Ноябрь, 1916

Вторник. 1-го ноября (14 ноября). [1]

Дневники Николая [2]

Погода была плохая и дождливая. Завтракало многое множество англичан, едущих к нам на фронт.

Сделали прогулку в архиерейском лесу. В 6 час. были в кинематографе. После обеда у меня долго сидел Ник[олай] Михайлович.



Понедельник, 7 ноября (20 ноября).

Мемуары Палеолога [3]

Вчера сербы заняли Монастырь; это было в годовщину их вступления в этот город в 1912 г. Император Франц-Иосиф находится в агонии.


Дневники Николая

В 10 час. ко мне приехали Николаша и Петюша. После доклада зашел к Алексееву и условился с ним, что на время его отпуска исправлять должность нач. штаба будет Гурко. Сделал прогулку по Гомельскому шоссе. До обеда принял доклад Николаши. Вечером читал.



Вторник, 8 ноября (21 ноября).

Мемуары Палеолога

Штюрмер неожиданно выехал вчера в Могилев по вызову царя.


Дневники Николая
Алексей совсем здоров, но оставлен в постели еще на один день. После доклада зашел к Алексееву. Погулял по Бобруйскому шоссе. Погода была серая и похожая на оттепель. В 6 час. принял Николашу с докладом по гражданской части. После обеда простился с ним и Петюшей. Занимался вечером.


Среда, 9 ноября (22 ноября).

Мемуары Палеолога

Франц-Иосиф 1, император австрийский, апостолический король венгерский, король богемский, далматский, кроатский, славянский, иллирийский и галицийский, король иерусалимский и пр., умер на девяносто седьмом году от роду. Об этом едва говорят, как о факте незначительном, -- настолько настоящая действительность превосходит все последствия, которые предвидели когда-то, когда пророчили о кончине старого императора... Мне некогда писать ему надгробное слово. Но для оценки его царствования мне достаточно вспомнить ужасный отзыв его предшественника, Фердинанда I-го, которого заставили отречься от престола в 1848 г., после чего он жил на покое в Праге до 1875 г. Вскоре после битвы при Садовой, припомнив поражения 1859 г. и потерю Ломбардии, видя: затем Австрию окончательно исключенной из союза немецких государств и вынужденной уступить Венецианскую область, свергнутый старик -- монарх воскликнул: "Но за что же меня прогнали в 1848 г.? Я способен был бы не менее моего племянника проигрывать сражения и терять провинции".


Дневники Николая
Сегодня Алексей встал. Погода плохая, тает и ветрено. Днем погулял полчаса в саду и затем принял Штюрмера. После чая — Трепова. Первый уходит, второй назначается на его место. Вечером читал; голова устала от всех этих разговоров.



Четверг, 10 ноября (23 ноября).

Мемуары Палеолога

Сегодня вечером, в десять часов, в то время, как я работал один в своей квартире, один из моих осведомителей, очень надежный, прислал мне следующую записку: "Я не хочу ждать до завтра, чтоб сообщить вашему превосходительству крупную новость: г. Штюрмер ушел в отставку и заменен на посту председателя совета министров г. Треповым". Новость приводит меня в восхищение, но не захватывает меня врасплох. Расставшись с Штюрмером, император лишний раз доказал, что он способен на превосходные решения, когда освобождается из-под влияния императрицы.


Дневники Николая
Спал долго. Погода отвратительная, тает, темно и какие-то льдинки падают с неба. Немного погулял в саду. В 4 ч. принял ген. Рузского. В 6 ч. поехал с Алексеем в кинем. Перед обедом принял ген. Гурко, кот. будет исправлять врем. должн. начальн. штаба, пока Алексеев пробудет в отпуску. Вечером принял Григоровича.



Пятница, 11 ноября (24 ноября).

Мемуары Палеолога

Отставка Штюрмера официально объявлена сегодня утром. Трепов заменяет его на посту председателя совета министров; новый министр иностранных дел еще не назначен. С точки зрения военной, которая должна преобладать над всякими другими соображениями, назначение Трепова доставляет мне большое облегчение. Во-первых, заслуга Трепова в том, что он не терпит Германии. Его пребывание во главе правительства, значит, гарантирует нам, что Союз будет лояльно соблюдаться и что германские интриги не будут больше так свободно развиваться. Кроме того, он -- человек энергичный, умный и методичный; его влияние на различные ведомства может быть только превосходные. Другая новость: генерал Алексеев получил отпуск. Временно исполнять его обязанности будет генерал Василий Гурко, сын фельдмаршала, бывшего героя перехода через Балканы Отставка генерала Алексеева мотивирована состоянием его здоровья. Правда, генерал страдает внутренней болезнью, которая заставит его в ближайшем будущем подвергнуться операции; но есть, кроме того, и политический мотив: император решил, что его начальник главного штаба слишком открыто выступал против Штюрмера и Протопопова.

Вернется ли генерал Алексеев в Ставку? Не знаю. Если его уход является окончательным, я охотно примирюсь с этим. Правда, он всем внушает уважение своим патриотизмом, своей энергией, своей щепетильной честностью, своей редкой работоспособностью. К несчастью, ему недоставало других, не менее необходимых качеств: я имею в виду широту взгляда, более высокое понимание значения Союза, полное и синтетическое представление о всех театрах военных операций. Он замкнулся исключительно в функции начальника генерального штаба высшего командования русских войск. По правде сказать, миссию, высокую важность которой недостаточно понял генерал Алексеев, должен был бы взять на себя император; но император понимал это еще меньше, в особенности с того дня, как единственным истолкователем Союза при ней сделался Штюрмер. Генерал Гурко, заменивший ген. Алексеева, -- деятельный, блестящий, гибкий ум; но он, говорят, легкомыслен и лишен авторитета. Сегодня я обедаю в CafИ de Paris с несколькими друзьями.

Опала Штюрмера радостно комментируется всеми присутствующими; на Трепова возлагают большие надежды, учитывают наперед могучее и близкое пробуждение национального сознания. Один только Б. молчит. К нему пристают с вопросами. Он отделывается обычными сарказмами.

-- Впредь ничто не остановит победного шествия наших войск!.. На Рождестве мы вступим в Константинополь!.. Не пройдет трех месяцев, как мы будем в Берлине!...

Особенно приводит меня в восхищение Константинополь, потому что, между нами, все мы несколько забыли завещание Петра Великого, св. Софию и пр. После обеда я увожу Б. в своем автомобиле к одной из наших знакомых, которая живет на Адмиралтейском канале, и спрашиваю его:

-- Теперь скажите мне серьезно... Ваше мнение об отставке Штюрмера, Он минуту подумал, потом очень серьезно сказал:

-- Господин Штюрмер -- великий гражданин, старавшийся удержать свою родину на роковой наклонной плоскости, до которой ее безумно довели и в конце которой ее ожидают поражение, позор, гибель и революция.

-- Вы в самом деле такой пессимист?

-- Мы погибли, господин посол.


Дневники Николая
Сегодня принял первый доклад Гурко и долго с ним потом разговаривал. После завтрака был у меня А. Боткин. Гулял с Алексеем в садике. Сильная оттепель. Простился с Рузским. Вечером занимался.



Понедельник, 14 ноября (27 ноября).

Мемуары Палеолога

Не знаю, кто сказал о Цезаре, что у него "все пороки и ни одного недостатка". У Николая II нет ни одного порока, но у него наихудший для самодержавного монарха недостаток: отсутствие личности. Он всегда подчиняется. Его волю обходят, обманывают или подавляют; она никогда не импонирует прямым и самостоятельным актом. В этом отношении у него много черт сходства с Людовиком XV, у которого сознание своей природной слабости поддерживало постоянный страх быть порабощенным. Отсюда у того и другого и равной степени наклонность к скрытности.


Дневники Николая
22-летняя годовщина нашей свадьбы! Аликс с дочерьми приехала к обедне. Доклад был непродолжительный. После завтрака читал и немного погулял с детьми в саду. Погода продолжает стоять серая, сырая и скучная. От 4 ч. до 5 1/4 принимал Трепова — разговор шел о Протопопове. После чая принял Макарова, так что времени не имел заняться бумагами. Обедал и провел вечер в поезде.



Вторник, 15 ноября (28 ноября).

Мемуары Палеолога

У меня собралось сегодня вечером за обедом человек тридцать... За столом разговоры туго завязываются и скоро обрываются. Тембру голосов недостает ясности, и самый воздух, которым дышат, как будто отяжелел. Дело в том, что со всех сторон плохие новости. Во-первых, по городу ходят слухи о забастовке, а ежедневное вздорожание продовольствия вызвало бурные сцены на рынках. Далее, в Румынии германско-болгарские клещи зажали Бухарест; Дунай перейден в Зиммище и Досенкурджеве; линия Ольты прорвана; Камполунги и Пипашты в руках неприятеля; королевское правительство поспешно спасается в Яссы. С легкостью, с какой русские приходят в уныние, предвидят всегда наихудшие катастрофы и упреждают, так сказать, приговоры судьбы, мои гости учитывают уже появление австро-германцев на Пруте, потерю Бессарабии и Подолии, взятие Киева и Одессы. Я протестую, как могу, против этих зловещих предсказаний, наперед парализующих дух сопротивления, исключая a priori возможность успеха, объявляя неосуществимым то, что лишь сомнительно; я развиваю тему, которую дает мне эта прекрасная мысль Ла Рамфука: "У нас всегда хватало бы, если б хватало воли, и часто мы воображаем что-нибудь невозможное, для того, чтоб себя извинить".


Дневники Николая
Опять такой же туман. После доклада, как всегда, зашел к Алексееву, кот. нашел сидящим в кресле. Днем поехали по дороге на Оршу и там погуляли вместе по лесу. В 6 ч. был интересный кинем. из “Таинственной руки”. Обедал в поезде и там же принял доклад Протопопова.



Среда, 16 ноября (29 ноября).

Мемуары Палеолога

Трепов, которого, конечно, нельзя подозревать в снисходительном отношении к Думе или робости перед ней, признает невозможность работать с Протопоповым, обнаруживающим с каждым днем все более явные признаки умственного расстройства. Принятый третьего дня в Могилеве императором, он умолял его назначить другого министра внутренних дел, напоминая его величеству, что ставил существенным условием для своего согласия принять пост председателя совета министров отставку Протопопова. Но императрица, которая находится еще в императорской Главной Квартире и бодрствует, предвидела этот удар. И император, надлежащим образом настроенный, ответил Трепову, что он рассчитывает на его лояльность для того, чтоб облегчить задачу Протопопова. Твердо и почтительно Трепов повторил свои настояния. Император остался непоколебимым.

-- В таком случае, -- продолжал Трепов, -- мне остается просить ваше величество принять мою отставку. Моя совесть не позволяет мне принять на себя ответственность за власть, пока Протопопов сохраняет портфель министра внутренних дел.

После минутного колебания император властно заявил:

-- Александр Федорович, я приказываю вам продолжать исполнять ваши обязанности с теми сотрудниками, которых я счел долгом дать вам. Трепов вышел, закусив губы.


Дневники Николая
Простоял отличный солнечный день. После завтрака принял ненадолго Протопопова. Поехали на вчерашнее место, откуда я пошел с дочерьми и Мордвиновым к Днепру и мимо церкви наверх лесом назад. Ели картошку. После чая принял Русина, затем Родзянко. Обедал в поезде и читал там бумаги.



Четверг, 17 ноября (30 ноября).

Мемуары Палеолога

По моему предложению, Трепов награжден званием командора ордена Почетного Легиона. Я тотчас отправляюсь к нему объявить ему об этом.

-- Правительство Республики, -- говорю я, -- хотело таким образом признать выдающуюся услугу, оказанную вами Союзу тем, что вы так активно повели постройку Мурманской железной дороги; оно хотело, кроме того, засвидетельствовать доверие, которое оно питает к вам, в виду трудных обстоятельств, при которых вы берете власть.

Он, по-видимому, очень тронут. Я верю его искренности, так как он всегда любил Францию, где он долго жил. Затем мы говорим о делах. Не входя в подробности своей размолвки с императором и препятствий, которые он встречает со стороны Думы, он заявляет мне, что послезавтра он отправится в Таврический дворец и сейчас же возьмет слово. Вот главные пункты, которых он коснется в своей речи:

1) война до конца, Россия не отступит ни пред какой жертвой;

2) декларация о Константинополе и проливах; обещание защищать интересы Румынии;

3) подтверждение того, что Польша будет восстановлена в своих этнических границах и образует автономное государство;

4) торжественный призыв к Думе работать вместе с правительством для доведения войны до благополучного конца.

В заключение Трепов говорит: Я надеюсь, что Дума окажет мне надлежащий прием. Но я в этом не уверен... Вы отгадываете, почему и из-за кого... Далее он объясняет мне, что Дума решила не поддерживать никаких сношений с Протопоповым, освистать его и прервать заседание, если он войдет в залу, и пр. Я спрашиваю:

-- Неужели император, имевший мудрость отставить Штюрмера, не понимает, что оставление у власти Протопопова становится общественной, национальной опасностью?

-- Император слишком рассудителен, чтоб не отдавать себе в этом отчета. Но вот императрицу следовало бы убедить. А в этом вопросе с ней сговориться невозможно.

Помолчав, он продолжает тихо, как будто говорит сам с собой:

-- Для России наступил решительный момент. Если мы будем продолжать идти тем же аллюром, немецкая партия скоро возьмет верх. А тогда катастрофа, революция, позор... Надо положить конец всем этим интригам, и радикально... Надо, чтобы правительство произнесло безвозвратные слова, которые связали бы все будущие правительства перед лицом России, перед лицом мира... Послезавтра в Думе правительство безвозвратно обяжется продолжать войну до разгрома Германии; оно сожжет за собой все мосты. -- С каким удовольствием я вас слушаю!


Дневники Николая
Легкий мороз. Утром принял Алека с сестрой милосердия Мусиной-Пушкин[ой], кот. объездила лагери наших пленных в Германии. Днем поехали туда же и видели там же прилет, спуск и затем подъем семи наших аэропланов отряда Павленкова. Погулял. В 6 час. принял кн. Шаховского и потом Сергея. Обедал в поезде и там принял Сандро.



Пятница, 18 ноября (1 декабря).

Мемуары Палеолога

Штюрмер так удручен своей опалой, что покинул министерство иностранных дел, не простившись с союзными послами, не оставив даже карточки. Знаменательная некорректность со стороны такого традиционного и церемонного человека! Сегодня днем, проезжая вдоль Мойки на автомобиле, я замечаю его у придворных конюшен: он с трудом подвигается пешком против ветра и снега, сгорбив спину, устремив взгляд на землю, с лицом мрачным и расстроенным. Он меня не видит, он ничего не видит. Сходя с тротуара, чтоб перейти набережную, он чуть не падает.


Дневники Николая
Утром снялся на дворе с офицерами, приехавшими из полков для ознакомления со способом стрельбы, предложенным кап. Топорниным.

Днем ездили по Бобруйскому шоссе и гуляли в лесу до д. Селец. Д. Павел приехал к чаю. От 5 1/2 до 7 ч. принимал Сандро и Гурко, а до 8 час. Варка. Обедал в поезде с Мосоловым, кот. едет в Румынию.



Суббота, 19 ноября (2 декабря).

Мемуары Палеолога

Был сегодня даем на заседании Думы. Лишь только в дверях зала показались министры и среди них Протопопов, подымается шум. Трепов поднимается на трибуну, чтоб прочитать декларацию правительства. Крики становятся сильнее: "Долой министров! Долой Протопопова!" Очень спокойный, с прямым и надменным взглядом, Трепов начинает свое чтение. Три раза крики крайней левой вынуждают его покидать трибуну. Наконец, ему дают говорить. Декларация именно такова, как он излагал мне ее позавчера. Место, в котором правительство подтверждает свое решение продолжать войну, встречается горячими аплодисментами. Но фраза, относящаяся к Константинополю, падает в пустоту, образованную индифферентностью и удивлением. После того, как Трепов кончил чтение, заседание было прервано. Депутаты рассеиваются по кулуарам. Я возвращаюсь в посольство. Мне сообщают, что вечернее продолжение заседания было отмечено двумя речами, столь же неожиданными, сколь и резкими, двух лидеров правой, графа Владимира Бобринского и Пуришкевича. К изумлению своих политических единомышленников, они произвели стремительную вылазку против "позорящих и губящих Россию темных сил". Пуришкевич воскликнул даже: "Надо, чтоб впредь недостаточно было рекомендации Распутина для назначения гнуснейших лиц на самые высокие посты. Распутин в настоящее время опаснее, чем был некогда Лже-Димитрий... Господа министры! Если вы истинные патриоты, поезжайте в Ставку, бросьтесь к ногам царя, имейте мужество заявить ему, что так не может дольше длиться, что слышен гул народного гнева, что грозит революция, и темный мужик не должен дольше управлять Россией".


Дневники Николая
Туманная и тихая погода.

Доклад был недлинный и затем зашел к Алексееву, кот. сидел у себя в кабинете. После завтрака принял Барка ненадолго. Ездили снова к арх(иерейскому) лесу и там сделали хорошую прогулку. Дядя Павел пил чай и потом зашел ко мне. В 6 ч. принял гр. Игнатьева. Читал. Обедал и вечер провел с Аликс.



Воскресенье, 20 ноября (3 декабря).

Мемуары Палеолога

Положение Трепова весьма деликатное. С одной стороны, он понимает невозможность управлять или, вернее, проводить лояльную политику Аллианса, пока управление общественным мнением и силами полиции остается в руках Протопопова. С другой стороны, усердно отстаивая легальный статут империи, он отрицает за Думой право вмешиваться в прерогативы верховной власти, из которых одной из важнейших является, несомненно, выбор министров. Таким образом, конфликт правительства и Думы чреват еще одним прискорбным инцидентом.


Дневники Николая
До 10 час. зашел с Алексеем к М. В. Алексееву проститься, т. к. он уехал в Севастополь полечиться в Романовском институте. Поехали все вместе к обедне. После завтрака простились с адм. Phillimore, кот. возвращается в Англию. Сделали прогулку по Бобруйскому шоссе. Чай пили у дяди Павла с княг. Палей и семьей. Принял князя Баграт[иона]-Мухран[ского] после его поездки на Мурманскую ж. д.



Понедельник, 21 ноября (4 декабря).

Мемуары Палеолога

Слова министерской декларации, относящиеся к Константинополю, вызвали и в публике не больше отклика, чем в Думе. Такой же эффект индифферентности и удивления, как если бы Трепов откопал старую утопию, некогда дорогую и с тех пор давно забытую!.. Вот уже несколько месяцев я наблюдаю в народной душе это прогрессивное выцветание византийской мечты. Очарование прошло. Охладеть к своим мечтам; бросить то, к чему стремился, чего жаждал с величайшим пылом; чувствовать даже известного рода горькую и едкую радость, констатируя свое заблуждение и разочарование -- как это по-русски! Г-жа П. говорит мне сегодня вечером:

-- Декларация правительства нелепа. Никто больше не думает о Константинополе. Это было прекрасное безумие, но безумие. А вылечившись от какого-нибудь безумия, его больше не повторяют; делают новое безумие... Трепов и все те, кто пытается оживить в русском народе мечту о Константинополе, напоминает мне тех мужчин, которые думают разбудить любовь женщины, предлагая ей вновь пережить воспоминания прошлого. Сколько бы они ни напоминали, как это было восхитительно в Венеции, ночью, при свете луны, в гондоле -- их даже не слушают...


Дневники Николая
По случаю праздника Введения во храм поехали к обедне. Завтракало несколько семеновцев. Прогулка была в арх[иерейском] лесу; стоял легкий мороз. Позвали к чаю франц. докт. Cresson, кот. недавно вернулся из германского плена, пробыв там 21 месяц. В 6 ч. принял сенатора Трегубо ва. Наконец удалось почитать и окончить накопившиеся за эту неделю дела. Провел вечер в вагоне.



Четверг, 24 ноября (7 декабря).

Мемуары Палеолога

Австро-германцы и болгары вступили вчера в Бухарест. Румыны дорого платятся за свои ошибки вначале. Между тем, не надо было быть ни великим стратегом, ни великим пророком, чтоб предвидеть, что настоящая катастрофа заключена была в непризнания конвенции Рудеану. Стратегическая виртуозность Гинденбурга реализовала свой шедевр. Если всегда главной целью немецкого империализма была гегемония на Востоке, у него теперь в руках все козыри...


Дневники Николая
5° мороза. По окончании доклада поехал с Алексеем в поезд и ровно в час мы уехали на север. Сели завтракать. Много читал Аликс вслух. Чувствовал себя рамольно и заснул перед обедом. К вечеру это прошло.



Суббота, 26 ноября (9 декабря).

Мемуары Палеолога

Тревожный призыв, раздавшийся в Думе из уст графа Бобринского и Пуришкевича, этих двух паладинов неограниченного самодержавия, огласил даже архаическую цитадель абсолютного монархизма, Государственный Совет {Государственный Совет состоит из 192 членов, из которых половина назначается непосредственно царем, а другая половина избирается духовенством, земствами, дворянством, крупными собственниками, торговыми палатами и университетами. Примечание М. Палеолога.}. Высокое собрание осмелилось сегодня выразить пожелание, в котором предостерегает царя против гибельного действия закулисных влияний. Это (столь робкое) заявление протеста вызывает оживленные комментарий. История представляет лишь длинный ряд повторений. В марте 1830 г. Парижская Палата Депутатов тоже довела до сведения Карла X почтительный совет благоразумия. Но воспользовался ли кто-либо когда-либо уроками истории?..


Дневники Николая
В 10.20 отправились втроем с Алексеем в город, прямо в Народный дом. Во всех его помещениях было собрано до 20 000 чел. Георгиевских кавалеров. В трех местах было отслужено три молебна; мы находились внутри нового театра. Затем происходила раздача мешков с прибором и пищей каждому кавалеру. После здравиц прошли обратно всеми залами и уехали. Порядок был образцовый. Вернулись в Царское к часу; завтракали в вагоне. Приняв несколько депутаций, пошел гулять с дочерьми. После чая принял Трепова. Вечером сидели у Ани с Григорием до 11 час. Потом пришлось еще читать и отвечать на телеграммы.



Воскресенье, 27 ноября (10 декабря).

Мемуары Палеолога

Что политику России делает камарилья императрицы, факт несомненный. Но кто руководит самой этой камарильей? От кого получает она программу и направление? Конечно, не от императрицы. Публика любит простые идеи и общие олицетворения и не имеет точного представления о роли царицы; поэтому она расширяет эту роль и в значительной степени ее искажает. Александра Федоровна слишком импульсивна, слишком заблуждается, слишком неуравновешенна, чтобы создать политическую систему и следить за ее проведением. Она является главным и всемогущим орудием заговора, который я постоянно чувствую вокруг нее: однако, она не более, как орудие. Точно также лица, группирующиеся вокруг нее: Распутин, Вырубова, генерал Воейков, Танеев, Штюрмер, князь Андронников и пр., -- лишь подручные, статисты, подобострастные интриганы или марионетки. Министр внутренних дел Протопопов, производящий более внушительное впечатление, обязан этой обманчивой внешностью раздражению мозговых оболочек. За его экспансивным фанфаронством и суетливой активностью нет ничего, кроме раздражения спинного мозга. Это мономан, которого скоро отправят в дом для умалишенных. Кто же, в таком случае, руководит царскосельской камарильей?

Я тщетно расспрашиваю тех, кто, казалось, наиболее способны были бы удовлетворить мое любопытство, и получаю лишь неопределенные или противоречивые ответы, гипотезы, предположения. Если б я, тем не менее, принужден был сделать выводы, я сказал бы, что пагубная политика, за которую императрица и ее партия будут нести ответственность перед историей, внушается им четырьмя лицами: это -- лидер крайней правой в государственном совете Щегловитов; петроградский митрополит, преосвященный Питирим; бывший директор департамента полиции Белецкий, и, наконец, банкир Манус. Вне этих четырех лиц я вижу лишь игру сил анонимных, коллективных, разбросанных, подчас бессознательных, которые выражают, может быть, исключительно вековое действие царизма, его инстинкт самосохранения, всю органическую жизненность, которая еще остается в нем. В этом квартете я приписываю особую роль банкиру Манусу: он обеспечивает сношения с Берлином. Это через него Германия заводит и поддерживает свои интриги в русском обществе; он является распределителем германских субсидий.


Дневники Николая
Ясным холодным утром поехали к обедне. После завтрака принял Гольтгоера и Воейкова. Погулял с дочерьми и зашел в церковь Знамения, по случаю ее праздника. Принял румынского полковника, приехавшего из Франции. После чая у меня был Рейн. Читал. Обедал б. Врангель (деж.). Вечером клеил фотографии.



Среда, 30 ноября (13 декабря).

Мемуары Палеолога

Вчера Германия вручила Северо-Американским Соединенным Штатам ноту, в которой она от имени своего и своих союзников заявляет о своей готовности начать немедленно переговоры о мире. В подтверждение этого торжественного заявления не указано никакого условия. С первого же взгляда эта нота представляется стратегической уловкой, западней, предназначенной вызвать в лагере врагов пацифистское движение и ослабить нашу коалицию. Пусть Германия сначала сообщит нам, каковы ее планы, на какие репарации она готова согласиться, какие она предлагает нам гарантии, и мы отнесемся серьезно к ее предложению. Сильно страдая от приступа ревматизма, удерживающего меня в постели, я принимаю визит Бьюкенена и Карлотти. Мы все трое одного мнения.


Дневники Николая
Утром шел снежок. Погулял 10 мин. Принял бельгийского посланника. Затем ген.-ад. Дурново и Танеева. Гулял довольно долго, сперва с дочерьми и потом один. Элла приехала из Москвы. В 6 час. принял Раева. Окончил все бумаги до обеда. Вечером у меня был Воейков.


Примечания

  1. Здесь и далее, в скобках указаны даты по новому стилю.
  2. Император Николай II. Дневники
  3. Палеолог Морис "Царская Россия накануне революции"