Май, 1917


Понедельник, 1 мая (14 мая). [1]

Мемуары Палеолога [2]

Военный министр Гучков подал в отставку, объявив себя бессильным изменить условия, в которых осуществляется власть, -- "условия, угрожающие роковыми последствиями для свободы, безопасности, самого существования России".
Генерал Гурко и генерал Брусилов просят освободить их от командования.
Отставка Гучкова знаменует ни больше, ни меньше, как банкротство Временного Правительства и русского либерализма. В скором времени Керенский будет неограниченным властелином России... в ожидании Ленина.


Дневники Николая [3]

Чудный тёплый день. Утром хорошо погулял. От 12 час. был урок географии с Алексеем. Днём опять работали над нашим огородом. Солнце здорово пекло, но работа успешно подвигается. Читал до обеда и вечером вслух.

Вчера узнали об уходе ген. Корнилова с должности главнокоманд.[ующего] Петрогр.[адским] воен.[ным] окр.[угом], а сегодня вечером об отставке Гучкова, всё по той же причине безответственного вмешательства в распоряжения военною властью Сов.[ета] Рабоч.[их] Депутатов и ещё каких-то организаций гораздо левее.

Что готовит провидение бедной России? Да будет воля Божья над нами!



Вторник, 2 мая (15 мая).

Мемуары Палеолога

Милюков дает мне прощальный завтрак, на который он пригласил маркиза Карлотти, Альбера Тома, Сазонова, Нератова, Татищева и др.
Отставка Гучкова и его тревожный клич омрачают все лица.
Тон, каким Милюков благодарит меня за оказанное ему мною содействие, показывает мне, что он тоже чувствует себя осужденным.
Уже несколько недель Временное Правительство торопило Сазонова отправиться вступить в управление посольством в Лондоне. Он уклонялся, слишком основательно встревоженный тем, что оставлял на родине, и политикой, которую ему будут диктовать из Петрограда. По настоянию Милюкова, он решается, наконец, отправиться в путь.
Мы уедем вместе, завтра утром.
Британское адмиралтейство должно прислать в Берген курьерский авизо и два контр-миноносца, чтобы перевезти нас в Шотландию.

 

Дневники Николая
Серый тёплый день. Погулял. Окончил чтение книги Кассо «Россия на Дунае» и начал многотомное сочинение Куропаткина «Задачи русской армии». Днём работали на огороде, около половины сделано. Под конец пошёл дождичек. Вечер провели по обыкновению.



Среда, 3 мая (16 мая)

Мемуары Палеолога

Приехав сегодня утром на Финляндский вокзал, я нахожу Сазонова у отведенного нам вагона. Он серьезным тоном заявляет мне:
-- Все изменилось; я уже не еду с вами... Смотрите, читайте!
И он протягивает мне письмо, которое ему только что принесли, письмо, датированное этой самой ночью и которым князь Львов просит его отложить свой отъезд, так как Милюков подал в отставку.
-- Я уезжаю, а вы остаетесь. Не символ ли это?
-- Да, это конец целой политики... Присутствие Милюкова было последней гарантией верности нашей дипломатической традиции. Зачем бы я теперь поехал в Лондон?.. Я боюсь, что будущее скоро докажет г. Альберу Тома, какую он сделал ошибку, приняв так открыто сторону Совета против Милюкова.
Стечение друзей, пришедших проститься со мной, кладет конец нашей беседе.
Два французских социалистических депутата, Кашен и Мутэ, и два делегата английского социализма, О'Гради и Торн, входят в поезд; они пришли прямо из Таврического дворца, где они провели всю ночь на совещании с Советом.
Поезд отходит в 7 часов 40 мин.
 

Дневники Николая
У Алексея болела рука, и он пролежал целый день. С утра до вечера лил дождь, очень полезный для появляющейся растительности. Недолго погулял утром и днём с Марией и Анастасией. Много читал. Вечером окончил англ[ийскую] книгу вслух.



Четверг, 17 мая 1917 г.

Мемуары Палеолога

Весь вчерашний день поезд проезжал по "тысячеозерной" Финляндии.
Как далеко от России мы почувствовали себя, лишь только переехали границу! Повсюду, в каждом городе, в самой незначительной деревушке, вид домов с ясными стеклами окон, с светло окрашенными решетчатыми ставнями, с сверкающими плитами тротуаров, с содержимыми в порядке оградами говорили о чистоте, уходе, порядке, домашней экономии, чувстве комфорта и домашнего уюта. Под серым небом поля казались очаровательно свежими и разнообразными, в особенности, под вечер, между Тавастгусом и Таммерфорсом. Молодая зелень лесов, возделанных полей и лугов; быстрые журчащие речка; прозрачные озера, отливающие темными отражениями.
Сегодня утром, возле Улеаборга, природа сделалась суровой. Снежные пятна испещряют тут и там бесплодную степь, на которой худосочные березы с трудом борются с неприветливым климатом. Речки быстрые, как поток, несут огромные льдины.
Кашен и Мутэ заходят побеседовать ко мне в вагон.
Мутэ, который с момента нашего отъезда из Петрограда, был молчалив и озабочен, внезапно говорит мне:
-- В сущности, русская революция права. Это не столько политическая, сколько интернациональная революция. Буржуазные, капиталистические, империалистические классы создали во всем мире страшный кризис, который они неспособны разрешить. Мир может быть осуществлен только на основании принципов Интернационала. Мой вывод очень ясен, я думал об этом всю эту ночь: французские социалисты должны отправиться на конференцию в Стокгольм, чтобы добиться общего собрания Интернационала и подготовить общие основы мира.
Кашен возражает:
-- Но если германская социал-демократия отвергнет приглашение Совета, это будет катастрофой для русской революции. И Франция будет вовлечена в эту катастрофу!
Мутэ возражает:
-- Мы довольно долго оказывали кредит царизму; мы не должны скупиться на доверие новому режиму. А Совет нам заявил, что если Антанта пересмотрит лояльно свои цели войны, если у русской армии будет сознание, что она сражается отныне за искренно демократический мир, это вызовет во всей России великолепное национальное воодушевление, которое гарантирует нам победу.
Я стараюсь ему доказать, что это утверждение Совета не имеет значения, потому что Совет уже бессилен овладеть народными страстями, которые он разжег:
-- Посмотрите, что происходит в Кронштадте и Шлиссельбурге, т. е. в тридцати пяти верстах от Петрограда. В Кронштадте Коммуна распоряжается городом и фортами; две трети офицеров были убиты; сто двадцать офицеров до сих пор сидят под замком, а сто пятьдесят принуждают каждое утро подметать улицы. В Шлиссельбурге тоже распоряжается Коммуна, но при помощи германских военнопленных, организовавших союз и предписывающих законы заводам. Перед этим недопустимым положением Совет остается бессильным. Я допускаю в лучшем случае, что Керенскому удастся восстановить немного дисциплину в войсках и даже гальванизировать их. Но как, какими средствами, сможет он реагировать на административную организацию, на аграрное движение, на финансовый кризис, на экономическую разруху, на повсеместное распространение забастовок, на успехи сепаратизма?.. Поистине, на это не хватило бы Петра Великого.
Мутэ спрашивает меня:
-- Так вы считаете, что русская армия впредь не способна ни на какое усилие?
-- Я думаю, что русскую армию можно еще снова взять в руки и что она в состоянии будет даже скоро предпринять некоторые второстепенные операции. Но всякое интенсивное и длительное действие, всякое сильное и выдержанное наступление впредь невозможно для нее вследствие анархии внутри. Вот почему я не придаю значения национальному воодушевлению, которое обещал вам Совет; это -- пустой жест. Паломничество в Стокгольм не имело бы другого результата, кроме деморализации и разделения союзников.
Около половины первого дня поезд останавливается у нескольких ветхих бараков, среди пустынного и унылого пейзажа, залитого бурым светом: это -- Торнео.
Пока производятся полицейские и таможенные формальности, Кашен говорит нам, указывая на красное знамя, развевающееся над вокзалом, -- знамя, вылинявшее, поблекшее, изорванное:
-- Нашим революционным друзьям следовало бы разориться на менее поношенное знамя для водружения на границе!
Мутэ, смеясь, замечает:
-- Не говори о красном знамени; ты огорчишь посла.
-- Огорчить меня? Нисколько! Пусть русская революция примет какое угодно знамя, хотя бы даже черное, только бы это была эмблема силы и порядка. Но посмотрите на эту когда-то пурпурную тряпку. Это, действительно, символ новой России: грязная, расползающаяся кусками тряпка.
Река Торнео, служащая границей, еще покрыта льдом. Я перехожу ее пешком, следуя за санями, которые увозят мой багаж в Гапаранду.
Мрачная процессия двигается нам навстречу: это -- транспорт русских тяжелораненых, которые возвращаются из Германии через Швецию. Перевозочные средства, приготовленные для их приема, недостаточны. Поэтому сотни носилок стоят прямо на льду, а на них эти жалкие человеческие обломки трясутся под жидкими одеялами. Какое возвращение в отечество!.. Но найдут ли они даже отечество?


Дневники Николая
Погода стала ясная, но прохладная. Рука у Алексея не болела, занятий не было, т. к. он остался лежать. После утренней прогулки читал много. Днём все вышли в сад, опять происходила общая работа по огороду. Вечером начал читать вслух «Le mystere de la chambre jaune».

 

 

Пятница, 5-го мая (18 мая).

Дневники Николая

После утренней прогулки занимался с Алексеем историей. Рука его прошла, и он встал после завтрака. Продолжали работу в саду; Аликс вышла на час. В 6½ пошли ко всенощной. До обеда получил подарки. Читал дочерям вслух.


 

Суббота, 6-го мая (19 мая).

Дневники Николая

Мне минуло 49 лет. Недалеко и до полсотни! Мысли особенно стремились к дорогой мам'а. Тяжело не быть в состоянии даже переписываться. Ничего не знаю о ней кроме глупых или противных статей в газетах. День прошёл по-воскресному: обедня, завтрак наверху, puzzle! Дружная работа на огороде; начали копать грядки, после чая всенощная, обед и вечернее чтение — гораздо больше с милой семьей, чем в обычные года.



Воскресенье, 7-го мая (20 мая).

Дневники Николая

Холодная ветреная погода со снежными шквалами. В 11 час. пошли к обедне. Погулял днём с Татьяной, Марией и Анастасией, пока Алексей играл на острове. До и после чая начитывался всласть. К вечеру погода окончательно повернула на зиму — выпал снег при 2° мороза.



Понедельник, 8-го мая (21 мая).

Дневники Николая

Утром всё оказалось покрытым снегом. Дул холодный ветер, и гулять было неприятно. От 12ч. занимался с Алексеем географией. К 2 часам вышло солнце, стало теплее и стихло. Гулял с детьми и сидел с ними на острове. Видел коменданта Ц. Села полковн. Кобылинского, кот[орый] гулял с дворцов[ым] комендантом подполк. Коровиченко. Вечер прошёл по обыкновению.



Вторник, 9-го мая (22 мая).

Дневники Николая

Очень хороший солнечный день. Погулял почти час с Алексеем. Днём усиленно работали на огороде; копать грядки было тяжело из-за сырости земли после снега. Читал с интересом куропаткинскую книгу до обеда, а вечером франц[узскую] вслух дочерям.



Среда, 10-го мая (23 мая).

Дневники Николая

Отличный тёплый день. Пробыл час на воздухе с Алексеем, а потом занимался с ним историей. Днём все были в саду, работали на огороде и начали сажать некоторые овощи. В 6½ были у всенощной. Вечером окончил франц[узскую] книгу.



Вознесение, 11-го мая (24 мая).

Дневники Николая

Господне Чудный летний день. Погулял недолго с Валей до обедни. После завтрака зашёл с Аликс к Е. А. Нарышкиной, которая больна, по-видимому, воспалением легкого. Работали на огороде и потели страшно. Читал до 7ч. и затем в первый раз с дочерьми покатался на велосипеде. Было очень приятно подышать ещё вечерним воздухом.



Пятница, 12-го мая (25 мая).

Дневники Николая

Погулял с Алексеем чудным утром. Пошли посмотреть работу по складыванию досчатого «ground» для нашего тенниса на прежнем месте. Перед завтраком с Алексеем занимался историей. В 2½ ч. вышли в сад. Помог с другими копать грядки на огороде двух из наших людей впереди 1-го и 4-го подъездов, затем вернулся в садик и продолжал работу на нашем огороде.

Погода сделалась серая и прохладная. Утром перевезли в санитарном моторе в Большой дворец Е. А. Нарышкину, по её просьбе, для возможности чаще видеть своих родных.



Суббота, 13-го мая (26 мая).

Дневники Николая

Солнечный день с прохладным бризом. Погулял час с Алексеем. Днём хорошо поработали в саду. Видел, как привезли байдарки и шлюпку к нам на пруд. Татьяна и Алексей воспользовались и покатались. В 6½ час. пошли ко всенощной. Вечером читал вслух книгу «Le parfum de la dame en noir», которую начал 11-го мая.



Воскресенье, 14-го мая (27 мая).

Дневники Николая

В другой обстановке провели мы 21-ю годовщину коронации!

Погода была отличная; 15° в тени. До обедни погулял с Алексеем. Днём от 2 час. до 4½ час. провели в саду; катался на байдарке, в шлюпке, поработал на огороде, где готовятся новые грядки, и ещё на острове. После чая читал и вечером также.



Понедельник, 15-го мая (28 мая).

Дневники Николая

Ясный и очень тёплый день. После прогулки имел с Алексеем урок географии. Вышли в сад в 2ч. работал всё время с другими на огороде; Аликс и дочери сажали разные овощи на готовых грядках. В 5 час. возвратились домой потные. После чая читал. В 7½ вышёл с Татьяной, Марией и Анастасией и покатался на велосипедах до 7.45. Вечер провели как всегда.



Вторник, 16-го мая (29 мая).

Дневники Николая

Дивный летний день; после полдня в тени было 20°. Погулял час утром, пока Алексей играл на остр[ове]. Кончил первый том «Задачи русской армии» Куропаткина и начал второй. От 2 до 5 час. в буквальном смысле работали в саду в поте лица на огороде.

Караул от запасного бат. 2-го стр. Царскос. [ельского] полка (прап. Беляковский) вёл себя как следует, ни один стрелок не шлялся по саду, и выправка часовых была приличная. Перед обедом с наслаждением покатались на велосипедах.



Среда, 17-го мая (30 мая).

Дневники Николая

Великолепный жаркий день — 20° в тени, на солнце 33°, при легком южном ветре. Погулял более часа с Алексеем и затем занимался с ним историей. Днём гуляли, работали, катались на пруде и сидели на берегу его. До обеда покатался с дочерьми на самокатах. Около 9½ нашли тучи и пролили на землю необходимую ей живительную влагу.



Четверг, 18-го мая (31 мая).

Дневники Николая

Такой же чудный день, немного посвежее после вчерашнего дождя. Очень позеленело всё в парке. Воздух был великолепный на прогулке после урока географии Алексею. Днём опять усиленно работали по уборке дёрна и по устройству новых грядок. До обеда покатались на велосип[едах]. Вечер сделался совсем прохладный — 9°.



Пятница, 19-го мая (1 июня).

Дневники Николая

Утром было много туч, но к 11 час. вышло солнце, и погода сделалась ясная и сразу тёплая. После прогулки занимался с Алекс.[еем] историей. Днём усердно копал с другими грядки, которых у нас всего теперь 65. Караул от 2-го стр. полка был опять распущенный и офицеры неважные! До обеда поездили на велосипедах.



Суббота, 20-го мая (2 июня).

Дневники Николая

Идеальный жаркий день, но без духоты. Погулял час с четвертью утром с Алексеем. Днём работал с другими на огороде и отдыхал, катаясь в байдарке. В 6½ пошли ко всенощной. Аромат из сада был удивительный, когда сидишь у окна.

Вчера начал читать вслух «Le fauteuil hante».



Троицын день, 21-го мая (3 июня).

Дневники Николая

Чудесная погода без единого облачка на небе. Погулял с Алексеем до 10 час. В 10½ началась обедня, и затем была вечерня, кот[орая] окончилась в 12ч. Днём находились в саду три часа. Перепиливал поваленное в саду дерево на дрова, катался в байдарке и на велосипеде. Читал до 7½ и немного погулял с дочерьми до обеда.



Духов день, 22-го мая (4 июня).

Дневники Николая

Тёплый серый день. Пошёл гулять до 11 час. с Ольгой, Анастасией и Алексеем. Завтракали в 12 ч. Днём провели три часа в саду, на острове и на пруде. Под конец начался дождь, кот[орый] продолжался до 8 час. Аромат в окна влезал удивительный.

Сегодня годовщина начала наступления армий юго-западного фронта! Какое тогда было настроение и какое теперь!



Вторник, 23-го мая (5 июня).

Дневники Николая

Тоже серый день; только к вечеру показалось солнце. Днём спилил с моими людьми три сухих дерева — берёзу на острове и две больших ели подальше в парке. Перед обедом покатался на велосип[еде] с дочерьми. Вечер был чудный.



Среда, 24-го мая (6 июня).

Дневники Николая

Тёплый день с проходящими дождями. Утром гулял с Алексеем. До завтрака занимался с ним историей. Распиливали на части одну из вчерашних елей. Вернулись домой пораньше из-за дождя. В 6½ пошли ко всенощной. Перед обедом Аликс получила наши скромные подарки.



Четверг, 25-го мая (7 июня).

Дневники Николая

День рождения моей дорогой Аликс. Да ниспошлет ей Господь здоровье и душевное спокойствие!

Перед обедней все жильцы дома принесли свои поздравления. Завтракали наверху по обыкновению. Днём Аликс вышла с нами в сад. Рубил и пилил в парке. В 7½ покатался с дочерьми на велосип[еде]. Погода была хорошая. Вечером начал читать вслух «Le counte de Monte-Christo».



Пятница, 26-го мая (8 июня).

Дневники Николая

Как раз приехавший к часу прогулки новый главноком.[андующий] Петр.[оградским военным] округом ген. Половцев задержал выход Алексея и мой в сад на 20 мин. Погода была чудная. В 3 ч. все мы отправились на прогулку; спилили ещё два дерева с короедом. Покатались в байдарке, а вечером на велосипеде.



Суббота, 27-го мая (9 июня).

Дневники Николая

Забыл упомянуть вчера, что после нашего обеда Коровиченко попросил зайти, чтобы проститься, и привел с собой своего преемника — коменданта Ц.[арско]-С.[ельского] гарнизона полк. Кобылинского. Никто из нас не жалеет об его уходе, и, напротив, все рады назначению второго. День простоял чудный. Утром погулял дальше в парк, искал ещё сухих деревьев. Днём много рубил и пилил. Катался в шлюпке с детьми. В 6½ пошли ко всенощной. Вечером читал вслух.



Воскресенье, 28-го мая (10 июня).

Дневники Николая

До обедни погулял с Татьяной, Марией и Анастасией; погода стояла дивная. Днём вышли в 2 часа. Отправился с теми же дочерьми на работу в лесу. Аликс, как всегда, сидела у воды против «дет.[ского] острова», на кот[ором] играл Алексей. После 4 ч. вернулся сюда и покатался в байдарке. В 7½ на велосипедах. Перед обедом Татьяна получила подарки.



Понедельник, 29-го мая (11 июня).

Дневники Николая

Дорогой Татьяне минуло 20 лет. Утром долго гулял со всеми детьми. В 12 ч. был молебен. Днём провели три часа в саду, из кот[орых] я работал два часа в лесу. Потом покатался в шлюпке. День был превосходный. До обеда погуляли ещё и побывали на огороде. Вечером читал вслух как всегда.



Вторник, 30-го мая (12 июня).

Дневники Николая

Простоял отличный, но более прохладный день. Погулял от 11 до 12 час., пока Алексей играл на острове. После завтрака вышли в сад в 2 ч. Со мною работали, пилили и рубили дрова постоянные: Валя Д., Волков — камер.[динер] Аликс, Тетерятников, Мартышкин, Корнеев, и сегодня прибавился пожарный. Присутствовали и переносили дрова: Т. [атьяна], М.[ария] и Ан.[астасия], два офицера и четыре стрелка 1-го бат[альона].

Вернулись к чаю домой в 5 час. До обеда ещё погуляли полчаса внутри «кольца».



Среда, 31-го мая (13 июня).

Дневники Николая

Такой же день — безоблачный и тёплый. Погулял с Алексеем и затем занимался с ним географией. Днём была успешная работа около дорожки, пройдя теннис; срубили пять сухих елей и распилили их всех на дрова. После чая распечатал с Бенкендорфом шкапчик в кабинете папá и просмотрел все находящиеся там бумаги и вещи. До обеда погулял с дочерьми. Вечером начал читать второй том «Le counte de Monte-Christo».

Примечания

  1. Здесь и далее, в скобках указаны даты по новому стилю.
  2. Палеолог Морис "Царская Россия накануне революции"
  3. Император Николай II. Дневники