Исаев Алексей Валерьевич/Котлы 41-го/История ВОВ, которую мы не знали/Окружение армий ЮЗФ и бои в окружении. 10-26 сентября

Котлы 41-го
История ВОВ, которую мы не знали

автор Исаев Алексей Валерьевич

Содержание


Окружение армий ЮЗФ и бои в окружении. 10 26 сентября.

Основным средством обмена информацией и принятия решений в последние две недели существования Юго Западного фронта были переговоры между штабом фронта и Верховным командованием.

Тексты этих переговоров неоднократно цитировались в различных изданиях. Попробуем посмотреть на них глазами человека, у которого нет информации о последующих событиях. Забудем на секунду, что произошло 10 26 сентября 1941 г., ведь этого не могли знать командующие и начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников. Участники переговоров достаточно чётко формулируют своё видение обстановки и вытекающие из этого видения решения. Попробуем же ответить на вопрос: «Соответствовало ли понимание обстановки принимаемым решениям и не присутствовали ли какие то другие факторы, мешающие правильным решениям?»

Переговоры Б. М. Шапошникова и М. П. Кирпоноса.

В ночь на 11 сентября (в 1 ч. 15 м. до 2 ч. 07 м.) состоялись переговоры командующего войсками Юго Западного фронта генерал полковника М. П. Кирпоноса с начальником Генерального штаба маршалом Б. М. Шапошниковым.

Переговоры эти являются ключом к оценке обстановки советским командованием и во многом определили дальнейшее развитие событий.

У аппарата Кирпонос, Бурмистенко, Тупиков. «Здравствуйте, товарищ маршал!»

Шапошников: «Здравствуйте, тов. Кирпонос, Бурмистенко и тов. Тупиков.

Вашу телеграмму о занятии противником Ромны, и поэтому о необходимости скорейшего отхода, Ставка Главнокомандования получила. Однако из тех данных, которые имеются в Ставке о занятии Ромны противником, а именно [что] авиационной разведкой был обнаружен в 13.25 и в 14.25 подход двух колонн автомашин с танками и скопление танков и автомашин у деревни Житное к северу от Ромны. Судя по длине колонн, здесь небольшие части, примерно не более тридцати сорока танков. По непроверенным данным, из Сумы якобы в 16.00 10.9 в Ромны высажен с восьми машин десант. Одна из этих машин якобы была уничтожена нашей авиацией. По видимому, часть подвижных войск противника просочилась между Бахмачом и Конотопом. Все эти данные не дают ещё оснований для принятия того коренного решения, о котором Вы просите, а именно – об отходе всем фронтом на восток. Нет сомнения, что занятие Ромны может создать известное паническое настроение, но я уверен, что Военный совет фронта далёк от этого и сумеет справиться с эпизодом у Ромны.

Операция отхода всем фронтом не простая вещь, а очень сложное и деликатное дело. Помимо того, что всякий отход понижает до некоторой степени боеспособность частей, в этой войне при отходе противник вклинивается между отходящими частями своими механизированными группами и заставляет пехотные части принимать бой в невыгодных условиях, а именно, когда артиллерия находится на колёсах, а не в боевом положении. Мы это видели на примере отхода 5 й армии за Днепр и переправы противника у Окуниново и, наконец, на отходе всего Южного фронта за Днепр.

Ставка Верховного главнокомандования считает, что необходимо продолжать драться на тех позициях, которые занимают части Юго Западного фронта, так как это предусмотрено нашими уставами. Я уже вчера 10.9 говорил с Вами относительно того, что через три дня Ерёменко начинает операцию по закрытию прорыва к северу от Конотопа и что второй конный корпус [162] Верховным главнокомандующим от Днепропетровска направлен на Путивль. Таким образом, необходимо Вам в течение трёх дней ликвидировать передовые части противника у Ромны. Для чего, я считаю, Вы сможете две дивизии с противотанковой артиллерией взять от Черкасской армии и быстро перебросить их на Лохвица навстречу мотомехчастям противника. И, наконец, самое существенное – это громить его авиацией. Я уже отдал приказание товарищу Ерёменко всей массой авиации резерва Верховного главнокомандования обрушиться на 3 ю и 4 ю танковые дивизии, оперирующие в районе Бахмач – Конотоп – Ромны. Местность здесь открытая, и противник легко уязвим для нашей авиации.

Таким образом, Ставка Верховного главнокомандования считает, что сейчас ближайшей задачей Военного Совета Юго Западного фронта будет разгром противника, пытающегося выдвинуться из района Бахмач, Конотоп на юг. У меня – все».

Кирпонос: «1) Военный совет заверяет Ставку в том, что он далёк от панических настроений, не болел этим никогда и не болеет.

2) Создавшееся положение на участке Юго Западного фронта, как я уже докладывал, характеризуется не только выходом сегодня противника в район Ромны – Гайворон, но и взломом обороны в районе Чернигов – Окуниново. 5 я армия ведёт тяжёлые бои в окружениии, как я уже докладывал Вам, тов. маршал, понимая всю важность, которую играет в общем деле наш Юго Западный фронт, все время стремимся к тому, чтобы не дать возможности противнику достигнуть здесь какого либо успеха. Но, к сожалению, все возможности, которыми мог самостоятельно располагать Военный совет фронта, исчерпаны и оказались недостаточными в условиях сложившейся обстановки.

3) Я полагаю, что взять что либо ещё от Костенко (26 я армия. – А. И.) нельзя, так как он занимает 150 километровый фронт и если сейчас взять от него ещё две дивизии, то оставшееся число дивизий будет занимать фронт обороны не менее 30 километров на каждую. Кроме того, последнее время, по данным нашей авиаразведки, установлена подача пополнения противником из глубины железнодорожными эшелонами на станцию Мироновка. Если учесть все это и учесть состояние, вследствие непрерывных дождей, порчи дорог, то в случае форсирования противником реки Днепр в районе Ржищев, Канев вряд ли Костенко сможет воспрепятствовать этому. Таким образом, в этих условиях я и Военный совет в целом полагаем, что у нас имеется единственная возможность, откуда мы могли бы ещё взять силы и средства для уничтожения группы противника, стремящейся выйти с направления Козелец на Киев и с направления Бахмач, Конотоп на глубокий тыл фронта, – ею является КИУР.

Вот смысл наших предложений Ставке при условии отсутствия подачи нам резервов.

Прошу Ваших указаний. У меня всё».

Шапошников: «Вы и так в КиУРе оставляете только четыре дивизии, больше оттуда снимать нельзя. Я считаю, что с правого берега Днепра западнее Остёр можно вывести ещё одну дивизию, 87 ю или 41 ю с[трелковую] д[ивизию]. Что же касается армии Костенко, то, имея в своём составе 8 стрелковых дивизий за рекой Днепром, смело можно растянуть дивизию на 25 30 километров. Затем у Вас должна восстанавливаться 81 я м[оторизованная] д[ивизия], в каком она виде сейчас? Иначе Ваш правый фланг нам придётся укреплять и приходится на более или менее пассивных участках растягивать свои силы. Правда, в пятой армии у Потапова три дивизии из окружения пробиваются с переправами через реки, если они действуют организованно, то им это вполне удастся. Лишь бы только не бросали автоматику и артиллерию. Нельзя ли у противника разрушить всё же переправу через Днепр да и через Десну и тем остановить его движение. У меня всё».

Кирпонос: «1. 41 я с[трелковая] д[ивизия] выведена и сегодня принимала участие в боях за Козелец.

2. Два полка 81 й с[трелковой] д[ивизии] уже отправлены на кременчугское направление для усиления действующей там нашей группы войск по уничтожению противника.

Таким образом, по Вашему указанию можно рассчитывать лишь на две с[трелковые] д[ивизии] из армии Костенко.

Авиации поставлена задача на уничтожение переправ противника. Однако пока это положительных результатов не дало.

Если Ставка считает наши предложения не совсем правильными и приказывает выполнить только что данные Вами указания, Военный совет фронта принимает это к исполнению».

Шапошников: «1. Ставка Верховного главнокомандования считает Ваше предложение пока преждевременным.

2. Что же касается средств для парирования вылазок противника на Вашем правом фланге, то я предложил Вам свой вариант решения. Может быть, Вы найдёте иной выход для укрепления Вашего правого фланга».

Кирпонос: «Кроме предложенного Вами, если наше предложение о КиУРе отпадает, другого выхода нет. У меня все».

Шапошников: «О КиУРе можно говорить только в связи с общим решением, а общее решение преждевременно. Пока все.

До свидания»[1].

Сегодня мы знаем, что Ромны стали тем пунктом, от которого подчинённая Г. Гудериану 3 я танковая дивизия Вальтера Моделя прошла несколько километров и соединилась с 9 й танковой дивизией фон Хубицки из 1 й танковой группы. А 10 сентября мы вполне можем понять маршала Шапошникова – в Ромны вышел лишь сравнительно небольшой передовой отряд немецких танковых соединений. Выявленные авиацией силы, положа руку на сердце, вполне правдоподобны, боевая группа танковой дивизии вполне могла состоять из 30 40 танков. С точки зрения общей обстановки выход такой группки к Ромнам не давал немецкому командованию устойчивой перспективы окружения войск Юго Западного фронта. Путь от Ромн на соединение с пехотой (а других сил на плацдармах на Днепре пока не отмечалось) был ещё очень длинным.

В ту же ночь на 11 сентября содержание этих переговоров стало известным главкому Юго Западного направления. Утром 11 сентября маршал Будённый сделал следующее представление в Ставку ВГК.

«Из Полтавы 11.9.41 8.15 Верховному главнокомандующему товарищу Сталину. Военный совет Юго Западного фронта считает, что в создавшейся обстановке необходимо разрешить общий отход фронта на тыловой рубеж. Начальник Генштаба КА маршал тов. Шапошников от имени Ставки Верховного главнокомандования в ответе на это предложение дал указание вывести из 26 й армии две стрелковые дивизии и использовать их для ликвидации прорвавшегося противника из района Бахмач, Конотоп. Одновременно тов. Шапошников указал, что Ставка Верховного командования считает отвод частей ЮЗФ на восток пока преждевременным. Со своей стороны полагаю, что к данному времени полностью обозначились замыслы противника по охвату и [166] окружению Юго Западного фронта с направления Новгород Северский и Кременчуг. Для противодействия этому замыслу необходимо создать сильную группу войск [в копии телеграммы пропуск]… Юго Западном фронте сделать не в состоянии. Если Ставка Главного командования в свою очередь не имеет возможности сосредоточить в данный момент такой сильной группы, то отход для Юго Западного фронта является вполне назревшим. Мероприятие, которое должен провести Военный совет фронта в виде выдвижения двух дивизий из 26 й армии, может являться только средством обеспечения. К тому же 26 я армия становится крайне обессиленной: на 150 км фронта остаются 3 с[трелковых] д[ивизии]. Промедление с отходом Юго Западного фронта может повлечь потерю войск и огромного количества матчасти. В крайнем случае, если вопрос с отходом не может быть пересмотрен, прошу разрешения вывести хотя бы войска и богатую технику из Киевского УР, эти силы и средства безусловно помогут Юго Западному фронту противодействовать окружению противника. Будённый, Хрущёв, Покровский»[2].

Следовательно, Военный совет Юго Западного направления, согласившись с решением командующего Юго Западным фронтом, настаивал на отходе войск Юго Западного фронта и, в крайнем случае, на отходе с Киевского плацдарма. Альтернативой этому решению С. М. Будённому виделось создание «сильной группы войск». Как мы увидим позднее, попытка создать такую группу была предпринята Верховным командованием.

В этот же день состоялись экстренные переговоры Сталина и Кирпоноса в присутствии Шапошникова, Тимошенко, Бурмистенко и Тупикова. Приводим выдержки из копии записи переговоров.

Сталин: «Ваше предложение об отводе войск на рубеж известной Вам реки мне кажется опасным. Если обратиться к недавнему прошлому, то Вы вспомните, что при отводе войск из района Бердичев и Новоград Волынск у Вас был более серьёзный рубеж – р. Днепр и, несмотря на это, при отводе войск потеряли две армии, и отвод превратился в бегство, а противник на плечах бегущих войск переправился на другой день на восточный берег Днепра. Какая гарантия, что то же самое не повторится теперь, это первое.

А потом второе… в данной обстановке на восточном берегу предлагаемый Вами отвод войск будет означать окружение наших войск.

Ваши предложения о немедленном отводе войск без того, что Вы заранее подготовите отчаянные атаки на конотопскую группу противника во взаимодействии с Брянским фронтом, повторяю, без этих условий Ваши предложения об отводе войск являются опасными и могут создать катастрофу.

Выход может быть следующий.

Немедля перегруппировать силы хотя бы за счёт КИУРа и других войск и повести отчаянные атаки на Конотопскую группу противника во взаимодействии с Ерёменко.

Немедленно организовать оборонительный рубеж на р. Псел, выставив большую артиллерийскую группу фронтом на север и запад и отведя 5 6 дивизий на этот рубеж.

После всего этого начать эвакуацию Киева.

Перестать, наконец, заниматься исканием рубежей для отступления, а искать пути сопротивления».

Кирпонос: «…У нас мысли об отводе войск не было до получения предложения об отводе войск на восток с указанием рубежей…»

Сталин: «Предложение об отводе войск с Юго Западного фронта исходят от Вас и от Будённого… Передаю выдержки из шифровки Будённого от 11 го числа…

Как видите, Шапошников против отвода частей, а Главком за отвод, так же как Юго Западный фронт стоял за немедленный отвод частей.

О мерах организации кулака против Конотопской группы противника и подготовке оборонительной линии на известном рубеже информируйте нас систематически… Киева не оставлять и мостов не взрывать без разрешения Ставки…»[3]

Как мы видим, И. В. Сталин в тактичной форме высказывал опасения о том, что получение приказа на отвод приведёт к хаотичному бегству. В условиях такого панического бегства наступающий с севера противник может замкнуть кольцо окружения.

По итогам переговоров и переписки были приняты следующие решения:

а) от должности главкома Юго Западного направления был отстранён маршал С. М. Будённый, а вместо него 12 сентября 1941 г. был назначен маршал С. К. Тимошенко;

б) из Резерва Ставки ВГК были направлены две танковые бригады и 100 я стрелковая дивизия с расчётом прибытия и выгрузки их к 15.9;

в) из Южного в Юго Западный фронт был рокирован 2 й кавалерийский корпус П. А. Белова с расчётом сосредоточения к 15.9 в район Зеньков – Верхние Сорочинцы; в) из 26 й армии были выделены две стрелковые дивизии (289 я и 7 я) с подчинением их штабу Юго Западного фронта с целью переброски этих соединений в район Пирятина – Прилуки.

Смена главкомов Юго Западного направления произошла в самый критический момент обстановки Юго Западного фронта и вряд ли может служить положительным примером для организации управления войсками в подобной обстановке. Но в данном случае Ставка ВГК предпочла сменить командующего, выступающего против упорной обороны Киевского плацдарма в условиях угрозы окружения.

Итак, Ставка ВГК не разрешила войскам Юго Западного фронта отход, и в первую очередь отход 37 й и 26 й армий. Теоретически семь восемь дивизий этих армий через 4 5 суток (к 15.9) смогли бы выйти на линию Прилуки, Пирятин, Лубны. Однако это означало отрыв этих армий от обеспечивающего разреженное построение войск рубежа Днепра. Находящиеся в соприкосновении с 37 й армией немецкие дивизии могли начать преследование и создать для армий A. A. Власова и Ф. Я. Костенко критическую обстановку без помощи танков.

На Кременчугский плацдарм прибывают танки.

В то время, как в переговорах командующих решалась судьба Юго Западного фронта, немецкая сторона сделала «ход конём», который опрокинул все расчёты Ставки ВГК и командования Юго Западного фронта. Ещё 9 сентября командир сапёров XI армейского корпуса получил приказ начать предварительные работы для постройки 16 тонного моста в районе Кременчуга. Для этой цели командование 17 й армии решает разобрать старый корпусной мост возле Воровсково. Командование XI армейского корпуса приказывает 10 сентября полковнику фон Альфену:

«617 й сапёрный полк демонтирует, начиная с 15.30, прежний военный мост и переносит его, усилив до 16 тонн, в Кременчуг»[4].

Сапёрные батальоны 73 й и 74 й, 107 я группа Имперской рабочей службы и 18 й мостовой отряд начинают работы в установленное время и ударными темпами заканчивают их 11 сентября к 12.00. Немецкое командование получает 16 тонный мост длиной в 2000 метров в Кременчуге, пригодный для всех родов войск.

Пока сапёры XI корпуса под проливным дождём строили 16 тонный мост, к создаваемой переправе формированным маршем двигались танковые соединения. Вот как описывает марш история 16 й танковой дивизии:

«Со всех сторон вливались части дивизии в маршевую колонну, движущуюся с полным напряжением сил к Днепру. Офицер и нижний чин сменяли друг друга у рычагов управления. У Павлиша, к югу от Кременчуга, дивизия переправилась через реку по 700 метровому понтонному мосту. Это был Днепр, широкий и величественный. Русские самолёты пытались снова и снова бомбардировать переправу. На маленьком предмостном плацдарме сосредоточилась дивизия на рассвете 12 сентября, имея соседом справа 9 ю танковую дивизию. Её задачей было запереть главную трассу, ведшую из образующегося котла на восток. Это была трасса Лубны – Полтава – Харьков»[5].

Как мы видим, немецкие танковые дивизии совершили форсированный марш своим ходом буквально в последний момент перед наступлением. XXXXVIII моторизованный корпус получает приказ на переправу 11 сентября. Циклопических размеров махина танков, автомашин, тягачей с орудиями на прицепе переправляется через длинный мост во тьме ночи и под проливным дождём. За короткое время на другой берег Днепра переправились 9 я, 13 я, 16 я танковые дивизии, 16 я и 25 я моторизованные дивизии. Одновременно XIV моторизованный корпус переходит Днепр у Дериевки силами 14 й танковой, 60 й моторизованной и 198 й пехотной дивизий. Буквально за один два дня обстановка радикально изменилась. Ни сидящие над картами и у аппарата БОДО командующие армиями и фронтами, ни простые солдаты, вглядывавшиеся сквозь пелену дождя в позиции противника, не знали, что их уже разделили на живых и мёртвых. Они не слышали звуков, которые должны были леденить их сердце, – урчания двигателей и лязга гусениц машин с крестами на бортах и скрипа соединений наплавного моста. От стоящих на левом берегу Днепра основных сил 1 й танковой группы их отделяли десятки, а то и сотни километров! В очередной раз предположения, на которых строило свою стратегию советское командование, рассыпались как карточный домик. Самое страшное в оборонительной операции, это когда противник начинает вести себя совсем не так, как мы предполагаем. Именно такой случай бесповоротно переломил обстановку в пользу немецкого командования во второй декаде сентября 1941 г.

Боевые действия войск Юго Западного фронта 11 12 сентября.

40 я армия (отряд Чеснова, 293 я стрелковая дивизия, 3 й воздушно десантный корпус, 227 я стрелковая дивизия, остатки 2 го воздушно десантного корпуса и 10 й танковой дивизии) оборонялась на два фронта: на севере по р. Сейм и на западе по линии Конотоп и южнее против частей прикрытия 1 й танковой группы немцев (части 10 й моторизованной дивизии). К исходу 12.9 40 я армия занимала фронт по р. Сейм от Весёлого через Путивль – Гвинтовое и далее к югу до Чернечи. 10 я танковая дивизия оставалась в Блотнице. Армия оказалась в большом отрыве от основных сил Юго Западного фронта.

21 я армия (67 й, 28 й и 66 й стрелковые корпуса) в течение 11 13.9 пыталась обороной и контратаками задержаться на Десне. Но выдвижение частей XXIV моторизованного корпуса в лице 4 й танковой дивизии и моторизованной дивизии СС «Райх» и охват этими частями правого фланга армии не давали возможности остановиться для закрепления. Армия В. М. Кузнецова оказалась в этот момент меж двух огней. Если справа основной угрозой были танковые и моторизованные соединения Гудериана, то на левом фланге положению наших войск угрожала пехота 2 й армии. Вклиниваясь силами 134 й и 293 й пехотных дивизий в районе Нежина в стыке между 21 й и 5 й армиями, левое крыло армии Вейхса создавало угрозу окружения 21 й армии. Поэтому к исходу 12.9 войска армии отходили с боями на линию Григоровка – Хвастовцы – Нежин.

5 я армия, охваченная с флангов и тыла сильными отрядами противника, уже не представляла собой силы, способной к серьёзному сопротивлению. К исходу 13.9 штаб 5 й армии собрал небольшие силы и пытался [173] пристроить их к левому флангу 21 й армии, надеясь задержаться на линии Нежин – Носовка – Козелец, но это не удалось и пришлось отходить дальше на юг и юго восток.

37 я армия в результате выхода противника в район Козелец и отхода 5 й армии оказалась в положении охвата справа, однако войска армии в упорных боях пока сдерживали наступление 62 й, 111 й, 56 й и 113 й пехотных дивизий 6 й армии Рейхенау на фронте Козелец, Остёр, Тарасовичи. A. A. Власов снял с позиций в Киевском УРе 147 ю стрелковую дивизию с задачей парировать угрозу в тылу и выдвинул эту дивизию на фронт Нов. Басань – Дымерка. Против войск 37 й армии, расположенных в Киевском УР, находились в готовности к наступлению 44 я, 296 я, 299 я, 75 я, 95 я и 99 я пехотные дивизии 6 й армии Вальтера Рейхенау.

26 я армия силами оставшихся частей 301 й, 159 й, 264 й, 196 й, 116 й и 97 й стрелковых дивизий занимала оборонительные позиции на Днепре, выделив в распоряжение командующего фронтом 7 ю и 289 ю стрелковые дивизии. Соединения эти подходили в район Прилук и Пирятина. Одновременно левый фланг и тыл 26 й армии в результате выдвижения крупных сил 17 й немецкой армии от Кременчуга на р. Суда оказался под непосредственной угрозой охвата и обхода.

Наиболее значительные изменения произошли в положении 38 й армии. До 11 сентября войска армии Н. В. Фекленко стремились контратаками сбросить главные силы 17 й армии Штюльпнагеля с плацдарма, но это им не удалось. С утра 12 сентября началось наступление немецких войск с Кременчугского плацдарма. Не дав своим подчинённым и дня отдыха после напряжённых маршей и переправы по шаткому понтонному мосту, Эвальд фон Клейст бросил их навстречу Гудериану. 16 я танковая дивизия уже в первый день наступления вышла на оперативный простор:

«После сильной артиллерийской подготовки пехота XI корпуса двинулась в атаку. В 9.00 танки двинулись вперёд тремя эшелонами: I батальон, II батальон и 2 я танковая рота, с I батальоном 79 го полка на броне; ей следовал II батальон 79 го полка на броне и 64 й полк из боевой группы Вагнера. Обогнав пехоту, 16 я дивизия опрокинула застигнутого врасплох противника и его артиллерию и взяла под контроль линию снабжения неприятеля. […] Сопротивление неприятеля было слабым. В первой половине дня 12 сентября танковый полк и I батальон 79 го полка с I дивизионом 16 го артиллерийского полка достигли Семёновки и в сумерках Карпихи. Здесь боевая группа заняла круговую оборону. 60 км было позади. 64 й полк занял оборону у Ярошей»[6].

Семёновка – это населённый пункт на полдороге от Кременчуга до Лубн.

Таким образом, к исходу 12 сентября не только были охвачены фланги Юго Западного фронта, но образовалась реальная угроза обхода с тыла основных сил фронта. В вечерней оперсводке штаба Юго Западного фронта данные о прорыве немцев были весьма расплывчатые:

«297 я стрелковая дивизия. В 14.00 противник прорвал фронт дивизии 15 танками в направлении Песчаное – Доновка – Погребы и к 16.00 достиг Бабичевка. Новых данных о положении на фронте дивизии не поступало»[7].

Бабичевка находилась в 25 км северо западнее Кременчуга. Поскольку немецкие танки и мотопехота вышли на оперативный простор, информация об их продвижении поступала уже не от войск, а от местных гарнизонов:

«По донесению коменданта станции Ромодан со стороны Кременчуг к ст. Весёлый Подол подходили танки противника» (там же).

Информацию от тыловых служб командование привычно делило на десять, и действительно достоверным сведениям о появлении передового отряда дивизии Хубе в Семёновке (севернее станции Весёлый Подол) не было придано значения.

Подходившую к району Прилуки 7 ю стрелковую дивизию и к району Пирятина 289 ю стрелковую дивизию командующий фронтом намеревался вначале использовать для контрудара в направлении на Ромны, но затем решил занять этими дивизиями район Прилуки и Пирятина для обороны и прикрытия тыла всего Юго Западного фронта. Решение о пассивном использовании двух дивизий было очевидно слабым и лишало окружённые войска надежды прорвать фронт окружения. В первые дни созданный передовыми частями немецких танковых дивизий заслон был ещё достаточно рыхлый.

Одним из средств парирования кризиса советское командование выбрало перенос направления удара Брянского фронта. Ставка ВГК 12 сентября в директиве за № 00198, адресованной командующему Брянским фронтом, требовала от него:

«Самым срочным и решительным образом покончить с группировкой противника в районе Шостка, Глухов, Путивль, Конотоп и соединиться с войсками ЮЗФ, для чего разрешается приостановить наступление на Рославльском направлении… Операцию начать 14 сентября. Желательно закончить эту операцию и полностью ликвидировать прорыв между Брянским и Юго Западным фронтами не позднее 18 сентября…»[8]

Директива эта была подписана маршалом Шапошниковым. Как видно из её содержания, Ставка все ещё верила в возможность удержания ситуации под контролем ударами по флангам 2 й танковой группы.

В ночь на 13 сентября состоялись переговоры нового главкома Юго Западного направления маршала Тимошенко с начальником Генерального штаба маршалом Шапошниковым.

Тимошенко: «Ознакомился с обстановкой, переговорил с Кирпоносом и Бурмистенко, дал указания в соответствии с вчерашними указаниями Ставки. Обстановка складывается к худшему. К исходу дня противник группой танков прорвался у Кременчуга в направлении Глобино – Семеновка и угрожает захвату Хорол. Снимаем две танковые бригады с левого фланга 38 й армии и перебрасываем в районе Решетиловка для действия в юго западном направлении. С севера, по данным Юго Западного фронта, группа танков и мотопехоты со стороны Ромны проникла в район Лохвица – Кирпонос подчинил Кузнецову кав[алерийскую] группу и усиливает эту группу двумя переброшенными стрелковыми дивизиями с задачей ударить в направлении М. Самбур. Второй кавкорпус сегодня ночью переходит в район Диканька – Трухановка (35 км севернее Полтавы), имеется в виду, в случае остроты момента, действовать в направлении Лохвица. Предполагаем кав[алерийский] корпус усилить танками, за счёт ремонтируемых в Харькове. Вхожу в курс дела и в указанный срок командование принимаю, но Семён Михайлович ещё указаний не получил. Просьба передать. Пока все».

Шапошников: «Развитие действий танковых частей с Кременчугского плацдарма можно было ожидать. По имеющимся сведениям, отсюда должна действовать группа Клейста, по видимому, для соединения с Ромненской группой, поэтому необходимо бомбить переправы и плацдармы на северном берегу Днепра в районе Кременчуг и восточнее, а равно и скопления подходящих частей Клейста на правом берегу Днепра. 12.9 в 14.55 Кирпонос на Ваше имя передал следующую телеграмму: „В район Ромны противник продолжает накапливать силы. До подхода 289 й с[трелковой] д[ивизии] и 7 й мсд [мотострелковой дивизии, переформируемая в стрелковую 7 я моторизованная дивизия постоянно называется в документах по старому] я лично ничего не могу ему противопоставить в этом районе. Прошу одну из т[анковых] бр[игад] подчинить мне для использования её на ромненском направлении“. По этой телеграмме Верховный главнокомандующий указал – одну из бригад подчинить Кирпоносу для использования её на ромненском направлении. Не знаю, известна ли Вам эта телеграмма и какое решение Вы по ней приняли».

Тимошенко: «Телеграмма Кирпоноса получена. Решение Вам передано сейчас. Кавкорпус усиливается танковой бригадой и действует, как просил Кирпонос. Две танковые бригады из района Решетиловка действуют в южной группировке, то есть Кременчугской. Все».

Шапошников: «Ясно. Я считал, что у Вас только две бригады. Приказ сейчас будет передаваться. Все. До свидания. Б. Шапошников»[9].

В переговорах видно запоздалое сожаление: «Развитие действий танковых частей с Кременчугского плацдарма можно было ожидать». Однако вместе с сожалением пока не пришло решение о порядке действий в изменившейся обстановке. Советское командование продолжало действовать по инерции. Видимо, существовала уверенность в том, что войска Юго Западного фронта смогут продержаться до подхода резервов ВГК. К тому моменту они уже действительно начали поступать. В районе Лебедина и Ахтырка началась выгрузка 100 й стрелковой дивизии и двух танковых бригад (1 й и 129 й), насчитывавших около 100 танков. 2 й кавалерийский корпус 13.9 находился на ночлеге в районе Диканька, Милорадово и готовился к дальнейшему переходу в район Зенькова.

13 сентября немецкое наступление продолжилось. 9 я танковая дивизия фон Хубицки продвигалась на Лохвицу на соединение с 3 й танковой дивизией Вальтера Моделя. 16 й танковая дивизия повела наступление на Лубны. Встретив ожесточённое сопротивление в Лубнах, командир 16 й танковой дивизии генерал Хубе решил не торопить события и закрепиться на левом берегу реки, образуя внутренний фронт окружения.

Вечером 13 сентября (по некоторым данным, уже ночью 14 сентября) начальник штаба Юго Западного фронта генерал майор В. И. Тупиков отправил в Генеральный штаб и главкому Юго Западного направления рутинную оперсводку, которую завершил фразой, ставшей вскоре крылатой:

«Положение войск фронта осложняется нарастающими темпами: а) Прорвавшемуся на Ромны, Лохвица и на Северный Подол, Хорол противнику пока, кроме местных гарнизонных и истребительных отрядов, ничто не противопоставлено, и продвижение идёт без сопротивления. Выбрасываемые на это направление 279 я и 7 я дивизии будут только 14.9, и то лишь с оборонительными задачами – воспрепятствовать обороной узлов Пирятин и Прилуки удару по неприкрытым тылам войск фронта. б) Фронт обороны Кузнецова взломан окончательно, и армия фактически перешла к подвижной обороне. в) Армия Потапова также не может стабилизировать фронт и ведёт подвижную оборону. В стык с 37 й армией прорвался на Кобыжчу противник. г) 37 я армия сопротивляется более устойчиво, но и у неё обстановка нарастает не в её пользу. д) Началось перемешивание тылов 5 й и 21 й армий. Сейчас линия фронта идёт: Гайворон – Вердер – Ивангород – Сиволож – Евлашовка – Веркиевка – Григорьевка – Адамовка – Кобыжча – Даневка – Валевачи и далее по Десне и Днепру. [179] е) Войска 21 й армии и 5 й армии, будучи не в состоянии сдержать противника, отходят на стык войск 37 й и 26 й армий. Начало понятной вам катастрофы – дело пары дней»[10].

Несколько позднее практически идентичный текст уже был отправлен за подписями всего Военного совета Юго Западного фронта. Только отсутствовала фраза о катастрофе, пункты «а)» и «б)» шли в одном абзаце, соответственно перечисление сдвинулось вверх и освободившийся пункт «е)» был занят конструктивным предложением:

«е) По прежнему считаю наиболее целесообразным выходом из сложившейся обстановки немедленный вывод войск из КИУР и за этот счёт укрепление фронта Кузнецова – Потапова, переход в наступление Бахмач – Кролевец, [в] последующем – общий выход [скорее всего пропущено „из окружения“. – А. И.]. Чтобы это оказалось посильным, необходимо помочь авиацией и переходом к активным действиям на глуховском направлении Брянского фронта»[11].

Донесение В. И. Туликова вызвало следующую реакцию в Генштабе:

«Командующему ЮЗФ, копия Главкому ЮЗН Генерал майор Тупиков представил в Генштаб паническое донесение. Обстановка, наоборот, требует сохранения исключительного хладнокровия и выдержки командиров всех степеней. Необходимо, не поддаваясь панике, принять все меры к тому, чтобы удержать занимаемое положение и особенно прочно удерживать фланги. Надо заставить Кузнецова (21 А) и Потапова (5 А) прекратить отход. Надо внушить всему составу фронта необходимость упорно драться, не оглядываясь назад, необходимо выполнять указания тов. Сталина, данные Вам 11.9. Шапошников»[12].

Начальник штаба Юго Западного фронта на самом деле высказал прямым текстом то, о чём все подумали, но промолчали. Однако офицер столь высокого ранга не мог себе позволить эмоциональной оценки, тем более в официальном документе. Осмысленное предложение во второй версии документа выглядит более уместным. Угроза окружения уже стала реальностью, и требовалось не бросаться словами, а искать выход из положения. Итак, в расположении фронта начинался хаос. Одним из самых распространённых источников паники и дезорганизации в таких условиях являются невооружённые, но многочисленные учреждения тыла. 13 14 сентября начали появляться грозные признаки хаоса в тылу. Огромные массы войсковых, армейских и фронтовых транспортов, автомобильных и конных, госпиталей и лазаретов начали метаться; вначале они хлынули с юга на север и с севера на юг, а затем все устремились к району Пирятина, где и образовалась непроходимая толчея, явившаяся мишенью для немецких бомбардировщиков. По воспоминаниям очевидцев, машины шли к Пирятину в пять рядов. В отличие от приграничного сражения, никто уже не бросался в поле или лес при налётах бомбардировщиков. Движение прекращалось лишь для того, чтобы сбросить в кювет машины, в которых убиты водители или потерявшие способность к передвижению. Масса машин от горизонта до горизонта на дороге в Пирятин стала одним из кругов ада, через который пришлось пройти многим солдатам и офицерам Юго Западного фронта.

В воскресенье 14 сентября после проливных дождей предыдущих дней установилась удивительно ясная и солнечная погода. В 18.20 минут у Лохвицы встретились передовые отряды 3 й танковой дивизии 2 й танковой группы и 9 й танковой дивизии 1 й танковой группы. В тот же день 16 я танковая дивизия захватила Лубны и изготовилась к обороне на внутреннем фронте котла:

«Дивизия изготовилась к обороне на плацдарме, в Осовце и Тернах. 2 я сапёрная рота 16 го сапёрного батальона под командованием обер лейтенанта Риншена вошла в соприкосновение с подошедшей с севера разведгруппой 5 й танковой дивизии [так в оригинале, правильнее „3 й танковой дивизии“]. Острие танковой группы Гудериана („Г“) встретилось с остриём танковой группы Кляйста („К“) за спиной 50 красных дивизий. Большое кольцо окружения под Киевом было замкнуто. И снова стояла 16 я танковая дивизия, как у Монастырища, на восточном краю котла лицом на запад, снова должна была быть готова к тяжёлым боям с прорывающимися на восток русскими. Впереди снова были тяжёлые дни»[13].

Как мы видим, историограф 16 й танковой дивизии оспаривает у соединения фон Хубицки «честь» замыкания «котла». Но интереснее другое – немцы ожидали с первых же дней окружения наступательных действий со стороны советских войск. Солдаты и офицеры вспоминали удар у Оратова и Животова, которым И. Н. Музыченко ответил на угрозу окружения. Но М. П. Кирпонос не оправдал их ожидания.

С 14 сентября, в связи с соединением немецких танковых дивизий в Лохвице, проводная связь между штабами Юго Западного фронта и Юго Западного направления была нарушена. Штаб Юго Западного фронта в ночь на 15 сентября из Прилук переместился в район Пирятина (в Верхояровку). Командование фронта продолжало настаивать на выводе войск из Киевского УРа, послав в 4 утра 15 сентября по радио следующую телеграмму:

«Москва, товарищу СТАЛИНУ. Обстановка требует немедленного вывода войск из КИУРа со стороны Козелец, противник стремится отрезать Киев с востока. Резерва для парирования этого удара нет. Противник к исходу 14.9 находился в 40 км от Киева. Кирпонос, Бурмистенко, Рыков»[14].

С 17 ч. 40 м. до 19 ч. 00 м. 15.9 состоялись очередные переговоры начальника Генштаба маршала Шапошникова с маршалом Тимошенко, содержание которых определило в значительной степени основной характер дальнейших действий войск Юго Западного фронта на ближайшие дни:

«Новое в обстановке, – сказал маршал Тимошенко, – активность кременчугской группировки противника, которая развивает свои действия в северном и северо восточном направлениях, отбрасывая ослабленные части 38 й армии»[15].

Последние распоряжения командующего Юго Западного фронта о выдвижении 7 й и 289 й стрелковых дивизий в район Прилуки, Пирятин для занятия обороны главком ЮЗН характеризовал как «недостаточно решительные и пассивные намерения»:

«Из его (Кирпоноса. – A.И.) сообщений не видно решительных мероприятий, выраженных в перегруппировке с задачей удара, хотя бы в направлении Ромны, где противник в сравнении с южной группировкой является на сегодняшний день слабее. […] Кирпонос не совсем ясно представляет себе задачу уже потому, что он просится со своим командным пунктом в Киев…»[16]

Маршал Шапошников в своём ответе вначале дал такую оценку вышеприведённой телеграмме командующего Юго Западного фронта: «Считаю, что мираж окружения охватывает прежде всего Военный совет Юго Западного фронта, а затем командующего 37 й армии». Затем он согласился с оценкой маршала Тимошенко мероприятий М. П. Кирпоноса о выдвижении двух дивизий для обороны в районе Пирятина как «занятие позиций пассивного сопротивления… вместо того, чтобы наносить удары ромненской или Хорольской группе противника»[17].

Как мы видим, и противник в лице сидящих в окопах пехотинцев дивизии Хубе, и командование в лице Б. М. Шапошникова и С. К. Тимошенко ожидало одного и того же – удара с целью выхода из окружения. Но М. П. Кирпонос даже не пытался его организовать.

На вопрос маршала Шапошникова о том, какие последние указания даны командующему Юго Западного фронта, маршал Тимошенко ответил:

«Удержание обороны с отходом за р. Днепр в случае такой надобности; высвобождение части сил для парирования ударов. […] Организовать оборону непосредственно на подступах Киева, основные силы имея на восточном берегу».

Начальник Генерального штаба далее просил главкома Юго Западного направления подтвердить эти указания ещё раз командующему Юго Западного фронта, что и было обещано сделать через полковника И. Х. Баграмяна, начальника оперативного отдела штаба фронта, находящегося в момент переговоров в штабе главкома Юго Западного направления в Ахтырке. Полковник Баграмян 16 сентября на самолёте из Ахтырки вылетел в Прилуки с поручением маршала Тимошенко. И. Х. Баграмян впоследствии так описал это поручение:

«Доложите, товарищ Баграмян, генералу Кирпоносу, что в создавшейся обстановке Военный совет Юго Западного направления единственно целесообразным решением для войск Юго Западного фронта считает организованный отход. Передайте командующему фронтом моё устное приказание: оставив Киевский укреплённый район и прикрывшись небольшими силами по Днепру, незамедлительно начать отвод главных сил на тыловой оборонительный рубеж. Основная задача – при содействии наших резервов разгромить противника, вышедшего на тылы войск фронта, и в последующем перейти к обороне по реке Псел. Пусть Кирпонос проявит максимум активности, решительнее наносит удары в направлениях на Ромны и Лубны, а не ждёт, пока мы его вытащим из кольца»[18].

Решение это так резко отличалось от последних указаний маршала Тимошенко, данных генералу Кирпоносу, что сообщение, сделанное полковником Баграмяном генералу Кирпоносу в устной форме, возбудило сомнение у Кирпоноса:

«У генерала Кирпоноса мы застали Бурмистенко и Рыкова. Я доложил о распоряжении главкома. Кирпонос долго сидел задумавшись. – Михаил Петрович, – не выдержал Тупиков, – это приказание настолько соответствует обстановке, что нет никакого основания для колебаний. Разрешите заготовить распоряжение войскам? – Вы привезли письменное распоряжение на отход? – не отвечая ему, спросил меня командующий. – Нет, маршал приказал передать устно. Кирпонос, насупив густые брови, зашагал по комнате. Потом сказал: – Я ничего не могу предпринять, пока не получу документ. Вопрос слишком серьёзный. – И хлопнул ладонью по столу: – Все! На этом закончим. Наступило молчание. Тупиков хотел что то сказать, но Кирпонос перебил его: – Василий Иванович! Подготовьте радиограмму в Ставку. Сообщите о распоряжении главкома и запросите, как поступить нам.»

Вечером 17 сентября в Москву была отправлена радиограмма следующего содержания:

«Главком Тимошенко через заместителя начальника штаба фронта передал устное указание: основная задача – вывод армий фронта на реку Псел с разгромом подвижных групп противника в направлениях на Ромны, Лубны. Оставить минимум сил для прикрытия Днепра и Киева. Письменные директивы главкома совершенно не дают указаний об отходе на реку Псел и разрешают взять из Киевского УР только часть сил. Налицо противоречие. Что выполнять? Считаю, что вывод войск фронта на реку Псел правилен. При этом условии необходимо оставить полностью Киевский укреплённый район, Киев и реку Днепр. Срочно просим Ваших указаний»[19].

Ставка только 18 сентября дала подтверждение, но было уже поздно.

Боевые действия Юго Западного фронта в условиях окружения.

Заключительный эпизод сражения начался в обстановке глубокого обхода и выхода в тылы фронта главных сил 1 й и 2 й танковых групп. Войска Юго Западного фронта, несмотря на появление признаков беспорядка и дезорганизации управления, пока ещё сохраняли в себе небольшие силы для того, чтобы оказывать сопротивление противнику. Чем же располагали окружённые? Материальная обеспеченность войск, как видно из донесений командующего Юго Западного фронта от 17 сентября, характеризовалась следующими показателями.

Согласно отчётности Юго Западный фронт в эти дни имел на складах и в войсках: винтовочных патронов – 4,5 боекомплекта; 82 мм мин – 3,5 боекомплекта; 107, 120 мм мин – 0,6 боекомплекта; пушечных снарядов 45, 122 мм – 4 боекомплекта; 76 мм полковой и дивизионной артиллерии, 122, 152 мм, 37 и 76 мм зенитных – 2 боекомплекта.

Горюче смазочных материалов фронт имел для наземных войск на 2 4 суток, для ВВС – на 14 дней. Однако если учесть, что уже с 15 сентября части противника вышли на тылы войск ЮЗФ, то эти данные не отвечали истинному состоянию обеспеченности войск.

С 16 по 20 сентября произошло расчленение войск фронта на различные группы (очаги) ввиду вклинения на различных направлениях сильных группировок противника.

Основных очагов, где стихийно скопились наши войска, к 20 сентября образовалось шесть.

Очаг № 1 – из остатков 26 й армии в районе 20 30 км к северо востоку от Золотоноша; этот очаг, постепенно сокращаясь, держался до 24 сентября, пытаясь пробиться на восток в районе Оржица.

Очаг № 2 – из остатков 37 й и 26 й армий в районе 40 50 км к юго востоку от Киева; этот очаг также держался до 23.9.

Два очага № 3 и № 4 – из остатков 5 й, 21 й армий, это была так называемая «Пирятинская группа», которая вела борьбу до 23.9 в районе 20 30 км к юго востоку и востоку от Пирятина, в непосредственной близости от кольца окружения.

Очаг № 5 – из остатков 37 й армии в 10 15 км к северо востоку от Киева, продержавшийся до 21.9.

Очаг № 6 – остатки 37 й армии в районе Яготина, сумевшей организованно продержаться в кольце немецкого окружения до 24 26 сентября.

Такова общая картина заключительного эпизода сражения под Киевом в отношении действий войск 21 й, 5 й, 37 й и 26 й армий, оказавшихся в окружении.

Наиболее управляемым организмом оказалась группа войск 26 й армии Ф. Я. Костенко, сохранявшая длительное время устойчивость, предпринимавшая организованные попытки выйти из окружения. В немецких источниках эту группу связывают с названием населённого пункта Оржица, который они называли «Оршица». На втором месте стоит группа войск 37 й армии A. A. Власова. Немцы связывают бои с этой группой с Яготиным. Остатки прочих армий (21 й, 5 й), сохраняли организованность недолгое время, устойчивого сопротивления противнику не смогли оказать, и поэтому их действия заключались в попытках выйти из окружения разрозненными группами. Часть личного состава штаба Юго Западного фронта, штабов 21 й и 5 й армий выходила отдельными группами, состоявшими из офицеров и присоединившихся солдат.

Громоздкий аппарат штаба Юго Западного фронта, оказавшийся в районе Пирятина, штабы двух армий, сгрудившиеся в этом же районе, самые различные тыловые учреждения, бесчисленные автоколонны, закупорившие дороги, вся эта масса людей и техники, не прикрытая от противника, стала метаться в районе Пирятина в поисках переправы через р. Удай.

17 сентября командующий фронтом отдал приказ армиям на выход из окружения, предписав такой порядок действий:

– 21 я армия должна была наносить удар в общем направлении на Ромны навстречу удару 2 го кавалерийского корпуса, предпринимаемому с востока;

– 5 я армия – упорно задерживаясь на промежуточных рубежах в целях обеспечения отхода частей 21 й армии, нанести вспомогательный удар в направлении Лохвица;

– 37 я армия – выведя войска из Киевского УР, создав ударную группировку до 2 3 стрелковых дивизий, начать выход из окружения в общем направлении на Яготин, Пирятин за 5 й армией, составляя 2 й эшелон соединений, выходящих из окружения;

– 26 я армия – постепенно отводя свои силы с рубежа Днепра, создать ударную силу до двух стрелковых дивизий и действиями её с рубежа р. Оржица в направлении на Лубны прорвать кольцо окружения на лубненском направлении.

Приказу этому не суждено было осуществиться, так как к Пирятину с востока уже подошли головные части немцев и открыли огонь. Штаб фронта оказался на линии огня.

Командующий фронтом вызвал к себе командира 289 й стрелковой дивизии, который находился в Пирятине, и поставил ему задачу выходить из окружения в общем направлении на Лохвицу, прикрывая выход из окружения штаба фронта и штаба 5 й армии, которым надлежало построиться в общую колонну, чтобы следовать за штабом 289 й стрелковой дивизии. Колонна двинулась через Пирятин на восток.

С огромными усилиями удалось кое как пробить образовавшуюся пробку из транспортов на восточной окраине Пирятина и переправить только часть штаба фронта (без охраны) на восточный берег р. Удай. Дальнейшее движение проходило вдоль берега р. Удай через пункты Деймановка, Куринька, Постановка, Городище.

В Городище перед р. Многа колонна была остановлена огнём и танками противника, начался бой. Результатом боя было раздробление колонны штаба фронта и её прикрытия на мелкие группы и отход этих групп на восток в район Гадяч – Зеньков. Командующий фронтом генерал полковник Кирпонос с небольшой группой офицеров и солдат вскоре погибли в одной из рощиц в районе Городище – Дрюковщина.

Из состава 5 й армии командарм генерал майор Потапов попал в плен, начальник штаба 5 й армии генерал майор Писаревский погиб.

Штаб 21 й армии во главе с командармом генерал лейтенантом Кузнецовым и другими офицерами вышел из окружения по маршруту Прилуки – Озеряне – Андреевка – Гадяч. Часть штаба фронта под руководством начальника оперотдела полковника Баграмяна также вышла из окружения по маршруту Пирятин – Городище – Сенча – Рашивка – Зеньков.

Файл:исаев стражение под киевом2.jpg

Оржица.

26 я армия (командарм генерал лейтенант Костенко) вплоть до 23 сентября поддерживала радиосвязь с главкомом Юго Западного направления, со Ставкой ВГК и поэтому была ориентирована в обстановке. Свой отход эта армия в составе остатков пяти стрелковых дивизий начала 19 сентября, выдвинув отряд под командой генерал майора Усенко (часть сил 289 й стрелковой дивизии) с задачей захватить переправы через р. Сула и р. Удай на фронте Оболонь – Лубны – Пирятин. Общий замысел отхода формулировался как «пробиваемся в общем направлении Лубны – Миргород»[20].

Немцы избрали тактику молота и наковальни. Пехотные дивизии 17 й армии (125 я 239 я, 257 я и 24 я) постепенно отжимали 26 ю армию на занявшие оборону 16 ю танковую и 25 ю моторизованную дивизии. Армия Ф. Я. Костенко, отбиваясь от наседавшего противника, упорно продвигалась на восток в район Оржица к району слияния рек Оржица и Сула.

20 сентября командарм 26 й имел (через Генштаб) указание Главкома Юго Западного направления С. К. Тимошенко о том, чтобы

«удар с целью выхода из окружения наносить не на Миргород, а в общем направлении на Ромны, оставив сильный заслон в сторону Лубны и Миргород»[21].

Генерал Трутко в этот день просил о воздушном подвозе в район Белоусовка и о вывозе раненых, но организовать воздушную транспортировку не удалось.

Дальнейший ход событий 26 й армии можно представить себе из следующих телеграмм штаба армии.

21 сентября 17 ч. 12 мин.

«Армия находится в окружении. С армией окружены все тылы ЮЗФ, неуправляемые, в панике бегущие, забивая все пути внесением в войска хаоса. Все попытки пробиться на восток успеха не имели. Делаем последнее усилие пробиться на фронте Оржица… Если до утра 29.9 с. г. не будет оказана реальная помощь вспомогательным ударом с востока, возможна катастрофа. Штарм 26 – Оржица. Костенко, Колёсников, Варенников».

22 сентября 3 ч. 47 мин.

«Связь… потеряна двое суток. 159 сд ведёт бои в окружении в Кандыбовка, 196 сд и 164 сд отрезаны и ведут бои в районе Денисовка. Остальные части окружены Оржица. Попытки прорваться оказались безуспешными. В Оржица накопилось большое количество [191] раненых, посадка санитарных самолётов невозможна связи малым кольцом окружения. 22.9. Делаю последнюю попытку выхода из окружения на восток. Прошу ориентировать в обстановке и можно ли ожидать реальной помощи. Костенко, Колёсников, Варенников»[22].

Попытка прорыва 22 сентября была сравнительно успешной, поскольку острие удара было перенесено на 14 километров к северу от Оржицы вверх по реке. Немцы свидетельствуют:

«Утром 22 сентября XI армейский корпус приблизился с юго западного направления к Оршицкому участку на расстояние 10 км, все сильнее прижимая русских к линиям 16 й танковой дивизии. Окружённые попытались ещё раз вырваться из котла – южнее Остаповки. Их встретил заградительный огонь пушечной батареи. На участке батальона Вота (I батальон 79 го полка) им удалось ближе к вечеру прорваться во второй раз. Вот уже неприятельская кавалерия показалась в тылу боевой группы Вагнера, батареи развернули свои орудия на 180°. Атакующий казачий батальон прошёл сквозь расположение штаба батальона Вота; связь с полком оказалась потерянной. […] На рассвете бои возобновились. Русские держали место прорыва, пропуская через него свои войска. Остаповка была в руках противника. Теперь враг попытался прорваться также южнее Денисовки, переправился через реку, взял Золотучи, пробился на северо восток до Петриков и ускользнул с частью своих войск на восток. Огонь немецкой артиллерии достиг ураганной силы; стволы всех калибров вели огонь по путям отступления противника. Только в течение 23 и 24 сентября удалось снова закрыть бреши в кольце окружения. Были взяты массы пленных. Напор со стороны противника ослаб. 16 я танковая дивизия приготовилась к обороне по берегу Сулы»[23].

Но это была ещё не последняя попытка генерала Костенко. 23 сентября в 09 ч. 21 мин. он доносил в Генштаб командующему Юго Западного фронта:

«Положение исключительно тяжёлое. С наступлением темноты попытаюсь с остатками прорваться в направлении Оржица – Исковцы – Пески. Громадные обозы фронта и раненых вынуждены оставить в Оржица, вывезти которых не удалось. Костенко, Колёсников»[24].

Последняя радиограмма от окружённой группы 26 й армии была принята в 8 ч. 11 мин. 24 сентября по радио в Москве:

«Начальнику Генштаба Красной армии. Нахожусь Мацковцы. Боевых частей не имею. Продержаться могу не более суток. Будет ли поддержка? Усенко»[25].

Усенко – генерал майор, командир 1 го воздушно десантного корпуса, присоединившийся к войскам 26 й армии и возглавивший один из её отрядов, погиб в этом окружении.

Впоследствии из руководящего состава 26 й армии вышли из окружения генералы Костенко и Варенников и отдельными группами солдаты во главе с офицерами и сержантами.

Когда сражение завершилось, немцам открылась страшная картина смерти и разрушения:

«На местах прорывов противник оставил полнейший хаос: сотни грузовых и легковых автомобилей были разбросаны на местности. Нередко люди в машинах были застигнуты огнём при попытке их покинуть, и теперь высовывались из дверей сожжённые, словно чёрные мумии. Вокруг автомашин лежали тысячи мёртвых, в полях – части женских тел, раздавленных танками, обрывки формы русского генерала, который, очевидно, скрылся в цивильном платье [возможно, именно на участке 16 й танковой дивизии погиб генерал майор Усенко. – А. И.]. Хотя ночи были уже холодными, теперь, днём, тёплое солнце сияло над полем, усеянным трупами, и последние дни казались кошмарным сном. Бои по очистке Киевского котла длились ещё до 4 октября»[26].

Яготин.

Соединения армии a. a. Власова находились в самом дальнем углу кольца окружения. Разрешение на оставление Киева было дано Ставкой 17 сентября в 23 ч. 40 мин. Но и без этого особого выбора у защитников КиУРа уже не было. 16 сентября началось наступление четырех пехотных дивизий xxix армейского корпуса. Одновременно южнее Киева, в районе Ржищева, Днепр форсировали соединения XXXIV армейского корпуса 6 й армии. В ночь на 19 сентября части 37 й армии отошли на восточный берег Днепра. В 4 часа утра 19 сентября немецкая артиллерия открыла огонь по предмостным укреплениям, которые оборонялись подразделениями 4 й дивизии войск НКВД. Наконец, в 14.20 был взорван Дарницкий мост. Наводницкий мост был облит бензином и смолой и подожжён.

После оставления Киева войска 37 й армии раскололись на две группировки: первая, большая (основные силы армии), отходила в район Борисполь, Переяславль, другая, небольшая, была 21.9 ликвидирована противником в районе 15 20 км к северу от Киева.

Солдаты и командиры армии A. A. Власова оказались в самом тяжёлом положении. На их пути отхода вышли через обвалившийся фронт 5 й и 21 й армий пехотные дивизии 2 й армии. Достаточно подробное описание боевых действий с окружёнными войсками 37 й армии и Киевского УРа мы находим в истории 45 й пехотной дивизии. Соединение было ветераном боёв за Брестскую крепость в июне 1941 г. Двум экс австрийским соединениям – 44 й и 45 й пехотным дивизиям была поручена грязная работа по удержанию Восточного фронта окружения советских войск, оборонявших Киев.

В подчинении LI армейского корпуса на тот момент находились 44 я, 168 я, 62 я, 298 я, 111 я, 79 я, 134 я и 45 я пехотные дивизии из LI, XVII, XXXIV, XXXV армейских корпусов. То есть под командованием корпусного управления была создана специальная группа для борьбы с образовавшимся кольцом окружения войск 37 й армии.

К 24 сентября кольцо окружения сжалось до диаметра примерно 15 километров в междуречье рек Трубеж и Недра. 168 я пехотная дивизия занимала северо западную часть котла на рубеже Дерновка – Парышевка – Корнеевка. 62 я пехотная дивизия располагалась вдоль берега реки Трубеж. 44 я и 45 я пехотные дивизии закрывали окружённым путь на восток, первая к северу от железной дороги, вторая южнее. Немецкие войска стремились плотнее сомкнуть кольцо окружения.

В целом бои в районе Яготина оцениваются немецкой стороной как достаточно напряжённые. Окружённые советские войска сражались действительно до последней возможности, стремясь нанести наибольший урон сомкнувшему кольцо врагу. К сожалению, в последнее время часто задаются «риторические вопросы»: «Почему окружённые не сопротивлялись?» Толпы пленных на фотоснимках и в кадрах немецкой кинохроники – это лишь одна сторона медали. Вторая сторона – это бои до последнего патрона, отчаянные прорывы, марши на сотни километров без компаса и карты.

Главным результатом мужества и стойкости окружённых, без страха и надежды сражавшихся под Оржицей, Яготиным и Березанью, было сковывание значительных сил 6 й армии Рейхенау и 17 й армии Штюльпнагеля, что позволило восстановить «тонкую красную линию» фронта на востоке от замкнувшегося кольца.

Потери.

В сражении под Киевом войска Юго Западного фронта понесли большие потери, о которых можно судить при сопоставлении боевого и численного состава Юго Западного фронта на 1.9 с составом на 26.9 при учёте, конечно, того, что вышло из окружения около 21 000 человек.

На 1 сентября 1941 г. в армиях имелось: – 21 я армия: 11 стрелковых дивизий, три кавалерийские дивизии; – 5 я армия: 10 стрелковых дивизий, две воздушно десантные бригады, [196] одна противотанковая артиллерийская бригада; – 37 я армия: 10 стрелковых дивизий; – 26 я армия: 7 стрелковых дивизий.

Всего в составе фронта находилось 38 стрелковых дивизий, 3 кавалерийские дивизии, восемь корпусных управлений, четыре армейских управления, 2 артиллерийские бригады, 29 артиллерийских полков, 2 отдельных артиллерийских дивизиона, 12 отдельных зенитно артиллерийских дивизионов.

Личный состав, попавший в окружение, исчислялся в 452 720 человек (без ж. д. войск).

Артиллерийский парк окружённых частей составляли 1194 полевых орудия (без 21 й армии) и 316 зенитных орудий (опять же без 21 й армии).

Следует отметить, что обычно называемая цифра в 665 тыс. пленных складывается из нескольких операций группы армий «Юг», а не только собственно окружения войск Юго Западного фронта в сентябре 1941 г. В немецкой терминологии сражение называлось «битвой в бассейне Десны и Днепра». Распределение по операциям показано в табл. 2.

Таблица 2. Распределение пленных и захваченного вооружения между операциями групп армий «Центр» и «Юг» в бассейне Днепра и Десны {~1}

Файл:исаев Распределение пленных и захваченного .jpg

{~1} – Percy Е. Schramm (Hrsg.) Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht 1940 1941. Teilband 2. Bechtermuentz. S. 661

Хорошо видно, что вклад 2 й танковой группы в киевский «котёл» довольно скромный в расчёте на число захваченных пленных. Основную работу сделали 6 я армия и 1 я танковая группа.

Деблокировочные действия.

15 сентября главкому Юго Западного направления было известно о том, что в районе Лебедин – Ахтырка началась выгрузка 100 й стрелковой дивизии и двух танковых бригад. В районе Зеньковка в этот день находился 2 й кавалерийский корпус (две кавалерийские дивизии). Полное сосредоточение этой группы войск могло быть к 19 20 сентября.

Следует заметить, что над деблокирующими действиями командования Юго Западного направления довлела идея первоначального использования указанных резервов. Когда кавалеристы П. А. Белова и 100 я дивизия И. Н. Руссиянова получали приказ на переброску в полосу Юго Западного фронта, их предполагалось использовать против прорвавшихся к Ромнам частей 3 й танковой дивизии. Однако обстоятельства изменились, и командование было поставлено перед необходимостью менять спланированные заранее ходы. С оперативной точки зрения контрудар и деблокировочные действия имеют между собой существенное различие. Контрудар может и не иметь в виду организацию выручки выходящих из окружения, а деблокировочные действия только и организуются ради вывода или выхода из окружения. Для деблокады достаточно раздробить фронт окружения противника, образовать в нем небольшой коридор, чтобы вывести как можно быстрее окружённые войска; контрудар такую специфику действий не предусматривает. Соответственно, и точки нанесения удара с целью деблокировать окружённых или предотвратить окружение различны. Но С. К. Тимошенко по неясным причинам не стал менять первоначальный план контрудара, задуманного ещё до того, как дивизии двух танковых групп встретились под Лохвицей. Этими обстоятельствами и объясняется его решение организовать к 20 21 сентября именно наступление (контрудар) в районе Ромны силами 2 го кавалерийского корпуса, двух танковых бригад и 100 й стрелковой дивизии, а не деблокировку окружённых.

Главком Юго Западного направления решил организовать конно механизированную группу в составе 2 го кавалерийского корпуса, 100 й стрелковой дивизии, 1 й и 129 й танковых бригад. Командиром группы был назначен генерал майор П. А. Белов. Ближайшей задачей конно механизированной группы было овладение Ромнами. C. K. Тимошенко предполагал, видимо, что овладение этим пунктом откроет путь отхода окружённым войскам.

Корпус П. А. Белова должен был начать наступление уже 16 17 сентября, не ожидая подхода танковых бригад и стрелковой дивизии. 16 го числа этот 2 й кавалерийский корпус уже был на подступах к Ромнам, 17 сентября он начал наступать, но оборонявшиеся немецкие части 3 й танковой дивизии упорно сопротивлялись. Обороне в Ромнах благоприятствовали условия местности, немцы имели возможность опереться на рубеж слияния рек Сула и её притока, реки Б. Ромен. Наконец, 18 сентября в бой включилась 129 я танковая бригада, но наступление успеха опять не имело. 20 сентября подоспела 1 я танковая бригада, но наступление также не имело успеха.

Г. Гудериан в своих мемуарах описывал этот эпизод следующим образом:

«18 сентября сложилась критическая обстановка в районе Ромны. Рано утром на восточном фланге был слышен шум боя, который в течение последующего времени все более усиливался. Свежие силы противника – 9 я кавалерийская дивизия и ещё одна дивизия совместно с танками – наступали с востока на Ромны тремя колоннами, подойдя к городу на расстояние 800 м. С высокой башни тюрьмы, расположенной на окраине города, я имел возможность хорошо наблюдать, как противник наступал, 24 му танковому корпусу было поручено отразить наступление противника. Для выполнения этой задачи корпус имел в своём распоряжении два батальона 10 й мотодивизии и несколько зенитных батарей. Из за превосходства авиации противника наша воздушная разведка находилась в тяжёлом состоянии. Подполковник фон Барсевиш, лично вылетевший на разведку, с трудом ускользнул от русских истребителей. Затем последовал налёт авиации противника на Ромны. В конце концов нам всё же удалось удержать в своих руках город Ромны и передовой командный пункт»[27].

Дивизия И. Н. Руссиянова выгрузилась и после 100 километрового марша вступила в бой. С 21 сентября конно механизированная группа, получившая наконец в свой состав стрелковую дивизию, возобновила упорные атаки в районе Ромны, чередуя оборону с наступлением, хотя атаки эти не имели уже никакой перспективы.

Что могло вообще дать овладение Ромнами? Узел путей в Ромнах нам был не нужен, потому что к Ромнам никто из наших войск не отходил. Мостов и переправ здесь также не было. Оковывание наших сил в районе Ромны было выгодно только для противника, так как отвлекало эти силы от других районов, где могли быть осуществлены деблокировочные действия с реальными шансами на успех.

Наиболее удобным районом для деблокировочных действий могла быть полоса местности на линии Ромны – Гадяч между реками Суда и Хорол. 2 й кавалерийский корпус с двумя свежими танковыми бригадами (100 танков) в этой полосе смог бы причинить немцам больше неприятностей, нежели в позиционных боях под Ромнами. Если бы в этой же полосе смогли участвовать ещё две танковые бригады 5 го кавалерийского корпуса, то, очевидно, были бы созданы благоприятные условия для выхода из окружения более значительной группы войск ЮЗФ, нежели та, которая вышла.

Но понимание этого пришло слишком поздно. С. K. Тимошенко наконец организовал новый удар в направлении на Лохвицу только 23 сентября. 2 й кавалерийский корпус должен был выделить для этого 5 ю кавалерийскую дивизию с 1 й танковой бригадой.

Не завершились успехом и деблокировочные действия 5 го кавалерийского корпуса Ф. В. Камкова. Корпус, взятый главкомом С. К. Тимошенко под личное руководство, выдвигался в период 15 19 сентября на фронт Гадяч – Рашивка. Но выйдя на этот фронт, он ограничился обороной своего расположения; против него действовала на внешнем фронте окружения (протяжением около 100 км) 16 я моторизованная дивизия, а с юга на левый фланг сильно нажимала 101 я легкопехотная дивизия немцев.

Наступательные бои конно механизированной группы П. А. Белова в районе Ромны продолжались непрерывно вплоть до 23 сентября. 24 сентября 5 я кавалерийская дивизия пыталась повернуть фронт наступления на юг в направлении Лохвицы, но там она встретилась с авангардом 9 й немецкой танковой дивизии и вынуждена была остановиться.

Наша 1 я танковая бригада в этот день приводила себя в порядок. Одновременно со стороны Ромны противник атаковал 100 ю стрелковую дивизию и 9 ю кавалерийскую дивизию, которая стала отходить на восток.

25 сентября уже немцы наступали восточнее Ромны и оттеснили к 26.9 2 й кавалерийский корпус на восток на рубеж Ольшана – Липовая Долина.

Так закончились деблокировочные действия наших войск. К сожалению, как действия командования Юго Западного фронта по прорыву изнутри кольца, так и действия Юго Западного направления по прорыву внешнего фронта окружения извне нельзя охарактеризовать с лучшей стороны. М. П. Кирпонос проявил в организации прорыва пассивность и фактически отказался от ударов по внутреннему фронту окружения. С. К. Тимошенко вместо деблокировочных действий предпринял контрудар по Ромнам, замысел которого сложился задолго до окружения войск Юго Западного фронта и уже не соответствующий обстановке.

Восстановление фронта.

После окружения противником основных сил Юго Западного фронта в распоряжении советского командования для прикрытия белгородского и харьковского направлений имелись войска 40 й и 38 й армий, оказавшихся вне кольца окружения, 2 го и 5 го кавалерийских корпусов и около пяти авиадивизий.

40 я армия в составе отряда Чеснова, 293 й стрелковой дивизии, 3 го воздушно десантного корпуса, 227 й стрелковой дивизии, остатков 10 й танковой дивизии с 15 по 29.9 удерживала свои позиции по р. Сейм. С целью образования внешнего фронта окружения 20 сентября немцы атаковали центр построения войск 40 й армии, нанося удар силами 17 й танковой дивизии и мотополка «Великая Германия» от Путивля на Бурынь. Фронт на стыке 3 го воздушно десантного корпуса и 293 й стрелковой дивизии оказался прорванным, и войска армии начали отходить на рубеж Весёлое – Ворожба – Белополье – Терны, закрепившись к 26 сентября на этом рубеже.

В районе Сумы в состав армии начала прибывать и разгружаться 1 я мотострелковая дивизия.

38 я армия в период с 15 по 20.9 после того, как с левого фланга армии убыл 5 й кавалерийский корпус, осталась в составе четырех стрелковых дивизий и потому не могла противостоять напору почти семи пехотных дивизий 17 й немецкой армии и стала отходить, сосредоточивая свои силы для прикрытия района Полтавы. Но так как отход армии проходил в полосе местности, резко поделённой рекой Ворскла на две равные части, естественно, силы армии дробились этой рекой тоже пополам. Командарм 38 й, видимо, затруднялся, направить ли прибывающие из Резерва Главкома 226 ю и 169 ю стрелковые дивизии (из состава 6 й армии Южного фронта) на правый берег р. Ворскла для обороны г. Полтавы или оставить их на левом берегу, так как противник угрожал своим движением на Красноград обойти левый фланг армии.

226 я стрелковая дивизия не успела занять Полтаву, так как противник захватил её 19 сентября с ходу. В течение 19 20 сентября в районе Полтавы происходили упорные бои. Наши войска стремились выбить немецкие части из Полтавы, но успеха не имели. 20 сентября силами 295 й пехотной дивизии был захвачен Красноград, в котором в этот день, кроме гражданского ополчения, наших войск не было.

38 я армия оставила район Полтавы и стала отходить дальше на восток, выделив часть своих сил для ведения боёв в районе Краснограда.

Поскольку немецкое командование стремилось как можно быстрее высвободить подвижные соединения для наступления на московском направлении, образовавшаяся брешь на южном фланге советско германского фронта не была использована для дальнейшего продвижения на восток. Это позволило советской стороне восстановить фронт.

К исходу 26.9 войска Юго Западного фронта занимали следующее положение: – 40 я армия (отряд Чеснова, 3 й воздушно десантный корпус, 293 я и 227 я стрелковые дивизии, 1 я мотострелковая дивизия) – занимала оборону на фронте Тёткино – Ворожба – Ольшана; – 21 я армия (100 я стрелковая дивизия, 2 й кавалерийский корпус, 1 я и 129 я танковые бригады, остатки 297 й стрелковой дивизии, 5 й кавалерийский корпус, 212 я стрелковая дивизия, 3 я и 142 я танковые бригады) – вела оборонительные бои на фронте Ольшана – Гадяч – Шишаки – Диканька; – 38 я армия (34 я кавалерийская дивизия, 132 я танковая бригада, 300 я, 226 я, 169 я, 199 я, 304 я стрелковые дивизии, 76 я, 47 я горно стрелковые дивизии) – вела оборонительные бои на фронте [204] Гавронцы – H. Кочубеевка – Карловка – Красноград, имея против себя части 100 й, 57 й, 9 й, 68 й, 295 й и 297 й пехотных дивизий.

Главные силы 1 й танковой группы заканчивали перегруппировки для наступления против Южного фронта. Главные силы 6 й армии противника также ещё не подошли, так как были заняты ликвидацией котлов окружения. Главные силы 2 й танковой группы и XXXXVIII моторизованный корпус также перемещались в полосу Брянского фронта. Во 2 ю армию с целью дальнейшего использования в битве за Москву были переданы 98 я пехотная дивизия 12 сентября, 262 я пехотная дивизия 27 сентября (вошла в состав 2 й танковой группы). 25 сентября в состав войск группы армий «Центр» была возвращена 293 я пехотная дивизия, 27 сентября за ней последовали 45 я, 134 я пехотные дивизии.

Решение командующего войсками Юго Западного фронта, как видно по его директиве № 28/оп от 27 сентября, заключалось в переходе всеми армиями к обороне: «Задача войск фронта – организовать прочную оборону и не допустить прорыва противника на восток».

Самое большое сражение в мировой истории – сражение на окружение завершилось.

Итоги и уроки.

У читателей может возникнуть законный вопрос: «Может быть, приказ удерживать Киев был пустым упрямством И. В. Сталина, стремившегося как можно дольше не сдавать столицу Украины во имя политических целей?» На мой взгляд, это всего лишь один из шестидесятнических мифов периода разоблачения «культа личности». Одним из хрестоматийных примеров подобного рода является «Сталин управлял войсками по глобусу». Против версии об удержании Киева любой ценой говорит достаточно характерный эпизод последних дней существования Юго Западного фронта. В тот же день, когда В. И. Тупиков отправил своё «паническое донесение», командующий М. П. Кирпонос просил разрешение перенести свой командный пункт из Прилуки в Киев, намереваясь стягивать к Киеву все свои войска, чтобы организовать боевые действия в условиях окружения, опираясь на оборону в районе Киева. Ответ начальника Генштаба по этому запросу гласил:

«Без разрешения Главкома ЮЗН КП из Прилуки не переносить. В случае крайней необходимости КП переносить ближе к войскам…»[28].

С. К. Тимошенко также не дал санкцию на перенос командного пункта фронта в Киев. Если бы основной задачей было маниакальное удержание Киева, то предложение перенести штаб в Киев было бы наверняка поддержано Б. М. Шапошниковым и C. K. Тимошенко. В Киеве и прилегающем к нему районе находились огромные запасы боеприпасов, горюче смазочных материалов, продовольствия, фуража, и, следовательно, войска, отошедшие к Киеву, получали возможность, базируясь на эти запасы, оказать длительное сопротивление противнику. Приказы удерживать Киев связаны только с одним – стремлением удержать пехотные дивизии 6 й армии на Днепре. Когда Киев был оставлен, эти пехотные дивизии сравнительно быстро переправились на восточный берег реки и приняли активное участие в рассечении и уничтожении остатков 37 й армии. Оставление Киева несколькими днями раньше грозило открытием этого ящика Пандоры с густыми массами людей в униформе фельдграу.

Предвижу возражение: «А как же предложение Г. К. Жукова оставить Киев, за которое он был отправлен из Генштаба руководить Резервным фронтом?» Не следует преувеличивать радикальности предложений Георгия Константиновича. Откроем «Воспоминания и размышления» и послушаем, что же было предложено 29 июля:

«Я не ответил и продолжал: – Юго Западный фронт уже сейчас необходимо целиком отвести за Днепр. За стыком Центрального и Юго Западного фронтов сосредоточить резервы не менее пяти усиленных дивизий. – А как же Киев? – в упор смотря на меня, спросил И. В. Сталин. Я понимал, что означали два слова «сдать Киев» для всех советских людей и, конечно, для И. В. Сталина. Но я не мог поддаваться чувствам, а как начальник Генерального штаба обязан был предложить единственно возможное и правильное, по мнению Генштаба и на мой взгляд, стратегическое решение в сложившейся обстановке. – Киев придётся оставить, – твёрдо сказал я. Наступило тяжёлое молчание…»[29]

Отвод за Днепр означал, во первых, отвод из Припятской области 5 й армии М. И. Потапова и 27 го стрелкового корпуса, во вторых, оставление находившихся на правом берегу укреплений Киевского УРа и сдачу находившихся на правом берегу кварталов города с сохранением позиций в Дарнице. Но не более того. Проблемы защиты от «канн» силами 1 й и 2 й танковых групп предложение Г. К. Жукова решить не могло. Города Бахмач, Ромны, Лохвица, через которые проходил путь танков Гудериана, лежат намного восточнее предложенной Г. К. Жуковым линии отвода войск. Для ликвидации угрозы окружения Юго Западного фронта в том виде, в котором она материализовалась в сентябре месяце, нужно было отойти с рубежа Днепра за Сулу или Псел.

С оперативной точки зрения у предложения Г. К. Жукова есть как свои плюсы, так и свои существенные минусы. Отвод армии М. И. Потапова и корпуса П. Д. Артёменко высвобождал силы для обороны северного фаса киевского выступа от наступления армии Вейхса. Но вместе с тем такой отход высвобождал и немецкие соединения, которые были вынуждены вести невыгодные в тактическом плане бои в Припятской области. Потеря политического лица со сдачей Киева совершенно не стоит тех преимуществ, которые даёт сдача КиУРа и построение обороны строго по рубежу Днепра. Дальнейшие предложения Г. К. Жукова, выдвинутые уже в качестве командующего Резервным фронтом, сводились к удержанию рубежа по реке Днепр и парированию угрозы окружения контрударом во фланг 2 й танковой группы. Этот вариант и был реализован на практике, более того, Г. К. Жуков принял в его осуществлении самое деятельное участие, сковав 43 й армией главные силы XXXXVI моторизованного корпуса немцев.

На что же рассчитывало советское командование, принимая решение об удержании Киева и рубежа Днепра в августе месяце? Уже с первых переговоров между начальником Генерального штаба Красной армии и командующим Юго Западного фронта видно ледяное спокойствие Б. М. Шапошникова и достаточно нервная реакция на происходящее М. П. Кирпоноса. Прорыв дивизии Вальтера Моделя к Ромнам вызвал настоящую бурю эмоций. Сегодня, более чем 60 лет спустя, мы можем задать вопрос: «А что Ромны?» Если знать, что к Ромнам перебрасывается 100 я стрелковая дивизия, две танковые бригады и 2 й кавалерийский корпус, то вполне можно понять маршала Шапошникова, который достаточно спокойно отреагировал на прорыв немцев к городу. При условии того, что с Кременчугского плацдарма наступает только пехота, сдержать или существенно замедлить продвижение 3 й танковой дивизии XXIV моторизованного корпуса представляется вполне реальным. В худшем случае немцы могли бы выставить против указанных резервов две танковые и одну моторизованную дивизии, растянувшиеся на большом фронте к северу и югу от Ромны, да и к тому же ведущие борьбу на два фронта. При таком раскладе предотвратить смыкание за спиной армий Юго Западного фронта наступающей с Кременчугского плацдарма пехоты 17 й армии и подвижных частей Гудериана было вполне достижимой целью. Но 12 сентября выяснилось, что стратегия советского командования строилась на ложном тезисе об использовании подвижных соединений Эвальда фон Клейста против Южного фронта. Танковые и моторизованные соединения, доселе скованные в полосе Южного фронта, были с фантастической скоростью рокированы на Кременчугский плацдарм и без дня отдыха начали наступление на Хорол. Против двух танковых групп Юго Западный фронт устоять уже не мог.

Главным итогом сражения Юго Западного фронта был выигрыш времени. Операция «Тайфун» началась в солнечные дни «бабьего лета», но буквально через два три дня после её начала пошли дожди и дороги превратились в «направления». Ведение наступления вдоль крупных магистралей делало действия немцев более предсказуемыми и тем самым облегчало задачу обороняющегося. Рокировав резервы с Северо Западного направления и с Дальнего Востока, советские войска под руководством Г. К. Жукова смогли сначала остановить продвижение немцев, а затем и повернуть его вспять.


Примечания

  1. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 222–224
  2. Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 40. M.: Воениздат, 1960. С. 73–74
  3. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 226–227
  4. Haupt W. Op. cit. S. 93
  5. Werthen W. Op. cit. S. 63.
  6. Werthen W. Op. cit. S. 93–94
  7. Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 40. M.: Воениздат, 1960. С. 187.
  8. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16(5–1). М.: Терра, 1996.С. 179–180
  9. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 232–233
  10. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16(5–1). M.: Тёр ра, 1996.С. 380, выделено мной
  11. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 233–234
  12. Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16(5–1). М.: Терра, 1996. С. 182
  13. Werthen W. Op. cit. S. 64
  14. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 236
  15. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 236
  16. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 236
  17. Там же. С. 237
  18. Баграмян И. Х. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1971. С. 335
  19. Баграмян И. Х. Так начиналась война. М.: Воениздат, 1971. С. 337–338
  20. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 239
  21. Грецов М. Д. Указ. соч., С. 240
  22. Грецов М. Д, Указ. соч. С. 240
  23. Werthen W. Op. cit. S. 65–66
  24. Грецов M. Д. Указ. соч. С. 240–241
  25. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 240–241
  26. W. Werthen. Op. cit. S.67
  27. Гудериан Г. Указ. соч. С. 298
  28. Грецов М. Д. Указ. соч. С. 235
  29. Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. В 2 т. М.: Олма Пресс, 2002. С. 352