СВР/Прибалтика и геополитика 1935-1945/1942 год

Прибалтика и геополитика 1935—1945
СЛУЖБА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АРХИВ СВР РОССИИ
Для служебного пользования
Сборник документов
(1935—1945)

Москва 2006


1942 год

Содержание

39 Спецсообщение Первого управления в ГКО и НКВД

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУД. КОМИТЕТ ОБОРОНЫ СССР -
т.т. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, БЕРИЯ

НКВД СССР - т. МЕРКУЛОВУ

Сообщаем содержание телеграмм № 50 и 51 от 9 января с.г. советника английского посольства в СССР БАГГАЛЕЯ в адрес министерства иностранных дел Англии, полученных Разведуправлением НКВД СССР из Лондона агентурным путем.

"В дополнение моей телеграммы № 43.

1. Польский посол заметил, что хотя объяснение с формальной точки зрения правильно обрисовывает картину, но у него имеется вопрос о том, что скрывается за этим посланием. Он никогда лично не предполагал, что в Москве будет обсуждаться пакт трех стран, это было преждевременным. Но ему кажется, что беседы дали советскому правительству удовлетворение за счет польских интересов.

2. Я сказал, что я не вижу, как он даже мог подумать это после того, что посол его величества сообщил ему. Послание является вполне правдивым. Больше того, СТАЛИН даже не просил нашего согласия в чем-либо, что затрагивало бы польскую границу, а оставил этот вопрос в стороне для разрешения его в будущем.

3. Доктор КОТ сказал, что это может быть и так, однако, он был бы рад, если СТАЛИН сказал бы сразу, что о линии КЕРЗОНА нечего и говорить. Но как обстоит вопрос с Литвой, судьба которой также должна затрагивать интересы Польши, а имеющаяся у него информация говорит за то, что, возможно, и не имеется формального соглашения, но было достигнуто общее понимание между обоими правительствами, которое СТАЛИН оставил без какого-либо сомнения, что он будет иметь возможность получить эти страны после войны. Как это сообразуется с военными целями союзников и различными декларациями РУЗВЕЛЬТА и ЧЕРЧИЛЛЯ?

4. Я заверил посла, что эти цели и декларации всегда имелись в виду во время переговоров. Я не могу ручаться за то, что правительство его величества не придет к соглашению с Советским правительством по вопросу балтийских границ, ибо мне просто об этом ничего неизвестно. Тем не менее я знаю, что такого понимания в Москве достигнуто не было и правительство его величества не давало никакого обязательства в отношении этих границ. Посол принял мое заявление, однако, был явно не удовлетворен.

5. Касаясь… (не расшифрована группа в подлиннике)… польский посол заявил, что польско-советские отношения неудовлетворительны в двух основных направлениях.

6. По вопросу о границе польское правительство находится под постоянным, хотя и не открытым, давлением - согласиться на "этнографические" границы на Востоке, щедро компенсируя себя за счет Германии на Западе.

7. В вопросе определения национальности советское правительство считает лиц польской расы - польскими гражданами, однако, украинцев, евреев, литовцев и прочих рассматривает как советских граждан, вне зависимости от того, где они были рождены или проживали.

8. Советская позиция в этих двух вопросах стала значительно более твердой с начала войны. С другой стороны, советское правительство ведет себя сейчас более корректно в смысле обращения с польскими гражданами и в деле формирования польской армии".

НАЧАЛЬНИК РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ НКВД
СОЮЗА С.С.Р.

(ФИТИН)

" " февраля 1942 г.

40 Спецсообщение Первого управления в ГКО и НКВД

Снятие копий без разрешения
Секретариата I Управл. НКВД СССР
запрещается

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
СОЮЗА ССР -

т. Сталину,
т. Молотову,
т. Берия,
НКВД СССР т. Меркулову

28 февраля 1942 г.

Сообщаем содержание секретного меморандума ИДЕНА за № WP/42/48 от 28 января с.г., разосланного для ознакомления членам английского правительства.

Содержание меморандума получено Разведывательным Управлением НКВД СССР из Лондона агентурным путем.

Политика в отношении России

Меморандум министра иностранных дел. Со времени моих переговоров со СТАЛИНЫМ в Москве я занимался изучением следующих вопросов:

1) Принципы, на которых может быть построено послевоенное сотрудничество России и Англии.
2) Наилучший способ действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за Советским Союзом границы 1941 года.

1. Если предположить, что Германия потерпит поражение, германская военная мощь будет уничтожена и Франция по крайней мере в течение долгого времени останется слабой державой, то в Европе не будет ни одного государства, которое могло бы противостоять России. Однако может оказаться необходимым и дальше сотрудничать с Россией, во-первых, потому, что иначе она может поддаться искушению сотрудничества с Германией, побужденная к этому историческими тенденциями и экономической необходимостью; во-вторых, для того, чтобы восстановить в наших собственных интересах такое соотношение сил в Европе, уничтоженное поражением Франции, которое могло бы помешать возрождению Германии; в-третьих, для того, чтобы в военном отношении Германия была окружена. Правда, Франция, величие которой мы обещали восстановить, может также стать мощной державой в Европе благодаря ее материальным ресурсам и уничтожению германской военной мощи.

Таким образом, соотношение сил в Европе может быть частично восстановлено через возрождение Франции, но это в высшей степени проблематично и, конечно, еще не будет иметь место непосредственно в послевоенный период, о котором мы должны подумать сейчас.

2. Любая оценка возможного курса политики СССР должна определяться ходом войны, тем, как война отражается на России, состоянием в котором Советский Союз выйдет из войны, и обстоятельствами, при которых кончится война. Если поражение германских армий состоится, главным образом, благодаря действию советских войск и до того как полностью развернется военная мощь Великобритании и США, то позиция России на европейском континенте будет неприступной. Русский престиж будет настолько велик, что облегчит установление коммунистических правительств в ряде европейских стран и, естественно, Советский Союз соблазнится вести работу в этом направлении. Больше того, русские смогут тогда забрать с германских предприятий оборудование, в котором они будут нуждаться для восстановления своей промышленности, не считаясь с нуждами Великобритании и США. В результате Советский Союз может стать совершенно независимым от той помощи, за которой при других обстоятельствах он был бы вынужден обращаться к нам и к Америке, и, не захочет больше приспосабливаться к той политике, которую Англия и Америка могут пожелать вести.

Эта возможность сама по себе является доводом за установление тесных отношений с Советским Союзом уже сейчас, пока его политика еще расплывчата, чтобы оказать максимальное влияние на формирование его политики в будущем.

3. Но если Россия будет окончательно истощена войной, тогда, нуждаясь в англо-американской помощи для восстановления страны, СТАЛИН будет вынужден хотя бы временно придерживаться наиболее приемлемой политики, при таком менее монопольном положении СССР. Если бы мы могли быть уверены, что события развернутся именно таким образом, то можно было бы сказать, что на этой стадии нам не нужно идти на уступки и жертвы и считать, что мы сможем добиться того, чтобы СТАЛИН неизбежно равнял свою политику по политике Великобритании и Америки, ибо в конце войны он зависел бы от этих двух стран. Но очевидно, что мы не можем рисковать, рассчитывая на это, и благоразумнее требует, чтобы мы в наших планах исходили на предпосылки, что если мы хотим сотрудничества с русскими после войны, то должны быть готовы сделать для них эту политику выгодной. Больше того, применение такого рода политики в будущем будет трудным и необоснованным процессом, и если мы хотим придерживаться ее, то должны уже сейчас проводить ее, не дожидаясь окончания войны.

4. Безусловно, на практике будет трудно согласовывать англо-русское сотрудничество с англо-американским: советская политика безнравственна; американская политика преувеличенно нравственна, по крайней мере там, где она не затрагивает американские интересы. В Америке до сих пор имеет широкое распространение недоверие и нелюбовь к России, усилившиеся после подписания последней пакта с Германией и нападения на Финляндию. Но, поскольку позиция Америки под влиянием войны принимает все более реальное направление, это отношение может постепенно измениться, особенно потому что русские могут оказать Америке ценную помощь в предупреждении возрождения японского милитаризма на Дальнем Востоке. Вопрос о балтийских государствах является первым примером столкновения принципов СССР и США: Советское правительство одобрило Атлантическую Хартию, но в то же время пытается обойти один из принципов Хартии, тогда как США, по крайней мере в данный момент, считает их священными. Если дело дойдет до прямого политического конфликта и нам нужно будет выбирать между США и СССР, то мы, несомненно, решим вопрос в пользу англо-американского сотрудничества, как более необходимого, более естественного, основанного на более широкой и давней базе, чем англо-русское сотрудничество.

5. С другой стороны, мы должны будем удерживаться от каких-либо действий, которые могут усилить существующее у Советского правительства подозрение в том, что мы намерены рассматривать заключение мира только как англо-американское дело, где русские интересы могут игнорироваться или не учитываться.

6. Практически это означает, что для того, чтобы успешно примирить наиболее уязвимые стороны американской и русской политики и координировать нашу политику с политикой той и другой стороны, нужно советоваться с американским правительством по всем пунктам наших переговоров с Советским правительством и добиться его одобрения или по крайней мере согласия на все англо-советские мероприятия. Там, где возможно, мы будем прибегать к обсуждению и решениям с участием всех трех сторон.

7. При рассмотрении пункта 2, а именно о наилучшем способе действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за СССР границы 1941 года, возникают затруднения, вытекающие из наших собственных интересов:

а) На первый взгляд требование СТАЛИНА кажется умеренным, если мы подумаем о том, что он мог бы потребовать гораздо больше, как, например, контроль над Дарданеллами, сферу влияния на Балканах, одностороннего навязывания Польше русско-польской границы, доступов к Персидскому заливу и к Атлантическому океану с предоставлением русским норвежской и финской территории. Конечно, нам могут возразить, что у нас нет оснований полагать, что предъявленное СТАЛИНЫМ требование является окончательным и что за ним не последуют в будущем другие требования. Но если даже это и так, то удовлетворение нами этого требования не означает, что мы не будем противиться дальнейшим требованиям, которые могут последовать. Поступая таким образом, мы только усилим наши позиции.

б) С чисто стратегической точки зрения как раз в наших интересах, чтобы Россия снова обосновалась в Прибалтике с тем, чтобы иметь возможность лучше оспаривать у Германии господство в Балтийском море, чем она могла это делать с 1918 года, когда для доступа к Балтийскому морю имелся только Кронштадт.

в) Конечно, нельзя делать СТАЛИНУ эту или другую уступку без того, чтобы не требовать соответствующей услуги за услугу.

Если бы мы этого не потребовали, то, по своей восточной манере мыслить, он истолковал бы это как проявление слабости. Кроме того, настаивая на этом, мы вводим правило, сводящееся к тому, что взаимные уступки друг другу являются необходимым условием во взаимоотношениях с нами что затруднит Советскому правительству возможность производить на нас нажим с требованием дальнейших уступок, то есть толкнуть нас на "скользкий путь".

Список возможных контртребований, которые мы могли бы предъявить, я даю в приложении.

г) Нельзя отрицать того, что требование СТАЛИНА о прибалтийских государствах и в меньшей степени требования финской и бессарабской территорий едва ли находятся в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, в которой говорится о том, что союзные государства не стремятся к территориальному или иному расширению и к таким территориальным изменениям, которые могут идти против свободно выраженной воли самого народа, что они хотят восстановления суверенных прав и самоуправления там, где они были отняты насильно. Удовлетворение требований СТАЛИНА также противоречит условию, изложенному в Хартии, что союзники будут уважать права всех народов самим выбирать желательную для них форму правления.

С другой стороны, СТАЛИН может возразить, что он: 1) требует возвращения только того, что уже являлось русской территорией до войны и что теперь оккупировано немцами; 2) что прибалтийские государства сами голосовали за присоединение к СССР в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, и 3) что финская и румынская территории были предоставлены СССР по договорам, законно заключенным с Финляндией и Румынией.

д) Если мы соглашаемся с изложенной мной и первой части доклада необходимостью тесного сотрудничества с Советским Союзом после войны, то я считаю, что доводы в пользу удовлетворения требований СТАЛИНА убедительны, если бы не серьезное затруднение, создаваемое Атлантической Хартией, и боязнь в Америке всего того, что носит характер принесения в жертву свободы независимых наций. Мы должны также учесть, что американское правительство, вероятно, будет весьма недовольно нашими уступками советскому правительству в том, что оно считает основными принципиальными вопросами.

8. Совершенно нелегко решить, каково было истинное намерение СТАЛИНА, когда он настаивал именно на этом требовании при подобных обстоятельствах. Наше согласие или наш отказ так или иначе не могут отразиться на русских послевоенных границах: ни мы, ни Америка не сможем заставить СССР уйти с занятой им в конце войны территории. Однако возможно, что требование СТАЛИН имеет цель испытать, насколько правительство его величества готово сделать безоговорочные уступки для обеспечения послевоенного сотрудничества с Советским Союзом, иными словами - посмотреть, какое значение мы придаем этому сотрудничеству и насколько для достижения его мы готовы пожертвовать своими принципами. Если цель СТАЛИНА в самом деле такова, то надо полагать, что он не согласится на меньшее или на замену этого требования другим.

Сэр КРИППС, с которым я советовался после его возвращения из России, придерживается того мнения, что вопрос идет о том - все или ничего, и наш отказ удовлетворить СТАЛИНА будет означать конец всяких перспектив плодотворного сотрудничества с Советским правительством в наших обоюдных интересах. Советская политика повернет на путь преследования собственных, эгоистических интересов, что может иметь неизмеримые последствия для послевоенного периода. Однако я обещал СТАЛИНУ, что поставлю этот вопрос на обсуждение перед правительством его величества и правительствами доминионов. И я думаю, что нам не надо больше откладывать обсуждение этого вопроса с президентом РУЗВЕЛЬТОМ.

9. Если даже мы и не рассчитываем на то, что СТАЛИН согласится на какое-либо урезывание его требований, я все же предложил бы передать на рассмотрение РУЗВЕЛЬТА весь вопрос целиком, так как он нам представляется.

Одна сторона этого вопроса совершенно непосредственно относится к ближайшим перспективам войны для США: наш ответ на требование СТАЛИНА может при известных обстоятельствах повлиять на решение русских объявить войну Японии или воздержаться от этого. Если, как мы предполагаем, президент будет возражать против нашего полного удовлетворения русских требований, я предложил бы президенту рассмотреть вопрос о том, можем ли мы при особых обстоятельствах предложить СТАЛИНУ взамен тот или иной проект, который должен был бы удовлетворить его, если предъявленные им требования, действительно, выдвинуты в интересах безопасности, а не для того, чтобы посмотреть, насколько он может заставить нас пожертвовать нашими принципами и подвергнуть опасности наши отношения с США. Нужно, чтобы президент не только согласился на это, но и принял участие в таких предложениях, потому что СТАЛИН, возможно, скорее примет со стороны Англии и США то, что он отказался бы принять только от одной Англии.

10. Любое предложение, которое мы сделаем, должно базироваться на требовании русской "безопасности", к которой Советский Союз стремится с 1917 года (то есть создания такого стратегического положения, которое помогло бы Советскому правительству довести до конца социальное и экономическое устройство внутри России, не боясь иностранной интервенции и войны), исходя из чего, мы могли бы предложить СТАЛИНУ по крайней мере две альтернативы:

а) Русские базы в прибалтийских государствах. Мы могли бы заявить СТАЛИНУ, что в то время как мы не видим сейчас оснований для восстановления границ 1941 года. Великобритания могла бы дать гарантии уже сейчас, что, исходя из интересов советской безопасности, в нужный момент мы поддержим требования Советского правительства о создании советских баз на территориях, смежных с Россией, особенно на Балтике и в Черном море, т.е. там откуда можно угрожать безопасности Советского Союза. Принятие Советским правительством такой гарантии не помешает ему выставить на мирной конференции требование о поглощении прибалтийских государств, Бессарабии и части Финляндии, а правительство его величества тем временем получит возможность воздержаться от предварительного принятия или удовлетворения подобного требования, если таковое будет предъявлено на мирной конференции.

Создание баз одной страной на территории другой применялось также США и надо полагать, что Америка встретит это предложение благоприятно. Весьма вероятно, что мы сами также прибегнем к этому методу после войны, а кроме того Советское правительство первое осуществило такого рода идею в отношении прибалтийских государств в 1939 году.

б) Установление Советским правительством контроля над внешней политикой и обороной в прибалтийских государствах.

Я обязан британскому послу в Вашингтоне формулой, согласно которой, оставляя как бы нетронутой внутреннюю автономию прибалтийских государств. Советскому правительству фактически передается весь контроль над этими странами, необходимый русским с точки зрения их безопасности. Эта формула заключается в следующем:

"Мы желаем и намерены работать вместе с Вами после и считаем, что тесное сотрудничество существенно для обеих сторон и для поддержания мира в Европе. Мы понимаем важность, которую Вы придаете границам июня 1941 года, исходя из соображений Вашей собственной безопасности. Мы не возражаем против границы, которую Вы установили с Финляндией, потому что финны позволили ГИТЛЕРУ использовать себя, как орудие в его руках, и мы, конечно, не защищаем Румынию. Однако в твердом решении вопроса о прибалтийских государствах мы исходим из принципов Атлантической Хартии, к которой Вы, господин СТАЛИН, присоединились, и из того, что это может означать для нашего положения.

Для того, чтобы сочетать Ваше требование безопасности и наши общие обязательства по Атлантической Хартии, мы окажем Вам поддержку при заключении мира, если Вы потребуете, чтобы внешняя политика и вопросы обороны в прибалтийских государствах были переданы Советскому Союзу, который для этой цели получит возможность установления на их территории необходимого руководства и контроля".

По этой формуле можно будет примирить желания Советского правительства с нашими обязательствами по Атлантической Хартии и с болезненным восприятием этой проблемы Америкой.

11. Мы не должны забывать вопроса о Литве. Польское правительство высказало желание, чтобы мы не вступали ни в какие переговоры относительно будущей передачи Литвы Советскому правительству, не посоветовавшись с ним, и надо полагать, что в его намерения входит создание польско-литовского союза после войны. Этот план, конечно, совершенно противоположен советскому плану аннексирования Литвы и даже противоречит предложению о контроле Советами внешней политики и обороны прибалтийских государств.

С другой стороны, юридически это можно увязать с компромиссным решением, по которому Советское правительство будет иметь только базы в этих государствах. Если СТАЛИН будет настаивать, что он, несомненно, намеревается настаивать на принятии линии КЕРЗОНА, как новой польско-русской границы, то Польша не будет иметь с Литвой общей пограничной линии, если только она не присоединит к себе Восточной Пруссии (на что, как СТАЛИН сказал, он готов согласиться). Поэтому с географической точки зрения польские намерения в отношении Литвы могут стать практической политикой, только в том случае если она получит от Советского Союза границы с Россией - значительно восточнее линии КЕРЗОНА, или же разрешение аннексировать Восточную Пруссию.

12. В заключение я просил бы уполномочить лорда ГАЛИФАКСА объяснить обстановку правительству США и, если возможно, лично президенту РУЗВЕЛЬТУ и выяснить у него, не согласится ли он ввиду чрезвычайных обстоятельств на наше удовлетворение требований СТАЛИНА в том виде, как они есть, или же, в случае отрицательного ответа, поддержать нас при выдвижении нами того или другого контрпредложения, упомянутых в моем докладе. Это нужно сделать как можно скорее, поскольку СТАЛИНУ было обещано, что решение английского правительства и правительств-доминионов последует через 3-4 недели после моего возвращения в Англию.

Министерство иностранных дел, 26 января.

Приложение. Требования, которые мы могли бы предъявить Советскому Союзу в связи с предполагаемым соглашением.

1. Исходя из основ безопасности, мы должны обеспечить признание Советским правительством за Великобританией права на создание баз на европейском континенте, основываясь на том, что сказал мне СТАЛИН 16 декабря, а именно:

"Я думаю, что если в ближайшем будущем Франция не будет восстановлена как великая держава, то в ваших интересах иметь на французском побережье военные и морские базы, как, например в Булони и Дюнкерке. Бельгия и Голландия должны находиться в открытом военном союзе с Великобританией, с правом последней иметь в этих странах военные и морские базы, а также при наличии необходимости, держать там свои войска.

Я считаю это весьма важным как для Великобритании так и в целях гарантии независимости Бельгии и Голландии. Советский Союз будет готов поддержать Вас в этих планах, которые он считает важными с точки зрения Великобритании".

2. Мы должны потребовать от Советского Союза присоединения к параграфу 5 британского проекта соглашения от 16 декабря 1941 года, а именно:

"Что касается решения вопросов о территориях, при заключении мира, то оба правительства положат в основу своей политики принципы, изложенные в объединенной декларации президента США и премьер-министра Англии о том, что они "не стремятся к территориальному или другому расширению" и заявление СТАЛИНА в его речи от 5 ноября 1941 года о том, что СССР не вмешивается во внутренние дела других народов".

3. Мы должны также просить Советское правительство формально одобрить принципы федерации в отношении слабых стран Европы, особенно балканских, а также в отношении Польши и Чехословакии.

4. Просить Советское правительство сотрудничать с американским и английским правительствами и другими странами Европы в подготовке переустройства Европы на основе статьи 4 проекта соглашения, предложенного его СТАЛИНУ министром иностранных дел, которая гласит:

"Обе договаривающиеся стороны приступают к совместной работе по переустройству Европы после войны с полным соблюдением интересов каждой стороны и в соответствии с принципами не расширять свою территорию и не вмешиваться во внутренние дела других народов.

В задачу этого переустройства входит:

а) сохранение и усиление экономической и политической независимости европейских стран, равно как объединенных и федеративных государств.

б) Переустройство промышленной и экономической жизни тех стран, территория которых была захвачена немцами или их союзниками".

НАЧАЛЬНИК РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ
НКВД СОЮЗА ССР

(ФИТИН)


Прибалтика и геополитика 1935—1945
СЛУЖБА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
АРХИВ СВР РОССИИ
Для служебного пользования
Сборник документов
(1935—1945)

Москва 2006


1942 год

38 Спецсообщение Первого управления в ГКО и НКВД

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУД. КОМИТЕТ ОБОРОНЫ СССР -
т.т. СТАЛИНУ, МОЛОТОВУ, БЕРИЯ

НКВД СССР - т. МЕРКУЛОВУ

Сообщаем содержание телеграмм № 50 и 51 от 9 января с.г. советника английского посольства в СССР БАГГАЛЕЯ в адрес министерства иностранных дел Англии, полученных Разведуправлением НКВД СССР из Лондона агентурным путем.

"В дополнение моей телеграммы № 43.

1. Польский посол заметил, что хотя объяснение с формальной точки зрения правильно обрисовывает картину, но у него имеется вопрос о том, что скрывается за этим посланием. Он никогда лично не предполагал, что в Москве будет обсуждаться пакт трех стран, это было преждевременным. Но ему кажется, что беседы дали советскому правительству удовлетворение за счет польских интересов.

2. Я сказал, что я не вижу, как он даже мог подумать это после того, что посол его величества сообщил ему. Послание является вполне правдивым. Больше того, СТАЛИН даже не просил нашего согласия в чем-либо, что затрагивало бы польскую границу, а оставил этот вопрос в стороне для разрешения его в будущем.

3. Доктор КОТ сказал, что это может быть и так, однако, он был бы рад, если СТАЛИН сказал бы сразу, что о линии КЕРЗОНА нечего и говорить. Но как обстоит вопрос с Литвой, судьба которой также должна затрагивать интересы Польши, а имеющаяся у него информация говорит за то, что, возможно, и не имеется формального соглашения, но было достигнуто общее понимание между обоими правительствами, которое СТАЛИН оставил без какого-либо сомнения, что он будет иметь возможность получить эти страны после войны. Как это сообразуется с военными целями союзников и различными декларациями РУЗВЕЛЬТА и ЧЕРЧИЛЛЯ?

4. Я заверил посла, что эти цели и декларации всегда имелись в виду во время переговоров. Я не могу ручаться за то, что правительство его величества не придет к соглашению с Советским правительством по вопросу балтийских границ, ибо мне просто об этом ничего неизвестно. Тем не менее я знаю, что такого понимания в Москве достигнуто не было и правительство его величества не давало никакого обязательства в отношении этих границ. Посол принял мое заявление, однако, был явно не удовлетворен.

5. Касаясь… (не расшифрована группа в подлиннике)… польский посол заявил, что польско-советские отношения неудовлетворительны в двух основных направлениях.

6. По вопросу о границе польское правительство находится под постоянным, хотя и не открытым, давлением - согласиться на "этнографические" границы на Востоке, щедро компенсируя себя за счет Германии на Западе.

7. В вопросе определения национальности советское правительство считает лиц польской расы - польскими гражданами, однако, украинцев, евреев, литовцев и прочих рассматривает как советских граждан, вне зависимости от того, где они были рождены или проживали.

8. Советская позиция в этих двух вопросах стала значительно более твердой с начала войны. С другой стороны, советское правительство ведет себя сейчас более корректно в смысле обращения с польскими гражданами и в деле формирования польской армии".

НАЧАЛЬНИК РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ НКВД
СОЮЗА С.С.Р.

(ФИТИН)

" " февраля 1942 г.

40 Спецсообщение Первого управления в ГКО и НКВД

Снятие копий без разрешения
Секретариата I Управл. НКВД СССР
запрещается

СОВ. СЕКРЕТНО

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ОБОРОНЫ
СОЮЗА ССР -

т. Сталину,
т. Молотову,
т. Берия,
НКВД СССР т. Меркулову

28 февраля 1942 г.

Сообщаем содержание секретного меморандума ИДЕНА за № WP/42/48 от 28 января с.г., разосланного для ознакомления членам английского правительства.

Содержание меморандума получено Разведывательным Управлением НКВД СССР из Лондона агентурным путем.

Политика в отношении России

Меморандум министра иностранных дел. Со времени моих переговоров со СТАЛИНЫМ в Москве я занимался изучением следующих вопросов:

1) Принципы, на которых может быть построено послевоенное сотрудничество России и Англии.
2) Наилучший способ действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за Советским Союзом границы 1941 года.

1. Если предположить, что Германия потерпит поражение, германская военная мощь будет уничтожена и Франция по крайней мере в течение долгого времени останется слабой державой, то в Европе не будет ни одного государства, которое могло бы противостоять России. Однако может оказаться необходимым и дальше сотрудничать с Россией, во-первых, потому, что иначе она может поддаться искушению сотрудничества с Германией, побужденная к этому историческими тенденциями и экономической необходимостью; во-вторых, для того, чтобы восстановить в наших собственных интересах такое соотношение сил в Европе, уничтоженное поражением Франции, которое могло бы помешать возрождению Германии; в-третьих, для того, чтобы в военном отношении Германия была окружена. Правда, Франция, величие которой мы обещали восстановить, может также стать мощной державой в Европе благодаря ее материальным ресурсам и уничтожению германской военной мощи.

Таким образом, соотношение сил в Европе может быть частично восстановлено через возрождение Франции, но это в высшей степени проблематично и, конечно, еще не будет иметь место непосредственно в послевоенный период, о котором мы должны подумать сейчас.

2. Любая оценка возможного курса политики СССР должна определяться ходом войны, тем, как война отражается на России, состоянием в котором Советский Союз выйдет из войны, и обстоятельствами, при которых кончится война. Если поражение германских армий состоится, главным образом, благодаря действию советских войск и до того как полностью развернется военная мощь Великобритании и США, то позиция России на европейском континенте будет неприступной. Русский престиж будет настолько велик, что облегчит установление коммунистических правительств в ряде европейских стран и, естественно, Советский Союз соблазнится вести работу в этом направлении. Больше того, русские смогут тогда забрать с германских предприятий оборудование, в котором они будут нуждаться для восстановления своей промышленности, не считаясь с нуждами Великобритании и США. В результате Советский Союз может стать совершенно независимым от той помощи, за которой при других обстоятельствах он был бы вынужден обращаться к нам и к Америке, и, не захочет больше приспосабливаться к той политике, которую Англия и Америка могут пожелать вести.

Эта возможность сама по себе является доводом за установление тесных отношений с Советским Союзом уже сейчас, пока его политика еще расплывчата, чтобы оказать максимальное влияние на формирование его политики в будущем.

3. Но если Россия будет окончательно истощена войной, тогда, нуждаясь в англо-американской помощи для восстановления страны, СТАЛИН будет вынужден хотя бы временно придерживаться наиболее приемлемой политики, при таком менее монопольном положении СССР. Если бы мы могли быть уверены, что события развернутся именно таким образом, то можно было бы сказать, что на этой стадии нам не нужно идти на уступки и жертвы и считать, что мы сможем добиться того, чтобы СТАЛИН неизбежно равнял свою политику по политике Великобритании и Америки, ибо в конце войны он зависел бы от этих двух стран. Но очевидно, что мы не можем рисковать, рассчитывая на это, и благоразумнее требует, чтобы мы в наших планах исходили на предпосылки, что если мы хотим сотрудничества с русскими после войны, то должны быть готовы сделать для них эту политику выгодной. Больше того, применение такого рода политики в будущем будет трудным и необоснованным процессом, и если мы хотим придерживаться ее, то должны уже сейчас проводить ее, не дожидаясь окончания войны.

4. Безусловно, на практике будет трудно согласовывать англо-русское сотрудничество с англо-американским: советская политика безнравственна; американская политика преувеличенно нравственна, по крайней мере там, где она не затрагивает американские интересы. В Америке до сих пор имеет широкое распространение недоверие и нелюбовь к России, усилившиеся после подписания последней пакта с Германией и нападения на Финляндию. Но, поскольку позиция Америки под влиянием войны принимает все более реальное направление, это отношение может постепенно измениться, особенно потому что русские могут оказать Америке ценную помощь в предупреждении возрождения японского милитаризма на Дальнем Востоке. Вопрос о балтийских государствах является первым примером столкновения принципов СССР и США: Советское правительство одобрило Атлантическую Хартию, но в то же время пытается обойти один из принципов Хартии, тогда как США, по крайней мере в данный момент, считает их священными. Если дело дойдет до прямого политического конфликта и нам нужно будет выбирать между США и СССР, то мы, несомненно, решим вопрос в пользу англо-американского сотрудничества, как более необходимого, более естественного, основанного на более широкой и давней базе, чем англо-русское сотрудничество.

5. С другой стороны, мы должны будем удерживаться от каких-либо действий, которые могут усилить существующее у Советского правительства подозрение в том, что мы намерены рассматривать заключение мира только как англо-американское дело, где русские интересы могут игнорироваться или не учитываться.

6. Практически это означает, что для того, чтобы успешно примирить наиболее уязвимые стороны американской и русской политики и координировать нашу политику с политикой той и другой стороны, нужно советоваться с американским правительством по всем пунктам наших переговоров с Советским правительством и добиться его одобрения или по крайней мере согласия на все англо-советские мероприятия. Там, где возможно, мы будем прибегать к обсуждению и решениям с участием всех трех сторон.

7. При рассмотрении пункта 2, а именно о наилучшем способе действий в связи с требованием СТАЛИНА признать за СССР границы 1941 года, возникают затруднения, вытекающие из наших собственных интересов:

а) На первый взгляд требование СТАЛИНА кажется умеренным, если мы подумаем о том, что он мог бы потребовать гораздо больше, как, например, контроль над Дарданеллами, сферу влияния на Балканах, одностороннего навязывания Польше русско-польской границы, доступов к Персидскому заливу и к Атлантическому океану с предоставлением русским норвежской и финской территории. Конечно, нам могут возразить, что у нас нет оснований полагать, что предъявленное СТАЛИНЫМ требование является окончательным и что за ним не последуют в будущем другие требования. Но если даже это и так, то удовлетворение нами этого требования не означает, что мы не будем противиться дальнейшим требованиям, которые могут последовать. Поступая таким образом, мы только усилим наши позиции.

б) С чисто стратегической точки зрения как раз в наших интересах, чтобы Россия снова обосновалась в Прибалтике с тем, чтобы иметь возможность лучше оспаривать у Германии господство в Балтийском море, чем она могла это делать с 1918 года, когда для доступа к Балтийскому морю имелся только Кронштадт.

в) Конечно, нельзя делать СТАЛИНУ эту или другую уступку без того, чтобы не требовать соответствующей услуги за услугу.

Если бы мы этого не потребовали, то, по своей восточной манере мыслить, он истолковал бы это как проявление слабости. Кроме того, настаивая на этом, мы вводим правило, сводящееся к тому, что взаимные уступки друг другу являются необходимым условием во взаимоотношениях с нами что затруднит Советскому правительству возможность производить на нас нажим с требованием дальнейших уступок, то есть толкнуть нас на "скользкий путь".

Список возможных контртребований, которые мы могли бы предъявить, я даю в приложении.

г) Нельзя отрицать того, что требование СТАЛИНА о прибалтийских государствах и в меньшей степени требования финской и бессарабской территорий едва ли находятся в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, в которой говорится о том, что союзные государства не стремятся к территориальному или иному расширению и к таким территориальным изменениям, которые могут идти против свободно выраженной воли самого народа, что они хотят восстановления суверенных прав и самоуправления там, где они были отняты насильно. Удовлетворение требований СТАЛИНА также противоречит условию, изложенному в Хартии, что союзники будут уважать права всех народов самим выбирать желательную для них форму правления.

С другой стороны, СТАЛИН может возразить, что он: 1) требует возвращения только того, что уже являлось русской территорией до войны и что теперь оккупировано немцами; 2) что прибалтийские государства сами голосовали за присоединение к СССР в соответствии с принципами, изложенными в Атлантической Хартии, и 3) что финская и румынская территории были предоставлены СССР по договорам, законно заключенным с Финляндией и Румынией.

д) Если мы соглашаемся с изложенной мной и первой части доклада необходимостью тесного сотрудничества с Советским Союзом после войны, то я считаю, что доводы в пользу удовлетворения требований СТАЛИНА убедительны, если бы не серьезное затруднение, создаваемое Атлантической Хартией, и боязнь в Америке всего того, что носит характер принесения в жертву свободы независимых наций. Мы должны также учесть, что американское правительство, вероятно, будет весьма недовольно нашими уступками советскому правительству в том, что оно считает основными принципиальными вопросами.

8. Совершенно нелегко решить, каково было истинное намерение СТАЛИНА, когда он настаивал именно на этом требовании при подобных обстоятельствах. Наше согласие или наш отказ так или иначе не могут отразиться на русских послевоенных границах: ни мы, ни Америка не сможем заставить СССР уйти с занятой им в конце войны территории. Однако возможно, что требование СТАЛИН имеет цель испытать, насколько правительство его величества готово сделать безоговорочные уступки для обеспечения послевоенного сотрудничества с Советским Союзом, иными словами - посмотреть, какое значение мы придаем этому сотрудничеству и насколько для достижения его мы готовы пожертвовать своими принципами. Если цель СТАЛИНА в самом деле такова, то надо полагать, что он не согласится на меньшее или на замену этого требования другим.

Сэр КРИППС, с которым я советовался после его возвращения из России, придерживается того мнения, что вопрос идет о том - все или ничего, и наш отказ удовлетворить СТАЛИНА будет означать конец всяких перспектив плодотворного сотрудничества с Советским правительством в наших обоюдных интересах. Советская политика повернет на путь преследования собственных, эгоистических интересов, что может иметь неизмеримые последствия для послевоенного периода. Однако я обещал СТАЛИНУ, что поставлю этот вопрос на обсуждение перед правительством его величества и правительствами доминионов. И я думаю, что нам не надо больше откладывать обсуждение этого вопроса с президентом РУЗВЕЛЬТОМ.

9. Если даже мы и не рассчитываем на то, что СТАЛИН согласится на какое-либо урезывание его требований, я все же предложил бы передать на рассмотрение РУЗВЕЛЬТА весь вопрос целиком, так как он нам представляется.

Одна сторона этого вопроса совершенно непосредственно относится к ближайшим перспективам войны для США: наш ответ на требование СТАЛИНА может при известных обстоятельствах повлиять на решение русских объявить войну Японии или воздержаться от этого. Если, как мы предполагаем, президент будет возражать против нашего полного удовлетворения русских требований, я предложил бы президенту рассмотреть вопрос о том, можем ли мы при особых обстоятельствах предложить СТАЛИНУ взамен тот или иной проект, который должен был бы удовлетворить его, если предъявленные им требования, действительно, выдвинуты в интересах безопасности, а не для того, чтобы посмотреть, насколько он может заставить нас пожертвовать нашими принципами и подвергнуть опасности наши отношения с США. Нужно, чтобы президент не только согласился на это, но и принял участие в таких предложениях, потому что СТАЛИН, возможно, скорее примет со стороны Англии и США то, что он отказался бы принять только от одной Англии.

10. Любое предложение, которое мы сделаем, должно базироваться на требовании русской "безопасности", к которой Советский Союз стремится с 1917 года (то есть создания такого стратегического положения, которое помогло бы Советскому правительству довести до конца социальное и экономическое устройство внутри России, не боясь иностранной интервенции и войны), исходя из чего, мы могли бы предложить СТАЛИНУ по крайней мере две альтернативы:

а) Русские базы в прибалтийских государствах. Мы могли бы заявить СТАЛИНУ, что в то время как мы не видим сейчас оснований для восстановления границ 1941 года. Великобритания могла бы дать гарантии уже сейчас, что, исходя из интересов советской безопасности, в нужный момент мы поддержим требования Советского правительства о создании советских баз на территориях, смежных с Россией, особенно на Балтике и в Черном море, т.е. там откуда можно угрожать безопасности Советского Союза. Принятие Советским правительством такой гарантии не помешает ему выставить на мирной конференции требование о поглощении прибалтийских государств, Бессарабии и части Финляндии, а правительство его величества тем временем получит возможность воздержаться от предварительного принятия или удовлетворения подобного требования, если таковое будет предъявлено на мирной конференции.

Создание баз одной страной на территории другой применялось также США и надо полагать, что Америка встретит это предложение благоприятно. Весьма вероятно, что мы сами также прибегнем к этому методу после войны, а кроме того Советское правительство первое осуществило такого рода идею в отношении прибалтийских государств в 1939 году.

б) Установление Советским правительством контроля над внешней политикой и обороной в прибалтийских государствах.

Я обязан британскому послу в Вашингтоне формулой, согласно которой, оставляя как бы нетронутой внутреннюю автономию прибалтийских государств. Советскому правительству фактически передается весь контроль над этими странами, необходимый русским с точки зрения их безопасности. Эта формула заключается в следующем:

"Мы желаем и намерены работать вместе с Вами после и считаем, что тесное сотрудничество существенно для обеих сторон и для поддержания мира в Европе. Мы понимаем важность, которую Вы придаете границам июня 1941 года, исходя из соображений Вашей собственной безопасности. Мы не возражаем против границы, которую Вы установили с Финляндией, потому что финны позволили ГИТЛЕРУ использовать себя, как орудие в его руках, и мы, конечно, не защищаем Румынию. Однако в твердом решении вопроса о прибалтийских государствах мы исходим из принципов Атлантической Хартии, к которой Вы, господин СТАЛИН, присоединились, и из того, что это может означать для нашего положения.

Для того, чтобы сочетать Ваше требование безопасности и наши общие обязательства по Атлантической Хартии, мы окажем Вам поддержку при заключении мира, если Вы потребуете, чтобы внешняя политика и вопросы обороны в прибалтийских государствах были переданы Советскому Союзу, который для этой цели получит возможность установления на их территории необходимого руководства и контроля".

По этой формуле можно будет примирить желания Советского правительства с нашими обязательствами по Атлантической Хартии и с болезненным восприятием этой проблемы Америкой.

11. Мы не должны забывать вопроса о Литве. Польское правительство высказало желание, чтобы мы не вступали ни в какие переговоры относительно будущей передачи Литвы Советскому правительству, не посоветовавшись с ним, и надо полагать, что в его намерения входит создание польско-литовского союза после войны. Этот план, конечно, совершенно противоположен советскому плану аннексирования Литвы и даже противоречит предложению о контроле Советами внешней политики и обороны прибалтийских государств.

С другой стороны, юридически это можно увязать с компромиссным решением, по которому Советское правительство будет иметь только базы в этих государствах. Если СТАЛИН будет настаивать, что он, несомненно, намеревается настаивать на принятии линии КЕРЗОНА, как новой польско-русской границы, то Польша не будет иметь с Литвой общей пограничной линии, если только она не присоединит к себе Восточной Пруссии (на что, как СТАЛИН сказал, он готов согласиться). Поэтому с географической точки зрения польские намерения в отношении Литвы могут стать практической политикой, только в том случае если она получит от Советского Союза границы с Россией - значительно восточнее линии КЕРЗОНА, или же разрешение аннексировать Восточную Пруссию.

12. В заключение я просил бы уполномочить лорда ГАЛИФАКСА объяснить обстановку правительству США и, если возможно, лично президенту РУЗВЕЛЬТУ и выяснить у него, не согласится ли он ввиду чрезвычайных обстоятельств на наше удовлетворение требований СТАЛИНА в том виде, как они есть, или же, в случае отрицательного ответа, поддержать нас при выдвижении нами того или другого контрпредложения, упомянутых в моем докладе. Это нужно сделать как можно скорее, поскольку СТАЛИНУ было обещано, что решение английского правительства и правительств-доминионов последует через 3-4 недели после моего возвращения в Англию.

Министерство иностранных дел, 26 января.

Приложение. Требования, которые мы могли бы предъявить Советскому Союзу в связи с предполагаемым соглашением.

1. Исходя из основ безопасности, мы должны обеспечить признание Советским правительством за Великобританией права на создание баз на европейском континенте, основываясь на том, что сказал мне СТАЛИН 16 декабря, а именно:

"Я думаю, что если в ближайшем будущем Франция не будет восстановлена как великая держава, то в ваших интересах иметь на французском побережье военные и морские базы, как, например в Булони и Дюнкерке. Бельгия и Голландия должны находиться в открытом военном союзе с Великобританией, с правом последней иметь в этих странах военные и морские базы, а также при наличии необходимости, держать там свои войска.

Я считаю это весьма важным как для Великобритании так и в целях гарантии независимости Бельгии и Голландии. Советский Союз будет готов поддержать Вас в этих планах, которые он считает важными с точки зрения Великобритании".

2. Мы должны потребовать от Советского Союза присоединения к параграфу 5 британского проекта соглашения от 16 декабря 1941 года, а именно:

"Что касается решения вопросов о территориях, при заключении мира, то оба правительства положат в основу своей политики принципы, изложенные в объединенной декларации президента США и премьер-министра Англии о том, что они "не стремятся к территориальному или другому расширению" и заявление СТАЛИНА в его речи от 5 ноября 1941 года о том, что СССР не вмешивается во внутренние дела других народов".

3. Мы должны также просить Советское правительство формально одобрить принципы федерации в отношении слабых стран Европы, особенно балканских, а также в отношении Польши и Чехословакии.

4. Просить Советское правительство сотрудничать с американским и английским правительствами и другими странами Европы в подготовке переустройства Европы на основе статьи 4 проекта соглашения, предложенного его СТАЛИНУ министром иностранных дел, которая гласит:

"Обе договаривающиеся стороны приступают к совместной работе по переустройству Европы после войны с полным соблюдением интересов каждой стороны и в соответствии с принципами не расширять свою территорию и не вмешиваться во внутренние дела других народов.

В задачу этого переустройства входит:

а) сохранение и усиление экономической и политической независимости европейских стран, равно как объединенных и федеративных государств.

б) Переустройство промышленной и экономической жизни тех стран, территория которых была захвачена немцами или их союзниками".

НАЧАЛЬНИК РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ
НКВД СОЮЗА ССР

(ФИТИН)


41 Разведсводка Первого управления НКВД СССР

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

РАЗВЕДСВОДКА

по состоянию на 20 февраля 1942 г.

АНГЛИЯ

I. ИЗМЕНЕНИЯ В СОСТАВЕ АНГЛИЙСКОГО
ВОЕННОГО КАБИНЕТА

    20-го февраля с.г. опубликован новый состав английского военного кабинета.
    Количество членов военного кабинета сокращено до 7 человек, а именно:
    1. ЧЕРЧИЛЛЬ - премьер-министр, он же министр обороны и первый лорд казначейства;
    2. ЭТТЛИ - заместитель премьер-министра и министр по делам доминионов;
    3. КРИППС - лорд хранитель печати, лидер палаты общин;
    4. Джон АНДЕРСОН - лорд председатель совета;
    5. ИДЕН - министр иностранных дел;
    6. ЛИТТЛТОН - государственный министр по общему наблюдению и контролю за военным производством;
    7. БЕВИН - министр труда.

    В качестве новых членов военного кабинета вошли КРИППС И ЛИТТЛТОН. КРИППС известен, своими активными выступлениями в пользу помощи СССР и активной военной политики.
    Однако, по агентурным данным, ИДЕН "все еще прислушивается к советам северного департамента министерства иностранных дел" (этот департамент целиком антисоветский) и заявляет, что "русская проблема, является настолько же внутриполитической проблемой, как и проблемой внешней политики".
    По агентурным данным, ЧЕРЧИЛЛЬ все больше доверяет ИДЕНУ и уважает его за независимость и честность.
    ЛИТТЛТОН - управляющий "Бритиш Металл Корпорэйшн", судя по его деятельности в последнее время, активно занимается вопросами Ближнего Востока. В середине февраля с.г. он прибыл в Тегеран.
    Из состава военного кабинета исключены: ГАЛИФАКС - английский посол в США, ГРИНВУД - министр без портфеля, КИНГСЛИ ВУД - министр финансов и лорд БИВЕРБРУК, покинувший пост министра военного производства и вышедший из состава правительства.
    Уход ГАЛИФАКСА и КИНГСЛИ ВУД из состава кабинета с нашей точки зрения может расцениваться только как положительное явление. Что же касается БИВЕРБРУКА, то, рассматривая его отставку, необходимо учесть целый ряд обстоятельств.
    До нападения Германии на СССР БИВЕРБРУК активно боролся против Советского Союза, широко используя прессу для всякого рода антисоветских инсинуаций. По непроверенным данным, он якобы даже разработал план германского нападения на СССР, который ГИТЛЕР отклонил. С захватом Чехословакии, и началом войны БИВЕРБРУК потерял свои капиталы на заводах Круппа и Шкода, что повлияло на его отношения к гитлеровской Германии.
    Толки о предстоящей отставке БИВЕРБРУКА начались еще в ноябре м-це 1941 года. Агентура объясняла это главным образом тем, что с момента возвращения БИВЕРБРУКА из СССР между ним и ЧЕРЧИЛЛЕМ наблюдались резкие разногласия, якобы, из-за того, что "БИВЕРБРУК пообещал СТАЛИНУ больше, чем могло быть выполнено и этим вызвал недовольство промышленников".
    ЧЕРЧИЛЛЬ, якобы, особенно недоволен был тем, что БИВЕРБРУК обещал поддерживать второй фронт.
    По имеющимся данным, большие трения были также между БИВЕРБРУКОМ и БЕВИНОМ и между БИВЕРБРУКОМ и КРИППСОМ.
    По сведениям, полученным агентурой в беседе с личным секретарем ЧЕРЧИЛЛЯ МОРТОНОМ, последний заявил, что БИВЕРБРУК допустил конфликт с профсоюзными руководителями, "забыв, что они ненавидят коммунизм еще больше, чем предприниматели".
    "Желая привлечь на свою сторону профсоюзы, он восхвалял СТАЛИНА и допустил этим большую ошибку". "ЧЕРЧИЛЛЬ восхвалял Россию и русский народ, он же восхвалял 3-й Интернационал и СТАЛИНА".
    Агентура высказывает соображения о том, что БИВЕРБРУК рассматривал вопросы англо-советского сотрудничества, главным образом, как средство укрепления своей личной власти.
    По словам КРИППСА, БИВЕРБРУК, якобы, "является наиболее аморальным политиком, которого можно себе представить" и "может изменить свою политику в любой момент".

II. АНГЛО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

    Судя по секретным документам английского правительства, английская оценка положения и перспектив борьбы на восточном фронте весьма сдержана и расходится с официальным тоном английской прессы.
    Одновременно можно заметить тревогу и опасения английского правительства перед военными успехами и ростом влияния СССР, что проявляют не столько сами англичане, сколько находящиеся в сфере их влияния и являющиеся рупором их настроения находящиеся в изгнании правительственные круги оккупированных стран. Опасения этих буржуазных правительств за свое будущее совпадает с тревогой англичан за судьбы своего влияния в Европе, в результате чего в скрытой форме, в зародыше, начинают проявляться попытки создания антисоветского блока в Европе, руководящей и направляющей силой которого выступает Англия. Все это подтверждается следующими данными:
    а) Оценка англичанами положения на восточном фронте дается, например, в телеграмме турецкого посла из Куйбышева в Анкару в конце января, где сообщается, что глава английской военной миссии в СССР МАКФАРЛАН заявил, что "еще не пришло время ожидать больших результатов" и "нельзя считать, что германское сопротивление сломлено".
    В секретном меморандуме английского МИД'а о положении в Германии от 15-го января (для членов правительства) дается картина освещения положения в Германии английской прессой и делается вывод, что общий тон прессы слишком оптимистичен. Тот же меморандум делает заключение о том, что опасно думать о скором поражении Германии и о том, что нет достаточных данных, чтобы судить о степени серьезности расхождений между ГИТЛЕРОМ и генералами.
    В меморандуме указывается, что к весне немцы, вероятно, смогут перейти в наступление, "которое, возможно, будет иметь значительный успех" (указываются также трудности, с которыми сталкиваются немцы). Ссылаясь на сведения "большинства лучших источников", в меморандуме делается вывод о том, что ощутительных признаков упадка морального состояния населения или какой-либо организованной оппозиции в Германии пока не имеется.
    Судя по всему тону этого меморандума, можно сделать вывод, что англичане и не хотели бы, чтобы положение выглядело более благоприятно для СССР.
    б) Опасения англичан перед ростом влияния СССР проявляются в следующих документах:
    Итальянский посол в Анкаре сообщил в Рим 30-го января со слов САРАДЖОГЛУ, что Англия скорее пойдет на соглашение с Германией, чем позволит СССР играть доминирующую роль в Европе. В той же телеграмме сообщается, что ИДЕН согласился на включение в состав СССР Балтийских стран и Бессарабии, однако, вопрос о польской границе и проливах остался не урегулированным.
    По имеющимся сведениям о беседе ИДЕНА с БЕНЕШЕМ 21-го января 1942 года известно, что оба собеседника пришли к выводу, что в настоящее время СССР прекратил всякую коминтерновскую деятельность, но возобновит ее немедленно после окончания войны. Наиболее откровенно высказываются по этому поводу сообщения, полученные из кругов чешской разведки 13-го февраля:
    "В связи с победами Красной Армии и неудачами на Дальнем Востоке в кругах английского офицерства наблюдается зависть и раздражение. С тревогой обсуждается возможность разгрома Германии Красной Армией и прихода ее в Берлин. В правительственных кругах Англии растет страх за будущее Европы по мере продвижения Красной Армии на запад".
    в) Стремление усилить английское влияние на правительства оккупированных стран, в связи с опасениями перед ростом советского влияния, находит свое выражение в следующих документах:
    Греческий посланник в Каире телеграфировал 2-го января греческому правительству в Лондоне о том, что официальные югославские круги смотрят с тревогой на усиливающуюся мощь СССР, так как значительная часть населения Югославии находится под влиянием России. В этой телеграмме высказывается соображение о том, что Англия и Америка должны немедленно предпринять действия против намерений СТАЛИНА диктовать условия мира.
    В беседе ИДЕНА с БЕНЕШЕМ 21 января 1942 года, БЕНЕШ привел доводы, в связи с которыми, по его мнению, Англия должна теперь уже заключить договор с чехословацким правительством о будущем государстве, которое он представляет себе как польско-чешскую конфедерацию с учетом британских интересов, то есть под политическим влиянием Англии.
    В письме ИДЕНА от 10-го февраля английскому посланнику при греческом правительстве в Лондоне сообщается (со слов греческого премьера ЦУДЕРОСА), что СИКОРСКИЙ относится к русским с недоверием и настаивал на необходимости создания в противовес СССР блока, в который входили бы народы Балканских государств и Центральной Европы. Сам ЦУДЕРОС со своей стороны предложил ИДЕНУ созывать периодически представителей союзных государств в Лондоне, чтобы облегчить для Англии руководство ими в нужном направлении, ИДЕН обещал подумать о его предложении.

III. ВОЕННЫЕ ПЕРЕВОЗКИ И ВОЕННАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
АНГЛИИ

    Те недостаточные агентурные данные, которыми мы располагаем, свидетельствуют об увеличении затруднений с тоннажем и морскими перевозками военных материалов, в результате усиления активности немецких подлодок в Атлантике. Сведения, полученные из кругов американской разведки в Англии, говорят о том, что данные о потерях союзников на морях, публикуемые немцами, ближе к действительности, чем это официально признается союзниками.
    Те же источники утверждают, что немцы добились задержки в перебросках союзниками военных материалов, так как вынудили Англию и Америку конвоировать грузовые суда на всех морских путях (включая южную часть Атлантического и Тихого океанов и путь вокруг мыса Доброй Надежды), из-за чего пароходы простаивают в портах, дожидаясь пока соберется группа судов, которая сможет получить охрану. Задержки в перебросках военных материалов вызываются также тем, что часть военных судов занята для целей конвоирования, а некоторая часть быстроходных танкеров, которые ранее не конвоировались, потоплены.
    Англичане опасаются, что американская судостроительная программа развернется полностью лишь к осени 1942 года и что вплоть до этого времени будет иметь место прогрессирующая нехватка тоннажа.
    Динамика работы английской военной промышленности (исключая продукцию предприятий морского и авиационного министерств) за три недели января и начало февраля представляется в следующем виде:

N Наименование военной продукции с 11 до 17.I.42 с 18 до 24.I.42 с 25 до 31.I.42 с 1 до 7.II.42 с 8 по 14.II.42
1. Противотанковые винтовки 305 475 483 481 296
2. 3-х дюймовые орудия 83 89 52 60 85
3. 40-мм зенитные орудия 56 77 90 83 18
4. 6-ти фунт.7CWT станковые орудия 52 62 88 79 69
5. 2-х фунт.танковые и противотанковые орудия 228 315 504 353 403
6. Пулеметы “Брена” 911 994 1134 885 834
7. 2-х дюйм.бомбометы. свед.
нет
40

.......