Исаев Алексей Валерьевич/Краткий курс истории ВОВ/Наступление маршала Шапошникова/Общие итоги зимнего контрнаступления

Краткий курс истории ВОВ
Наступление маршала Шапошникова

автор Исаев Алексей Валерьевич

Общие итоги зимнего контрнаступления

Наступающий вермахт был подобен акуле. Как известно, акула удерживает себя на плаву гидродинамически: постоянное движение вперед создает подъемную силу, не позволяющую рыбе камнем уйти на дно. Остановка означает для нее немедленное погружение вниз. По сходной схеме, целостность фронта трех групп армий в значительной степени обеспечивалась почти непрерывным движением вперед. Пока противник думал о закрытии пробитых танковыми корпусами брешей в своем фронте, ему было не до поиска слабых мест в построении моторизованных и армейских корпусов, занимавших воронкообразно расширявшийся в ходе кампании 1941 г. фронт. Остановка постепенно утративших наступательные возможности ударных группировок от Ладоги до Черного моря поставила войска Третьего рейха в весьма опасное положение. Захватившая в результате контрнаступлений под Москвой, Ростовом и Тихвином стратегическую инициативу Красная Армия могла выбирать, где наносить удары. Наиболее логичным было вести наступление на участках, асимметричных направлениям ударов немецких войск в наступлении осени 1941 г. Здесь немецкие войска были растянуты на широком фронте и, как правило, не располагали значительным числом танков и САУ.

Именно на этих соображениях базировалось [243] предпринятое зимой 1942 г. наступление советских войск по всему фронту. Авторство этого плана может быть с уверенностью приписано начальнику Генерального штаба РККА маршалу Б.М.Шапошникову. Именно он подписывал вместе с И.В.Сталиным адресованные разным фронтам директивы Ставки ВГК декабря 1941 г. и распределял между различными направлениями свежесформированные армии. Направления наступлений различных фронтов выбирались так, чтобы перехватить коммуникации созданных немцами осенью 1941 г. ударных группировок и разгромить оставшиеся без снабжения корпуса и армии.

В сущности, была предпринята попытка развернуть «блицкриг» вспять, возвратив потерянное в ходе летне-осенней кампании 1941 г. в течение 1942 г. Такой подход со стороны Б.М.Шапошникова можно понять и объяснить. Каждый лишний год войны означал большие человеческие жертвы, причем вне зависимости от того, успешно или неуспешно велись боевые действия. Длительная победоносная война тоже может серьезно обескровить страну. Пример этого дает нам победитель войны 1914—1918 гг. — Франция.

Вводом в бой крупной массы свежесформированных соединений советское командование решило добиться окончательного перелома в ходе войны в свою пользу. При этом следует заметить, что формировавшиеся осенью 1941 г. дивизии и бригады не давали Красной Армии решающего превосходства в силах. Соотношение численности войск на советско-германском фронте 1 января 1942 г. было 1,2:1 в пользу Красной Армии. То есть ни о каком многократном превосходстве не могло быть и речи. Превосходство в силах и средствах создавалось только на сравнительно узких направлениях главных ударов. Шансы на успех зимнего наступления давал факт захвата стратегической инициативы в ходе контрнаступлений под Ростовом, Тихвином, Москвой и Керченско-Феодосийский десант. [244]

Уже 16 декабря 1941 г. в директиве немецкого верховного командования группам армий ставились оборонительные задачи. Соответственно Красная Армия могла выбирать на растянутом фронте от Ладоги до Черного моря ослабленные точки, по которым можно нанести удар и попытаться разгромить противника. Благоприятствовал этому решению тот факт, что группы армий «Центр» и «Юг» не успели демонтировать ударные группировки наступления осени 1941 г. Демонтаж танковых армий на затыкание пробитых Красной Армией дыр во фронте происходил уже в ходе советского контрнаступления.

Однако на пути реализации плана всеобщего наступления Б.М.Шапошникова оказался целый ряд непреодолимых препятствий. Если немецкое командование страдало от промахов в стратегии, то бичом советского была тактика и организация. Во-первых, в роли эшелона развития успеха Красная Армия могла использовать только кавалерийские корпуса, причем зачастую свежесформированные по изначально слабым штатам «рейдовых» кавалерийских дивизий. В любом случае кавалерия не обладала ударными возможностями танковых войск и не могла обеспечить захвата и удержания важных пунктов в тылу обороны противника. Крупные механизированные соединения в Красной Армии в тот период просто отсутствовали. Рекомендованное в тогдашнем наставлении по применению танковых войск объединение в группу двух-трех танковых бригад не применялось на практике. Командованием Красной Армии были из этого опыта зимней кампании сделаны выводы, и весной 1942 г. началось формирование танковых корпусов, которые были уже значительно ближе к средству развития тактического прорыва в оперативный, чем временные группы кавалерии и танковых частей и соединений непосредственной поддержки пехоты.

Отсутствие в наступающих группировках фронтов [245] эффективного эшелона развития успеха приводило к тому, что немецкое командование имело возможность заделывать образующиеся во фронте бреши за счет демонтажа ударных группировок осеннего наступления и переброски соединений с запада. Если Москву в октябре и ноябре 1941 г. спасли от захвата «сибирские» (то есть прибывшие из глубины страны) дивизии и рокировки с северо-западного и юго-западного направлений, то вермахт сумел избежать катастрофы за счет «французских» (то есть прибывших с запада) дивизий и раздергивания на затыкание дыр во фронте четырех некогда грозных танковых армий.

Еще одна проблема организации была вызвана необходимостью быстрого формирования новых соединений. Ускорение процесса формирования вынудило командование Красной Армии уменьшить масштаб новых соединений, создавая вместо стрелковых дивизий стрелковые бригады. В бригадах отсутствовало полковое звено (в ее структуре просто не было штаба стрелкового и артиллерийского полка), что упрощало и убыстряло формирование соединения, особенно в условиях дефицита кадров. Отсутствие большого количества квалифицированных командиров соединений было также одним из факторов, обусловивших появление стрелковых бригад. Не каждому командиру можно было доверить дивизию, но стрелковой бригадой было управлять проще, чем дивизией, и соответственно круг людей, способных ими адекватно управлять, расширялся.

Чтобы понять достоинства и недостатки стрелковой бригады, рассмотрим структуру этого широко распространенного в свежесформированных армиях соединения. В качестве примера возьмем штат морской стрелковой бригады. Она насчитывала 4334 солдат и командиров, 149 ручных пулеметов, 48 станковых пулеметов, 612 пистолетов-пулеметов ППШ, 48 ПТР, 178 автомашин, 818 лошадей. Ядро бригады составляли [246] три стрелковых батальона численностью по 715 человек. Артиллерия бригады состояла из четырех дивизионов и включала восемь 76-мм орудий, двенадцать 45-мм пушек, шестнадцать 82-мм и восемь 120-мм минометов. Как мы видим, гаубичная артиллерия в бригаде полностью отсутствовала. Вследствие этого возможности бригады по самостоятельному подавлению и уничтожению пулеметных гнезд и ДЗОТов противника были ограниченны.

Впоследствии для стрелковых бригад была предложена роль «свиты» хорошо себя показавших и преобразованных по итогам боев в гвардейские стрелковых дивизий. Был сформирован ряд гвардейских стрелковых корпусов, успевших принять участие в наступательных операциях в феврале и марте 1942 г. В дальнейшем от стрелковых бригад постепенно отказывались. Уже весной 1942 г. целый ряд стрелковых бригад были обращены на переформирование стрелковых дивизий. На 1 января 1943 г. в Красной Армии было 407 стрелковых дивизий и 177 стрелковых бригад, а на 1 января 1945 г. — 517 стрелковых дивизий и всего 15 стрелковых бригад.

Зимнее наступление 1942 г. стало для Красной Армии первым опытом широкомасштабного наступления, и советские войска столкнулись с рядом обескураживающих приемов ведения боевых действий противником. Одной из характерных черт зимней кампании 1942 г. стали широкомасштабные аэромобильные операции. Немецким командованием применялись не только «десанты наоборот», то есть переброски войск по воздуху на критические участки (4-й полк СС под Калугу и десант на планерах в Холм). Достигнутый на ряде направлений перехват коммуникаций немецких войск сводился на нет построением «воздушных мостов». Удержание позиций снабжавшимися по воздуху XXIII армейским корпусом в районе Оленино и II армейским корпусом в районе Демянска привело к срыву планов наступательных [247] операций Северо-Западного и Калининского фронтов. В первом случае было остановлено наступление с целью выхода на коммуникации группы армий «Север», а во втором — Ржевско-Вяземская операция. Этими акциями участие военно-транспортной авиации Германии в кампании 1942 г. не ограничилось. Транспортными самолетами Ю-52 осуществлялось снабжение по воздуху нескольких окруженных группировок войск на разных участках фронта численностью от боевой группы дивизии до армейского корпуса. Не поражавшая современников техническими характеристиками и вооруженная только пулеметом винтовочного калибра для самообороны «тетушка Ю» (транспортный самолет Ю-52) стала одной из ключевых фигур в сражениях на подступах к Москве. Только переброска по воздуху боеприпасов, продовольствия и горючего позволяла немцам удерживать многие ключевые пункты, даже оказавшись в изоляции и с перерезанными коммуникациями. Не будет преувеличением сказать, что организация «воздушных мостов» спасла группы армий «Север» и «Центр» от коллапса.

Следует отметить, что снабжение по воздуху, хотя и в меньших масштабах, применялось в Красной Армии. Так, в начале января 1942 г. оторвавшиеся на 150—200 км от баз войска группы П.А.Белова и 10-я армия снабжались преимущественно транспортной авиацией. Всего 10 ПС-84 и 12 ТБ-3 в течение двух дней армиям было подано 102 тонны боеприпасов, продовольствия и горючего. Поступление по воздуху некоторого количества боеприпасов и продовольствия позволило длительное время действовать в глубоком тылу противника армии М.Г.Ефремова и корпусу П.А.Белова. Предпринимались определенные меры по снабжению по воздуху 2-й ударной армии, временно окруженной в марте месяце. В ночь на 23 марта в расположении 2-й ударной армии сели 8 самолетов У-2 с продовольствием и медикаментами. Начальником санитарной службы [248] 2-й ударной армии К.К.Боборыкиным была организована эвакуация раненых с аэродрома Финев Луг. Однако возможности СССР по организации воздушных мостов были слабыми, если не сказать ничтожными. Одним из основных участников акций такого рода стали бипланы У-2, не обладавшие грузоподъемностью Ю-52. Весной и летом 1942 г. слабость транспортной авиации станет роковой для войск, глубоко пробившихся в расположение противника в районе Любани, Холм-Жирковского и Барвенкова. Впрочем, и для немцев опыт «воздушных мостов» зимы 1942 г. менее чем год спустя приведет к переоценке своих возможностей по снабжению 6-й армии Паулюса под Сталинградом. Помимо шокирующих возможностей противника [249] удерживаться в «котлах», красная Армия зимой 1942 г. столкнулась со сложностями в осуществлении тактического прорыва при уплотнении фронта противника. Зимнее наступление 1942 г. дает нам немало примеров остановки продвижения вперед вследствие невозможности сокрушить систему огня противника. Станция Погостье, линия Варшавского шоссе, города Ржев, Юхнов становились непреодолимым препятствием для наступающих дивизий и армий. Требовалось либо разбивать систему обороны противника огнем артиллерии, либо уничтожать ее узлы штурмовыми группами. С первым были проблемы, о которых будет сказано ниже, а штурмовые группы требовали накопления определенного опыта.

В сущности, у РККА не было опыта противостояния обороне совершенной для того времени армии. Финны в 1939—1940 гг. были слабым с точки зрения технического оснащения и тактики противником. Немцы были намного сильнее финнов в артиллерийском отношении. Командующий 4-й танковой группой Гепнер в телефонограмме командующему группы армий «Центр» 21 декабря 1941 г высказал показательный тезис: «Артиллерия... является единственной защитой измотанных боями войск». В сущности, именно артиллерия препятствовала эффективному использованию лыжных батальонов, которые успешно применялись финской армией в «зимней войне». Применение их в финском стиле оказывалось возможным только в северо-западном секторе фронта. Густая сеть населенных пунктов на остальных направлениях позволяла простреливать промежутки между ними артиллерией и препятствовать просачиванию вооруженных только легким оружием лыжников.

Кроме сильной артиллерии, немецкая армия была насыщена станковыми и ручными пулеметами. Деревни на пути наступающих советских войск были превращены в своего рода крепости с круговой обороной. [250]

Обычный сельский жилой дом состоял из крытого двора и собственно жилого помещения. В крытом дворе устраивался ДЗОТ путем прорезания амбразур в бревенчатых стенах. Выше амбразур внутри строения делалось перекрытие, пересыпанное сверху землей. Часто в подполе строилась землянка-блиндаж, укрывавшая от огня артиллерии. Такой ДЗОТ, совмещенный с защищающим от мороза жильем, был способен выдержать, по крайней мере, одно попадание 76-мм или 122-мм снаряда. Серьезной защитой от огня артиллерии становились каменные постройки, в частности церкви. После артиллерийской подготовки немцы покидали укрытия и занимали позиции у пулеметов и минометов. Преодолеть огонь пулеметов из импровизированных ДЗОТов можно было только штурмовыми группами и танками.

Советское командование постоянно требовало от войск охватов и обходов. Однако во многих случаях это было труднореализуемым на практике пожеланием. Когда сеть населенных пунктов была достаточно густой, то охваты и обходы были затруднительны. Требовался именно лобовой штурм. Тем более бесполезным был обход, если речь шла о жизненно важном узле коммуникаций. В случае его окружения немцы могли перейти к снабжению по воздуху и удержать его. Требовалось захватывать его штурмом, то есть прорывать тактическую оборону противника в достаточно сложных условиях.

Следствием проблем с сокрушением тактической обороны противника стали ограниченные результаты успешных прорывов. В случае прорыва фронта немцы прилагали все усилия, чтобы удержать опорные пункты в основании пробитой в построении их войск бреши. В полосе наступления Волховского фронта таким опорным пунктом стала Спасская Полисть, в наступлении Калининского фронта — Оленино и Белый, в наступлении Юго-Западного и Южного фронтов — Балаклея [251] и Славянск. Впоследствии узкие коридоры за спиной прорвавшихся в глубину обороны противника армий создали предпосылки для ликвидации вклинений весной — летом 1942 г.

Если сложности с прорывом тактической обороны противника и устойчивость окруженных дивизий и корпусов вермахта были во многом неожиданностью для советского верховного командования, то трудности с восполнением потерь 1941 г. были вводной спланированного наступления. Эвакуированная промышленность еще не вышла на довоенные производственные мощности. Если к началу Великой Отечественной войны в западных округах насчитывалось 52 666 орудий и минометов, то на 1 января 1942 г. почти в полтора раза [252] меньше — 34 525. Причем наиболее чувствительной была разница в числе тяжелых орудий: к началу войны орудий калибром свыше 105 мм было 9675 единиц, а на 1 января 1942 г. более чем в два раза меньше — 3914 штук. Промышленности удалось восполнить только потери минометов калибра 82—120 мм. К началу войны их было 8632 единицы, а на 1 января 1942 г. — 9369.

Недостаток собственно артиллерии усугублялся трудностями с боеприпасами. Это было вполне объяснимо: в ценах 1936 г. стоимость месячного расхода снарядов к 122-мм гаубице (440 штук) более чем в два раза превосходила цену самого орудия. Кроме того, производство пороха, являвшееся еще до войны узким местом в военной промышленности СССР, было существенно ограничено потерей и эвакуацией пороховых заводов. Результаты не заставили себя ждать. В апреле 1941 г. был введен норматив расхода снарядов на одно дивизионное орудие 76-мм — 540 штук, 122-мм гаубицу — 440 штук и 152-мм гаубицу — 360 штук. В январе 1942 г. фронты могли обеспечить 76-мм дивизионную пушку 286 выстрелами, расход составил 198 выстрелов. Всего в январе — марте 1942 г. при нормативе расхода 2160 снарядов обеспеченность составила 1066 выстрелов, а расход — 682 выстрела. Столь же тяжелой была обстановка с боеприпасами других типов. В январе 1942 г. каждая 122-мм гаубица была обеспечена 218 снарядами, из которых реально выпустила 156. В феврале 1942 г. эти цифры составили соответственно 239 и 167 штук. Снарядный голод не был преодолен до самого конца зимней кампании 1942 г. Еще более напряженной была ситуация с минометными боеприпасами (потери матчасти минометов, как мы знаем, восполнили). При нормативе месячного расхода 82-мм мин 665 штук обеспеченность ими в январе составляла 111 штук на миномет, в феврале — 97 и в марте — 69. Аналогичная картина была со 120-мм минами. При нормативе месячного расхода 480 штук на один миномет в январе 1942 г. обеспеченность составила всего 34 мины, в феврале — 39 и в марте — снова 34 мины. За четыре месяца 120-мм минометы смогли израсходовать всего 7 % норматива. [253]

Армии вследствие недостатка боеприпасов оказывались без поддержки артиллерии и минометов даже при наличии соответствующей матчасти. Начальник артиллерийского снабжения Западного фронта в объяснительной записке к заявке на подачу боеприпасов фронту на февраль 1942 г. на имя начальника Главного артиллерийского управления 23 января писал:

«Расход боеприпасов за 20 дней января, указанный в ведомости по отдельным номенклатурам (мины, 76-мм полковые и дивизионные выстрелы), меньше соответственного периода за декабрь, что объясняется крайне низкой обеспеченностью фронта этими боеприпасами, в результате чего в отдельных армиях из-за отсутствия минометы почти не использовались, а в некоторых армиях даже снимались с огневых позиций (49 армия), о чем сообщалось Вам ... донесением № 0154 от 10.1.42 г.».

Кроме того, характерный для зимы 1942 г. глубокий снег в целом снижал эффективность артиллерии, останавливая осколки снарядов среднего калибра. Гарантированную эффективность имели только орудия калибром 150 мм и более.

Учитывая напряженное положение с производством мин и снарядов, Государственный комитет обороны принял ряд мер по расширению сырьевых ресурсов и существовавших тогда мощностей промышленности, занятой производством боеприпасов. Это в последующем дало возможность ликвидировать отставание в производстве боеприпасов, более полно обеспечивать ими войска.

Однако, рассматривая обстановку начала 1942 г., можно сделать вывод, что зимнее наступление Красной Армии проходило при крайне слабой поддержке [254] «бога войны». Низкая обеспеченность войск боеприпасами во многом обусловливала большие потери фронтов в личном составе, вооружении и боевой технике, которые имели место в рассматриваемый период. Недостаток артиллерии и боеприпасов к ней в какой-то мере мог быть скомпенсирован бронетехникой. Танки в свое время появились именно как сравнительно дешевая альтернатива артиллерии.

Одним из опытов, который приобретали войска в процессе наступления, был опыт поддержания боеготовности танковых войск, эвакуации и восстановления танков. Пока этот опыт не был осмыслен и применен на практике, танковые бригады быстро теряли технику.

Так, на 19 января 1942 г. состояние бригад Западного фронта было следующим

1-я гв. ТБр получила 95 ед., на 15.2 имела 28 ед.

17-я ТБр получила 72 ед., на 15.2 имела 30 ед.

20-я ТБр получила 77 ед., на 15.2 имела 18 ед.

5-я ТБр получила 89 ед., на 15.2 имела 9 ед.

18-я ТБр получила 70 ед., на 15.2 имела 15 ед.

32-я ТБр получила 53 ед., на 15.2 имела 9 ед.

2-я гв. ТБр получила 79 ед., на 15.2 имела 16 ед.

146-я ТБр получила 128 ед., на 15.2 имела 12 ед.

68-я ТБр получила 46 ед., на 15.2 имела 16 ед. [255]

В частях и рембазах фронта находилось 264 неисправных танка. Не было эвакуировано с поля боя 322 подбитых и неисправных танка.

Снижение процента боеготовых машин было характерно для всей зимней кампании и всех участвовавших в ней фронтов. Так, на 1 января во всех фронтах имелось 1588 исправных танков, а неисправных 1323, на 1 февраля соответственно 1547 и 1607, на 1 марта — 1874 и 2066 и на 1 апреля — 1642 и 2409 машин. То есть число боеготовых машин к общему числу танков к моменту начала зимнего наступления составляло 55 %, а в апреле 1942 г. — упало до 41 %. Происходило это потому, что фронты и армии не имели достаточного количества средств эвакуации и ремонта бронетанковой техники. Под Москвой для эвакуации техники была даже задействована техника треста передвижки зданий, расширявшего до войны улицу Горького в Москве.

Происходило все это на фоне достаточно высоких боевых потерь фронтов. В январе 1942 г. всеми фронтами действующей армии было потеряно 478 танков, в феврале — 383, в марте — 467 и в апреле — 327. В среднем потери составляли 25 % от объема производства. Соответственно общее число боеготовых танков почти не увеличилось.

Напротив, число боеготовых танков в трех противостоящих советским войскам группах армий неуклонно возрастало. Если в январе 1942 г. в распоряжении немецкого командования на Восточном фронте было 1015 пригодных для ремонта танков и единицы боеготовых машин, то в дальнейшем ситуация принципиально изменилась. В феврале уже было 340 боеготовых (1139 в ремонте), в марте — 643 (1139 в ремонте) и в апреле — 736 машин (1469 в ремонте). При этом позиционный фронт благоприятствовал снижению безвозвратных потерь. Если в январе 1942 г. немцы потеряли на Восточном фронте 362 танка, в феврале — 305, то в [256] марте и апреле эти цифры упали до 75 и 125 соответственно.

Выравнивание числа боеготовых танков сторон привело к постепенной стабилизации обстановки на фронте. Разница в числе танков компенсировалась тем, что в Красной Армии они широко задействовались для поддержки пехоты. Немецкие танки могли массированно применяться для парирования ударов советских войск.

Зимнее наступление также выявило проблемы с оперативным использованием еще одного нового средства борьбы — авиации. В директиве командующего ВВС КА П.Ф. Жигарева №14501/12153 от 25.01.42 г. указывалось, что

«...использование авиации фронтов, учитывая ее ограниченное количество, в настоящее время осуществляется неправильно. Командующие военно-воздушными силами фронтов вместо целеустремленного массированного использования авиации на главных направлениях против основных объектов и группировок противника, препятствующих успешному решению задач фронта, распыляют средства и усилия авиации против многочисленных объектов на всех участках фронта. В условиях сосредоточения в руках Западного фронта подавляющего большинства авиационных полков последние получают неизменные полосы боевых действий без учета меняющейся обстановки на фронте. Массирование действий авиации со стороны командующих военно-воздушными силами фронтов в интересах намеченных операций проводится нерешительно или вовсе отсутствует» (Перов В.И., Растренин О.В. Штурмовая авиация Красной Армии. Том I. Суровая школа. М.: Издатель А.С.Акчурин, 2003, с.95).

Проблема была в том, что большая часть авиации распределялась по армиям. Зимой 1942 г. к тому же было упразднено дивизионное звено, и армиям или фронтам непосредственно подчинялись авиаполки. Ответом на выявленные недостатки стало формирование в мае — июне 1942 г. семи воздушных армий. Воздушные [257] армии позволяли концентрировать авиацию в руках командующего фронтом, не распыляя ее по армиям, и использовать в руках фронтового командования на острие главного удара.

В целом для обеих сторон период с ноября 1941 г. по март 1942 г. стал временем крушения надежд на быстрое завершение войны. Симптоматично, что по итогам зимней кампании 1942 г. в вермахте две из четырех танковых армий прекратили свое существование как объединения механизированных войск. 3-я танковая армия надолго застряла в позиционных боях в районе Витебска. Далеко отброшенная от Тулы и лишенная своего прославленного командира 2-я танковая армия также надолго лишилась возможности вести маневренные действия. Из-за потерь в зимней кампании вермахт существенно потерял в подвижности. С 1 октября 1941 г. по 15 марта 1942 г. было потеряно 74 183 автомашины, а в качестве пополнения прибыли только 7411 (10%).

На 30 марта 1942 г. из 162 соединений вермахта на Восточном фронте только 8 могли быть использованы для любой задачи, 3 могли быть использованы для наступления после периода отдыха, 47 — могли быть использованы для наступления с ограниченными целями, 73 — полностью готовы для оборонительных действий, 29 — ограниченно годными даже для оборонительных действий и 2 — непригодны для каких-либо действий. В приложении, например, к 9-й армии Моделя это означало, что в пяти пехотных дивизиях армии вместо 45 батальонов было 34 батальона. Состояние конкретной дивизии колебалось от 3 батальонов в 253-й пехотной дивизии до 9 в 206-й пехотной дивизии. Ударные возможности вермахта были существенно снижены, а Красной Армии удалось отыграть упреждение в развертывании лета 1941 г.

Одновременно довольно далеко от разгрома вермахта находилась Красная Армия. Если от границы до [258] подступов к Москве вермахт шел, сокрушая «тонкие красные линии» недоразвернутой РККА, то в обратном направлении большую часть пути предстояло идти при нормальных плотностях фронта. Зима 1942 г. показала сложности с переводом войны из позиционной в маневренную фазу. Красной Армии предстояло научиться прорывать фронт нормальной или близкой к нормальной плотности и развивать успех в глубину. Введением в бой значительного количества новых соединений, обучавшихся и сколачивавшихся в течение нескольких месяцев, советскому командованию удалось достигнуть ограниченных целей.

Детища «перманентной мобилизации» должны были обтереться в боях, получить опыт и только после этого стать действующей силой разгрома вермахта. До этого они должны были пережить ответный выпад немецких войск, последовавший после переброски свежих соединений из Европы весной 1942 г. [259]