Май, 1916


Понедельник, 2 мая (15 мая). [1]

Мемуары Палеолога [2]

Сегодня днем у меня в посольстве прием французской колонии в Петрограде, с целью познакомить ее членов с Вивиани и Альбером Тома. Парадные ливреи, открытый буфет, речи, оркестр, много народу, затягивающийся прием... Все это раньше было для меня тяжелой обузой. Теперь же, при полной отрезанности от родины, мне бесконечно приятно быть среди французов.

 

Дневники Николая [3]

Погода поправилась, сегодня дошло до 12° в тени. После доклада принял ген. Некрасова. А после завтрака бар. Роппа. Около 3 час. отправился вниз по Днепру за жен. мон. Погулял на берегу и вернулся также под веслами. Дул сильный ветер и было даже волнение. Пили чай около 6 час. Весь вечер просидел в кинематографе.


 

Вторник, 3 мая (16 мая).

Мемуары Палеолога

Вивиани и Альбер Тома приглашены на завтрак к княгине Марии Павловне; г-же Вивиани нездоровится; она не может присутствовать. Великая княгиня попросила меня сесть за стол против нее, чтобы дать ей возможность посадить Вивиани справа от себя, а Альбера Тома слева. Остальные приглашенные -- княгиня Орлова, князь Сергей Белосельский, графиня Шувалова, Димитрий Бенкендорф и свита. Завтрак прошел очень оживленно. С обеих сторон большая предупредительность. Великая княгиня сияет от удовольствия. Несмотря на свое немецкое происхождение -- или именно по этой причине -- она при всяком удобном случае старается подчеркнуть свою симпатию к Франции. Достаточно было бы и этой причины для объяснения сегодняшнего приглашения. Но это еще не все. Великая княгиня уже давно втайне лелеет мечту видеть на престоле одного из своих сыновей, Бориса или Андрея. И потому она всегда стремится выступать в видных ролях, что упускает делать императрица. С этой точки зрения для нее очень важно, чтобы все знали, что единственно она одна из всей императорской фамилии принимала у себя уполномоченных французского правительства. Сегодня вечером Государственная Дума и город дают банкет в честь Вивиани и Альбера Тома.

Председатель Думы Родзянко взял на себя устройство этого демонстративного торжества. Этого было достаточно, чтобы министры насторожились, тем более, что банкет был встречен общим сочувствием и превратился в политическое событие. Будет не меньше 400 участников. Все партии, даже крайние правые, а особенно левые, будут представлены. Ни один из министров не считает возможным уклониться от участия на банкете. Присутствуют и английский, и японский, и итальянский послы. Нелегко было решить вопрос о речах. Сначала министры решили, что им не следует выступать в собрании, носящем частный характер. Мне пришлось дать понять Сазонову, что если ни один из представителей правительства не согласится говорить, то я посоветую Вивиани не присутствовать на банкете. В конце концов все уладилось. Решено было, что Сазонов произнесет тост от имени правительства. Встречают нас в зале банкета очень горячо. Родзянко занимает место во главе почетного стола, я справа от него, Вивиани слева; около меня справа председатель совета министров Штюрмер, от него справа -- Альбер Тома. Банкет затянется; меню очень большое, а подают очень медленно, а кроме того еще будут речи.

Таким образом, я проведу часа два в обществе председателя Думы и председателя совета министров. От Родзянко я много нового не услышу. Его высокий и могучий рост, прямой взгляд, глубокий и задушевный голос, его шумливая энергия, даже его неловкие слова и поступки -- все это указывает на его искренность, прямоту, смелость. У нас с ним хорошие отношения. Он неутомимо защищает правое дело. К Штюрмеру же мне еще нужно присмотреться. Я не знаю, почиет ли он со временем в "благоухании святости", как говорят мистики, но знаю, что сейчас от него исходит аромат фальши. Он прикрывает личиной добродушия и приторной вежливостью низость, интриганство и вероломство. Взгляд его, колкий и в то же время умильный, искательный и бегающий, отражает честолюбивое и лукавое лицемерие. Но он не без лоска; у него есть интерес к истории, особенно истории анекдотической и красочной. Каждый раз, как я с ним встречаюсь, я расспрашиваю его о русском прошлом и мне всегда интересно его слушать. Ближе изучать его необходимо уже в виду высокого поста, им, правда, по воле случайности, занимаемого.

За банкетом мы говорим с ним об Александре I и его таинственной кончине, о Николае I и его нравственной агонии во время Крымской кампании. Я по этому поводу подчеркиваю, что в интересах России и Франции всегда было идти рука об руку; я напоминаю ему, что еще в 1856 г. мой блестящий предшественник, герцог Морни, задумал союз с Россией, и, если бы его послушались, теперь все было бы по другому, Штюрмер отвечает: -- Герцог Морни! Как он был бы мне по душе. Я перечел, кажется, все, что о нем написано. Мне кажется, у него были основные качества государственного человека: любовь к родине, энергия и смелость. Я прерываю его:

-- У него были два качества, еще более ценные: чутье реального и умение выполнять задуманное.

-- Действительно, оба эти качества необходимы. Но в управлении нужно прежде всего не бояться брать на себя ответственность и улавливать связь событий. Кстати, вон там сидит ваш милейший князь Александр Николаевич Оболенский, градоначальник. Он верный слуга его величества, я его очень люблю. Но одного поступка я не могу простить ему. Он был рязанским губернатором в 1910 г., когда Толстой так странно умер на станции Астапово. Вы помните, как вся его семья следила за тем, чтобы не допустить в нему священника. Будь я на месте Оболенского, я не колебался бы ни минуты: я удалил бы силой семью и насильно ввел бы к нему священника.

Оболенский возражает, что он не получил распоряжений, и что семья Толстого имела право так поступать, и т. д. Но разве можно говорить о праве и нужны ли распоряжения, когда дело идет о возвращении души Толстого в лоно святой церкви? Что подумали бы Вивиави и Альбер Тома, услышав такие слова? Но вот начинаются тосты. Тост Родзянко патриотичен, банален и напыщен, мой тост чисто формальный, тост Сазонова бледен и натянут. Присутствующие поют русский гимн. Затем Шаляпин, гениальный Шаляпин, поет Марсельезу; его дикция так прекрасна, стиль его так величествен, сила лиризма и страстности такова, что в зале проносится дуновение революционного энтузиазма, дух Дантона. Я еще раз убеждаюсь при этом, как легко воодушевляется русская публика. В эту минуту общего подъема Вивиани начинает свою речь.

Опытный парламентский оратор, он чувствует, что аудитория просит горячего слова. Его пламенная дикция, его широта, смелые жесты, его взор, то восторженный, то нежный, мощный ритм его речи вызывают восторг. Когда он восклицает: "Не бывать сепаратного мира. Будем воевать вместе! Вот договор чести, нас связующий! Так мы будем идти до конца, до того дня, когда попранное право будет отомщено... мы обязаны этим перед своими умершими, -- иначе они всуе пожертвовали жизнью. Мы обязаны этим перед грядущими поколениями" и т. д. -- ему не дают кончить, зал дрожит от рукоплесканий. Шаляпин, с вдохновенным лицом, с глазами, полными слез, поспешно подходит к почетному столу. Просят его снова спеть Марсельезу, он поднимается на эстраду, и снова великий гимн потрясает сердца. Министры переглядываются с беспокойством, как бы спрашивая друг у друга: "Что это такое? Что же еще будет?"

Поднимается лидер думской кадетской партии в Думе, Василий Алексеевич Маклаков. Он говорит на прекрасном французском языке. Слова его и жесты резки. Прежде всего он напоминает, что он всегда был сторонником мира, и прибавляет, что остался и сейчас закоренелым пацифистом, но это не мешает ему быть страстным сторонником этой войны: "ведь эта война будет самоубийством войны; ведь, в день заключения мира мы так перекроим карту Европы, что войны уже будут не нужны". Он кончает речь свою обращением к Франции, к той Франции, к голосу которой должен прислушиваться весь мир, той Франции, которая в XVIII веке провозгласила бессмертные принципы, символы идей пацифизма, к Франции, которая создаст в будущем вечный мир, который и сейчас называют французским миром. Энтузиазм присутствующих достигает высшей степени. Лица министров еще более вытягиваются. Смотря на них, я понимаю, что приезд всякого французского политического деятеля в их глазах связан с пропагандой демократических идей. Во время речи Маклакова Альбер Тома с трудом себя сдерживает. Его глаза горят. Я жду, что вот-вот он встанет и разразится ораторской импровизацией. Но Родзянко уже произносит прощальные слова.

Мы выходим при громе рукоплесканий. Вивиани, Альбер Тома и я задерживаемся на несколько минут в вестибюле и обмениваемся впечатлениями о банкете. Но поводу речи Маклакова я говорю:

-- Прекрасная речь; она произведет в России большое впечатление. Но как наивно предполагать, что предстоящий мир будет вечным; я представляю себе, наоборот, что теперь-то и начнется эра насилий, и что мы сеем семена новых войн.

Подумав немного, Альбер Тома отвечает:

-- Да, за этой войной еще лет десять войн... лет десять войн...

 

Дневники Николая
День был душный с сильнейшим ветром. После завтрака у меня был Безобразов. Сделал прогулку между Могилевом и новой дорогой на д. Мосток. К вечеру началась гроза и долго шел освежительный дождь. До обеда принял Трепова, а после А. С. Боткина.


 

Среда, 4 мая (17 мая).

Мемуары Палеолога

Вивиани и Альбер Тома были сегодня с прощальным визитом у Сазонова. Я с ними не поехал, чтобы не придавать официальности их беседе; они хотели говорить главным образом о Румынии и Польше. Относительно Румынии Сазонов заявил, что очень желает ее присоединения к Антанте. -- Но я не могу, -- прибавил он, -- считать ее серьезным союзником, пока Братиано не согласится заключить с нами военную конвенцию. Что касается Польши, то Сазонов очень упорно указывал на опасность для союзников вмешательства, даже самого незаметного, французского правительства в польский вопрос. Таким образом, результат миссии Вивиани сводится к посылке 50.000 человек во Францию или, скорее, к обещанию это сделать. Но влияние Альбера Тома принесло реальную пользу. Его удивительная работоспособность, его практичность подействовали подбодряющим образом на промышленные силы, работающие на оборону. Но надолго ли хватит этого? Ему очень удачно помогал один из наших сотрудников, Лушер, крупный подрядчик правительственных работ, человек, очень много сделавший для подъема промышленности во Франции. В 1 час дня Вивиани и Альбер Тома завтракают у меня в последний раз с великим князем Николаем Михайловичем и с японским, английским и итальянским послами. Николай Михайлович, "Николай Эгалитэ", интересующийся передовыми идеями и новыми людьми, говорил мне: "Я очень хочу познакомиться с Альбером Тома". Кажется, это знакомство ему очень по душе, по крайней мере он к нему в высокой степени внимателен. В семь часов вечера миссия в полном составе уезжает во Францию через Архангельск.


Мемуары Сазонова С.Д. [4]

В разговорах с г-ном Палеологом, которые носили частный и дружественный характер, я выразил ему мысль, основанную на исторических фактах, которые доказывали, что прежние попытки Франции вмешаться так или иначе в судьбу Польши кончались обыкновенно неблагополучно для обеих. Не восходя до далеких времен Генриха III Валуа, я напомнил ему о взятии фельдмаршалом Минихом города Данцига и бегстве из Польши короля Станислава Лещинского, покровительствуемого Францией, о неудачной попытке Наполеона I создать после разгрома Пруссии герцогство Варшавское в предвидении войны с Россией, попытке, не давшей никаких выгод Франции и принесшей горькие разочарования польскому народу, и, наконец, о поощрении французским правительством польских революционеров в восстаниях прошлого столетия, кончившихся трагически для Польши. Эти восстания тяжело отозвались и на самой Франции, вызвав в императоре Александре II враждебные чувства к Наполеону III, выразившиеся в благожелательном нейтралитете по отношению к Пруссии в войне 1870 года, окончившейся для Франции потерей Эльзаса и Лотарингии. «Если бы, — говорил я послу, — я был французом или поляком, я испытывал бы суеверный страх, оказывая, с одной стороны, свое покровительство Польше, а с другой —принимая его от Франции».



Дневники Николая

 Ясная погода с прохладным ветром. Сегодня Аликс с детьми выехала из Царского сюда. После завтрака поехал по новому направлению на гор. Пропойск. Прошел около 8 верст обратно тем же большаком. Видел хорошие леса и красивую местность. Читал до 7 час. Принял Шавельского и вечером читал.


 

Четверг, 5 мая (18 мая).

Мемуары Палеолога

Сегодня вечером в Народном Доме идет "Дон-Кихот". Слушая Шаляпина, я испытываю тоже наслаждение, как два месяца тому назад. Сам Сервантес был бы, я думаю, восхищен такой передачей своего образа -- передачей, выявляющей в Дон-Кихоте черты и индивидуализма, и широты, и комичности, и трогательности, и карикатурности, и общечеловечности. Никогда дух великого не был лучше воспринят. И публика столь же интересна, как и в прошлый раз; те же улыбки снисхождения и симпатии к рыцарю искателю приключений, к этому герою, в котором кротость, великодушие, покорность судьбе, терпение и мудрость уживаются с безумием, сумасбродством, верой во все невозможное, податливостью на всякое очарование, беспомощному перед действительностью.

 

Дневники Николая
Идя в штаб к докладу, попал под ливень. По окончании завтрака поехал к нашей ж. д. платформе, куда ровно в 2 часа подошел поезд Аликс с детьми. Так приятно было встретиться. Сделали вместе прогулку через новый мост и пили чай в поезде. В 6 ч. поехали ко всенощной. До обеда получил несколько скромных подарков. Читал до 10 1/2 и провел вечер у Аликс в вагоне.


 

Пятница, 6 мая (19 мая).

Мемуары Палеолога

Генерал Алексеев с неослабной настоятельностью торопит подготовление крупного наступления, которое он думает начать в первых числах июня. Центром боевых действий будет Галиция, по Стрыпе и по Пруту, между Тарнополем и Черновицами; во главе операции будет стоять генерал Брусилов. Меня уверяют, что войска, благодаря наступившему теплу, настроены прекрасно. Сегодня у меня обедают испанский посол, граф Картахена, княгиня Орлова, княгиня Белосельская, княгиня Кантакузен, граф Сигизмунд Велепольский, граф Кутузов, леди Мюриэль Пэджег, дэди Сибилла Грэ и др. Княгиня Белосельская и княгиня Кантакузен недавно получили письма от своих мужей с армянского и с буковинского фронтов; обе дамы тоже подтверждают, на основании этих писем, что настроение у солдат боевое. То же самое говорят леди Мюриель и леди Сибилла, которые только объезжали свои лазареты на Волыни.

 

Дневники Николая
Дожил до 48 лет. Перед чаем поздравляли все люди и поднесли крендель. В 10 ч. приехала Аликс с детьми; отправились к обедне. Затем в доме приносили поздравление все чины штаба, управлений и гражданские. Доклад длился час. После завтрака отвечал на телеграммы и в 3 ч. поехал в поезд. На платформе было выстроено около 70 чел. моего жел. дор. полка, кот. объявил о даровании полку прав гвардии. Сделал прогулку с детьми вокруг прежней Ставки. Погода была свежая. В 6 час. поехали в кинематограф — очень хороший. Обедали в 8 ч. и к 9 1/2 прибыли в поезд, куда я совсем переехал. Погулял вокруг с дочерьми.


 

Воскресенье, 8 мая (21 мая).

Мемуары Палеолога

Правитель канцелярии Штюрмера, достойный исполнитель его низких замыслов, несравненный Мануйлов, был сегодня у меня, чтобы сообщить о пустяшном моем деле с полицией. Покончив с делом, мы с ним разговариваем. С большой искренностью, -- не всегда же он лжет, -- в самых мрачных красках изображает он внутреннее положение; он особенно обращает мое внимание на распространение революционного духа в армии. Я возражаю ему, приводя те благоприятные отзывы о духе войск, которые мне передавали третьего дня. -- Все это верно, но верно только относительно частей на фронте. В тылу же полное разложение. Во-первых, тыловые части ровно ничего не делают или во всяком случае недостаточно заняты. Вы знаете, что зима самое неудобное время для военного обучения. Но в этом году это обучение проходило в особенно сокращенном и упрощенном виде, за недостатком ружей, пулеметов, орудий, а главное -- из-за недостатка в офицерах. Кроме того, солдаты очень скверно помещены в казармах. Их набивают, как сельдей в бочку. В Преображенских казармах, рассчитанных на 1.200 человек, помещаются 4.000 человек. Представьте себе их жизнь в душных и темных помещениях! Они проводят целые ночи в разговорах. Не забывайте, что среди них есть представители всех народностей империи, всех религий и сект, есть даже евреи. Это прекрасный бульон для культуры революционных бактерий. И наши анархисты, конечно прекрасно это понимают. -- А что думает по этому поводу Штюрмер? -- Штюрмер просит только не мешать ему и будьте уверены, ваше превосходительство, что он сумел бы управиться.

 

Дневники Николая
Приехали в Киев до 9 час. утра и к нашей радости были встречены дорогой Мама и Ольгой. Поговорили минут 20, простились и продолжали путь. Погода была холодная и с сильными ливнями. В Казатине во время закуски вышел к двум ротам, следующим с фронта для формирования новых полков в Москве (для посылки в Салоники). В 2 часа прибыли в Винницу, где сперва обошли поезд передового санитарного отряда Аликс (Мекк)*. Затем поехали и вблизи станции осмотрели склад и аптеку и дом, где помещается управление этого отряда. Под конец обошли огромный лазарет Земского союза, где находилось много раненых и больных и объехали город на пути в поезд. Вернулись в 6 1/4. Устали порядочно. Обедали несколько чел. из местных и г-жа Гартвиг, вдова нашего посланника в Сербии. В 9 час. поехали дальше на юг. Было очень свежо. Начал книгу “The Mistress of Shenstone”.

  • Речь идет о поезде имп. Александры Федоровны, пояснения давал особо-уполномоченный по складам и отрядам Ее величества камер-юнкер Мекк.


 

Понедельник, 9 мая (22 мая).

Мемуары Палеолога

Приезд Вивиани и Альбера Тома оставили глубокий след во всех слоях общества. Будучи здесь, Жозеф де-Меестр, тонкий наблюдатель французской революции, заметил, как я теперь вижу, совершенно правильно: "Во французском характере, в самом французском языке есть какая-то необычайная сила прозелитизма. Вся нация -- одна сплошная и широкая пропаганда".

 

Дневники Николая
К счастью вчерашняя погода изменилась к лучшему, и юг постоял за себя. В 10 час. вышли на ст. Бендеры и приняли Брусилова, Эбелова, губернатора и других. В поезде доехали до места смотра в 2 вер. от города. Участвовали части вновь сформирован, 45-го арм. корпуса, бригада 113 пех. див., 451-й пех. Пирятинский и 452-й Кролевецкий и бригада 126-й пех. див., 501-й Сарапульский и 502-й Чистопольский полки и 1-й дивизион 126-й арт. бригады. Все представились молодцами и я остался очень доволен. Посетили небольшой лазарет в народном доме и завтракали с старшими начальниками. В 2 часа поехали дальше. Солнце чудно пригревало. В 5.45 прибыли в Одессу. Обычная встреча и великолепный поч. караул от 465-го Уржумского полка. Поехали в собор по знакомым улицам и оттуда в склад, где получают работу жены запасных. В поезд вернулись перед самым обедом. Вечером долго ходил по платформе с дочерьми; Игорь приставал к ним.


 

Вторник, 10 мая (23 мая).

Мемуары Палеолога

В Трентино, между Эчем и Брентой, сильное наступление австрийцев заставило итальянцев оставить свои позиции. В Италии большое волнение; уже говорят о необходимости отхода фриульской армии, чтобы не быть отрезанной от Ломбардии занятием неприятелем Вичелицы и Падуи. У Вердена вновь ожесточенные бои. После блестящего приступа французы захватили форт Дуамон.  

Дневники Николая

Встал в 9 час. Погода была отличная. В 10 1/4 отправились на смотр за лагерь на т. н. стрелковое поле. Участвовали: бригада 117 пех. дивизии — 465-й Уржумский и 466-й Малмыжский полки, три пех. полка 1-й Сербской добров. дивизии, 113-я арт. бригада и Черноморский конный п. Войска представились отлично, люди молодцами и лошади тоже хороши. С сербами здоровался и благодарил их и они отвечали по-сербски! На возвратном пути, против вокзала город устроил новый сад, в кот. мы посадили по дереву. Затем осмотрел всех предметов выделываемых Воен. промышл. комитетом здесь в Одессе. Завтракали поздно. В 3 часа поехали за город к морю. Осмотрели место производства йода и посетили Куяльницкий лиман для лечения нижн. чин. и Хаджибейский лим. для офицеров — под покровительством Аликс. Все хорошо устроено и окружено прелестными садами, кот. все в цвету. Вернулись через весь город в поезд в 6 час. Читал первые бумаги, пришедшие сюда. После обеда на станции собрались провожающие, также и дамы. В 9 час. уехали из радушной Одессы. Все залегли спать рано.

 

Среда, 11 мая (24 мая).

Мемуары Палеолога

В 1839 г. Николай I говорил маркизу Кюстину: "Республику я понимаю, это строй определенный и недвусмысленный или, во всяком случае, могущий быть таковым. Я, конечно, понимаю абсолютную монархию, раз я сам стою во главе такого строя. Но представительной монархии я понять не могу; это строй, основанный на лжи, на обмане, на испорченности. Я готов был бы скорее отступить до границ Китая, чем согласиться на его установление".

 

Дневники Николая
Встал в 9 час. Погода была серая, весьма приятная для путешествия. На всех [станциях] встречала масса народа, т. к. по этой дороге очень редко ездили. Не доезжая Екатеринослава, остановились и сделали хорошую прогулку вдоль пути около 21/2 верст. Во время чая пролетели мимо Екатеринослава, узнал Брянский завод. Около 10 ч. остановились на ст. Попово, где еще погуляли, наслаждаясь теплым воздухом с ароматом белой акации.


 

Пятница, 13 мая (26 мая).

Мемуары Палеолога

Подвожу итог моего дня: Сегодня утром П... сообщил мне тревожные сведения о революционной пропаганде на фабриках и в казармах. Днем княгиня Н., не принадлежащая к партии императрицы, но близкая к Вырубовой, рассказывала мне, что Распутин на днях убеждал государыню, "что нужно беспрекословно слушаться божьего человека". Он ей затем сообщил, что после своего причащения на Пасхе он чувствует в себе новые силы против своих врагов и считает себя более чем когда-либо защитником, ниспосланным провидением императорской фамилии в святой Руси. Александра Федоровна со слезами восторга бросилась на колени перед ним и просила его благословения. Вечером в клубе я слышал такие слова: "Если Дума не будет разогнана, мы пропали"... и затем длинное рассуждение о необходимости вернуть царскую власть к чистым основам московского православия. В заключение я вспоминаю предсказание г-жи Тенсэн, сделанное в 1740 г. о французской монархии: "Если только не будет личного вмешательства божества, физически невозможно, чтобы правительство не сломало себе шеи". Но я думаю, что пройдет не сорок лет, а едва ли даже сорок месяцев до падения русского режима.

 

Дневники Николая
Чудный день во всех отношениях. Я с Алексеем побывал на 25 судах. В 9 1/2 час. начал объезд посетив: лин. корабли — “Евстафий”, “Иоанн Златоуст”, “Пантелеймон” и “Ростислав”; и крейсера — “Кагул”, “Память Меркурия”, “Алмаз” и “Прут”. На каждом обходил офицеров и команды и благодарил их за боевую службу. Вернулся к завтраку. В 2 1/2 продолжал объезд со всеми детьми. Посетил всю минную бригаду. Миноносцы 1-го дивизиона: “Пронзительный”, “Счастливый”, “Беспокойный”, “Гневный” и “Дерзкий”; 2-го дивизиона — “Громкий”, “Пылкий”, “Быстрый” и “Поспешный”; 3-го див. “Лейтенант Шестаков”, “Кап[итан]-лейт[енант] Баранов”, “Кап(итан) Сакен” и “Лейтенант Зацаренный”; 5-го див. “Заветный”, “Звонкий”, “Жаркий” и “Жуткий”. Кончил ровно в 5 час. Сандро встретил нас на пристани и обедал с нами. Вечер был теплый и дивный.


 

Суббота, 14 мая (27 мая).

Мемуары Палеолога

Король Виктор Эмануил телеграфировал императору прося его ускорить общее наступление русской армии для облегчения итальянского фронта. Посол Карлотти изо всех сил хлопочет о том же.

 

Дневники Николая
Дивный жаркий день. В 10 1/4 отправились на лин. кор. “Имп. Мария” к обедне. Аликс с детьми вернулась в поезде, а я заехал к Эбергарду на “Георгий Победоносец” и выслушал его доклад. Начали завтрак в час с половиною. В 2.45 отправился со всеми детьми на Северную сторону, где осмотрел весь участок, на кот. возводятся постройки здешнего Морского корпуса. Посетил авиацию Черном, флота и оттуда проехал через город на другую гидро-авиационную станцию у Круглой бухты — все вновь устроено. Вернулся в поезд в 6 час. Не успел почитать до обеда.


 

Понедельник, 16 мая (29 мая).

Мемуары Палеолога

Вера в царя, в его справедливость, в его доброту все еще живет в сердцах крестьян. И этим объясняется всегдашний успех Николая II, когда он непосредственно обращается к крестьянам, солдатам или к рабочим. В то же время народ убежден больше, чем когда-либо, в том, что бюрократия и чиновники извращают или не выполняют благую волю царя. Никогда так часто не повторялись русские поговорки: "Жалует царь, да не милует псарь". "Царь-то сказал: да, но его собачка тявкнула: нет".

 

Дневники Николая
В 8 час. утра прибыли в Евпаторию, когда я еще спал. В 10 час. вышли из поезда и, приняв депутации, поехали в город. Погода была теплая, серая и ветреная. Посетили собор, мечеть и кинассу караимов, которую также посетил Александр Павлович в 1825 г. Затем осмотрели лазарет Аликс — приморскую санаторию с ранеными из Ц. Села. Прошел с Алексеем к морю и осмотрел ванны. Побывали еще в земской уездной больнице и вернулись в поезд в час с 1/4. После завтрака отправились запросто в город в дальний его участок на дачу, занимаемую Аней. Дети резвились на берегу на чудном песку. Хотелось выкупаться, но воздух был прохладен. Выпив у нее чаю, приехали в поезд и в 6 1/4 уехали из Евпатории. Город производит очень приятное впечатление и надо надеяться разовьется в большое и благоустроенное лечебное место. Довезли Аню до ст. Сарабуз.


 

Вторник, 17 мая (30 мая).

Мемуары Палеолога

Графиня Н., приятельница Вырубовой, таинственно пригласила меня сегодня к себе на чашку чая. Взяв с меня обещание молчать, она сказала мне следующее: -- Сазонов будет, по-видимому, вскоре удален; я решила вас предупредить об этом. Их величества к нему очень плохо относятся. Штюрмер исподтишка ведет против него очень деятельную кампанию.

-- Но что же он ему ставит в вину? -- Он его обвиняет в либерализме, в уступчивости по отношению к Думе. Он еще ставит ему в вину, -- вы ведь обещали мне никому не передавать моих слов, -- то, что он слишком поддается вашему влиянию и влиянию Бьюкенена... Вы знаете, что императрица, к несчастью, ненавидит Сазонова; она его ненавидит за его отношение к Распутину, которого он называет антихристом, а Распутин, со своей стороны, уверяет, что Сазонов отмечен печатью дьявола.

-- Но ведь Сазонов человек очень религиозный. А что говорит император?

-- В настоящее время он совершенно подчиняется императрице.

-- Вы слышали об этом, от Вырубовой?

-- Да, от Ани... Но, ради Бога, не говорите никому об этом!..

 

Дневники Николая
Спал отлично и встал, когда проходили Спасов Скит. Погода была ясная, но прохладная. Гулял с детьми на двух станциях. Читал Аликс вслух “The Mictress of Shenstone”. Co вчерашнего выезда из Евпатории поезд опаздывал на два часа. В Курск приехали в 3 ч. Элла встретила. Простился с дорогой Аликс и дочерьми — они продолжали путь на Север, а я с Алексеем повернули на Бахмач. Пусто стало в поезде! Было порядочно пыльно и к ночи сделалось очень холодно. Лег пораньше.


 

Среда, 18 мая (31 мая).

Мемуары Палеолога

С тех пор, как Штюрмер стоит у власти, влияние Распутина очень возросло. Этот мужик-чудотворец все более становится политическим авантюристом и пройдохой. Кучка еврейских финансистов и грязных спекулянтов, Рубинштейн, Манус и др., заключили с ним союз и щедро его вознаграждают за содействие им. По их указаниям, он посылает записки министрам, в банки и разным влиятельным лицам. Я видел такие записки -- это грязные каракули, грубо повелительные по стилю. Никто ни в чем не смеет ему отказать. Назначения, повышения, отсрочки, милости, подачки, субсидии -- так и сыплются по его приказанию. Если дело особенно важно, то он передает записку непосредственно царице и прибавляет: "Вот. Сделай это для меня". И она сейчас же отдает распоряжение, не подозревая, что работает на Рубинштейна и Мануса, которые в свою очередь стараются для Германии.

 

Дневники Николая
С утра день был теплый и ясный. В 10 1/2 прибыли в Могилев. Прямо из поезда в Ставку. По пути к докладу в штаб видел четыре знамени, взятых в боях у турок под Мемахатуном. Доклад продолжался до 12.45. После завтрака должен был писать и заниматься и только в 3 ч. выехал с Алексеем и другими под город к Днепру, где А[лексей] остался играть на берегу, а я сделал хорошую прогулку по заливным лугам.

Вернулись домой в 5 1/2 ч. После чая принял Трепова и весь вечер читал.


 

Четверг, 19 мая (1 июня).

Мемуары Палеолога

Я был поражен сегодня утром видом Сазонова: он бледен, глаза ушли в орбиты, вид подавленный. Он жалуется на сильное нервное переутомление, лишающее его сна и аппетита; он собирается поехать отдохнуть на несколько недель в Финляндию. С начала войны он часто страдает мигренями и бессонницей. Это наша общая судьба. Даром нам не проходят заботы и работа такая тяжелая, напряженная и еще в таком климате. Но на этот раз меня беспокоит не его здоровье; его состояние объясняется скрытыми неприятностями, о которых я узнал вчера.

 

Дневники Николая
Оба спали хорошо. В 10 час. пошли к обедне. Доклад был короче вчерашнего. После завтрака принял Мишу Граббе, назначенного атаманом войска Донского. В 2 1/2 отправились вдоль правого берега Днепра верст за 7; оставил Алексея играть на отличном песчаном месте и пошел дальше вверх и дошел до нового моста. По реке большое оживление. Вернулись домой в 6 час. Погода была хорошая, но прохладная. Обедали в 8 ч. Читал и писал


 

Пятница, 20 мая (2 июня).

Мемуары Палеолога

Греческое правительство держит себя совершенно недопустимо; его соглашение с болгарским правительством, вполне очевидно. Личное участие в этом короля Константина не подлежит сомнению. Долгая беседа по этому поводу с Сазоновым; я получаю от него разрешение телеграфировать в Париж, что он заранее согласен на все меры, какие Англия и Франция сочтут нужным принять по отношению к Греции. Итальянцы между Эчем и Брентой несколько оправились. Австрийское наступление почти приостановлено.

 

Дневники Николая
Опять потеплело. После завтрака простился с Лагиш[ем], кот. покидает Ставку. Писал Аликс. В 2.40 поехал по Бобруйскому шоссе, отправил Алексея дальше к двум прудам у часовни, а сам пошел по большаку с Воейк[овым], В. Долгор[уковым] и Кирой до Салтановки и вправо к прудам. Вернулся домой к 6 час. Принял Наумова и затем Кауфмана. После обеда занимался.


 

Воскресенье, 22 мая (4 июня).

Мемуары Палеолога

По просьбе Виктора Эмануила император повелел ускорить наступление на Волыни и Галиции. Операция, решительно начатая генералом Брусиловым, развивается пока успешно.

 

Дневники Николая
Чудный летний день. В 10 ч. к обедне. Завтракали, пили чай и обедали в палатке в саду. Сделал с Ал[ексеем] и другими прогулку к новому мосту, где пересели в двойки и поплыли вниз. Ал[ексей] вылезал в одном месте и поиграл полчаса у берега. Прибыли на пристань в город в 6 1/2. До обеда принял ген.-ад. Иванова с отчетом по командировке в Ревель. Вечером по обыкновению занимался.


 

Вторник, 24 мая (6 июня).

Мемуары Палеолога

Я говорил о крестьянах с княгиней Ш... председательницей общества распространения кустарных изделий из дерева, кожи, рога, железа и материи, в которых выражаются художественный вкус русских крестьян, и их способность к своеобразной художественной орнаментации. Поэтому она глубоко сожалеет об изменениях, происходящих за последние пятнадцать лет в духовном и нравственном облике деревни, в связи с развитием крупной промышленности:

-- Сахарные и винокуренные заводы, бумагопрядильни, фабрики, бесчисленные мастерские, вырастающие теперь, как из-под земли, оказывают свое влияние на крестьян и распространяют среди них привычки, потребности и взгляды, к которым они совершенно не подготовлены своим прошлым. Переход слишком быстрый для их первобытного сознания. Высокая плата привлекает крестьян на фабрику, а это развращает целые округа. Подумайте, ведь, за исключением городов, до последнего времени деньги редко встречались в деревне. Во многих местах существовала меновая торговля: меняли овес на тулуп или на водку; за лошадь или за плуг платили работой {Автор дневника был введен в заблуждение. В самых глухих углах России давно все покупают и продают за деньги. Примеч. переводчика.}. Теперь же все изменилось. Крестьяне по большей части утратили простоту нравов, но в то же время, по своей отсталости, не могут подняться до новых условий. Они совершенно сбиты с пути, запутались... Если бог не отвратит от нас революции по окончании войны, то быть в деревне большой беде.


Дневники Николая

Сегодня известия с Юго-Западного фронта тоже утешительные. За оба дня нашими войсками взято в плен до 480 офицеров и более 25 000 ниж. чин. Захвачено 27 орудий и более 50 пулеметов.

День был жаркий. В 3 часа сделал смотр автомобильной полубатарее Отд. бат. для обороны Ставки и пулеметному взводу при ней. Части только что вернулись из-под Двинска. Отправился с Алексеем и с другими на моторе вниз по Днепру до дубового леса, где и вылез и пошел берегом обратно, как прошлою осенью. Вернулись в Могилев к 7 час. Принял сенатора Кривцова. Вечером узнал, что лорд Китченер, вышедший из Англии в Архангельск, погиб с крейсером от мины!


 

Пятница, 25 мая (7 июня)

Дневники Николая

День рождения дорогой Аликс — грустно было проводить вдали от нее. Зато его озарили наши крупные успехи на Юго-Зап. фронте. Ко вчерашнему дню число пленных возросло — офицеров до 900 чел. и ниж. чин. более 40 000 чел. Захвачено 77 орудий, 134 пулемета и 49 бомбометов и масса всякого имущества. После обедни и молебна был доклад.

Днем совершил прогулку с Алекс[еем] и другими по большаку за Ставку. Гуляли и осматривали окопы. Два эшелона прошли мимо по пути на юг. Попали под хороший дождь. После чая читал и вечером писал Мама.


 

Четверг, 26 мая (8 июня).

Мемуары Палеолога

Наступление генерала Брусилова развивается блестяще. Оно начинает даже походить на победу. За несколько дней австро-германский фронт отодвинут на протяжении 150 километров. Русские взяли 40.000 пленных, 80 орудий и 150 пулеметов. На итальянском фронте, к востоку от Третино, бои продолжаются; но австрийское наступление приостановлено.  

Дневники Николая

За докладом узнал, что за вчерашний день в боях взято 58 офицеров и 11 000 нижн. чинов, следовательно почти 1000 оф. и за 51 000 н. ч. Утром был небольшой дождь и затем погода настала чудная. Гр. Фредерикс уехал в Петроград. Сделали обычную прогулку от большого [моста] к “Евпатории”*. До обеда принял Шаховского — мин. Торг. и Промыш. Вечером занимался.

  • Смотрите запись от 21 мая.

 

 

Суббота, 28 мая (10 июня).

Мемуары Палеолога

Интрига против Сазонова, кажется, не удалась. По-видимому, он чувствует свое положение вновь упрочившимся. Во всяком случае вид у него лучше и он меньше жалуется на усталость. Но все-таки он дает понять, что очень нуждается в отдыхе.


 

Воскресенье, 29 мая (11 июня).

Мемуары Палеолога

Финансист Г..., который сильно заинтересован в промышленных предприятиях в Варшавском и Лодзинском округах, очень верно заметил мне: -- При заключении мира, разрешение польского вопроса готовит большие неожиданности. Привыкли смотреть на этот вопрос с национальной точки зрения в освещении горестного прошлого и героически-романтических легенд. Но когда наступит решительный момент, появятся еще два очень важных факта -- это социалистический и еврейский элементы... За последние 30 лет социал-демократия в Польше страшно усилилась; рост ее можно измерить все увеличивающимся числом рабочих. В Лодзи в 1859 г. было 25.000 жителей, а в 1880 г. уже 100.000 тысяч, теперь же их насчитывается 460.000 человек. А такие фабричные центры, как Сосновицы, Томашев, Домброва, Люблин, Кельцы, Радом, Згерж, тоже растут с неимоверной быстротой. Пролетариат там хорошо организован и везде обнаруживает могучую жизнеспособность. Его нисколько не интересуют исторические мечтания великих польских патриотов. В восстановлении Польши пролетариат видит только возможность осуществить свою экономическую и социальную программу. Будьте уверены, что пролетариат заговорит громким и решительным голосом... Евреи также примут участие. Они разделяют идеи польской социал-демократии, но, кроме того, у них есть своя собственная организация, чисто еврейская. Евреи очень интеллигентны, очень смелы, очень фанатичны. Польские гетто -- это очаги анархизма...

 

Дневники Николая
В боях вчерашнего числа вновь взято в плен 1 генерал, 409 офицеров, 35 100 ниж. чин., 30 орудий, 13 пулеметов и 5 бомбометов. Общее количество пленных за операцию пока 1 генерал, 1649 оф., свьшй 106 000 н. ч., 124 орудия, 180 пулем. и 58 бомбометов. Кроме того, огромное количество ручного оружия, патронов и пр. День был невероятно жаркий, даже душный. Сегодня день рождения дорогой Татьяны; ей исполнилось 19 лет. После завтрака поехал с Алексеев на станцию; видели эшелон Куринского полка и два вагона Пуришкевича — пох. библиотека и пох. аптека, с кот. он разъезжает по фронтам.

Начался дождь, так что прогулки не было. Занимался и принял Озерова до обеда.


 

Понедельник, 30-го мая (12 июня).

Дневники Николая

Цифра пленных возросла до 1700 оф. и 113 000 ниж. чин. Ночью сильно дуло и лило до полудня.

Около 10 час. пошел с Алексеем в церковь; обедня кончилась и икона Владимирской Божьей Матери была вынесена на площадку против моего дома и штаба и здесь был отслужен молебен. Затем все начали прикладываться. Когда мой доклад окончился — икону понесли на станцию — она посетит войска Запад, фронта.

Стало прохладно, ели в столовой. Днем погулял за шоссе на Оршу. От 6 ч. до 7 1/2 был кинематограф.



Примечания