Март, 1916

 

Вторник, 1 марта (14 марта)[1]

Мемуары Палеолога [2]

Чрезвычайно удачной оказалась мысль, внушившая Николаю II постройку Народного Дома в 1901 году. За Петропавловской крепостью, на берегу Кронверкского канала, возвышается большое здание, заключающее в себе театральный и концертный зал, кинематограф, фойэ, буфеты. Постройка выдержана в деловом стиле; задачей архитектора было создание обширного, хорошо приспособленного и умело распланированного помещения. Больше ничего от него не требовалось: все должно было быть подчинено началу целесообразности. Императором при этом руководило желание дать низшим слоям населения возможность развлечения за небольшую плату, в теплом, закрытом помещении; им руководило, кроме того, намерение ослабить растлевающее влияние кабаков и разрушающее действие алкоголя; водка изгнана из Народного Дома. Начинание оказалось довольно удачным.

Народный Дом вошел в моду, лучшие музыкальные и драматические силы наперерыв выступают там. За какие-нибудь двадцать копеек беднейшие слои населения могут присутствовать при исполнении лучших музыкальных и драматических произведений. Более состоятельные люди за два--три рубля могут иметь место в партере или ложе. Зал всегда переполнен. Ездят туда, не наряжаясь. Сегодня я слушал бесподобного Шаляпина в "Дон-Кихоте" Массенэ. Я пригласил в свою ложу княгиню Д. г-жу П. и Сазонова. Я уже несколько раз слушаю "Дон-Кихота" в Народном Доме; это далеко не лучшая опера Массенэ; в ней слишком много мест, спешно написанных и банальных; слишком чувствуются недостатки состарившегося композитора. Но Шаляпин достигает высших степеней драматического искусства, неподражаемо изображая злоключения Дон-Кихота. Всякий раз меня поражает то напряженное внимание, которое публика высказывает к герою и к развязке действия.

Мне казалось с первого взгляда, что роман Сервантеса, полный добродушия, здравого смысла, незлобивой иронии и скептицизма, чуждого разочарованности, покажется чуждым русским. Но впоследствии я нашел у Дон-Кихота несколько черт характера, трогающих русских, таковы: его великодушие, кротость, жалостливость, смирение, а главное, его способность отдаваться фантазиям, постоянное смешение галлюцинаций со здравыми мыслями. После сцены смерти, в которой Шаляпин превзошел себя, Сазонов сказал мне: "Как хорошо! Прямо божественно? Что-то почти религиозное".

 

Дневники Николая [3]

В 10 1/4 отправился с Ольгой, Татьяной, и д. Павлом в город и в крепость на заупокойную обедню по Анпапа и Анмама. Все наличное семейство было в соборе. Завтракали вчетвером у Мама. Вернулись в Царское Село к 3 час. Пошел с дочерьми на работу у башни. День стоял чудный солнечный и теплый. В 6 ч. принял Сазонова и затем Волжина до 8 час. Занимался долго и почитал вслух.


 

Четверг, 3 марта (16 марта)

Мемуары Палеолога

Сазонов сообщил мне, что императорское правительство сочувственно относится к соглашению, заключенному между парижским и лондонским кабинетами по вопросу о Малой Азии, за исключением пунктов, касающихся Курдистана, Трапезунда, с прилегающими областями: Эрзерумом, Битлисом и Ваном: эти территории Россия хотела бы получить для себя. Франции предлагаются области Диарбекира, Кормура и Сиваса. Я не сомневаюсь в согласии Братиано; вопрос этот, таким образом, решен.

 

Дневники Николая

Выспался хорошо и встал около 10 час. После чая погулял на остановке на Александровской дороге. В Орше вышел к эшелону Л.-Гв. Литовского полка, кот. идет на Режицу. В 2.45 прибыл в Могилев и отправился прямо на Ставку. Пробыл на докладе до 5 1/4 ч. После чая занимался. Обедали: Георгий Мих(айлович), все те же и иностранцы. Вечером поговорил с ген. Williams и Ф.Ф. Палицыным. Поиграл недолго в домино.


 

Пятница, 4 марта (17 марта)

Мемуары Палеолога

Я пригласил в обеду нескольких театралов, выдающегося живописца и архитектора А. Н. Бенуа, молодых композиторов Каратыгина и Прокофьева, певицу г-жу Незнамову и чинов посольства. Незнамова поет нам несколько вещей Балакирева, Бородина, Мусоргского, Ляпунова и Стравинского; голос у нее звучный, и исполнение ее проникновенное. Во всех этих произведениях чувствуется народное их происхождение, несмотря на разнообразие оттенков, проникающих их. В течение длинных темных вечеров зимой, в глухих избах или среди бесконечных степных пространств родилась эта задумчивая мечтательная грусть, переходящая временами в грозное отчаяние. У Максима Горького есть яркое описание страдальческого опьянения, вызываемого музыкой в душе русского крестьянина.

Во время перерыва пения г-жи Незнамовой один из приглашенных моих, живший среди крестьян, подтвердил мне жизненную правдивость эпизода, рассказанного в одной из повестей знаменитого писателя, особенно поразившую меня. Двое крестьян, один из них калека, другой чахоточный, встречаются с нищенкой в закоптелом кабаке. "Споем", предлагает калека, "без тоски не наладишь душу. Только грустной песней ее зажжешь". И вот он запел рыдающим голосом, как будто задыхаясь. Товарищ вторил ему тихим стонущим голосом, произнося одни гласные. Полное безысходной задушевной тоски контральто присоединилось к ним. Начав петь, они поют без конца, убаюканные собственными голосами, звучащими то суровой страстью, то покаянной молитвой, то грустной и кроткой жалобой детского горя, то ужасом и безнадежностью, свойственными всем лучшим народным русским песням. Звуки плакали и таяли; временами казалось, что они умолкают, но они снова крепли, разростались и замирали вновь. Слабый голос калеки подчеркивал эту агонию. Женщина пела, голос чахоточного рыдал. Казалось, плачущему пению не будет конца... Вдруг чахоточный воскликнул: "Будет! Замолчите, ради Христа! Душа больше не терпит! Сердце у меня раскалилось, как уголь"... В заключение Каратыгин и Прокофьев сыграли нам несколько отрывков из своих произведений. Музыка очень сложная.

Прошли времена, когда можно было упрекать русских композиторов в незнании музыкальной техники. Новая школа грозит, пожалуй, даже чрезмерным увлечением теорией. Каратыгин кажется мне посредственным последователем Скрябина; то, что он нам сегодня играл, пустовато по содержанию, слишком сложно и замысловато. У Прокофьева же, наоборот, изобилие мыслей, но они заглушаются погоней за переливами и за неожиданными созвучиями. Его сюита "Сарказмы", тем не менее, мне нравится своей утонченностью, задушевностью и колоритностью.

 

Дневники Николая

Встал пораньше и дописал письмо Аликс. Доклад был длинный и интересный. После завтрака почитал и в 2 1/2 отправился по шоссе на Гомель и там прошел со спутниками 6 верст. Погода серая и легкая оттепель. До обеда занимался, потом принял Соловово и поиграл в кости.


 

Суббота, 5 марта (18 марта)

Мемуары Палеолога

Верховная комиссия, назначенная императором для расследования дела генерала Сухомлинова по упущениям в военном ведомстве, закончила свою работу и признала дело бывшего министра подлежащим передаче на рассмотрение военного суда. Император утвердил это решение. Отныне генерал Сухомлинов исключен из числа членов Государственного Совета.

 

 Дневники Николая

Та же сырая туманная погода. Доклад длился до времени завтрака. Днем занимался, гулял в садике и писал Аликс. В 6 час. пошел ко всенощной. После обеда занимался и поиграл в домино.


 

Вторник, 8 марта (21 марта)

Мемуары Палеолога

Верденские бои вызывают здесь большое восхищение всех слоев населения; мне ежедневно приходится в этом убеждаться. И к этому примешивается чувство досады и обиды при мысли о вынужденном бездействии русских войск. Для поднятия общественного настроения император приказал начать широкое наступление в Виленском направлении и к югу от Двины, и это несмотря на неблагоприятное время года. Идут беспрерывные дневные и ночные ожесточенные бои между озерами Нарочь и Вишневским.

Вчера немцы оставили несколько селений. Сегодня генерал Алексеев послал генералу Жоффру телеграмму следующего содержания: "Император поручил мне передать вам выражение истинного восхищения блестящим выступлением 20-го французского корпуса во время боев под Верденом. Его императорское величество твердо уверен, в том, что французская армия, верная славным заветам прошлого и руководимая доблестными военноначальниками, заставит своего жестокого врага просить о пощаде. Вся русская армия с напряженным вниманием следит за подвигами французской армии. Она шлет своим собратьям по оружию пожелания окончательной победы и ждет только приказа о вступлении в бой против общего врага".

 

Дневники Николая 

За вчерашний день в некоторых местах наши войска должны были задержаться, а на других участках успели продвинуться вперед. После завтрака занимался. В 3 часа отправился погулять за Днепром. Таяло сильно, но солнца все еще не видно. В 5 1/2 поехал в театр — был очень хороший кинематограф. После обеда принял ген.-ад. Трепова. Вечером поиграл в кости.


 

Среда, 9 марта (22 марта)

Мемуары Палеолога

Сегодня я снова провел вечер в Народном Доме, слушая Шаляпина в "Борисе Годунове", лучшей его роли. Лиризм Пушкина, реализм Мусоргского и драматическая сила Шаляпина так сплетаются между собой, что у зрителей создается полная иллюзия. Грозные события, вызванные появлением Лже-Димитрия, изображены в ряде рельефных и ярких сцен; это синтез целой эпохи; чувствуешь себя перенесенным во время и обстановку драмы; принимаешь участие вместе с действующими лицами, в их чувствах, страхах, насилиях, в их слабости, безумствах, галлюцинациях.

В сцене смерти Шаляпин, как всегда, оказался на величайшей высоте. Когда перезвон кремлевских колоколов возвещает жителям Москвы о приближении кончины самодержца, когда Борис, преследуемый призраком мученика царевича, снедаемый раскаянием, с блуждающим взором, нетвердой походкой и со сведенными членами, приказывает подать себе иноческое одеяние, в которое облекались, умирая, русские цари -- тут настроение зрителей достигает наивысшего трагического ужаса. Во время последнего действия г-жа С, сидящая в моей ложе, метко отмечает значительное место, уделяемое Мусоргским действию народных масс. Живописная толпа, окружающая главных артистов, не безразличная, однородная и инертная масса; она деятельна, она участвует во всех переживаниях игры, она всюду на первом плане. Хоровые партии многочислены; они необходимы для развития самой драмы.

Через все действие проходит участие темных роковых сил, всегда являвшихся вершителями событий в великие моменты русской истории. Поэтому-то так очаровано внимание зрителя. Г-жа С. Добавляет: -- Будьте уверены, что здесь, в этой зале, сотни, а может быть, и тысячи людей, присутствуя на представлении, думают только о событиях настоящего времени и видят уже перед собой близкую революцию. Я присутствовала при аграрных беспорядках 1905 года, я была тогда у себя в деревне в Саратовской губернии. В революции русский народ интересуется не политическими или социальными идеями; они для него непонятны; его привлекают зрелища, красные знамена, иконы, церковные песнопения, расстрелы, убийства, торжественные похороны, разрушение, разгул и насилия, пожары, особенно пожары, зарево которых так эффектно светится по ночам. Живая от природы, она, говоря это, воодушевляется, словно присутствуя сама при этих ужасах. Внезапно оборвав разговор, она замечает тихим, задумчивым голосом: -- Мы принадлежим к породе людей, любящих зрелища. В нас слишком много артистического, слишком много воображения и музыкальности. Мы плохо кончим... Она задумчиво смолкает; в ее больших светлых глазах -- выражение ужаса...


 Дневники Николая

Совсем не весенний день — дул шторм и перепадал снег с дождем. Движение войск идет медленно — снег и туман мешали стрельбе артиллерии. После завтрака написал Аликс, погулял недолго в садике и читал, окончив бумаги к 5 час. Кроме других обедали Кирилл и Н. П. Саблин, с кот. говорил после обеда. Вечером поиграл в кости.


 

Четверг, 10 марта (23 марта)

Мемуары Палеолога

Обед в посольстве; приглашены около двадцати русских. Среди них Шебеко, бывший послом в Вене в 1914 году; затем несколько поляков, граф и графиня Потоцкие, князь Станислав Радзивилл, граф Владислав Велепольский; несколько проезжих англичан. После обеда разговор с Потоцким и Велепольским; оба, основываясь на сведениях, полученных ими из Берлина через Швецию, говорят следующее: "Возможно, что Англия и Франция, в конце концов, победят, но Россия в настоящее время войну проиграла. Константинополя она, во всяком случае, не получит и помирится с Германией за счет Польши. Орудием этого примирения будет Штюрмер".

Одна из приглашенных русских, княгиня В., женщина благородной души и образованная, подзывает меня к себе.

-- Я в первый раз упала духом, -- говорит она; -- до сих пор я еще надеялась, но когда во главе правительства стал этот ужасный Штюрмер, я потеряла всякую надежду. Я. стараюсь ее несколько утешить; делаю это для того, чтобы она высказала свою мысль до конца; я настаиваю на том, что у Сазонова достаточно патриотизма, чтобы настоять на необходимости решительного продолжения войны.

-- Это верно. Но неизвестно, сколько времени он сам пробудет у власти. Вы не представляете себе, что творится за его спиной и скрыто от него. Императрица ненавидит его за то, что он никогда не преклонялся перед подлым негодяем, бесчестящим Россию. Я не называю этого бандита по имени, я не могу без омерзения произносить это имя.

-- Я понимаю, что вы взволнованы и опечалены. До известной степени я согласен с вами; но я не впадаю в полную безнадежность; чем труднее времена, тем больше надо проявлять твердости, и вы, более кого-либо другого, должны это делать,

-- всем ведь известна твердость вашего характера; она многих поддерживает.

Она замолкает на минуту, точно прислушиваясь ко внутреннему голосу, и затем говорит мне, с серьезным, покорным выражением:

-- То, что я скажу, может показаться вам педантичным, нелепым. Я очень верю в фатализм -- верю так же твердо, как верили поэты древности, Софокл и Эсхил, убежденные в том, что даже олимпийские боги подчинены року.

 -- "Me quoque fata regunt" -- вы видите, что из нас двоих педантом являюсь я, цитируя латынь. -- Что значит это изречение?

-- "Я тоже подчиняюсь року" -- это слова Юпитера в произведении Овидия. -- Да, видно со времен Юпитера ничего не изменилось! Судьба, по-прежнему, правит миром и даже провидение ему подчиняется. Мои слова не очень в духе православия; я не решилась бы повторить их пред святейшим синодом. Но меня преследует мысль, что судьба толкает Россию к катастрофе, и я страдаю от этого, как от кошмара.

-- Что вы подразумеваете под словом судьба? -- Объяснить это я не сумею. Я не философ; я засыпаю над всякой философской книгой. Но я вполне познаю чувством, что такое судьба. Помогите же мне выразить то, что я чувствую. -- Судьба -- это сила вещей, закон необходимости, закон природы, управляющий вселенной. Удовлетворяет вас это определение?

-- Нисколько! Если бы этим была судьба, то она меня не страшила бы. Несмотря на то, что Россия очень большое государство, я не думаю, чтобы победа или поражение ее могли бы очень интересовать великие силы, правящие миром. Совершенно просто, лишь изредка подыскивая слова, она определяет судьбу: эти слепые, неотразимые и таинственные силы, случайно решающие мировые события. Силы эти неукоснительно исполняют свои начертания и никакие человеческие усилия, меры предосторожности и расчеты не в состоянии остановить их; силы эти принуждают самих нас служить им, помимо нашей воли.

-- Возьмите, -- продолжает она, -- императора; разве ему не суждено вести Россию в погибели? Не поражает ли вас его неудачливость? Трудно накопить в одно царствование столько неудач, поражений и бедствий! Что бы он ни предпринимал, даже самые лучшие его начинания не удаются ему или обращаются против него. Какой же, рассуждая последовательно, должен быть его конец? А императрица? Трудно найти в древней мифологии фигуру, заслуживающую большего сожаления! А отвратительный негодяй, имени которого я не хочу произносить? Разве и на нем нет печати рока? Чем можно объяснить, что в такой трудный исторический момент судьбы самого большого государства в мире отданы в руки этих трех лиц? Неужели это не кажется вам предначертанием рока? Отвечайте напрямки!

-- Вы очень красноречивы, но все же не переубедили меня. Я считаю, что слово "судьба" для слабых натур есть индульгенция, которую они сами себе выдают, за свою уступчивость. Продолжаю оставаться, по-прежнему, педантом и привожу новую латинскую цитату. У Лукреция есть удивительное место, определяющее силу воли: "Fatis avulsa potestas", что можно перевести так: "сила, вырвавшаяся из-под гнета судьбы". Наиболее пессимистически настроенный поэт признает, что с судьбой можно бороться. После непродолжительной паузы княгиня говорит с печальной улыбкой:

-- Как вы счастливы, что можете так думать! Сразу видно, что вы не русский. Обещаю вам подумать о ваших словах. Но, ради бога, милейший посол, забудьте все, что я вам сказала. А, главное, -- не повторяйте ни пред кем моих слов; мне неловко, что я была столь откровенна с иностранцем. -- Но я же союзник!

-- Не только союзник, но и друг... И, все же, вы для меня иностранец... Итак, я рассчитываю на ваше молчание, вы оставите при себе мои грустные мысли... А теперь вернемся к вашим гостям...


Дневники Николая

К полудню начало морозить и днем дошло до 4°. Опоздал к завтраку от доклада. Читал до 2 1/2 ч. Поехал погулять по дороге на Оршу; дул неприятный ветер. До обеда принял Трепова — [министра] путей сообщения. Писал Аликс и поиграл в домино.

 


Воскресенье, 13 марта (26 марта)

Мемуары Палеолога

Страшная борьба под Верденом продолжается. Несмотря на глубокие снега и холода, русские, для оказания нам поддержки, перешли в наступление кое-где на Двинском фронте. Вчера они имели успех в районе Якобштадта и к западу от озера Нароч.

 

Дневники Николая

День простоял лучезарный. В 10 1/4 к обедне и затем к докладу. После завтрака спешно читал и около 3 час. поехал за жел.-дор. станцию, откуда пешком дальше по большаку и все влево полевой дорогой назад к военной платформе, куда пришел к 5 час. Воздух был дивный. После чая занимался. До обеда принял Бориса. Потом читал и вечером поиграл в домино.



Понедельник, 14 марта (27 марта)

Мемуары Палеолога

Захватывающим интересом отличается психология русских преступников; это неисчерпаемый источник самых разнообразных, противоречивых, сбивающих с толку, невероятных наблюдений, одинаково ценных для врача, моралиста, юриста, социолога. Нет народа, у которого в труднейшую и более грозную форму облекались бы трагедия совести, зачатки свободной воли и атавизма, и вопросы личной ответственности и уголовной санкции. Вот почему любимой темой русских писателей и драматургов является изображение душевных переживаний преступников. Я внимательно слежу за судебной хроникой через переводчика, ежедневно дающего мне обозрения печати; могу заверить, что русская литература не преувеличивает действительности; очень часто действительность опережает плоды писательского воображения. Я всего чаще наблюдаю внезапное пробуждение у русских религиозного чувства немедленно по удовлетворении желания убить или ограбить. Надо прибавить, -- как я уже несколько раз упоминал в своем дневнике, -- что религиозное сознание русских имеет своим источником исключительно евангельские заветы. Христианское понимание искупления греха и раскаяния живет в душах самых ужасных преступников. Почти всегда после высшего напряжения воли и разряда энергии, этих спутников преступления, у русских наступает внутреннее крушение. Опустив голову, с потухшим взором и нахмуренным лицом, русский человек впадает в мучительное отчаяние; в нем начинается тяжелый внутренний процесс. Вскоре отчаяние, стыд и раскаяние, неотразимое стремление принести повинную и искупить свой грех -- совершенно овладевают им. Он кладет поклоны перед иконой, бьет себя в грудь и в отчаянии взывает ко Христу.

Душевное состояние его можно охарактеризовать словами Паскаля: "Бог прощает всякого, в чьей душе живет раскаяние". Сказанное удивительно подтверждается эпизодом, рассказанным Достоевским в повести "Подросток". Отбывший воинскую повинность солдат возвращается к себе в деревню. Однообразная жизнь среди крестьян невыносима ему после привычек, привитых военной службой; своим односельчанам он тоже не нравится. Он опускается, пьянствует. Он доходит до того, что грабит проезжего. Подозрение падает на него, но прямых улик нет. На суде, благодаря ловкости его защитника, его ожидает оправдание. Внезапно он вскакивает и прерывает речь защитника: "Постой! Дай мне говорить! Я все скажу"... И признается во всем. Затем начинает рыдать, бьет себя в грудь и громко кается. Взволнованные, тронутые присяжные выходят для совещания. Через несколько минут они выносят ему оправдательный приговор. Публика аплодирует. Преступник свободен, но он не двигается с места, он в полном отчаянии; выйдя на улицу, он идет наугад, в состоянии какого-то ошеломления. Проведя бессонную ночь, он впадает в угнетенное состояние, он отказывается от еды и питья и ни с кем не разговаривает. На пятый день его находят повесившимся. Крестьянин Макар Иванович, которому рассказали этот случай, заметил: "Вот что значит жить с грехом на душе".

 

Дневники Николая

Утром стоял туман после морозной ночи; после полудня вышло солнце. Назначение Шуваева — Военным министром сегодня сделалось здесь известным. После завтрака принял его, а затем ген. Маниковского. Писал. До 3 час. поехал за Днепр и хорошо прогулялся с Воейк[овым] и В. Долгор[уковым]. В 6 час. принял Наумова. После обеда — Ф. Ф. Трепова, вернувшегося из Бердичева от Н. И. Иванова. Вечером поиграл немного в кости.

 


Среда, 16 марта (29 марта)

Мемуары Палеолога

Бывший председатель совета министров Коковцов был сегодня у меня; я очень ценю его здравый патриотизм и ясный ум. Он, как и всегда, настроен пессимистически: мне даже кажется, что он старается скрыть от меня всю глубину своего отчаяния. Говоря об общем внутреннем положении России, он придает большое значение деморализации русского духовенства. Его голос при этом дрожит и в нем слышится скорбное чувство; он заканчивает такими словами:

 -- Духовные силы страны переживают сейчас тяжелое испытание и вряд ли они его выдержат. Высшее духовенство почти сплошь находится в полном подчинении у Распутина и его клики. Это какая-то мерзкая болезнь, это гангрена, которая разъедает церковный организм. Я готов плакать от стыда при мысли о тех гнусных проделках, на которые теперь пускается синод... Но для религии в России, в самом ближайшем будущем, есть не менее грозная опасность: это распространение революционных идей среди низшего духовенства, особенно среди молодых священников. Вы ведь знаете, как печально положение русских священников в материальном и в духовном отношениях. Деревенский поп живет обыкновенно очень бедно и теряет совершенно чувство собственного достоинства, чувство стыда и уважение к своему сану и обязанностям. Крестьяне презирают его за праздность и за пьянство; между ними часто происходят ссоры из-за платы за требы, при этом, в случае чего, они готовы его оскорбить и даже побить. Вы не можете себе представить, сколько накопляется обиды и злобы в душе русского священника... Наши социалисты очень ловко воспользовались этим положением нашего духовенства. Уже лет десять как они ведут усиленную пропаганду среди деревенских попов, особенно среди молодежи. Таким образом, они вербуют борцов в ряды сторонников анархии и, кроме того, проповедников и учителей, влияющих на невежественную и мистически настроенную толпу. Вспомните роль, которую играл во время движения 1905 года священник Гапон: ведь, он оказывал какое-то прямо магнетическое влияние... Хорошо осведомленный человек говорил мне недавно, что революционная пропаганда проникает даже в духовные семинарии. Вы знаете, что семинаристы сплошь сыновья духовных лиц; по большей части они без всяких средств к существованию. То, что они в детстве видели в своей деревне, делает из них "униженных и оскорбленных" Достоевского; поэтому ум их предрасположен к восприятию социалистического евангелия. А для того, чтобы окончательно сбить их с пути, их возбуждают против высшего духовенства, рассказывая о распутинских скандалах.


Дневники Николая

Вследствие необычайной трудности нашим войскам вести наступление против сильнейших германских позиций в теперешнюю ростепель, выше колена в воде — приказано приостановить атаку до более выгодных условий почвы и погоды. Целый день стоял туман, изводяще действующий на меня. Днепр начал проходить. В 3 часа поехал на Оршу и сделал знакомую прогулку от усадьбы до реки, где шел густой лед. До обеда читал, а после писал до 11 ч. Чай пил со всеми.

 


Четверг, 17 марта (30 марта)

Мемуары Палеолога

В секретном заседании бюджетной комиссии Думы закончено рассмотрение бюджета министерства иностранных дел. Сазонов несколько раз выступал. Он завоевал общее уважение и симпатию своим патриотизмом, своей смелой откровенностью и высоким чувством долга. Таким образом, но этой части все обстоит благополучно. Но в области внутренней политики, отношения между правительством и Думой становятся все более натянутыми и враждебными. Штюрмер за два месяца добился того, что теперь с сожалением вспоминают о Горемыкине.

Вся бюрократия настроена очень реакционно. Если бы нарочно хотели вызвать революционный взрыв, то нельзя было бы ничего лучшего придумать! Я нисколько не удивлюсь, если начнутся еврейские погромы, провокация со стороны полиции и бесчинства черной сотни. Думская левая особенно возмущается тем, что верховный суд приговорил к ссылке в Сибирь пять депутатов-социалистов за революционную пропаганду. Они были арестованы в ноябре 1914 г., когда Ленин, эмигрант, живущий в Швейцарии, начал свою пораженческую работу таким заявлением: "Русские социалисты должны желать победы Германии, т. к. поражение России повлечет за собой падение царского режима". Пять депутатов: Петровский, Шагов, Бадаев, Муранов и Самойлов, сначала обвинялись в измене; но затем это обвинение было изменено и их судили за попытку устройства восстания в армии.

Известный адвокат Соколов и адвокат трудовик Керенский защищали их очень удачно, но приговор был, тем не менее, вынесен очень суровый. В своей защитительной речи Керенский заявил: "Обвиняемые никогда не стремились вызвать брожение в армии; никогда не желали поражения нашей армии; они никогда не протягивали руки неприятелю через головы тех, кто умирает на фронте, защищая родину. Напротив, они боялись, чтобы русские реакционеры не заключили союза с германскими реакционерами"... Этот намек на тайное соглашение между русским самодержавием и прусским абсолютизмом имеет большие основания. Но я столько же уверен, что ведется подпольная работа, что русские социалисты готовят измену, обращаясь для этого к худшим инстинктам рабочих и солдат.


Дневники Николая
После доклада выяснилось, что мне можно будет уехать на короткое время. По окончании завтрака принял вице-адм. Угрюмова по делам о перевозках из Архангельска в присутствии Алексеева и Русина. В 3 1/4 поехал по шоссе на Бобруйск и пошел пешком к монастырю и дальше к крутому берегу Днепра. Оттуда грязною и мокрою дорогою назад вдоль линии окопов. После чая принял о. Шавельского. Вечером читал и поиграл в домино.



Суббота, 19 марта (1 апреля).

Мемуары Палеолога

Был у Штюрмера по делу, касающемуся его министерства.

Приторно-любезно, но с видом искренности, он обещает мне очень много: -- Я прикажу своим подчиненным, ваше превосходительство, сделать все возможное для вас; а что они признают невозможным сделать, то я сделаю сам. Я выслушиваю эти громкие слова и затем обращаюсь к нему уже не как к министру внутренних дел, а как к председателю совета министров, и указываю на те препятствия, которые бюрократия систематически чинит частным предприятиям, работающим на оборону; передаю ему несколько случаев, происшедших недавно и говорящих о недоброжелательном отношении администрации, об ее беспечности и допускаемом беспорядке.

-- Я взываю к вашему высокому авторитету с надеждой, что вы прекратите эти скандальные злоупотребления, -- говорю я.

-- Помилуйте! Скандальные -- это слишком сильно сказано, господин посол! Я могу допустить только некоторую небрежность и очень благодарен вам за указание на нее.

-- Нет, то, что я вам передаю и за верность чего я ручаюсь, нельзя объяснять одной небрежностью; тут есть и преднамеренность, есть систематическое чинение препятствий. Приняв огорченный вид, прикладывая руку к сердцу, он уверяет меня, что администрация исполнена преданности, усердия, что она безупречно честна. Я еще более настаиваю на своих обвинениях; я доказываю цифрами, что Россия могла бы сделать для войны втрое или вчетверо больше; Франция, между тем, истекает кровью.

-- Но мы потеряли же на полях битв до миллиона человек, -- восклицает он. -- В таком случае Франция потеряла в четыре раза больше, чем Россия.

-- Каким образом?

-- Расчет очень простой. В России 180 миллионов населения, а во Франции 40. Для уравнения потерь, нужно, чтобы ваши потери были в четыре с половиной раза больше наших. Если я не ошибаюсь, то в настоящее время наши потери доходят до 800.000 человек... И при этом я имею в виду только цифровую сторону потерь... Он возводит глаза к небу:

-- Я никогда не умел оперировать с цифрами. Но одно могу вам сказать, что наши несчастные мужики безропотно отдают свою жизнь.

-- Я это знаю; ваши мужики бесподобны; но я жалуюсь на ваших чиновников.

Он с величественным видом поднимает брови, выпрямляется и говорит:

-- Господин посол, я сейчас же проверю все то, что вы были так добры мне сообщить. Допущены были ошибки и виновные будут беспощадно наказаны. Вы можете рассчитывать на мою энергию.

Я благодарю его наклонением головы.

Он продолжает в том же тоне:

-- Я очень мягок по природе, но когда дело идет о пользе царя и России, я не остановлюсь ни перед каким строгостями. Будьте во мне уверены. Все пойдет хорошо; да, все пойдет хорошо, с божьей помощью.

Я ухожу, заручившись этими пустыми обещаниями, и очень жалею, что он не обратил внимания на мой намек на численное значение русских и наших потерь. Мне хотелось бы ему объяснить, что, при подсчете потерь обоих союзников, центр тяжести не в числе, а совсем в другом. По культурности и развитию, французы и русские стоят не на одном уровне. Россия одна из самых отсталых стран в свете: из 180 мил. жителей 150 м. неграмотных {Совершенно неверные сведения. Примеч. переводч.}. Сравните с этой невежественной и бессознательной массой нашу армию: все наши солдаты с образованием; в первых рядах бьются молодые силы, проявившие себя в искусстве, в науке, люди талантливые и утонченные; это сливки и цвет человечества. С этой точки зрения, наши потери чувствительнее русских потерь. Говоря так, я вовсе не забываю, что жизнь самого невежественного человека приобретает бесконечную ценность, когда она приносится в жертву. Когда убивают злополучного мужика, то нельзя произносить над ним такое напутствие: "Ты был неграмотен и твои загрубелые руки годились только для плуга... И потому ты не много дал, пожертвовав своей жизнью"... Я далек от мысли повторять про этих незаметных героев презрительные слова Тацита, сказанные им о христианских мучениках: "Si interissent, vile damnum". (Невелика беда от их гибели). Но с политической точки зрения, с точки зрения реальной помощи союзу, доля французов значительно больше.


Дневники Николая

Около 9 час. выехал на Николаевскую ж. д. Утром шел дождь. Гулял на некоторых станциях. Читал все свободное время “Le parfum de la dame en noir”. Около З час. вышло солнце. В 7 час. прибыл в Ц. Село и со всеми детьми поехал домой. Аликс себя чувствовала хорошо. После обеда занимался и затем читал вслух.



Воскресенье, 20 марта (2 апреля).

Мемуары Палеолога

Военный министр ген. Поливанов смещен и на его место назначен Шуваев, человек очень недалекий.

Отставка ген. Поливанова -- большая потеря для союзников. Он привел в порядок, насколько это было возможно, военное управление; он положил предел, насколько это было в его силах, ошибкам, небрежности и хищениям, случаям измены, столь процветавшим при его предшественнике, генерале Сухомлинове. Он был не только выдающимся администратором, методичным и находчивым, честным и бдительным -- у него было редкое стратегическое чутье, и генерал Алексеев, который не очень любит чужие советы, с его указаниями очень считался. Он, по убеждениям, был либерал, но остался в то же время вполне лояльным; у него было много друзей в Думе среди октябристов и кадетов, возлагавших на него надежды. Он казался им надежной опорой государственного строя, способным защитить его как от безумств самодержавия, так и от крайностей революции. Доверие к нему Думы вредило ему в глазах императрицы. Старались подчеркнуть его сношения с лидером октябристов, Гучковым, личным врагом их величеств. И вот еще раз, по слабости характера, император пожертвовал одним из лучших своих слуг. Но меня уверяют, что отставка ген. Поливанова не предвещает какого-либо изменения во внутренней политике. Император недавно еще приказал Штюрмеру избегать столкновений с Думой.


Дневники Николая

Так приятно было увидеть яркое солнце сегодня. Прочел утренние бумаги ив 10 1/2 все мы вместе поехали к обедне. Вышли на прогулку в час с 1/2. Аликс ехала в санках, а я с дочками шел рядом. Осмотрели снежную башню, кот. сделалась громадною. Потом колол лед с О[льгой], Т[атьяной], М[арией] и А[настасией] на старом месте у моста. Пили чай вдвоем, т. к. все дети были в лазарете Ани. Читал до 8 час. и окончил все. Обедали: она* и Силаев (деж.). Вечером долго читал вслух.

  • От слова “она” в подлиннике проведена стрелка к слову “Аня”.



Четверг, 24 марта (6 апреля).

Мемуары Палеолога

Максим Ковалевский скончался после краткой болезни.

Он родился в 1851 г. и был профессором Московского университета и членом Государственного Совета; одна из наиболее ярких фигур кадетской партии {См. запись в дневнике от 13 сентября 1915 г. -- M. M. Ковалевский никогда в кадетской партии не состоял. Прим. переводч.}. Его идеалом была справедливость и он обладал качеством, столь редким в России... и не только в России: терпимостью. Антисемитизм возмущал его до глубины души. Как-то, рассказывая мне о безобразиях по отношению к евреям со стороны существующего режима, он привел слова Стюарта Милля: "В цивилизованной стране не должно быть париев". Во время нашей последней беседы он дал мне понять, что ясно видит серьезное положение России и всю трудность изменения существующего строя без разрушения всего здания. Особенно беспокоило его невежество народа. И в этом он соглашался со Стюартом Миллем, сказавшим: "Для возможности всеобщего голосования необходимо образование". Пропорционально числу жителей, Россия -- страна, следующая за Китаем в смысле небольшого числа образованных и утонченных людей. Поэтому кончина М.М.Ковалевского является, с национальной точки зрения, очень чувствительной утратой.


Дневники Николая

Сегодня ясный день с холодным северн. ветром. Погулял полчаса. Принял доклады: Мамантова, Кауфмана и Волжина, а между ними — Дробязгина и полк. Генрици. Ольга приехала из Киева, завтракала, гуляла и пила с нами чай. В 2 часа принял нового греческого посланника Панаса. Работали все на льду. В 5 1/2 ч. принял Танеева. Поехали ко всенощной. После обеда занимался и затем читал вслух.



Понедельник, 28 марта (10 апреля).

Мемуары Палеолога

Обедаю у Донона с графом и графиней Потоцкими, князем Радзивиллом и его племянницей, княгиней Радзивилл, графом Броель-Плятером, князем Владиславом Велепольским и др.

Общество чисто польское и потому все высказываются совершенно свободно. Из того, что говорится из сообщаемых фактов в смягченных выражениях -- я заключаю, что война, для которой Центральная и Западная Европа так напрягает все свои военные и политические способности, -- и морально, и материально не по плечу России. После обеда Велепольский отзывает меня в сторону и высказывается совершенно откровенно: -- Я учился, в свое время, в берлинском университете и, сознаюсь, у меня осталось глубокое и, скажу, отрадное впечатление о том времени. Тем не менее, я глубоко ненавижу Пруссию и я вполне лояльный подданный Николая. Но следы немецкого воспитания остались во мне, и когда я начинаю "philosophieren" о России... то... И обильным подбором исторических аргументов, он старается доказать мне, что, при всей своей внешней мощи, Россия наиболее слабая из воюющих сторон и потому должна первая сдать, -- она мало производит, вследствие своей общей отсталости; но с другой стороны, слабо развитое национальное самосознание не может сопротивляться разлагающему действию долгой войны.


Дневники Николая

Утро было ясное и теплое, воздух был совсем весенний. Гулял на некот. станциях. После завтрака заволокло небо и полил дождь. В Проскурове видел 6-й эскадрон Л.-Гв. Конного полка, кот. едет на Северн, фронт. От Проскурова до Каменец-Под(ольского) поезд тащился черепашьим ходом, т. к. дорога недавно построена. Целый [день] читал и окончил “Le parium de la dame en noir”. По окончании обеда прибыл в Каменец-Подольск. Брусилов и поч. караул от 1-го За-ам[урского] пех. полка. Поговорил с Брусиловым и затем видел Мишу. Лег спать пораньше.



Вторник 29 марта (11 апреля).

Мемуары Палеолога

Третьего дня бои у Вердена достигли, по-видимому, наибольшего напряжения и ожесточения. Яростный натиск германских атак нами успешно отбит по всей линии.

Никогда еще во всей нашей истории душа французов не поднималась до такой высоты. Сазонов, чуткий по природе, говорил со мной об этом сегодня.


Дневники Николая

Всю ночь и весь день дул шторм и налетали шквалы с градом и дождем. В 9 час. сел с гр. Фредерикс[ом] в мотор и отправился через знакомый мне Кам[енец]-Подольск по шоссе через Днестр и гор. Хотин верст за пять. Там на отличном поле состоялся смотр: 11-му арм. и 3-му кавал. корпусам, свод. батальону от 12-го арм. корпуса, 2-му Екатеринодарскому п. и Туркменскому кон. полку. Все войска представились в превосходном виде. В Хотине посетил два лазарета и завтракал в здании уездного дворян, собрания. Солнце все-таки вышло под конец. Вернулся в поезд к 5 1/2 час. гораздо скорее нежели ехал туда. Остался очень доволен проведенным временем. Занимался. В 8 ч. обедало высшее строевое начальство: Брусилов, гр. Келлер, гр. Баранцов и ген. Крылов и др. Вечером поиграл в кости.



Среда, 30 марта (12 апреля).

Мемуары Палеолога

Князь Константин Броель-Плятер уезжает в Лондон, Париж и Лозанну, для совещания со своими соотечественниками-поляками.

Я пригласил его сегодня к завтраку; были еще князь Владислав Велепольский и князь Иосиф Потоцкий; больше никого не было, и мы могли говорить совершенно свободно. На основании вчерашней конфиденциальной беседы с Сазоновым, я мог уверить их в том, что император, по-прежнему либерально настроен по отношению к Польше. Велепольский ответил мне на это: -- Я совершенно спокоен относительно намерений императора и Сазонова. Но Сазонов может не сегодня--завтра исчезнуть с политической арены. И в таком случае, чем мы гарантированы против слабости императора? Плятер считает, что Сазонов должен взять в свои руки решение польского вопроса и сделать его международным. Я решительно восстаю против этой мысли. Предложение сделать польский вопрос международным вызвало бы взрыв негодования в русских националистических кругах и свело бы на нет симпатии, завоеванные нами в других слоях русского общества. Сазонов также резко воспротивился бы этому. А банда Штюрмера подняла бы крик против западной демократической державы, пользующейся союзом с Россией для вмешательства в ее внутренние дела. Я прибавляю: -- Вы знаете, как к Польше относится французское правительство. Я могу вас уверить, что оно не перестает заботиться о вас. Но ее содействие будет тем действительнее, чем оно будет меньше заметным, чем меньше будет оно носить официальный характер. Я же пользуюсь каждым случаем говорить с министрами о Польше; я узнаю, выясняю их взгляды, их колебания и их возражения по поводу сложной и трудной задачи провозглашения польской независимости. Рассматриваемые даже, как только частные мнения, их неоднократные заявления (ни один из них, даже Штюрмер, не решался возражать при мне против намерений императора по отношению к Польше) создают нечто вроде нравственного обязательства, которое даст возможность французскому правительству, при окончательном решении, выступить с исключительной авторитетностью. Плятер обещает поговорить в таком направлении со своими соотечественниками; но он не скрывает от меня, что ему трудно будет переубедить их.


Дневники Николая

Погода стала теплее, ветер стих и солнце вышло из-за туч. В 9.40 отправился по той же дороге на Хотин, где на полпути был смотр новой 3-й Заамурской пех. дивизии. Она представилась замечательно. Когда я объезжал полки и прощался с ними, вдали раздались выстрелы наших орудий по австрийскому аэроплану, кот. бросал бомбы на мосты на Днестре и попал в конце концов в понтонный м. Посетил два лазарета в городе и больного Лечицкого — у него проходит воспаление в легком. Завтракал с начальством и в 2 1/2 покинул Каменец-Под[ольский]. Город и окрестности мне очень нравятся — еще с прошлого года! В Проскуров прибыл в 7 ч. Днем ехал с открытыми окнами. Читал с интересом книгу “Through the Postern Gate”. Вечером поиграл.в домино.



Примечания

  1. Здесь и далее, в скобках указаны даты по новому стилю.
  2. Палеолог Морис "Царская Россия накануне революции"
  3. Император Николай II. Дневники