к нам шел и шел народ: татары, чуваши, хохлы, башкиры, русские, с теми же просьбами, мольбами, иногда и требованьями, и угрозами. Подчас приходилось в резкой и категорической форме говорить с бедняками. Самими тяжело было садиться за еду в эти дни. Общая тяжелая картина крестьянской жизни усиливалась прямо-таки ужасающими падежом скота. Ежедневно в селе падали десятки голов.

V.
В январе наш отряд начал получать из Москвы большие пожертвования, и в течение месяца мы имели возможность открыть целую сеть новых столовых в Ефимовской волости, а именно в селах: Ефимовке, Васильевке, Гаршине, Ферапонтове, Федоровке и Таврическом хуторе. Самую острую нужду эти столовые удовлетворяли. Здесь уместно указать на правительственную помощь, на характер ее и отношение к нашим столовым. В октябре месяце, когда голод сталь принимать острые формы, были организованы правительственные общественные работы. Работы состояли главным образом в возведении земляных плотин. Post factum трудно было судить, насколько эти работы велись рационально. Многие из этих грандиозных земляных сооружений были размыты и уничтожены весенней водой. Крестьяне уверяли, что земляные работы производились слишком поздно, когда земля уже замерзла и что заранее было известно, что ничего хорошего от этих плотин ожидать нельзя, но как бы то ни было, крестьяне, хотя далеко не все нуждающиеся, получали от этих работ некоторую денежную поддержку, которая была для них в то время существенно необходима.
В ноябре месяце были устроены казенные столовые, которыми заведовали земские начальники и в которых кормили, как выражались крестьяне, «всех без разбора». Эти столовые просуществовали только две недели и были все закрыты по приказу губернатора. В Ефимовской волости после закрытия столовых были обнаружены «роковые последствия», благодаря чему возникло даже судебное следствие, куда был привлечен волостной старшина, заведовавший казенными столовыми. Это следствие наделало много шуму в деревне.
После закрытия столовых была организована попудная возвратная ссуда зерном. Эта помощь состояла в том, что крестьяне получали ежемесячно по одному пуду зерна (пшеницы или ржи) на человека. Трудоспособные мужчины не имели права на эту помощь; ссуда выдавалась только женщинам, детям и старикам. Дети, моложе одного года, получали по 0,5 пуда. Эту ссуду крестьяне получали с обязательством возврата ее. Безвозвратно ссуда выдавалась только старикам и убогим.
Здесь следует указать на то, что во всех тех местах Бузулукского уезда, где нам пришлось работать, нет ни одного завода, ни фабрики, ни кустарной промышленности, ни даже извоза, и, таким образом, взрослые мужчины, «работники» не могли иметь никаких заработков зимою и оставлены были безо всякой помощи. Итак, в каждой крестьянской семье далеко не каждый член ее получал ссуду. Выдавалась ссуда не в селе, а в уездном городе, куда надо было ехать за 2 — 3 пудами несколько десятков верст*. Благодаря ужасающему падежу скота, громадное большинство крестьян не имели возможности самостоятельно привезти себе хлеб. Лошади или пали, или были настолько слабы, что не могли дойти и десятка верст. Приходилось нанимать подводы у богатых мужиков. Денег не было и платили несколькими фунтами с каждого пуда. Привезенное в село зерно нужно было смолоть и за это уплатить также фунта два из того же пуда. Когда мука, наконец, попадала в крестьянскую избу, каждый пуд весил фунтов на 6 — 7 меньше. Итак, во-первых, не все члены крестьянской семьи получали ежемесячную зерновую ссуду и, во- вторых, в силу указанных обстоятельств каждый получать меньше предполагаемого пуда. При самом хорошем расчете и при очень плохом аппетите вся семья могла пробавляться полученным хлебом ни коим образом не больше 20 дней. Остальные десять дней месяца вся семья была обречена на полное голодание. В эти 10 несчастных дней, которые в разных селах приходились на разные числа месяца, поднималось поголовное нищенство. Крестьяне села Ефимовки шли побираться в Васильевку и наоборот; шли из одной волости в другую в надежде, что там еще остался ссудный хлеб. В одну мелочную лавчонку в селе Покровке ежедневно заходили просить подаяния не менее 100 человек. Хозяин лавки быль в отчаянии: «Не подавать нельзя, потому народ дошел, а подавать всем — разорюсь», говорить он. В конце концов картина была такова. В течение двадцати дней месяца крестьяне кое-как питались, не умирали с голоду, хотя ели один только черный хлеб, и эта полная сухомятка не предотвращала болезней. (Мой амбулаторный журнал показывает за это время 75% гастритов и стоматитов). Остальные 10 дней месяца положение каждого крестьянского двора было прямо-таки отчаянное — есть было решительно нечего.
Отсюда совершенно ясно, какое значение могла иметь и имела частная помощь. Столовые давали горячую пищу и известный процента населения кормили беспрерывно. Семья в 10 человек, получавшая ежемесячно 6 пудов хлеба в виде ссуды и из наших столовых 4 порции, т.е. 4 бутылки горячего приварка и 6 фунтов печеного хлеба ежедневно, могла прилично существовать, не хворая от голода и сухоядения. Одни только наши столовые были бы недостаточной помощью, так как кормили не всех; одна казенная помощь была бы также безусловно недостаточна. Поэтому, когда земские начальники объявили, что намерены лишить ссуды всех, кто кормится в наших столовых («чтобы не давать двух подачек»), то мы протестовали против этой меры, как только могли, так как предвидели весь ужас, который из этого мог получиться. Земские начальники хотели лишить крестьян ссуды на основании какой-то определенной статьи, но, к счастью, никто в земстве не мог понять «истинного смысла» этой статьи, и все осталось по старому.

VII.
Из соседних волостей к нам беспрерывно шел народ с просьбами о помощи. В феврале месяце, когда в Ефимовской волости сеть столовых была устроена и столовые функционировали правильно, наш отряд вынужден быль расширить свою деятельность на другие волости. Мы знали, что далеко уже уходим от первоначального плана кормить и ловчить в одном только селе, Ефимовке; сознавали также свою неопытность и малочисленность, но нужда кругом была слишком велика. Нами были открыты столовые в Покрово-Тананыковской, Андреевской и Ромашкинской волостях. Когда мы приехали в Покрово-Тананыковскую волость, чтобы открыть там на средства, полученные от земства, школьные столовые, то скоро убедились, что помощь наша там несколько запоздала. Многие крестьянская семьи совершенно разорились. В селе Покровке нельзя было нигде достать хлеба. Заболеваемость была колоссальная. В селе Ивановке — эпидемия брюшного тифа, падеж скота и в довершение всего по всей волости эпидемия сифилиса. Целью нашего приезда в эту волость было, как я уже указал, открыть школьные столовые, но для нас сразу стало ясно, что ограничиваться только одними школьными столовыми нечего было и думать. Необходима была самая широкая и скорая помощь. Собранный нами сход носил чрезвычайно бурный характер. Мы не могли обещать крестьянам открыть столовые для взрослых, так как не имели на это денег, а крестьяне не хотели верить нашим словам. Вечером мужики намеревались разбить общественный амбар: «казенный», как они его называли, и Ек. И. Орловой стоило больших трудов уговорить их не делать этого. Мы обещали хлопотать о помощи. Оказалось, что за две недели до нашего правда здесь функционировали земские столовые, которыми заведовал земский агроном. Эти столовые существовали всего несколько дней, и 1-ro февраля были закрыты, при чем в земскую управу заведующим была отослана бумага, в которой он пишет, что закрыл все столовые за невысылкой ему денег. К счастью, на наши телеграфные просьбы в Москву мы получили очень скорую поддержку и в течение нескольких дней нами были открыты столовые по всей Покрово-Тананыковской волости, в селах: Покровке, Александровке-Сергиевке, Своевольной-Ивановке, Костине, Ивановке и Лаврентьевке; после были открыты столовые и в Ромашкинской волости, в селах: Ромашкине, Родюновке и Бобровке. Всюду мы открывали столовые по раз установленному порядку: собирали сходки, на сходках составляли списки, выбирали уполномоченных, столовщиков и т.д... В селе Ивановке была устроена амбулатория и питательный пункт для больных. В марте месяце были получены средства от Московского Общества Грамотности и открыты столовые для детей школьного возраста в селах: Ивановке - на 60 человек, Костине — на 50 человек; Лаврентьевке — 50 человек, Шаболовке — 25 человек и в деревне Грибановке на 20 человек.
В Петровской волости, которая находится по соседству с Покрово-Тананыковской, положение крестьян было также крайне тяжелое. Нашему отряду не пришлось работать в этой волости, но некоторым из нас пришлось быть там и удалось получить ясное представление о степени голода в ней и о размерах тифозной эпидемии. Всюду, где работать наш отряд мы старались составлять подворную опись с точными сведениями о состоянии каждой семьи. Вот выдержки из этих описей. Взято три крестьянских семьи,— бедная, средняя и богатая.
1. Ф. Н. Никишев. Семья 7 человек. Надел 1,5 души; засевал 4,5 десятины. Намолотил один челяк** сору. Покосу не было никакого — вся трава сгорела. Осенью имел 2 лошади, 2 коровы, 7 овец. Одну лошадь продал за 5 рублей, корову за 14 рублей и деньги «проел». Теперь одна лошадь больна — «висит»***, все овцы пали, осталась одна корова. Кормит корову старой соломой. Осенью был на общественных работах, получить 12 рублей; купил хлеба и керосину. Теперь собирает по миру.
2. Ф. В. Карпов. 70 лет. Семья 10 человек; один работник. Надел 2 души; сеял 2,5 десятины, собрал 6 челяков, приготовил под яровое 2 десятины, остальную пахотную землю, 4 десятины, сдал в аренду на 2 года по 5 рублей за десятину. Осенью было 3 лошади, 3 коровы, 10 овец, 2 теленка. Теперь осталась одна лошадь, один подтелок «половой», т.е. в половинном владении с «шабром» — (соседом). Две овцы «проел», остальной скот пал. Осенью 4 дня быль на общественных работах, получил 2 рубля.
3. П. Л. Лапин; семья 16 человек; два работника. Засев 13 десятин; собрать 9 челяков. Осенью имел 8 лошадей, 15 коров, 15 овец; одна лошадь, восемь коров и тринадцать овец пали; 5 лошадей продал по 7 рублей каждую; 5 коров продал по 10 рублей. Теперь остались две лошади и две коровы. Осенью в общественных работах участия не принимал, так как считался «жителем» и его не записали. Продал веялку, внутренние перегородки в избе, жерди; в амбарах нет ничего, солома на крышах разобрана.
Эти примеры показывали нам, что крестьянское хозяйство в этих волостях основательно разорено. Крестьяне уверяли нас, что 3 - 4 года хорошего урожая едва ли вернуть потерянное за этот год.

VII.
Я уже упоминал об ужасающем падеже скота, как о факторе, делающем общую картину голода особенно тяжелою. Старики уверяли, что они не помнят ни одной из голодовок, которые им приходилось раньше переживать, когда бы падеж скота достигал таких чрезвычайных размеров. Ежедневно в каждом селе падали десятки голов. К марту месяцу Бузулукская Земская Управа зарегистрировала падеж 10,000 только одних лошадей; количество павших голов рогатого скота и верблюдов было, вероятно, не меньше, а мелкий скот трудно было и учесть. В течении марта падеж продолжался, а в апреле усилился. В чем была причина такого падежа? Земские ветеринары не могли констатировать какой-либо определенной эпидемической болезни и приходилось объяснять падеж бескормицей. Действительно, во всем селе нельзя было достать ни клока сена, даже и у богатых мужиков; не было и свежей соломы, так как и хлеба и травы были сожжены засухой еще весною. Скот кормили исключительно старой соломой но б. м. эта солома содержала в себе какое-либо вредное брожение, и лошади ее не переносили.
ТЪ, кто имел хоть сколько-нибудь пшеничной или ржаной муки,— делали «месиво» или «посыпку», т.е. мелко рубили солому, мочили ее и посыпали мукою. Этим кормом скотина поддерживалась. Но кто же мог хлебом кормить животных, когда самим людям есть было нечего. Однако сплошь и рядом люди делили пищу с лошадью и коровой, при чем на свою долю оставляли меньшую часть.
Не нужно особенно детально вникать в сущность степного крестьянского хозяйства, чтобы видеть всю безусловную зависимость его от количества и качества скота. Не говоря уже о том, что хлебопашество, как всем известно, совершенно немыслимо без лошади, крестьяне, кроме того, с ног до головы одеваются теплой одеждой на счет скота (валенки, чулки, одеяла, шубы и т. д.) и наконец, без «кизяков», которые приготовляются из навоза с соломой, крестьяне сидели бы без топлива. Одной коровы и одной лошади для степного крестьянина недостаточно, а полное лишение скота равносильно уничтожению всего хозяйства. Отсюда ясно, почему многие предпочитали лучше самим голодать, лишь бы осталась в живых лошадь и корова; этим объясняется и тот факт, что сплошь и рядом приходилось наблюдать, как корова живет в избе со всем крестьянским семейством и ей удивляется больше заботы и внимания, чем грудными детям.
В течении всей зимы крестьяне непрестанно просили о помощи скоту, но мы не в силах были что-либо сделать для них в этом отношении, тем более, что Земство само обещало придти на помощь. Земский ветеринарный врач делал опись уцелевшего скота, и все ждали, что вот-вот будет назначена лошадям ссуда. Но помощь была оказана слишком поздно (или так и не была оказана). Стремление Земства приобрести для уезда 10,000 лошадей для поддержания крестьянского хозяйства, взамен павших, также не удалось привести в исполнение: лошади не были куплены. Весною, когда стаял снег, и нужно было выезжать в поле бороновать, степь представляла собою мрачную картину. По дорогами от села до села, направо и налево, лежали разлагающиеся трупы и скелеты животных с неизменными собаками и вороньему. Очень многие крестьяне не могли выехать в поле, таки как не на чему было бороновать, а те лошади, которые выехали, едва держались на ногах. Когда первый раз табуны быль выгнан в ночное, то в селе Покровке не возвратились домой 22 лошади, так как ночью внезапно поднялся мокрый буран и лошади его не вынесли — пали.
Наш отряда имел возможность затратить 1,500 рублей на наем бороновщиков безлошадным и 1739 рублей на покупку им лошадей и скота. Некоторые крестьяне бороновали свои полосы ручными граблями.

VIII.
Медицинская работа нашего отряда, началась тотчас же по приезде нашем в село Ефимовку. Крестьяне предоставили нами под амбулаторию довольно просторную деревенскую избу, хозяева которой сами переселились в мазанку. В нашему распоряжении быль достаточный запас медикаментов и инструментов, пожертвованных Феррейном, Келлером и Медлером. Главной нашей заботой было — локализовать эпидемию брюшного тифа, а затем вести ежедневный амбулаторный прием. Когда в феврале месяце эпидемия в Ефимовке, была почти прекращена, мы перенесли центре медицинской работы в Покрово-Тананыковскую волость и устроили амбулаторию и врачебно-питательный пункта в селе Ивановке, где разрасталась эпидемия брюшного тифа. Здесь, как и в Ефимовке, крестьяне предоставили для амбулатории «мирскую избу», за которую мы все же платили, оказывая этими помощь хозяевами помещения.
Ежедневно рано утром, когда еще едва рассветало, помещение амбулатории уже было переполнено больными. Принять больше 60 — 70 человек в день и «по совести» исследовать их у меня не хватало сил и терпения; приходящих же за помощью, часто было значительно больше. Попытки принимать ограниченное число по билетиками обычно ни к чему не приводили, так как часто к средине приема многие приходили из соседних сель пешком с детьми, и отказывать им, конечно, не было возможности. Вообще амбулаторный прием оказывался мало благодарной работой. Только незначительному проценту больных удавалось оказывать настоящую помощь медикаментами; в большинстве случаев, приходилось ограничиваться настойчивыми советами и внушениями. Когда ко мне являлось около 40 женщин с грудными младенцами и подростками, то поставить 40 диагнозов по женским и 40 по детским болезням, с назначением соответствующего лечения, было задачей весьма мудреной; это было еще тем труднее, что самому приходилось тут же готовить лекарства, вертеть порошки и учить больных пользоваться всем этим. Последним обстоятельством очень затягивался прием. Иной раз, когда собиралось большое количество больных с одинаковыми болезнями, я всем им вместе давал простые советы по гигиене, которые они легко могли применить в своей жизни. Я рассказывал им, например, как уберечься от заражения сифилисом, как пользоваться рационально баней, как кормить грудных детей и. т. п. Крестьяне очень интересовались этими беседами; слушали с большим вниманием, задавали вопросы и часто, как я могу в этом убедиться, следовали тем советам, которые ясно понимали и которые мы сообща признавали выполнимыми в их жизни. Но так как никто не соглашался уходить из амбулатории «без пойла», и все с бутылками из под водки (самая распространенная посуда) в руках, просили освидетельствовать их и налить им в бутылки лекарства, то для такого рода бесед, приходилось с трудом урывать время.
Окончив амбулаторный прием, остальную часть дня я посвящал обходу тех изб, где лежали тифозные и другие тяжело больные. Первые дни мною было зарегистрировано 22 случая брюшного тифа и 2 случая цинги, а потом тифозная эпидемия некоторое время увеличивалась. В большинстве случаев условия, в которых находились больные, совершенно не удовлетворяли даже самым элементарным требованиям гигиены. Было, например, несколько семей, где в душных, полутемных глинушках, вместе со скотом, на полу лежали 3 — 4, а в одной семье даже 5 тифозных. Когда я в первый раз пришел. в одно из таких семейств, осмотрел больных и даль простые советы: не пить сырой воды и питаться только сухарями, то единственный здоровый в семье человек, дед лет 70,. поклонился мне в ноги, плакать и благодарил, что «их не забывают». Я едва мог утешить старика, и сам готовь быль провалиться сквозь землю. В одной избе только что умерла женщина, туда же меня позвали к больной. Моим глазами представилась такая картина: в углу, под образами стоял гроб с покойницей; около гроба собрались все «шабры» (соседи) и подняли невероятный вой; на полу и на окнах голуби, которым кто-то сыпал пшено; дверь была открыта настежь. Больная лежала на печи; я попытался залезть туда, но инстинктивно попятился назад: все на печи шевелилось от никогда мною невиданного обилия тараканов; во мне явилось чувство омерзения и ужаса, но все же пришлось взлезть на печь и осмотреть больную. У нее оказалось крупозное воспаление легких. Я указал хозяину дома на то безобразие, которое делается у него на печи. Но он удивился моему изумлению: «Что ж, это безбилетные,— они ничаво!» Все, что я мог сделать,— это удалить всех шабров вон из избы и просить хозяина скорее похоронить покойницу.
Однако, несмотря на грязь и отсутствие всякой гигиены в избах, я не мог бы сказать, что положение было безвыходное. Не всегда, но довольно часто, когда удавалось найти какие-нибудь меры к улучшению гигиенических условий, например, изоляция больного, выселение детей к соседям; в случае смежности помещений, попеременное проветривание их и т. п., крестьяне всегда следовали советам, только предварительно им нужно было толково разъяснить значение той или иной меры, выспросить какие они находят от нее неудобства и т.д. Конечно, для выполнения всех этих советов, требовалась постоянная настойчивость.
Что касается сущности тифозной эпидемии, то, насколько в Ефимовке тиф протекал сравнительно благополучно, настолько в Ивановке ему постоянно сопутствовали тяжелые нервные явления, с продолжительным помрачением сознания и параличами. Вследствие этого в Ивановке борьба с тифом, была значительно труднее. Вообще же, одною из самых действительных мер прекращения эпидемии, была выдача крестьянам горячей пиши и устройство питательного пункта для больных.
Кроме тех болезней, которые были вызваны острым моментом голода: тифа, цинги, стоматитов, куриной слепоты, гастритов, я, ежедневно в течении шести месяцев соприкасаясь с жизнью деревни, мог констатировать целый ряд других, хронических заболеваний. Подводя итоги своей медицинской деятельности по амбулаторному журналу, я убедился, что 40% деревенских жителей Покрово-Тананыковской волости, заражены сифилисом; 75% всех женщин, страдают гинекологическими заболеваниями, имеется достаточный процент костного туберкулеза, особенно cреди татар и, наконец, всюду - колоссальная детская смертность. Чтобы выяснить точную картину детской смертности, я записывал в амбулаторном журнале, сколько родилось детей у каждой приходящей ко мне женщины и сколько умерло их до восьмилетнего возраста. Эта запись показала мне, что умирают 85% всех детей. Здесь я не имею возможности входить в детальное обсуждение всех причин, которыми обуславливается такое состояние деревни. Но главной причиной является несомненно тот факт, что на 40000 населения медицинского участка приходится только один врач; ежедневный колоссальный амбулаторный прием отнимает у врача все силы и время, и о культурном влиянии медицины на гигиену деревни, конечно, не приходится и помышлять. Так, например, целая Покровско-Тананыковская волость заражена сифилисом, а население не имеет даже самых элементарнейших понятий о течении и симптомах этой болезни, не знает простейших способов уберечься от заразы: дети едят из одной чашки с сифилитиками-взрослыми, всякая болезнь у них - "простуда" или "головной тиф". Деятельность знахарей-лавочников, "знающих бабок", которые у "дохтура в городу в стряпках жили", - вся, так называемая, народная медицина в худшем смысле этого слова процветает в деревне.
Можно было бы привести целый ряд примеров обычной крестьянской терапии. Так, мне пришлось познакомиться с новой болезнью "чемиром", которая излечивалась вырыванием волос из головы. Один крестьянин привел ко мне свою жену и просил полечить ее, так как его лечение (выдергивание волос) уже не помогало. Эта болезнь, оказалось, по-видимому, простой невралгией, и я должен был заменить специфическое крестьянское лечение антипирином. Самыми ходовыми лекарствами являются там "кал", "суляма" и "купорос". Зубные болезни лечатся всегда купоросом, а вся "простуда" выгоняется баснословными поглощениями иодистого калия и сулемы. Сплошь и рядом ко мне являлись крестьяне, больные склерозом сердца и сосудов, и выяснялось, что в течении целого ряда лет они пили сулему. Попытки мои применить ртутное противо-сифилитическое лечение и разрушить веру крестьян во всеисцеляющую силу иодистого калия были встречены сначала враждебно, и один конфликт был вынесен даже на сходку. Однако, настойчивое применение ртутных втираний и часто прекраснейшие результаты их побеждали деревенскую косность.
Убийственный факт 85% детской смертности в деревне чрезвычайно поразил меня, и я стремился понять причины этого явления. Некоторые из них были вполне очевидны: сифилитическая и алкогольная наследственность, неумение кормить грудных детей и в силу этого постоянные гастриты их, беспризорность детей в рабочее время и гибель их в колодцах, прудах и частое отравление беленой — все это явления, которые мне постоянно приходилось самому наблюдать. Но все же эти причины казались ничтожными в сравнении с тою, которую мне в конце-концов пришлось обнаружить.
Передам следующий эпизод. В селе Ивановке есть одна очень симпатичная, большая и дружная крестьянская семья; все дети этой семьи чрезвычайно красивы; как-то я зашел к ними в глинушку; в люльке кричал ребенок и мать с такою силою раскачивала люльку, что та подбрасывалась до потолка; я рассказал матери, какой от такого качания может быть вред для ребенка. «Да пусть бы Господь прибрал хоть одного-то,— ничто не берет их, хоть бы с Шаболовки ветер подул», отвечала она, а Шаболовка — это очень грязное, грубое и зараженное сифилисом село, и все это мать призывает на своего ребенка! И все же это одна из хороших и добрых женщин в селе. Этот эпизод поразил меня до самой последней степени. Не удивительно невежество и неумение выращивать детей; неумеющих можно научить. Но что делать с преступным нежеланием выращивать детей здоровыми? Кто же виноват в таком вопиющем извращении материнского инстинкта, свойственного всем животным?

IX.
В апреле была прекращена выдача правительственной попудной ссуды. За май ссуда крестьянам не была выдана и, хотя скот можно было выгнать в поле, положение голодных сразу сильно ухудшилось. Наш отряд должен быль значительно расширить кормление в столовых. В конце мая начались кое-какие полевые работы. В Уральских казачьих пределах начался покос. Так как целые семьи уходили на продолжительное время из села, то нерационально было кормлением в столовых удерживать их в селах. К 1-му июня мы закрыли все столовые, заменив их пайковою выдачею по 1 пуд. 5 фун. пшеницы и 10 фун. пшена на каждого взрослого и ребенка-школьника. Кроме того, в Покрово-Тананыковской волости были учреждены нами ясли для маленьких детей на время всей рабочей поры, с 15 июня по 16 августа. В этих яслях кормилось 100 человек детей. Для правильного функционирования яслей, как одного из средств борьбы с детскою смертностью, и на будущее время, а также для того, чтобы дать денежную поддержку ряду многосемейных крестьян Покрово-Тананыковской волости, нами были устроены общественные работы — постройка постоянного помещения для яслей. Это же помещение должно служить постоянным приютом и для детей - круглых сирот, родители которых умерли во время эпидемий предыдущих и этого голодных годов. Плата работникам за труд выдавалась, как пайки для их детей. На это предприятие было израсходовано 1400 руб., при чем из средств Московского О-ва Грамотности 900 руб., а остальные 500 рублей из средств, специально пожертвованных на это дело частными лицами.
При этом надо сказать, что в селе Лаврентьевке, а раньше в Ромашкине уже существовал приют для детей — круглых сирот Бузулук-Тананыковскаго района. Приют этот был основан в 1907 году при участии Пояркова, после голодного 1906 года. Но в последнее время он, не имея собственного помещения и забытый старыми благотворителями, начал приходить в упадок. Обычно сами крестьянские общества давали средства для прокормления и обучения детей приюта, но в этом году, когда большинство крестьян разорилось, а число детей-сирот увеличилось, наш отряд должен был взять кормление детей на средства Московского Общества Грамотности. Но, считая безусловно нравственно невозможным, прокормив их несколько месяцев, бросить детей на произвол судьбы, мы воспользовались возможностью построить для приюта постоянное помещение, связав его с устройством яслей на время рабочей поры и дав одновременно хорошую поддержку многосемейным крестьянам в острый момент голода.
Одно частное лицо (В. Г. К.) пожертвовало средства на покупку участка земли для приюта и на содержание воспитательниц в течение одного года.
Приют построен в селе Костине, Покрово-Тананыковской волости и находится в ведении «Бузулук-Тананыковскаго Общества трудовой помощи».
Есть надежда, что эта Костинская детская колония превратится в кустарно-ремесленную и земледельческую колонию, каковые прямо-таки необходимы в той местности, и хочется ждать дальнейшей поддержки этого гуманного и просветительного дела со стороны интеллигентного общества.
Удивительная нищета, грязь и невежественность постоянно поражали нас на каждом шагу нашей работы в деревне. Часто невыносимо больно было смотреть на жизнь крестьянина.— Но одно нас всегда поддерживало — это полное осознание крестьянами своей темноты и страшная жажда просвещения. Это явление и нам, временным работникам в деревне, давало бодрость и светлые надежды на будущее. Крестьяне постоянно приходили к нам за советами и всюду жаловались на то, что только небольшой процент всех их детей получает возможность обучаться в школах, да и самые школы не удовлетворяют их. Главное же то, что совершенно нет сельских библиотек, негде достать книгу, и дети, кончившая школу, скоро забывают грамоту, не имея возможности чтения. Те немногие книжки, которые имели члены нашего отряда, брались нарасхват, а детские книжки с цветными картинками приводили ребятишек в полный восторг. Книг Нового Завета очень многие крестьяне никогда не видывали и не читали. Если иногда приходилось прочесть в крестьянской избе несколько строк из Евангелия на русском языке, то это производило необычайно сильное и глубокое впечатление.
В с. Ефимовке у меня быль один, внезапно заболевший мальчик-школьник, который все время своей тяжелой болезни и до самого момента смерти не расставался с книгой. Грамотный ребенок всегда любимец в крестьянской семье; при каждом удобном случае он собирает вокруг себя шабров и родных и читаешь вслух выученные в школе рассказы и стихотворения.
Сельские учительницы часто поражали нас своей любовью к детям, любовью к школьной работе, но их слишком мало и в слишком тяжелых условиях приходится им жить и работать.
Во время пребывания нашего в деревне, члены отряда очень интересовались принципиальным отношением крестьян к самому факту голодовок и к частной даровой помощи. Известно, что голодовки в деревне явление довольно обычное, к которому крестьяне в достаточной степени привыкли. В одной из волостей (Графской) построено даже специальное помещение для столовых в голодное время.
Но, хотя народ и привык к голодовкам, однако, «приспособиться» к ними он все же не в состоянии, и когда голод наступает в такой острой форме, как в минувший год, крестьянин, чтобы спастись от гибели, вынужден пользоваться посторонней помощью. Казенной ссуды, как я указывал, было недостаточно; к тому же, ссуда выдавалась с обязательством возврата, и крестьяне всегда относились к получению ее очень осторожно, зная, что они влезают в долги. Частная помощь была крайне необходима и выдавалась даром. Все это крестьянин хорошо понимать и учитывал, и потому к частной помощи относился с большой благодарностью. Бывали случаи, когда крестьяне, находясь в крайней нужде, охотно брали нашу помощь, но при этом замолчали, что «стыдно хлебопашцу самому протягивать руку за куском хлеба».
Было очень интересно узнать нашему отряду, что в тех самых деревнях, где мы работали, некогда кормил народ Лев Николаевич Толстой. Крестьяне помнят Толстого и случайное тождество его имени и отчества с именем одного из членов нашего отряда давало повод крестьянам к частым воспоминаниям о нем. Один из крестьян прислал даже письмо в Москву, в котором, между прочим, пишет:
«Выхожу раз на заваленку, а заваленка есть фунтамен ниска строеннаго дома, мужики собралися и говоря Лев Николаевич. Толстов, умирая, завещал не оставлять наше село Костино, самому Льву Николаевичу, потому он ездить верхом, как ездил Лев Николаевич Толстов, когда также кормил столовыми.. Я еще был маненький, - хорошо помню старика на сивой лошади верхом» и т. д.
Приятно сознавать, что в самой глуши деревни знают Толстого и с любовью вспоминают о нем.
Когда мы уезжали домой, крестьяне торжественно провожали нас и просили «благодарить Москву, что не оставляет».

____________________________________
  • ) Из с. Ефимовки обратная дорога в город 160 верст
    • ) Челяк = около 3/4 меры.
      • ) Лошади так ослабли, что не держались на ногах; под брюхо им подкладывали палки, за концы которых привязывались веревки и подвешивали лошадь к потолку; тогда лошадь полувисела, полустояла.
Тем 0
Сообщений 14
Цитата:
Целая комната – воссозданный кабинет Ленина, его не видели с 93-го года, когда Центральный музей вождя закрылся. И документы из засекреченного досье. В том числе письмо от 32-го года, в котором его сестра Анна Ильинична просит на волне роста антисемитизма в среде большевиков осветить еврейские корни их семьи. Ответ был – "Молчать".

Или декларация о доходах Ленина за 18-й год.

"Ленин очень честен, он пишет общий доход – 26 тысяч рублей, а дальше - зарплата председателя Совнаркома, девять тысяч шестьсот. А 15 тысяч – это гонорары от журналистской деятельности", - поясняет сотрудник музея Ольга Киташова. Для сравнения: среднегодовая зарплата тогда была 6 тысяч.

Здесь же переписка Ленина с Арманд, а потом переписка с Арманд уже Крупской. Вот в 24-м, после смерти Ильича, она предлагает "дорогой Инесочке" принять фото вождя в гробу, на которых он "особенно - цитата - хорошо вышел".
http://www.vesti.ru/doc.html?id=452692&cid=7

Вот и всплыло откровение самих Ульяновых, что Ленин еврей, ну и до кучи подтверждение, что "дорогая Инесочка" была любовницей Ленина. Кстати, получается что Крупская знала об этом. Но фраза в письме про фото в гробу на которой Ленин особенно хорошо вышел порвала мой мозг.
Тем 6
Сообщений 135
Да-да, письмо Крупской от 1924 года Инессе Арманд, умершей в 1920-м. Жгите дальше.

Форум >> Исторические хроники >> Мифология
Страница 1Предыдущее 11




AWC's: 2.5.11 MediaWiki - Stand Alone Forum Extension
Оформление: (c) Таинственная Страна