Исаев Алексей Валерьевич/Краткий курс истории ВОВ/Наступление маршала Шапошникова/Героическая трагедия. Падение Севастополя

Краткий курс истории ВОВ
Наступление маршала Шапошникова

автор Исаев Алексей Валерьевич

Героическая трагедия. Падение Севастополя

В послевоенный период Севастополь стали часто приводить как пример идеального варианта пассивной, оборонительной стратегии. Писатель В.В.Карпов вложил в уста героя своего романа «Полководец» слова, возвеличивающие оборону на примере действий Приморской армии:

«Да и наш одесский и севастопольский опыт показал — против хорошей обороны гитлеровцы ничего не могли сделать, даже имея превосходство в силах. Будь у нас боеприпасы и нормальное снабжение, не видать бы фашистам ни Севастополя, ни Одессы. Фашистов дальше Днепра можно было не пустить. Упустили эту возможность» (Карпов В. В. Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3. М.: Художественная литература, 1990, с.38).

Главным героем «Полководца» стал генерал И.Е.Петров, руководивший обороной Одессы и Севастополя в 1941—1942 гг.

Однако перед нами не что иное, как субъективный взгляд изнутри периметра обороны. Положение изолированной крепости с неустойчивым снабжением в войне миллионных армий XX столетия на самом деле является весьма шатким. Противник всегда может собрать против крепости превосходящие силы и сокрушить ее артиллерию и систему обороны. Падение крепости в этом случае является вопросом времени. Бонусом за необходимость одномоментного выделения крупных сил является практически полное уничтожение изолированного гарнизона, который уже не сможет быть использован противником как воинское объединение на другом участке фронта. У гарнизона просто нет технической возможности отступить, в отличие от ведущей боевые действия на участке большого фронта армии.

Файл:обстановка в районе севастополя.gif

Севастополь продержался 250 дней в первую очередь потому, что на 11-ю армию Э. фон Манштейна по [285] стоянно оказывалось внешнее воздействие наступательными операциями советских войск. В сентябре 1941 г. наступление Южного фронта под Мелитополем предотвратило появление в Крыму немецкой элитной пехоты в лице XLIX горного корпуса Людвига Кюблера. В декабре 1941 г. штурм Севастополя был прерван Керченско-Феодосийской десантной операцией. Зимой — весной 1942 г. основные силы 11-й армии были задействованы в борьбе против наступающего Крымского фронта. Именно необходимость постоянного прессинга на 11-ю армию привела к растерянности и непоследовательности Д.Т.Козлова и катастрофе мая 1942 г. Обстановка позиционного кризиса и появления свежих сил у противника требовала от Д.Т.Козлова перехода к обороне, а удержание Севастополя — наступления. Собственно задачей защитников Севастополя было удержаться в промежутках между подобного рода мероприятиями. После того как Крымский фронт был разгромлен и возможности внешнего воздействия [286] на 11-ю армию немцев исчерпаны, падение Севастополя стало уже делом времени. После того как Керченский полуостров был очищен от советских войск, XXX армейский корпус Фреттер-Пико начал перегруппировку на подступы к Севастополю.

Пока 11 -я армия Манштейна была занята борьбой с Крымским фронтом, защитники Севастополя воспользовались предоставленной передышкой для улучшения своих позиций. В январе — марте 1942 г. войска Севастопольского оборонительного района (СОРа) на отдельных участках отбросили противника и вновь заняли пункты и рубежи, оставленные в декабре 1941 г. Например, на участке 4-го сектора наши войска овладели северными скатами Мекензиевых гор и выдвинулись на рубеж Камышлы — Бальбек — выс. 79, 4, улучшив тем самым свои позиции и лишив противника выгодных наблюдательных пунктов на северо-восточных подступах к Севастополю.

Пауза в боевых действиях у стен города позволила накопить силы. За период с 1 января по 1 июня 1942 г. боевые корабли и транспортные суда перевезли 77,5 тыс. т различных грузов, главным образом боеприпасов и продовольствия. Обратными рейсами корабли и транспорты эвакуировали раненых и население Севастополя. Помимо этого, в течение зимы и весны 1942 г. части Севастопольского оборонительного района получили 34 маршевые роты общей численностью около 12 тыс. человек. Не обошла Севастополь также волна вливания в войска детищ «перманентной мобилизации»: в город перебросили 386-ю стрелковую дивизию. Также в Севастополь прибыла 9-я бригада морской пехоты. Проводилась реорганизация внутри гарнизона. Из прибывшего пополнения и отдельных подразделений бывшего Севастопольского гарнизона была сформирована 109-я стрелковая дивизия.

Оборонявшие Севастополь войска к концу мая [287] 1942 г. объединялись в Приморскую армию. Командовал армией генерал-майор И.Е.Петров, начальником штаба был полковник Н.И.Крылов. В состав армии входили семь стрелковых дивизий, четыре стрелковые бригады, два полка морской пехоты, два танковых батальона (38 танков Т-26) и один бронепоезд. Артиллерия состояла из семи полков дивизионной артиллерии, трех армейских артиллерийских полков, одного армейского минометного дивизиона и одного гвардейского минометного, дивизиона (М-8). Всего насчитывалось 606 орудий и 1061 миномет. Обеспеченность этих орудий и минометов боеприпасами составляла для различных калибров от 2 до 7 боекомплектов. Исключение [288] составляли мины, которых было очень мало. Авиация Приморской армии насчитывала 53 самолета.

Периметр обороны Севастополя был разбит на четыре сектора. Первый сектор от Балаклавы до р. Черной (фронт — 7,5 км) обороняли 109-я и 388-я стрелковые дивизии. Второй сектор от р. Черной до Мекензии (фронт — 12 км) удерживали части 386-й стрелковой дивизии, 7-й и 8-й бригад морской пехоты. Третий сектор от Мекензии до р. Бельбек (фронт — 8,5 км) обороняли части 25-й стрелковой дивизии, 79-я морская стрелковая бригада, 2-й и 3-й полки морской пехоты. Оборона четвертого сектора (фронт — 6 км) возлагалась на 95-ю и 172-ю стрелковые дивизии. В резерве И.Е.Петрова находились 345-я стрелковая дивизия, один полк 308-й стрелковой дивизии, два отдельных танковых батальона и бронепоезд «Железняков».

Вытеснение советских войск из Крыма дало Манштейну известную свободу действий. Для охраны Керченского полуострова им были оставлены две пехотные, одна кавалерийская румынские дивизии, одна немецкая пехотная дивизия (все та же злосчастная 46-я пехотная) и моторизованная бригада «Гродек». После завершения «Охоты на Дроф» основные силы 22-й немецкой танковой дивизии были переброшены в Донбасс, но III батальон 204-го танкового полка дивизии остался в подчинении 11-й армии и использовался в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Также в операции участвовали 190-й и 249-й батальоны штурмовых орудий. Организационно назначенные для штурма соединения армии Манштейна объединялись в два армейских корпуса — LIV (22, 24, 50 и 132-я пехотные дивизии) генерала кавалерии Хансена и XXX (28-я егерская, 72-я и 170-я пехотные дивизии) генерал-лейтенанта Фреттер-Пико. На стыке немецких корпусов в штурме Севастополя участвовал румынский горный корпус в составе двух дивизий.

Если в операции по сокрушению Крымского фронта [289] самым сильным аргументом Манштейна была 22-я танковая дивизия, то в штурме Севастополя им стала тяжелая артиллерия. К городу были подтянуты сверхтяжелые орудия: 420-мм «Гамма», 600-мм близнецы «Один» и «Тор» и 800-мм монстр «Дора». Достаточно сказать, что только расчет «Гаммы» составлял 235 человек, а «Доры» — более 4 тысяч. Всего в распоряжении LIV и XXX корпусов было 80 тяжелых и сверхтяжелых батарей, 60 легких и 24 батареи реактивных минометов. Последние объединялись в 1-й тяжелый полк реактивных минометов (21 батарея с 576 пусковыми установками калибра 280—320 мм), 70-й полк и 1-й и 4-й дивизионы реактивных пусковых установок. Самыми крупными орудиями, которые защитники Севастополя могли противопоставить штурмующим, были четыре башни с двумя 305-мм орудиями в каждой в составе 30-й и 35-й батарей береговой артиллерии. Э. фон Манштейн позднее отмечал в своих мемуарах: «В целом во Второй мировой войне немцы никогда не [290] достигали такого массированного применения артиллерии, как в наступлении на Севастополь» (Манштейн Э. фон Указ. соч., с.273). В Крым также вновь был возвращен VIII авиакорпус фон Рихтгоффена. В сочетании с тактикой штурмовых групп все это означало медленный, но верный взлом обороны города. Операция по захвату Севастополя получила кодовое наименование «Лов осетра» (Störfang).

Уже с 20 мая, на следующий день после завершения «Охоты на Дроф», немцы начали пристреливать позиции оборонявших Севастополь войск. 2 июня 1942 г. началась артиллерийская и авиационная подготовка, которая продолжалась целых пять дней. Немцы могли себе это позволить. Если на фронте еще со времен Первой мировой войны такая длительная артиллерийская подготовка указывала обороняющемуся точку прорыва фронта и он перебрасывал на этот участок резервы, то осажденный Севастополь такой возможностью не обладал и был вынужден под бомбами продолжать совершенствовать свою разрушаемую оборону. Основной целью тяжелых орудий немцев в этот период стала 30-я батарея (четыре 305-мм орудия). В конце мая 600-мм «Один» и «Тор» были подтянуты на расстояние 3,5 км к батарее. В первые пять дней артиллерийской подготовки они выпустили 18 снарядов. 5 июня 1942 года по форту были выпущены 7 снарядов 800-мм «Доры», но ни один из них не попал в цель.

Файл:штурм севастополя.gif

Утром 7 июня в 4.00 началась артиллерийская подготовка немецкого наступления. Об интенсивности подготовки красноречиво свидетельствует тот факт, что только 600-мм «Один» и «Тор» выпустили 7 июня 54 снаряда. Всего на позициях 172-й стрелковой дивизии и 79-й морской стрелковой бригады разорвалось около 14,5 тыс. снарядов. Поддержка VIII авиакорпуса фон Рихтгоффена выразилась не только в ударах авиации, но и в насыщении боевых порядков пехоты зенитной артиллерией. Для поддержки наступления LIV корпуса [291] была создана боевая группа зенитной артиллерии майора Миттлера в составе двенадцати 88-мм зениток, девяти 37-мм и тридцати 20-мм зенитных автоматов. Они участвовали в артиллерийской подготовке атаки, а затем вели огонь по ДЗОТам, ДОТам и позициям советской артиллерии.

После сильной авиационной и артиллерийской подготовки, плотно прижимаясь к огневому валу, немецкие штурмовые группы пошли в атаку. Оборону города условно делила пополам Северная бухта. Замысел немецкого командования заключался в том, чтобы сначала сокрушить оборону на северной стороне, выйти к бухте, а затем рокировать высвободившиеся соединения в южный сектор. Поэтому первым перешел в наступление LIV армейский корпус силами 132, 22, 50 и 24-й пехотных дивизий. Задачей корпуса было сокрушение советской обороны на северном берегу бухты и [292] создание плацдарма на ее южном берегу, в тылу у первого и второго секторов обороны.

В первый день наступления противнику удалось лишь в одном месте — на стыке 3-го и 4-го секторов — вклиниться в расположение нашей обороны. Одним из главных препятствий на пути штурмующих стал артиллерийский огонь севастопольских батарей, как морских, так и сухопутных. Ценой больших потерь наступающим удалось в течение 7 и 8 июня выйти на рубеж Мекензиевых гор. На третий день наступления в бой был введен второй эшелон LIV корпуса — 24-я пехотная дивизия.

10 июня к наступлению присоединился XXX армейский корпус. В его полосе действовали танки III батальона танкового полка 22-й танковой дивизии. Они применялись небольшими группами по 3—10 машин в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Помимо своих танков немцы использовали на этом направлении четыре трофейных танка КВ. Однако здесь немцам к 18 июня удалось только оттеснить части первого и второго секторов на вторую линию обороны.

С началом штурма советское командование начало переброску в Севастополь морем маршевого пополнения и отдельных соединений. В ночь на 10 июня прибыл транспорт «Абхазия» в сопровождении эскадренного миноносца «Свободный». Однако наличие в Крыму VIII авиакорпуса фон Рихтгоффена делало любые попытки прорыва блокады смертельно опасными. Уже днем 10 июня и «Абхазия», и «Свободный» были потоплены.

Поздним вечером 12 июня из Новороссийска в Севастополь прибыл крейсер «Молотов» в сопровождении эсминца «Бдительный». Кораблями была доставлена 138-я стрелковая бригада майора П.П.Зелинского (2655 человек, шестнадцать 76-мм и двенадцать 45-мм орудий, восемь 120-мм минометов). Бригада была выдвинута для прикрытия стыка между 3-я и 4-м секторами и сразу перешла в контратаку. Днем 13 июня [293] «Молотов» и «Бдительный» вели огонь из Северной бухты по наступающим немецким войскам. Защитникам Севастополя удалось на короткое время восстановить положение и вернуть Мекензиевы горы. Крейсер и эсминец ушли в Новороссийск. 12 и 13 июня противник производил перегруппировку войск, и 14 июня наступление возобновилось. 14 июня пикировщиками корпуса Рихтгоффена был потоплен транспорт «Грузия» с 526 т боеприпасов и маршевым пополнением численностью 708 человек. Гарантированно прорывать блокаду Севастополя могли только подводные лодки и быстроходные боевые корабли с сильным зенитным вооружением. 15 июня в Севастополь вновь прибыл «Молотов» с боеприпасами и пополнением. Каждый день в город приходили подводные лодки. [294]

Еще 12 июня Манштейн затребовал у группы армий «Юг» пополнение в размере трех пехотных полков. 14 июня командующий повысил запросы до 4 полков. Первый из запрошенных полков был направлен в 11-ю армию 16 июня. 18 июня части противника прорвались к Северной бухте. Батарея №30 (305-мм орудия в башнях) была окружена. До этого батарея вела огонь 305-мм снарядами почти в упор, на дальность около одного километра по наступающим немецким войскам. Манштейн опять запросил у командующего группы армий «Юг» фон Бока пополнения в пехоте. Для пополнения войск в Крыму было решено раздергать прибывшую для участия в летнем наступлении на Кавказ 371-ю пехотную дивизию.

Очередная попытка прорвать блокаду 18 июня транспортом вновь завершилась трагически. Транспорт «Белосток» на обратном пути из Севастополя был атакован и потоплен торпедным катером противника. В этих условиях снабжение гарнизона Севастополя морем в течение 13—20 июня обеспечило только восполнение 20% потерь личного состава и около трети расхода боеприпасов. Всего в июне Черноморским флотом было доставлено в Севастополь более 21 тыс. человек, а также 5512 т боеприпасов и вывезено из Севастополя около 19 тыс. человек раненых и 15 тыс. эвакуируемых местных жителей. Подводными лодками в Севастополь было доставлено 2263 т боеприпасов, 1038 т продовольствия и 534 т бензина и вывезено из города 1303 раненых и жителей города.

Однако, понимая критическое положение города и трудности его снабжения под ударами с воздуха, советское командование попробовало еще раз использовать тот же прием, что принес успех в декабре 1941 г. Вечером 19 июня директивой Ставки ВГК Северо-Кавказскому фронту предписывается подготовить десантную [295] операцию с целью захвата Керченского полуострова:

«В состав десантной группы включить: в первом эшелоне — 32 гв сд и три батальона морской пехоты Черноморского флота; во втором эшелоне — 66, 154-ю морские сбр и 103 сбр. Перевозка 66-й морской сбр с Карельского фронта и 154-й морской сбр с Северо-Западного фронта будет начата 20.06.1942 г.» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г.....с.254).

Предполагалась высадка как морского, так и воздушного десанта в районе Керчи. 32-я гвардейская стрелковая дивизия полковника М.Ф.Тихонова была в мае 1942 г. переформирована из 2-го воздушно-десантного корпуса. Она была переброшена на Таманский полуостров в мае 1942 г., еще будучи десантным корпусом, и вскоре стала стрелковым соединением.

Но времени на организацию высадки да и сил для ее проведения после катастрофы Крымского фронта мая 1942 г. уже не осталось. В дневнике фон Бока в записи от 26 июня 1942 г. отмечается: «Новые слабые попытки высадки рядом с Керчью».

23 июня по приказу командования оборонительного района остатки войск четвертого сектора отошли на южный берег Северной бухты. Теперь оборона Севастополя сузилась до обороны Инкерманской долины. В тот же день в город прорвались «Ташкент» и эсминец «Безупречный», которые привезли первые части и вооружение перебрасываемой в город 142-й стрелковой бригады.

Вечером 26 июня в Севастополь последний раз пришел «голубой крейсер» — лидер «Ташкент». Корабль выгрузил людей и технику 142-й стрелковой бригады и взял на борт 2300 раненых и эвакуируемых жителей города. На обратном пути ночью 27 июня лидер «Ташкент» подвергся нескольким атакам с воздуха, [296] в результате близких попаданий заклинило руль, корабль принял 1900 т забортной воды и с трудом добрался до Новороссийска. Поход «Ташкента» стал последней попыткой прорыва блокады Севастополя крупными надводными кораблями.

В ночь на 29 июня под прикрытием дымовой завесы два полка 22-й и 24-й пехотных дивизий форсировали Северную бухту на резиновых лодках и закрепились на ее южном берегу. Утром того же дня после мощной полуторачасовой артиллерийской и авиационной подготовки противник нанес сильный удар из района Федюхиных высот и Нов. Шули в северо-западном направлении и на Сапун-гору и прорвал оборону войск 2-го сектора.

Ранним утром 30 июня командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С.Октябрьский обратился к С.М.Буденному с донесением, прогнозирующим исчерпание возможностей обороны в течение двух-трех дней. Как вывод из этого тезиса адмирал запрашивал разрешение на эвакуацию самолетами командиров и ответственных работников. Буденный препроводил это донесение в Москву, дополнив его предложением эвакуировать все, что возможно, из Севастополя, прекратить подвоз пополнения. Не дожидаясь ответа Ставки, командование СОРа подготовило список эвакуируемых, в котором от Черноморского флота значилось 77 человек и от Приморской армии — 78 человек. Эвакуации подлежал командный состав от командира полка и выше, ответственные работники города. После получения из Ставки ВГК ответа за подписью А.М.Василевского с разрешением на эвакуацию в каземате батареи №35 состоялось последнее заседание Военных советов флота и армии. Было решено оставить в Севастополе для координации действий последних защитников города генерал-майора П.Г.Новикова — командира 109-й стрелковой дивизии, обороняющейся на мысе Херсонес. [297]

Тем временем система обороны Севастополя постепенно распадалась. Днем 30-го июня был свернут командный пункт ПВО Черноморского флота. Оборудование двух радиолокационных станций РУС-2 было сброшено в море у мыса Фиолент. К вечеру все исправные самолеты СОРа (6 Як-1, 7 Ил-2, 1 И-15бис, 2 И-153, 1 ЛаГГ-3) перелетели с Херсонесского аэродрома в Анапу.

Покидание командующим обреченного гарнизона является сложной морально-этической проблемой. В истории войны мы можем найти немало примеров, когда командующие армиями и фронтами оставались со своими войсками и разделяли судьбу своих подчиненных. Так поступали И.Н.Музыченко, П.Г.Понеделин, М.П.Кирпонос, М.И.Потапов, М.Ф.Лукин, М.Г.Ефремов. Однако следует заметить, что любой командующий армией или фронтом не является хозяином своей судьбы. Он является высококвалифицированным госслужащим, за обучение которого страна платит большие деньги, а иногда — человеческие жизни. С этой точки зрения И.Е.Петров был обязан сесть в подводную лодку и уйти из Севастополя. Как справедливо заметил процитированный выше И.В.Сталин, «у нас нет в резерве Гинденбургов». Если бы И.Е.Петров остался в Севастополе и попал бы в плен или погиб, то во главе 2-го Белорусского и 4-го Украинского фронтов в 1944 г. пришлось бы поставить кого-либо другого, в частности показавшего себя «не-Гинденбургом» Д.Т.Козлова.

Однако не следует думать, что в последние дни и часы обороны Севастополя имело место некое тайное бегство с переодеванием. Процесс эвакуации проходил публично, на глазах сотен людей, и собственно получение посадочного талона в самолет не гарантировало спасения. Вечером 30 июня на аэродроме Херсонес стали приземляться транспортные ПС-84 («Дугласы»). На аэродроме к тому моменту находилась масса неорганизованных солдат и командиров с оружием и [298] без него. Самолеты брали штурмом, часто оттесняя тех, для кого они предназначались. Всего 30 июня вылетели 13 ПС-84, которые вывезли 232 человека и 349 кг важного груза. На 14-м самолете вылетел адмирал Ф.С.Октябрьский.

Посадка на подводные лодки Л-23 и Щ-209 командования Приморской армии, штабов СОРа и армии проходила более организованно, но также не обошлась без эксцессов. Из толпы прозвучали не только ругательства в адрес командования, но и автоматная очередь, попавшая в шедшего перед И.Е.Петровым начальника отдела укомплектования Приморской армии. Не выдержав взгляда сотен людей, начальник штаба береговой обороны И.Ф.Кобалюк вернулся назад и передал, что никуда не пойдет и погибнет вместе с батареей. Подводная лодка Щ-209 приняла на борт 63 человека из состава Военного совета Приморской армии и штаба армии и в 2.59 вышла в Новороссийск. Утром вышла в Новороссийск подводная лодка Л-23, имея на борту 117 человек руководящего состава СОРа и города. Эвакуация командования произвела тяжелое впечатление на оставшихся защитников Севастополя. Люди почувствовали себя не только обреченными, но и преданными. Впереди их ждали смерть или плен.

Страшнее всего была судьба раненых. По данным послевоенного отчета по обороне Севастополя, потери ранеными с 21 мая по 3 июля составили 55 289 человек. Эвакуировано за тот же период было 18 734 человека. Таким образом, в городе находилось более 35 тысяч раненых. Те, кто мог передвигаться самостоятельно, собрались вечером 30 июня в бухтах Камышовой и Казачьей в тщетной надежде на эвакуацию.

Самолеты и подводные лодки были, разумеется, самым надежным средством эвакуации. Но помимо них вывозом людей занимались тральщики, сторожевые корабли и торпедные катера. Попытка эвакуировать [299] этими средствами 2000 человек командного состава армии и флота в ночь на 2 июля в целом провалилась: на подошедшие к берегу корабли попали те, кто смог до них добраться. На Кавказ в итоге прибыли 559 человек комсостава и 1116 человек младшего начсостава и рядовых. Также в ночь на 2 июля 1942 года была подорвана 35-я батарея. Первая башня была взорвана в 0.35, вторая в 1.13 ночи.

Предоставленные себе люди искали выход из создавшегося положения самостоятельно. В ход шли рыбацкие лодки, катера, импровизированные плоты из покрышек и кузовов машин и другие плавсредства. Среди неисправных кораблей в Стрелецкой бухте был обнаружен буксир «Таймыр» с исправными двигателями. На буксир были установлены два пулемета ДШК, и он прорвался на Кавказ. На сбор людей с плотов из Новороссийска до 5—7 июля выходили сторожевые корабли.

На море советские корабли и плоты поджидали удары с воздуха и торпедные катера немцев. Уже в море 2 июля 1942 г. «Шнельботами» были перехвачены сторожевики СКА-0112 и СКА-0124. Их экипажи и эвакуировавшиеся на борту солдаты и командиры попали в плен. Часть защитников Севастополя прорвалась в горы и присоединилась к партизанам. Последний командующий обороны Севастополя генерал П.Г.Новиков был взят в плен и погиб в 1944 г. в лагере Флессенбург.

4 июля 1942 г. разыгрался последний акт севастопольской драмы: после артиллерийской подготовки на мыс Херсонес ворвались поддержанные танками немецкие пехотинцы, и началось массовое пленение оставшихся в живых защитников Севастополя. К 14.15 основная масса наших бойцов и командиров была пленена. Город оборонялся 250 дней и ночей. [300]

Итоги и уроки

Штурм Севастополя Э. фон Манштейном показал, что статичная оборона не может служить надежной защитой от подготовленной армии XX столетия. Поставленная Гитлером в директиве ОКВ №41 задача захвата Севастополя была решена «в лоб» концентрацией против города-крепости крупной массы артиллерии с соответствующими запасами боеприпасов. Шквал артиллерийских снарядов постепенно разрушил систему обороны Приморской армии. О мощи артиллерийского огня свидетельствует такой факт: 22-й артиллерийский полк 22-й пехотной дивизии 29 июня выпустил свой стотысячный снаряд за время штурма. Сыграли определенную роль доставленные под Севастополь немецкие орудия-монстры. Несколькими прямыми попаданиями из 600-мм мортир была, в конце концов, выведена из строя батарея №30 в 4-м секторе обороны.

Помимо тяжелых орудий навесного огня были широко использованы зенитные орудия, прежде всего 88-мм калибра. Показательный факт: на дюжину 88-мм зениток боевой группой зенитной артиллерии в ходе июньского сражения за Севастополь было израсходовано 18 тыс. гранат с дистанционной трубкой, 27 тыс. с ударным взрывателем и 3500 бронебойных снарядов. Для сравнения: 20-мм снарядов из зенитных автоматов (!!!) той же группой было израсходовано 21 500 штук. Под такими ударами Севастополь в итоге пал, несмотря на то что в январе — мае получил в качестве усиления две свежие стрелковые дивизии, стрелковую бригаду, а в ходе штурма были доставлены кораблями еще две стрелковые бригады с вооружением и боеприпасами. Единственное, что могло дать мастерство обороняющегося, — это увеличение сроков взлома обороны крепости. Упорная оборона Севастополя не позволяла [301] немцам начать раньше запланированное еще в апреле наступление на Волгу и Кавказ.

Немцами было заявлено о захвате 97 тыс. пленных, 631 неисправного орудия и 26 танков. Собственные потери в ходе штурма города составили 4337 человек убитыми, 1591 пропавшими без вести и 18 183 человека ранеными. Согласно советским данным, потери Приморской армии с 1 января 1942 г. до падения Севастополя составили 5139 человек убитыми, 62 871 пропавшими без вести (в данном случае это автоматически означает плен; в это же число попали оставшиеся в Севастополе раненые) и 1108 человек небоевых [302] потерь. Об учтенных санитарных потерях было сказано выше.

Много споров вызывает вопрос эвакуации Приморской армии. Объективно предпосылки для принятия решения об эвакуации сложились примерно к 20 июня. Однако к тому моменту VIII авиакорпус Рихтгоффена настолько плотно контролировал подходы к Севастополю, что эвакуация неизбежно превратилась бы в избиение кораблей всех классов и размеров. В отличие от операции «Динамо» (эвакуации союзников из Дюнкерка в 1940 г.), эвакуируемый Севастополь отделяло от Новороссийска значительное расстояние. Это расстояние было невозможно покрыть на мелких судах, как это часто делалось в ходе эвакуации из Дюнкерка. Также вследствие больших расстояний было невозможно прикрыть с воздуха истребителями боевые и транспортные корабли у Севастополя. Флот и армия также не располагали достаточным количеством транспортных самолетов для эвакуации по воздуху. Все это привело к тому, что после разрушения системы обороны города защитники Севастополя были обречены на гибель и плен.

С точки зрения оперативной и стратегической обстановки на советско-германском фронте падение Севастополя означало ликвидацию крупного советского плацдарма в Крыму. Этот плацдарм в течение длительного времени приковывал к себе крупные силы войск противника, которые теперь могли быть им брошены на весы в любой точке фронта. XXX армейский корпус Фреттер-Пико был вскоре направлен под Ленинград, а в дальнейшем стал «пожарной» командой советско-германского фронта. LIV корпус предполагалось использовать для содействия операциям на Кавказе высадкой на Таманском полуострове. [303]