Мультатули Петр Валентинович/Карающий меч Сталинграда

Пётр Мультатули
КАРАЮЩИЙ МЕЧ СТАЛИНГРАДА


Есть в Париже площадь. Она называется Сталинградской. В отличие от бывшего СССР и сегодняшней РФ, никто никогда ее не переименовывал, не называл «Волгоградской», или как ни будь иначе. Соответственно есть и станция метро «Place Stalingrad». Один раз, в середине 90-х годов ушедшего века, ехал я в парижском метро. Это было время позорного правления «либеральных» «демократов», когда предавалось и сдавалось все, что только можно было продать и сдать. Россия была унижена и оклеветана.

Напротив меня на сиденьях электрички сидели немцы: пожилые, лет шестидесяти, двое мужчин и две женщины. Они весело разговаривали о чем-то своем, беззаботно смеялись, собственно, вели себя так, как ведут себя приехавшие в пьянящий и жизнерадостный Париж иностранные туристы. Ехали они по ветке, которая ведет к Монмартру, к Плас Пигаль, то есть к самым веселым районам французской столицы. Электричка медленно остановилась возле перрона очередной станции. Один из немцев мельком посмотрел в окно на скучную и грязную станцию парижского метро. И вдруг его лицо изменилось, на нем отразился какой-то даже не испуг, а ужас, смешанный с тоской и каким-то еще непонятным чувством: на стене большими буквами была написано: «Place Stalingrad».

Немец ткнул пальцем в эту надпись и медленно даже не произнес, а прошипел: «Ш-Ш-Шталингра-а-ад!». Это были не слова, а стон, стон неподдельной боли и страха. Собственно это его слово ни к кому не было обращено, но спутники его также уставились в окно, не произнеся ни звука. Так же молча, они поехали дальше, от веселого их настроения не осталось и следа. Бедные немцы! Они никак не ожидали в комфортном и уютном Париже, в сердце Запада встретить это страшное для любого немца слово: «Шталинград!», которое означает для них то же самое, что для французов «Березина», ставшее давно уже именем нарицательным, означающим великое бедствие. Мне было жаль этих немцев. По всей видимости, славные люди, родившееся в самом конце войны. Может быть, там, на далекой Волге, в Сталинградской мясорубке погибли их отцы или деды. Но жалость к этим старикам полностью оттеснялась в душе моей другим чувством: чувством величайшей радости, за то, что я русский, за то, что Сталинград — история моего народа, а значит во мне, как и во всяком русском живет частичка Сталинграда. Это чувство переполняла душу потому, что там, в Сталинграде, в неимоверно тяжелых условиях, армия моего народа разбила очередные полчища «культурной» Европы, которые шли поработить и уничтожить Россию. Именно мой народ свернул шею этой армии, да так, что и через 60 лет одно имя великого города на Волге заставляет вздрагивать потомков этих завоевателей. В тот момент, я понял, что никакие «либералы», «демократы», «масоны» не способны погубить Россию до тех пор, пока в ней жива память о Сталинграде. Но жива ли она сегодня, эта память? Ведь все, что было связано с русской историей, особенно с историей Великой Отечественной войны, долгое время подвергалось клевете и поруганию. Само имя Сталинграда стерто с лица России вот уже почти полвека. Лишь недавно по распоряжению Президента Путина имя города-героя Сталинграда вновь заняло свое место у кремлевской стены. Но в основном нынешняя молодежь отравлена в своих представлениях о Сталинграде гнусной клеветнической поделкой «Враг у ворот», в которой наши бойцы воюют с немцами без винтовок голыми руками, а комиссары стреляют им в спину. На этой поделке создана целая индустрия «псевдо-сталинграда», начиная от американского фильма «Сталинград» и заканчивая компьютерными играми. Примечательно, что весь фильм «Враг у ворот» буквально «слизан» с талантливого фильма покойного Ю. Н. Озерова, автора знаменитого сериала «Освобождение». У Озерова фильм о поединке двух снайперов в Сталинграде назывался «Ангелы смерти». Но об озеровском фильме знают единицы, а «Враг у ворот» внедрен в умы миллионов. Сегодня мы обязаны как никогда помнить наших дедов и прадедов, которые победили под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Варшавой и Берлином. Без этой памяти у нас нет настоящего и не может быть будущего. 64 года тому назад, 2 февраля 1943 года, на заснеженных берегах Волги завершилось величайшее сражение в истории человечества — Сталинградская битва. Свыше 800-тысяч немецких, румынских, итальянских солдат и офицеров навечно осталось лежать в волжской земле. В плен к Красной Армии попали 1 немецкий фельдмаршал, 24 генерала, более 2.500 офицеров и 90 тысяч солдат. Произошел коренной перелом в Великой Отечественной войне. В очередной раз очередному «культурному» европейскому завоевателю, принесшему на Русскую Землю смерть и разрушение, был нанесен удар сокрушительной силы, от которого он уже не смог оправиться. Сталинград — это не только величайшая победа русского оружия, это величайший урок, это очередное доказательство справедливости слов Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского о том, что «не в силе Бог, а в Правде».

Содержание

Накануне великого сражения на Волге. Весна 1942 года

Зимой 1941—1942 годов под Москвой окончательно рухнул гитлеровский план «Блицкрига». Уничтожить СССР в результате быстрой кампании не удалось. Наоборот, Красная Армия сама перешла в наступление и погнала немцев на Запад. Не знавший до сих пор поражений Вермахт побежал, и при том так быстро, что над всей группой армии «Центр» нависла катастрофа, грозившая непредсказуемыми последствиями для всей Восточной кампании. В условиях суровой зимы, партизан и постоянно атакующей Красной Армии, немецких солдат охватила паника. Победоносное лето 1941 года, с его бесконечными колоннами русских пленных, опьяняющей вседозволенностью, грабежами, насилием, дележом захваченных земель теперь казалось всего лишь сладким сном. В этом смысле характерно письмо немецкого рядового А. Фольтгеймера своей жене зимой 1941 года, написанное в подмосковных снегах и никогда не отправленное, так как солдат был убит буквально через два часа после написания этих строк: «Здесь ад. Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать. Каждый час приносит страшные для нас вести… Умоляю тебя, перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми — я погибаю, я умру, я это чувствую…» Убогие мечты о «шелке и резиновых ботинках» на деле оборачивались для немцев промерзшей русской землей и березовыми крестами с надетыми на них стальными касками. Собственно, положение германской армии спас Гитлер, который лично возглавил командование сухопутными войсками. 8 декабря он отдал приказ перейти на всех участках Восточного фронта к «стратегической обороне», что на деле означало — стоять на смерть «до последнего патрона, до последней гранаты».

Этот приказ, беспощадные расстрелы фельджандармерией и заградотрядами паникеров и дезертиров, подтянутые резервы, сжигание дотла при отступлении всех деревень вплоть до последней избы сделали свое дело — к весне 1942 года Вермахт остановился и закрепился на позициях. Можно согласиться с выводами немецкого командования, сделанными в начале февраля 1942 года: «противник имел смелый план операции, который и был смело осуществлен. Однако русское командование переоценило боевую способность своих солдат и недооценило боевую способность наших. Наш фронт восстановлен». Между тем советское командование, окрыленное успехами под Москвой, полагало, что, продолжая наступление, можно погнать германцев до самой границы. 10-го января 1942 года Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в своей директиве указывал: «Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам передышки, гнать их на запад без остановки, заставить израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году». При этом Сталин считал, что немцы в 1942 году снова будут пытаться овладеть Москвой. Следует признать, что у Сталина были серьёзные основания для этих предположений. Военные аналитики всей Европы также полагали, что в 1942 году Гитлер снова двинется на Москву. Собственно говоря, и в планах германского командования возможность второго удара по Москве сохранялась. Причем даже тогда, когда был принят план южного наступления, немецкие генералы не оставляли возможности начать одновременно новое наступление на Москву. Как писал после войны генерал-фельдмаршал Ф. Паулюс, «весной 1942 г. главным направлением с оперативной точки зрения продолжало оставаться московское. /…/ Москва оставалась, по-прежнему, главной оперативной целью». При этом совершенно ошибочно было бы считать, как это часто делают, что И. В. Сталин считал невозможным германское наступление на южном направлении. Маршал Жуков в своих мемуарах писал: «Верховный предполагал, что немцы летом 1942 года будут в состоянии вести крупные наступательные операции одновременно на двух стратегических направлениях, вероятнее всего — на московском и на юге страны. Из тех двух направлений И. В. Сталин больше всего опасался за московское». Поэтому Сталин и пытался контратаками измотать немцев, не дать им начать новое наступление на Москву. В начале 1942 года яростные бои шли на Ржевско-Вяземском направлении, которое немцы называли «воротами Берлина».

Во второй половине марта 1942 года советское командование предприняло крупное наступление на Юго-Западе, с целью нанести поражение немцам на этом направлении. В качестве первоочередной цели был выбран бывший до войны крупным промышленным центром город Харьков. Однако начавшееся утром 12 мая советское наступление на Харьков, развивавшееся первоначально весьма успешно, закончилось для наших войск катастрофой. В результате удара в тыл наступающим советским частям I-й танковой армии Э. фон Клейста и соединения ее с VI-й армией генерала Ф. Паулюса в окружение попали 250 тысяч советских солдат и офицеров. Все попытки нашего командования деблокировать окруженную группировку окончились неудачей. Лишь 22 тысячам человек удалось вырваться из котла — остальные погибли или были взяты в плен. Поражение под Харьковым лишило Советскую Армию возможности провести запланированные на лето 1942 года наступательные операции.

Планы германского командования на лето 1942 года

Пока германские генералы готовились к новому летнему наступлению на Москву, у Гитлера созрел совершенно иной план. Следует сказать, что нацистскому диктатору нельзя отказать в умении стратегически просчитывать военные операции и в определенной оригинальности военных решений. Во всяком случае, Гитлер опережал в этих вопросах своих генералов.
Уже зимой 1942 года Гитлер заявил: «Я решил, как только улучшится погода, предпринять наступление на южном фронте. Это направление важнейшее». План Гитлера, утвержденный 5-го апреля 1942 года и получивший кодовое наименование «Blau» («Голубой»), сводился к тому, чтобы мощным наступлением весной-летом 1942 года захватить Воронеж, уничтожить советские силы в междуречье Дона и Донца, затем занять Сталинград, после чего выйти к Кавказу и оттуда маршевыми танковыми и мотопехотными колоннами занять район Баку, лишив СССР главных на тот момент источников нефти. К концу весны 1942 года Вермахт по численности личного состава (около 8,7 миллионов человек) и по вооружению находился примерно на уровне своего вторжения в СССР. Большая часть Вермахта была на Восточном фронте, туда же в 1942 году союзники Германии послали до миллиона своих солдат.

Профессиональный уровень немецкой армии продолжал оставаться весьма высоким. Большинство офицеров, унтер-офицеров и солдат Вермахта имели боевой опыт в наступательных операциях. Первые боевые успехи лета 1942 года приглушили горечь зимнего поражения под Москвой, и наступательный дух в частях Вермахта был почти так же высок, как и в начале Блицкрига. Перед началом своего летнего наступления на юге германское командование решило подбросить руководству Красной Армии дезинформацию о том, что летом 1942 года оно якобы вновь предпримет наступление на Москву. Эта дезинформация известна под кодовым наименованием «план „Кремль“». Немцы надеялись сковать советские силы на центральном направлении, не допустить их переброски на Юго-Западный и Южный фронты. Однако германские планы дезинформации провалились: разведка предупредила советское командование, что немцы сосредотачивают свои войска на юге. Задача предстоящего немецкого наступления была возложена на группу армий «ЮГ». Она имела в своем составе 900 000 человек, 1 260 танков и штурмовых орудий, более 17 000 орудий и минометов. Наземные войска прикрывали 1 200 самолетов 4-го воздушного флота. Немцам противостояли войска Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов (более 1 500 000 человек, 2 300 танков, 16 500 орудий и минометов и 800 самолетов). Для наступления на Кавказ немцами была сформирована группа армий «А» под командованием генерал-фельдмаршала В. Листа. Для наступления на Сталинградском направлении была сформирована группа армий «Б» под командованием генерал-фельдмаршала В. фон Бока. Главной ударной силой этой группы была VI-я полевая армия, которая в 1940 году первой вступила в поверженный Париж (командующий генерал Ф. Паулюс).

Наступление германской армии на Кавказ

В самом конце июня 1942 года германская армия начала свое наступление на южном направлении. Первым приняли на себя удар войска Брянского фронта. Советская оборона была прорвана, и враг устремился к Воронежу. 7-го июля Ставка приняла решение о создании Воронежского фронта.

Превосходящий противник ворвался в город, где начались тяжелые уличные бои. Одновременно танковая армия Клейста нанесла опасный удар по советским войскам из района Харькова. На этом направлении Красная Армия не успела создать оборонительные укрепления после своего майского наступления. Не встречая сильного сопротивления, танковые дивизии Клейста двинулись на восток, захватив Ростов и перерезав главную линию снабжения Центральной России нефтью. Германские войска прорвались к Кавказу. Ставкой был создан Северо-Кавказский фронт (командующий маршал Советского Союза С. М. Буденный). Удару на Кавказ Гитлер придавал огромное значение. «Если я не получу нефти Майкопа и Грозного, я должен покончить с этой войной», — заявил он на военном совещании в Полтаве 1-го июля 1942 года. 9-го августа немецкая I-я танковая армия прорвалась к Майкопу — важному центру нефтедобычи. В середине августа бои перекинулись на Кавказский хребет. Немецкая горно-стрелковая дивизия «Эдельвейс» захватила почти все горные перевалы, а 21-го августа стрелки «Эдельвейса» водрузили над Эльбрусом флаг со свастикой и демонстративно назвали вершину горы «Пиком фюрера». 25-го августа немцы захватили Моздок. Однако на грозненском направлении они встретили упорное сопротивление Красной Армии. Неудача под Грозным заставила Клейста искать счастья на других направлениях. Перегруппировавшись, он попытался захватить Орджоникидзе (Владикавказ), с тем, чтобы затем выйти на дорогу, ведущую к Тбилиси. Но на подступах к Орджоникидзе группировка Клейста была остановлена нашими войсками и отброшена от города. Не оправдался расчет германцев и на свою «пятую колонну» на Кавказе, которая, тем не менее, доставила советскому командованию немало проблем. Главную надежду нацисты возлагали на Чечню, в которой антисоветские настроения были особенно сильны. Всего в бандах чеченских сепаратистов насчитывалось свыше 15 000 человек. Им оказывали значительную поддержку многие представители партийных и советских органов Чечено-Ингушской АССР. Таким образом, в ближайшем тылу Красной Армии орудовала целая дивизия идейных бандитов, оказывавшая существенную помощь наступавшим немецким войскам. Однако благодаря слаженному взаимодействию органов госбезопасности и воинского командования мощного удара в спину сражающейся на Кавказе Красной Армии удалось избежать.

Оборона Сталинграда

До революции город Сталинград назывался Царицын. Название это пошло от реки Царица, протекающей через город и впадающей в Волгу. Царицын располагался в междуречье, между Волгой и Доном. По одной из версий, недалеко от Сталинграда располагалась столица хазарского каганата. Эта версия, впрочем, не имеющая достаточных доказательств, позволила некоторым увлекающимся людям заявлять, что Гитлер рвался к Сталинграду как к «иудейской» столице.

Первоначально Царицын был крепостью, построенной по приказу Царя Иоанна Грозного при присоединении им Астраханского ханства. К началу ХХ века Царицын превратился в крупный торговый и промышленный центр Поволжья. Перед Первой мировой войной в городе началось строительство крупнейшего в Европе орудийного завода, получившего в советское время название «Баррикада».

В 1925 году Царицын, как и многие города России, был переименован и получил имя одного из большевистских руководителей — И. В. Сталина, став именоваться после этого Сталинградом. Сталин тогда только набирал силу в смертельном противостоянии с коминтерновской оппозицией. Переименование Царицына в Сталинград, как бы «уравновешивало» ситуацию в стране, где уже имелись десятки «троцков», «свердловсков», «зиновьевсков», «слуцков», «урицков» и так далее. В 1925 году никто не мог подумать, что новое название города станет бессмертным и навечно будет внесено в Летопись истории и Русской Славы.

20-е годы ХХ века стали периодом бурного развития Сталинграда. Резко возросло его население, которое накануне войны составляло 525 тысяч человек.

В 1926 году на окраине города стал строиться первый в СССР тракторный завод, который был возведен в небывало короткий срок. Уже летом 1930 года заводом был выпущен первый трактор. В 30-е годы были построены ГЭС, Металлургический завод «Красный Октябрь», судовая верфь, Метизный завод, завод красного и силикатного кирпича и ряд других. Таким образом, к началу войны Сталинград стал крупным промышленным центром Советского Союза. Существенно изменился и вид города. Деревянные дома были почти полностью снесены, их заменили каменные многоэтажные постройки.

С началом Великой Отечественной войны Сталинград становится крупнейшим арсеналом на юго-востоке СССР. В городе на Тракторном заводе производились и ремонтировались танки, артиллерийские орудия, суда. Начиная с осени 1941 года город начал готовиться к обороне. Была сформирована дивизия Народного Ополчения и восемь истребительных батальонов. Широко велось строительство оборонительных укреплений.

Для Гитлера Сталинград был важнейшим стратегическим и идеологическим центром, который надо было, во что бы то ни стало, захватить.

Во-первых, Сталинград занимал очень выгодное географическое положение. В случае его захвата и форсирования Волги, Гитлер разрезал СССР на две части, далее открывалась дорога к нефтяным районам Баку. Взяв Сталинград, Гитлер смог бы угрожать Москве с юга. Кроме того, победа на южном направлении давала Гитлеру возможность угрожать могуществу Британской империи: перед германскими войсками открывался путь в Иран и даже в Индию.

Во-вторых, Сталинград был крупным промышленным центром, его захват означал потерю Советским Союзом не только крупного арсенала, но и потерю своего четвертого по грузообороту порта. Захват Сталинграда означал бы, что водный путь, по которому в центр страны отправляли нефть, зерно и другие грузы, был бы перерезан.

В-третьих, город носил имя Сталина — главного врага Гитлера, и захват такого города неминуемо означал бы крупнейшую идеологическую победу нацистов. А такая победа была очень им нужна после поражения под Москвой и неудачей под Ленинградом. В августе 1942 года, во время штурма Сталинграда, предвкушая скорую победу, Гитлер заявил: «Судьбе было угодно, чтобы я одержал решающую победу в городе, носящем имя самого Сталина». По ряду свидетельств, Гитлер собирался переименовать Сталинград в Гитлербург и там принять капитуляцию всей русской армии.

В-четвертых, падение Сталинграда должно было стать сигналом для нападения на СССР Японии и Турции.

Исходя из того значения, которое Гитлер отводил Сталинграду, он направил на него основные силы наступающих войск. Быстрые успехи наступления привели Гитлера к ложному убеждению о легкости грядущего успеха. Он забрал у группы армий «Б» IV-ю танковую армию и возложил всю операцию по захвату Сталинграда только на VI-ю армию генерала Паулюса. Вскоре, однако, Гитлер понял ошибочность своих выводов. Ему пришлось все время увеличивать численность дивизий наступавших на Сталинград. Так, если в июле на Сталинград наступало 30 дивизий противника, то в августе уже 69, а в сентябре — 81.

С начала наступления немцев на юге Сталинградское направление становится главным. 12-го июля 1942 г. был создан Сталинградский фронт под командованием маршала С. К. Тимошенко.

17-го июля генерал Паулюс начал наступление на Сталинград с целью захватить его, затем Астрахань и закрепиться на другом берегу реки Волги. Фридрих Паулюс был способный и опытный немецкий генерал, отличившийся во Франции и в ходе Восточной кампании. Совсем недавно, за отражение советского наступления на Харьков в мае 1942 года, Гитлер лично вручил ему Рыцарский крест. На этого военачальника фюрер возлагал большие надежды.

На 17-е июля противник имел на Сталинградском направлении 250 тыс. человек боевого состава, около 740 танков, 1200 самолётов, 7500 орудий и миномётов.

Советские войска имели 187 тыс. человек, 360 танков, 337 самолётов, 7900 орудий и миномётов.

17-го июля немцы вышли к рекам Чир и Дон на дальних подступах и 22-го июля прорвали оборону 62-й армии, заставив советские части отойти на левый берег Дона. В донских степях развернулось широкое германское наступление. Сотни танков, прикрытые авиацией, большие массы пехоты, эффективная поддержка артиллерии подавляли советское сопротивление. Неумолимой лавиной враг рвался на юг.

Бесконечное отступление грозило катастрофой не только на Сталинградском направлении, но для всей Красной Армии. В этих условиях Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин издал свой знаменитый приказ № 227, который вошел в историю под названием «Ни шагу назад!». «Каждый командир, красноармеец и политработник должен понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского государства — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция,- наши отцы, матери, жены, братья, дети.

/……/ Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину.

Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности. Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины».

С беспощадной прямотой и достоверностью Сталин обрисовывал сложившуюся ситуацию на фронте.

По его приказу были сформированы штрафные батальоны для младших и средних командиров, совершивших воинские преступления, и штрафные роты для солдат и сержантов. Созданные штрафбаты и штрафроты давали возможность «кровью искупить свою вину перед Родиной». Кроме этого были сформированы заградительные отряды, которые должны были в тылу обороняющихся частей Красной Армии пресекать самовольное оставление позиций и дезертирство отдельных солдат и командиров, а так же выявлять диверсантов и мародеров.

Сталинский приказ возымел свое положительное действие: паникерские настроения и оставление позиций без приказа были резко пресечены.
Большинство советских бойцов стояли насмерть. Вот что писал в своем дневнике про летние бои на Сталинградском направлении немецкий унтер-офицер А. Хеймессер: «28 июля. Ночью начинается светопреставление: самолеты бомбят в непосредственной близости, „Сталинский орган“ („Катюша“) производит страшные огневые налеты. А когда на рассвете переходит в наступление сибирская дивизия, сильно поддержанная танками, начинается ад».

В начале немцы попытались сходу прорваться к Сталинграду. Но упорное сопротивление советских солдат привело к тому, что противнику не удалось быстро ворваться в город.

Большие потери и замедление темпов наступления заставили Гитлера 30 июля перебросить IV-ю танковую армию генерала Г. Гота с Кавказа на Сталинградский фронт на помощь VI-й армии. Тем самым противник получил четырехкратное превосходство в силах. Почти одновременно под Сталинград с Кавказского направления было переброшено 50 дивизий и три армии итальянцев и румын.

20-го августа врагу удалось форсировать Дон и рассечь на две части сталинградскую оборону.

23-го августа в 16 часов 18 минут германская авиация нанесла чудовищный бомбовый удар по городу. За этот день было совершено около двух тысяч самолетовылетов на городские кварталы, сброшено 12 тысяч бомб. Были разрушены почти 42 тысячи зданий (85 % жилого фонда). В некоторые моменты в воздухе появлялось до 82 самолетов Люфтваффе. В тот день погибли около 40 тысяч человек.

В этих условиях советское командование и руководство городом попыталось начать эвакуацию населения на другой берег Волги. Немецкая авиация на бреющем полете расстреливала пароходы и паромы с женщинами и детьми. Так, немцами были потоплены пароходы «Иосиф Сталин», «Михаил Калинин» и «Парижская Коммуна» с 1200 женщинами и детьми на бортах. Удалось спасти только 200 человек.

3-го сентября положение под Сталинградом стало отчаянным. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин писал генералу армии Г. К. Жукову: «Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра».

По приказу Сталина три армии северной группы войск Сталинградского фронта начали атаковать левый фланг VI-й армии немцев. Эти атаки, полные героизма, не имели успеха, но они приковывали к себе силы, в которых Паулюс нуждался для развития своего наступления. Благодаря советским контратакам, немцам удалось прорваться к городу только 7-го сентября.

В боях под Сталинградом в который раз немцы пожинали плоды своего пренебрежительного отношения к Советскому Союзу. Начиная такое судьбоносное для них наступление, нацисты не удосужились получить достоверные представления о городе, который им приходилось штурмовать. Так, немецкий генерал-полковник Г. Дёрр, участник штурма Сталинграда, вспоминал, что «воздушная разведка уже донесла, что площадь „Большого Сталинграда“ во много раз превышает наши данные о размерах города. Когда наступавшие войска подошли к линии высот западнее Сталинграда, перед ними раскинулся большой промышленный город, занимавший все пространство до самой реки».

Сталинград действительно представлял собой город, вытянувшийся на 65 километров вдоль Волги. Немцы сосредоточили свой главный удар на центральной части Сталинграда, где находилась главная высота города — Мамаев курган, а также самые высокие каменные здания, лежащие в развалинах после бомбардировки 23-го августа. Кроме того, в центральной части находилась главная переправа через Волгу.

14-го сентября, сосредоточив на главном направлении 500 танков, 1400 орудий и сотни самолетов, противник нанес по центру Сталинграда разящий удар. Как образно писал генерал Родимцев, «при такой концентрации войск сила их удара была равносильна удару ножа в тело, защищенное только легкой одеждой».

В ходе ожесточенных боев немцы вышли к городскому вокзалу и прорвались к волжской переправе. Это был один из самых тяжелых дней Сталинградской битвы.

Ценой больших потерь немцы овладели господствующей над Сталинградом высотой — Мамаевым курганом. Завязались упорные бои за обладание вокзалом Сталинград-1, который переходил из рук в руки 13 раз!

К 16-му сентября Сталинград был почти полностью в руках немцев. В руках Красной Армии оставались промышленные районы на севере города. В Сталинграде оставалась обескровленные дивизия генерала А. А. Сараева и отряды Народного Ополчения. Берлинское радио уже сообщало о падении Сталинграда. Немцы были настолько уверены в своем успехе, что назначили своего коменданта Сталинграда! Но они рано торжествовали победу.

6-го сентября под прикрытием передового отряда 13-я гвардейская стрелковая дивизия Героя Советского Союза генерала А. И. Родимцева за две ночи переправилась в Сталинград и неожиданно ударила по врагу. То, что сделали герои Родимцева, скромно называли «переправой», но на самом деле это было настоящее форсирование полноводной реки под непрерывным артиллерийским и бомбовым огнем противника и безо всякой артподдержки своих! Баржи с бойцами тонули, снаряды ложились по всей Волге. Но, несмотря на все это, дивизия Родимцева высадилась на сталинградском берегу и закрепилась на нем.

После яростного боя дивизия отбросила противника от района центральной переправы, очистила от него многие улицы и кварталы. Многие отбитые дома гвардейцы Родимцева тотчас превратили в оборонительные пункты. Одним из таких пунктов упорной обороны стал «Дом Павлова». Захватив здание, где до войны жили руководители промышленных предприятий города, командир пулеметного отделения сержант Я. Ф. Павлов сразу понял стратегического значение этого дома: отсюда шла прямая дорога к Волге, как на ладони просматривались немецкие позиции. Павлов решил не сдавать дом противнику. В течение 58 дней гвардейцы удерживали здание и не отдали врагу. Это было поистине чудо! Всесокрушающий Вермахт, покоривший всю Европу, застрял почти на два месяца возле обыкновенного четырехэтажного дома и ничего не смог с ним сделать! Один из немецких офицеров, участник штурма «Дома Павлова» писал в дневнике: «на верхнем этаже противник все еще держится. Много дней наши люди ведут бой всеми средствами, но им не удается оттеснить русских. Для нас просто загадка, как они там снабжаются. Они должны были бы там давно умереть с голоду и израсходовать весь боезапас. Но ничего подобного! Горстка русских и не думает о капитуляции!»

На личной карте Паулюса «Дом Павлова» был обозначен как крепость. Позднее пленные немцы показывали, что, по их представлениям, дом оборонял батальон. На самом деле защитников «Дома Павлова» было всего 18 человек!

В те дни в Сталинграде воевал и другой сержант Павлов — И. Д. Павлов. Однажды во время смертельных боев, в одном из домов на той же самой площади, где находился знаменитый дом, где держал оборону его однофамилец, И. Д. Павлов нашел листки какой-то книги. Собрав их вместе, сержант начал их читать и почувствовал «что-то такое родное, милое для души!» Это было Святое Евангелие. Так начался путь И. Д. Павлова к Богу. После войны сержант принял монашеский постриг и стал впоследствии известным на всю Россию старцем — архимандритом Кириллом.

Гвардейцы Родимцева вышли на железную дорогу, захватили вокзал и овладели Мамаевым курганом. Ожесточенная борьба за эту господствующую над городом и Волгой высоту продолжалась с невероятным ожесточением до конца января 1943 года.

На Южной окраине Сталинграда особенно упорные бои началась за здание элеватора. Элеватор обороняли матросы Волжской флотилии и гвардейцы 13-й армии. Всего не более 60 человек. На них двигались в буквальном смысле слова полчища врага! Элеватор несколько раз подвергался артиллерийскому обстрелу и бомбардировкам, у его защитников не хватало боеприпасов, отсутствовала связь. Один из участников этой героической обороны вспоминал: «В элеваторе горела пшеница, в пулеметах вода испарялась, раненые просили пить, но воды близко не было. Так мы отбивались трое суток — день и ночь».

После того, как 20-го сентября немецкая пехота под прикрытием 12 танков ворвалась на элеватор, в зернохранилище началась рукопашная схватка, в ходе которой немцы были вновь отброшены назад. Даже оказавшись в окружении, в десятки раз уступая противнику в численности, не имея достаточного количества оружия, раненые, изможденные — советские матросы и солдаты не сдались. Они предприняли дерзкий прорыв через вражеское кольцо и смогли отойти к своим.

Бои за элеватор носили такой ожесточенный характер, что Гитлер, преждевременно утверждая проект медали «За взятие Сталинграда», приказал изобразить на ней здание элеватора.

До последнего патрона бились на улицах Сталинграда бойцы 62-й армии под командованием генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова. Как вспоминал сам Чуйков: «Оборона 62-й армии была атакующей обороной, которая не давала передышки наступающему противнику». Для того чтобы лишить немцев возможности вести эффективный огонь по советским позициям, Чуйков приказал максимально сократить расстояние («до броска гранаты») между наступающими немцами и обороняющимися красноармейцами. Благодаря этому, немцы не решались вести плотный артиллерийский огонь, чтобы не уничтожить своих же солдат.

Немецкий генерал Дёрр вспоминал: «За каждый дом, цех, водонапорную башню, железнодорожную насыпь, стену, подвал и, наконец, за каждую кучу развалин велась ожесточенная борьба, которая не имела себе равных. Расстояние между нашими войсками и противником было предельно малым. Несмотря на массированные действия авиации и артиллерии, выйти из рамок ближнего боя было невозможно. Русские превосходили немцев в отношении использования местности и маскировки и были опытнее в баррикадных боях и боях за отдельные дома; они заняли прочную оборону».

Весьма эффективно действовали в Сталинграде советские штурмовые группы. По трубам водопровода группы по 8-10 человек пробирались под покровом ночи в тылы немцев и в занятые им здания, где осуществляли диверсии: закидывали противника гранатами, ставили мины и так далее. Немцы очень страдали от этой «крысиной войны» и жаловались на «нецивилизованные методы» ее ведения.

Но и советские войска несли большие потери. Так, в 4-й таковой армии на конец сентября оставалось всего четыре танка! Советские танкисты с горечью шутили: «Поэтому и армия наша называется 4-й!»

Немцы также проводили ночные вылазки штурмовых групп, а подбитые танки превращали в укрепленные ДОТы, штурм которых уносил жизни многих советских бойцов.

28-го сентября Сталинградский фронт был переименован в Донской, командующим этого фронта был назначен выдающийся советский полководец генерал К. К. Рокоссовский. В свою очередь Юго-Западный фронт был переименован в Сталинградский (командующий генерал армии А. И. Еременко).

Командующие фронтами и армиями наряду с бойцами и командирами были на передовой линии, ежечасно подвергаясь смертельной опасности. Вот как описывал свой командный пункт К. К. Рокоссовский: «Командный пункт Сталинградского фронта располагался недалеко от берега Волги. Наспех вырытые землянки не могли защитить ни от снарядов, ни от дождя».

А вот воспоминания генерала Чуйкова: «Мы пробирались среди развалин и разрушенных улиц. Метрах в пятистах от нового командного пункта моя машина запуталась в телефонных и телеграфных проводах и остановилась. Мы задержались минуты на три, и за это время неподалеку от наших машин разорвалось больше десятка мелких бомб. К счастью нас никого не задело».

4-го октября завязались упорные бои за заводы «Баррикада» и «Красный Октябрь». Бои шли в цехах заводов, в складских помещениях. В середине октября бои развернулись на всех улицах Сталинграда. В условиях города немцы потеряли свое преимущество в танках. Из захваченного советскими войсками журнала боевых действий немецкой XXIX-й мотодивизии стало известно, что 17-го сентября командир дивизии докладывал командующему VI-й армией генералу Паулюсу: «…оба моторизованных полка дивизии почти полностью уничтожены, из 220 танков осталось 42».

В результате немцам приходилось действовать почти исключительно силами одной пехоты, что приводило к огромным потерям. Бои шли за каждый дом, за каждую улицу. Многие дома походили на слоеный «пирог». На одном этаже были советские войска, на другом — немецкие.

С крыш домов и из окон велись ожесточенные снайперские дуэли. Об эффективной работе советских снайперов писал в своем дневнике немецкий унтер-офицер Хеймессер: «Нам совершенно не дают покоя снайперы. Эти люди стреляют чертовски хорошо».

Выдающийся советский снайпер 284-й стрелковой дивизии, 62-й армии Сталинградского фронта В. Г. Зайцев в период с 10 ноября по 17 декабря 1942 года в боях за Сталинград уничтожил 225 солдат и офицеров противника, в том числе 11 снайперов. За этот подвиг отважному советскому снайперу было присвоено в 1943 году звание Героя Советского Союза. Для того чтобы ликвидировать талантливого советского стрелка, из Берлина был вызван опытнейший немецкий снайпер майор Вермахта Эрвин Кёнигс (по некоторым сведениям, его фамилия была Торвальд). Между русским и немцем шел многодневный поединок. Однажды Зайцев убил какого-то немецкого опытного снайпера, чей «почерк» ему раньше не встречался, и решил на этом основании, что это был Кёнигс. Тем не мене, судьба немецкого снайпера до сих пор не ясна. Снайпер Зайцев стал прототипом фильмов Ю. Озерова «Ангелы смерти» и американского «Враг у Ворот».

В контексте этого очередного «шедевра» западного кинематографа следует сказать, что, несмотря на то, что противник превосходил наши войска, последние были достаточно хорошо вооружены. Никакой нехватки в личном стрелковом оружии у нашей армии не наблюдалось. Так что сцены из американской киноподелки, где советские солдаты голыми руками добывают себе винтовки в бою, следует отнести к разряду очередной западной лжи.

Самым страшным оказалось положение жителей Сталинграда. Большую часть жителей не успели эвакуировать до начала осады города, и участь людей, в основном женщин и детей, была ужасной. Вынужденные жить в подвалах, без воды и пищи, они были обречены на медленное умирание. «Ленинградцы хотя бы регулярно получали свой ничтожный паек — вспоминала одна из жительниц Сталинграда, — Мы же не видели никакой еды месяцами».

Другой сталинградец, бывший в 1942 году 10-летним ребенком, вспоминал, что еду он и его сверстники добывали тем, что пели и танцевали под гармошку перед немецкими солдатами, захватившими район, где они жили: «Мы выбирали солдат постарше, те были добрыми, гладили нас по голове, давали хлеб. А молодые били нас и выгоняли прочь».

14-го октября немцы предприняли новую отчаянную попытку овладеть Сталинградом. Начался его очередной штурм. Ценой огромных потерь немцы заняли Тракторный завод. В боях на подступах к заводу, на площади Дзержинского, немецкие танки наткнулись на противотанковую советскую пушку. Расчет ее был почти весь убит. В живых оставался только шестнадцатилетний подавальщик снарядов Ваня Фёдоров, добровольцем ушедший на фронт. Подросток забросал наступающую немецкую пехоту гранатами. В это время разорвавшийся рядом снаряд оторвал Ивану кисть руки, другая рука была сломана. Тогда Иван Федоров, зажав в зубах гранату, двинулся на немецкий танк и подорвал его вместе с собой.

Полностью овладеть Тракторным заводом немцы так и не смогли. Провалились их попытки овладеть заводами «Красный Октябрь» и «Баррикада».

Не смотря на это, VI-я армия прилагала все усилия, чтобы овладеть всем берегом Волги в районе Сталинграда. Немцам надо было захватить всю полосу крутого берега вплоть до самой реки, чтобы обстреливать ее западный берег и сделать невозможным подвоз свежих советских частей в Сталинград. Враг напрягал последние силы, чтобы прорваться к Волге. Генерал Родимцев вспоминал: «На переднем крае, в двухстах метрах от нас, закипал ночной бой. Вражеская пехота с обычными выкриками: „Рус, сдавайся!“, „Родимцев, буль-буль“ полезла на наши оборонительные позиции».

До Волги противнику местами оставалось пройти не более 100 метров. Но именно их немцы и не смогли одолеть.

В одном документальном фильме, посвященном Сталинграду, пришлось мне наблюдать весьма символичную сцену. Это была встреча наших и немецких ветеранов Сталинграда, прошедшая в начале уже ХХI-го века. Забыв былую вражду, седовласые старики дружелюбно хлопали друг друга по плечу, улыбались и делились воспоминаниями. Вспоминая о боях в разных районах города, они вышли к Волге. Двое бывших врагов, бывший офицер Вермахта и бывший офицер Красной Армии, умолкли и долго смотрели на широкую гладь реки. «Вот здесь мы держались», — сказал наш ветеран, показывая на небольшую полосу вдоль берега реки. «А, вот там были мы», — произнес немец и показал в сторону близлежащих домов. Потом, лицо его помрачнело и он, словно сознавая что-то, сказал: «Неужели мы не смогли пройти такое маленькое расстояние»? И вдруг наш ветеран тихо, но четко произнес: «а, вот фига вам!». Это было сказано как-то одновременно добродушно и очень зло, словно он говорил эти слова не этому конкретному немцу, а всей той многочисленной вражеской армаде, разгромившей лучшие армии Европы, перед которой трепетали Париж, Копенгаген, Брюссель, Прага, Варшава, и которая не смогла пройти ста метров сталинградской земли.

Разгром германской армии под Сталинградом

К концу октября 1942 года, несмотря на все жертвы и усилия, войскам Вермахта не удалось выполнить ни одной из поставленных задач летней кампании: захватить нефтяные районы СССР, захватить Сталинград и разгромить советскую армию. Наступление на Кавказе провалилось, а Сталинградская мясорубка продолжала перемалывать все новые и новые жизни германских солдат и их союзников. За период с июля по ноябрь противник потерял до 700 тыс. человек, свыше 1000 танков, свыше 2000 орудий и миномётов, свыше 1400 самолётов. Наступательный порыв 6-й немецкой армии все более ослабевал. Втянутые в большой полностью разрушенный незнакомый холодный город, немцы подвергались постоянно атакам советской пехоты, авиации и тяжелой артиллерии.

9-го ноября в Сталинград пришла зима. Температура упала до −18Со. Приказ Гитлера 11 ноября 1942 года во что бы то ни стало взять Сталинград уже не мог быть выполнен ослабевшей VI-й армией, в частях которой потери составляли до 40 % личного состава. Самое большее, чего они смогли достичь, это захватить южную часть завода «Баррикада» и на участке в 500 метров прорваться к Волге. Все 700 атак противника были отбиты советскими войсками. К середине ноября 1942 года германское наступление на Сталинград окончательно выдохлось, и враг перешел к обороне, одновременно пытаясь передовыми частями «сбросить» советских солдат в Волгу. Фланги германской группировки прикрывались румынскими и итальянскими армиями.

Между тем советское командование уже с начала сентября разрабатывало план контрнаступления под Сталинградом. Замысел Ставки сводился к тому, чтобы ударом по флангам германской группировки окружить и затем разгромить ее войска. Советское командование справедливо считало, что удар по румынским и итальянским частям, не отличавшимся особой стойкостью, может способствовать успеху.

Советские войска под Сталинградом были объединены в три фронта: Юго-Западный, образованный 25 октября 1942 г. (командующий — генерал Н. Ф. Ватутин), Донской (командующий — генерал К. К. Рокоссовский) и Сталинградский (командующий — генерал А. И. Еременко). Войска трех фронтов имели 1103тыс. человек, 15500 орудий и минометов, 1463 танка и САУ. Фронты поддерживала авиация 17, 2, 8 и 16-й воздушных армий.

По решению Ставки войска Юго-Западного и Донского фронтов должны были перейти в наступление 19 ноября, а войска Сталинградского фронта — 20 ноября.

На направлениях главного удара советское командование сосредоточило крупные танковые и пехотные соединения, большое количество авиации и артиллерии. На участках прорыва советские войска превосходили противника: в живой силе — в 2-2,5 раза, в артиллерии и танках — в 4 и более раз. Подготовка к контрнаступлению проходила в обстановке абсолютной секретности.

Раннее утро 19-го ноября 1942 года выдалось на редкость туманным. Густой туман, словно снегом закрыл город, в котором окапался враг. Из советских командных пунктов даже в оптические приборы ничего не было видно. Это крайне затрудняло действия авиации, мешало точности действия артиллерии.

И, тем не менее, в 7 часов 20 минут на германскую оборону в Сталинграде обрушилось море огня и металла: 3500 реактивных установок «катюша», орудий, минометов начали громить врага. Артподготовка длилась 1 час 20 минуту и явилась для немцев полной неожиданностью. Одновременно в воздух поднялась советская бомбардировочная авиация, обрушившая на противника бомбовые удары. Люфтваффе уже не могло оказать советской авиации серьезного сопротивления. Войска Юго-Западного фронта прорвали оборону румынской армии и устремилось вперед. Впоследствии немецкие генералы, да и рядовые офицеры и солдаты всячески издевались над румынами, называя их «трусами» и обвиняя их в своей неудаче под Сталинградом. Чего стоит грубая немецкая поговорка, родившаяся именно в те дни среди офицеров Вермахта: «Господа, выпьем за то, чтобы наши фланги никогда больше не прикрывали ср…..ые румыны»? Но историческая справедливость требует отмести эти несправедливые и высокомерные немецкие обвинения к своему румынскому союзнику. Брошенные немцами на произвол судьбы, всегда чувствовавшие полупрезрительное отношение к себе со стороны представителей «высшей германской расы», румыны, тем не менее, дрались отчаянно и были буквально раздавлены мощным натиском советских танковых армий.

1-й советский танковый корпус нанес серьезное поражение противнику и заставил отступить его к реке Чир.

23-го ноября советские танкисты, преодолевая крайне ожесточенное сопротивление немцев, переправились через Дон и заняли город Калач.

Между тем 4-й танковый корпус и 3-й гвардейский кавалерийский громили тылы противника, прорываясь навстречу войскам Сталинградского фронта юго-восточнее города Калач, с целью окружения вражеской группировки. В ходе наступления советские войска окружили и взяли в плен более 27 тысяч солдат и офицеров румынских армий.

В конце ноября началась новая наступательная советская операция, получившая кодовое название «Сатурн». Ее задачей было — полностью блокировать германские войска на Кавказе, чтобы предотвратить переброску VI-й армии в Сталинград.

23-го ноября части 4-го танкового корпуса Юго-Западного фронта под командованием генерал-майора А. Г. Кравченко и 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта под командованием генерал-майора В. Т. Вольского соединились в районе хутора Советский. Сталинградская группировка противника была полностью окружена. В клещах оказались VI-я и часть сил IV-й танковой немецкой армии в составе 22 дивизий общей численностью в 330 тысяч человек.

26-го ноября Паулюс передал в штаб группы армий «Б»: «Армия окружена. Вся долина, железная дорога от хутора Советский до Калача, мост через Дон, высоты на западном берегу реки перешли в руки русских. Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней».

Между тем кольцо наших войск, охватившее немецкую группировку в Сталинграде, еще не было достаточно прочным. Более того, разгромить группировку противника в Сталинграде одним ударом советскому командованию не удалось. Советские войска, наступая в тяжелых климатических условиях и встречая ожесточенное сопротивление немцев, были не в состоянии добиться окончательной победы. Паулюс при желании почти наверняка мог прорваться через русскую блокаду. Но Паулюс этого не сделал. Объясняется это тем, что еще до блокировки VI-й армии, 21-го ноября, Гитлер направил ее командующему следующий приказ: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград. 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний»

Таким образом, Паулюс не смел ослушаться своего верховного главнокомандующего и продолжал оставаться в Сталинградской западне, наблюдая, как кольцо вокруг него становится все прочнее.

Между тем командование группой армий «Б» и большая часть верховного германского командования пыталось убедить Гитлера оставить Сталинград и разрешить Паулюсу осуществить прорыв из города. Гитлер, который сначала категорически противился этому, наконец, дал свое разрешение, но только это разрешение было получено в штабе группы армий «Б», как фюрер 24-го сентября в очередной раз передумал и прислал новую директиву, в которой он обязывал Паулюса занять прочную оборону на окраинах города и ждать прихода помощи. Гитлер обещал снабжать окруженную армию по воздуху. «Армия может поверить мне, — писал Гитлер, — что я сделаю все от меня зависящее для ее снабжения и своевременного деблокирования. Я знаю храбрую VI-ю армию и ее командующего и уверен, что она выполнит свой долг».

Тем временем погода резко ухудшилась: температура воздуха упала до −32 Со. Над мертвым холодным Сталинградом завывали снежные метели, спрятаться от которых было практически некуда.

В послевоенной западной историографии в Сталинградской катастрофе было принято во всем обвинять Гитлера: дескать, если бы не его упрямство и не запрет на отвод войск, то Паулюс мог бы прорваться из Сталинграда и тем самым избежать катастрофы. Но подобная позиция не выдерживает никакой критики. Еще 19-го ноября Паулюс думал о скорой победе в Сталинграде и даже не помышлял о возможном окружении. Не изменилось его позиция и после начала советского контрнаступления. 20-го и 21-го ноября он продолжает попытки выбить русских из Сталинграда. И только тогда, когда танковые колонны советских войск оказались у него глубоко в тылу и угроза окружения стала для немцев реальной, германский генерал забил тревогу.

Между тем представляется, что со своей точки зрения Гитлер был прав, требуя от Паулюса держать всеми силами оборону. Ведь в Сталинграде и его окрестностях у немцев худо-бедно были защитные укрытия, землянки, разрушенные здания и так далее. Там можно было развести костер, отдохнуть. Если бы Паулюс предпринял рывок и прорвал советскую оборону, он очутился бы в открытом поле, при температуре −32Со, под ударами советских превосходящих частей. Нет сомнений, что в таких условиях потери VI-й армии были бы еще ужаснее, чем те, что она понесла в Сталинграде. Гибельность отхода хорошо продемонстрировал в те дни один из германских корпусов, командир которого самовольно предпринял отступление, в результате чего его корпус понес очень тяжелые потери и едва спасся от полного разгрома.

План Гитлера был прост: VI-я армия должна была держаться всеми силами в Сталинграде, а верховное командование срочно организовать ее деблокировку силами специально созданного воинского соединения. Но окруженная немецкая армия не имела в достаточном количестве теплой одежды. По приказу Гитлера, Геббельс организовал целую кампанию по всей Германии по сбору теплой одежды. Но доставить эту одежду за 2000 км до окруженной группировки было очень трудно. Лишь малая её часть была сброшена транспортными самолетами «Ю-52» над Сталинградскими позициями немцев. Когда же измученные обмороженные солдаты открывали тюки, то часто с удивлением обнаруживали дамские норковые и енотовые шубы, женские шерстяные фуфайки и тому подобное.

Еще хуже, чем с теплой одеждой, обстояло дело с провиантом. 300-тысячная окруженная армия фактически голодала. Все обещания Геринга, которые он щедро давал фюреру, что Люфтваффе справится с доставкой продовольствия в Сталинградский «котел», оказались блефом. Для нормального снабжения армии Паулюса нужно было 250 транспортных «Ю-52» и 500 тонн продовольствия в сутки. На деле же немцы не получали и четверти этого количества. Лишенная своих продовольственных складов, VI-я армия таяла от голода и обморожений. Единственно, что успешно осуществляли немецкие транспортные самолеты, это вывоз раненых и тяжело больных из «котла». На «Большой земле» всех вывозимых ждала суровая проверка. Вылететь мог только тот, кто имел свидетельство начальника санитарной службы армии. Все солдаты, пытавшиеся скрыться из окружения путем симуляции или самострела, расстреливались фельджандармерией на месте. Известен случай, когда унтер-офицер фельджандармерии расстрелял прямо на аэродроме полковника-снабженца, пытавшегося удрать из Сталинграда, сославшись на болезнь.

В начале декабря Гитлер поручил командующему группой армий «Дон», сформированной еще 21-го сентября 1942 года, генерал-фельдмаршалу Э. фон Манштейну прорваться к окруженной в Сталинграде VI-й армии и деблокировать ее. Авторитет Манштейна в германской армии был чрезвычайно высок, хотя, оговоримся, неоправдано, и имя фельдмаршала вдохнуло в души немцев надежду. В состав группы армий «Дон» входила XI-я, IV-я танковая (большая часть которой находилась в Сталинградском «котле») и полностью блокированная VI-я германские армии. От Паулюса требовалось сидеть в Сталинграде и ждать, когда к нему прорвется Манштейн. Гитлер снабдил свое решение категорическим приказом: «Прорыв из котла исключен. Снабжение по воздуху обеспечено».

Операция по прорыву Сталинградского котла была названа немцами «Винтергевиттер» («Зимняя гроза»). Эту «грозу» Манштейн начал 12-го декабря.

13-го декабря в деревне Заварыкино состоялось совещание командующего фронтом генерала Рокоссовского с начальником Генерального штаба генералом Василевским и генералом Малиновским. Василевский утверждал, что положение стало угрожающим, что у него нет уверенности, что немцы не смогут прорвать кольцо и деблокировать сталинградскую группировку, а посему, утверждал Василевский, надо остановить операцию по ликвидации окруженной группировки противника и отразить удар Манштейна. Рокоссовский, наоборот, возражал, утверждая, что если группировка Паулюса в Сталинграде будет быстро уничтожена, то прорвавшийся к Сталинграду Манштейн окажется на ее месте в точно таком же кольце.

Спор двух военачальников решил Верховный. Сталин, хотя внутренне склонялся к мнению Рокоссовского, решил не рисковать. Он отдал приказ сначала ликвидировать опасный прорыв Манштейна, и только затем приступить к ликвидации армии Паулюса.

24 декабря танки Манштейна прорвались на расстояние 50 км от Сталинграда. Но одновременно вместе с выполнением своей главной задачи — прорвать кольцо под Сталинградом, честолюбивый Манштейн затеял разгром всей советской группировки, окружившей Сталинград. Он приказал Паулюсу прорываться не к наступающему генералу Готу, а к переправам Днепра возле г. Калач. Сам же Манштейн начал прорыв не к Сталинграду, не к осажденной VI-й армии, а к тому же самому городу Калач, для того чтобы соединиться с Паулюсом. Ясно, что целью фельдмаршала, которую, впрочем, он явно в своих мемуарах скрывает, сваливая все на Гитлера и Паулюса, было окружить советские армии под Сталинградом. То есть Манштейн нарушил приказ Гитлера и принялся осуществлять свою собственную операцию. Результат ее оказался весьма плачевным. Советское командование по частям разбило группу Голлидта, армию Гота, захватила последнюю переправу через Дон, последние аэродромы и загнало обратно в мешок VI-ю армию Паулюса. Любопытно, что за такую «самодеятельность» фельдмаршал не только не был судим, но даже не получил выговора от Гитлера.

Положение окруженной немецкой армии под Сталинградом день ото дня становилось все более ужасным. Суровые морозы, острая нехватка пропитания, нехватка горючего, нехватка снарядов и патронов, отсутствие медицинской помощи обрекали VI-ю армию на медленную смерть. Вид немецких солдат был ужасен: у многих из них были отморожены носы, губы, уши, пальцы; у многих началась гангрена. Так как земля промерзла на несколько метров, копать блиндажи и окопы было невозможно. Немцы делали брустверы из обмороженных трупов своих товарищей. Но нельзя не отметить, что в таких нечеловеческих условиях немецкие солдаты проявляли стойкость и мужество. 10 января 1942 года Рокоссовский предъявил генералу Паулюсу ультиматум. В нем говорилось: «Вы, как командующий, и все офицеры окруженных войск, отлично понимаете, что у Вас нет никаких реальных возможностей прорвать кольцо окружения. Ваше положение безнадежное, и дальнейшее сопротивление не имеет никакого смысла.

В условиях сложившейся для Вас безвыходной обстановки, во избежание напрасного кровопролития предлагаем Вам принять следующие условия капитуляции.

1. Всем германским окруженным войскам во главе в Вами и Вашим штабом прекратить сопротивление.

2. Вам организованно передать в наше распоряжение весь личный состав, вооружение, всю боевую технику и военное имущество в исправном состоянии.

Мы гарантируем всем прекратившим сопротивление офицерам, унтер-офицерам и солдатам жизнь и безопасность, а после окончания войны возвращение в Германию или в любую страну, куда изъявят желание военнопленные.

Всему личному составу сдавшихся войск сохраняем военную форму, знаки различия и ордена, личные вещи, ценности, а высшему офицерскому составу и холодное оружие.

Всем сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам немедленно будет установлено нормальное питание.

Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь».

9-го января Паулюс ответил отказом. 10-го января на германскую группировку обрушилась советская артиллерия и авиация. Советские войска на всем фронте окружения перешли в наступление. Днем и ночью, не давая противнику передышки, советские войска выбивали немцев из их убежищ. У противника чувствовалась уже сильная нехватка снарядов. Но и советским бойцам наступать было крайне тяжело: холод был сильный (температура упала до −37Со), а противник хорошо укрепился в блиндажах и окопах. Но, несмотря на это, 26-го января на скатах Мамаева кургана войска 21-й армии соединились с войсками 62-й армии и тем самым рассекли вражескую группировку на две части. Потери немцев составили 100 тысяч человек убитыми и ранеными. Паулюс, укрывавшийся со своим штабом в подвале Универмага, вновь отказался сложить оружие. Рано утром 31-го января 1942 года Паулюс получил по радио приказ Гитлера о присвоении ему звания генерал-фельдмаршала. Паулюс понял это присвоение звания по-своему: «Ну, это они хотят, что бы я застрелился. Но я им такого удовольствия не доставлю».

В тот же день в подвал Универмага вошел советский лейтенант Ф. М. Ильченко и объявил, что Паулюс и его штаб являются военнопленными.

Перед выходом из подвала Универмага стояли советские бойцы 64-й армии. Вот из проема появилась высокая худощавая фигура генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса с железным крестом на шее. За ним понуро вылезли наружу офицеры его штаба. Они впервые смотрели друг другу в глаза: германский генерал, один из авторов плана «Барбаросса», и простые советские солдаты, которых этот план должен был уничтожить или превратить в рабов. Это были те солдаты, которые здесь, в страшной Сталинградской мясорубке, сломали хребет доселе победоносной армии фельдмаршала, а его самого загнали в подвал Универмага со всем штабом и теперь выгнали оттуда, словно лису из норы.

Сначала фельдмаршал Паулюс и его штаб ожидали расстрельной команды. Когда же вместо нее их вежливо доставили в штаб 64-й армии, накормили обедом и даже поднесли рюмку водки, немцы ожили. Правда, перед тем как водка попала в желудки германских генералов, произошел небольшой конфуз. Как вспоминает адъютант Паулюса Адам, командующий 64-й армией генерал Н. С. Шумилов «попросил нас выпить с ним за победоносную Красную Армию. В ответ на это мы продолжали сидеть неподвижно. После того как переводчик тихо сказал ему несколько слов, Шумилов улыбнулся: — Я не хотел вас обидеть. Выпьем за обоих отважных противников, которые боролись в Сталинграде! Теперь Паулюс, Шмидт и я тоже подняли рюмки».

Несмотря на то, что Паулюс попал в плен, он отказался отдавать приказ о капитуляции германской группировки, заявив, что не имеет на это права. Генерал-фельдмаршал, который при своих военных способностях был человеком слабовольным и нерешительным, заявил, что он слагает с себя все свои полномочия, и просил считать себя «частным лицом». Этим он обрекал остатки своей армии на бессмысленное сопротивление. Но немцы уже сдавались и без всяких приказов: голодные, обмороженные, раненые, увечные, больные — они вылезали из своих нор и укрытий с поднятыми руками, бросая оружие. Всего в плен попало 91 тысяча немецких солдат и офицеров. Правда отдельные немецкие солдаты и офицеры продолжали драться в развалинах Сталинграда еще до мая 1943 года.

Судьба фельдмаршала Паулюса сложилась трагически. Сталинград стал его незаживающей раной. Паулюс долго отказывался от какого-либо сотрудничества с победителями. Гитлер, который боялся услышать от пленного Паулюса поток злословия в свой адрес, даже заочно наградил его в 1943 году Рыцарским крестом с дубовыми листьями. Но, видя, что нацисты с каждым днем приближают гибель его родины, Паулюс в конце 1944 года стал сотрудничать с созданной советскими спецслужбами организацией «Свободная Германия» и даже вступил в нее. За это нацисты арестовали в Германии семью Паулюса. Несмотря на то, что его пребывание в плену было более чем комфортным, Паулюс испытывал тяжелые моральные мучения: призрак погубленной, в том числе и по его вине, VI-й армии бередил его совесть. Кроме того он ничего не знал о судьбе любимой им супруги и детей. В 1946 году Паулюс выступил в качестве свидетеля обвинения на Нюренбергском процессе и с 50-х годов жил в ГДР в Дрездене, сыграв заметную роль в становлении армии Восточной Германии. Он умер от рака 1 февраля 1957 года, ровно через 14 лет после своего пленения в Сталинграде.

2-го февраля 1943 года закончилась великая Сталинградская битва, унесшая жизни свыше 2 млн человек — русских, немцев, итальянцев, румын. Эта битва нанесла смертельную рану нацистской Германии. И хотя до Победы оставалось еще долгих два с половиной года: всему миру стало ясно: Гитлер проиграл войну.

Имя Сталинграда было навечно вписано золотыми буквами в Летопись Русской Славы. Весь угнетенный нацистским «Новым Порядком» мир с восторгом и надеждой повторял это имя: «Сталинград». «Сталинград — это орден мужества на груди планеты Земля», — так образно сказал о великом городе чилийский поэт Пабло Нерудо.

Английская газета «Ивнинг ньюс» писала 24 ноября 1942 года: «Никогда в истории ни одна армия не сражалась с таким хладнокровием и стойкостью, с таким непревзойденным мастерством, с такой неослабевающей мощью, как армия, руководимая Сталиным. Давайте искренне признаем, что, не будь подвигов Красной Армии, судьба свободных народов была бы поистине мрачной».

Сегодня уже более полувека имя этого города стерто с лица России. В больших городах нашей Родины нет ни одной площади Сталинграда, ни одной Сталинградской улицы. Неотроцкистский режим Хрущева, под видом борьбы с памятью Сталина, уничтожал в первую очередь имена Русской Славы. Переименование Сталинграда лежит в одном ряду преступлений хрущевского режима против памяти Русского народа, таких как передача Порт-Артура китайцам, полуострова Порккала-Удд — финнам, Крыма — Украине, таких как взрыв в 1961 году собора Спаса-на-Сенной в Ленинграде, построенного Растрелли, и сотен других.

Сегодня путь возвращения к исторической правде сложен и тернист. Слишком много врагов у Святой Руси, искажающих ее прошлое. Но мы верим, что рано или поздно она, наша Великая Родина, восстанет вновь, как феникс из пепла, восстанет в порфире, с крестом в руках. И на царских ее одеждах золотыми буквами навечно будут вписаны имена ее святых и героев, молитвой и мечом защищавших ее в дни смертельной опасности.

Мы верим также, что настанет день, когда, подъезжая к великому городу на Волге, люди всей земли с замиранием сердца и восхищением будут читать на стенах вокзалов, аэропортов и волжских причалов величественное и несокрушимое имя, похожее на клинок меча или острие штыка: «ГОРОД-ГЕРОЙ СТАЛИНГРАД!»