Исаев Алексей Валерьевич/Котлы 41-го/История ВОВ, которую мы не знали/Круг третий. На московском направлении. «Тайфун»

Котлы 41-го
История ВОВ, которую мы не знали

автор Исаев Алексей Валерьевич

Содержание


Круг третий. На московском направлении. «Тайфун»

Операция «Тайфун».

Форма и задачи операции по разгрому советских войск на московском направлении были впервые обозначены в Директиве № 35 Верховного командования вермахта, подписанной Гитлером 6 сентября 1941 г. Советские войска западного направления, названные в Директиве № 35 «группой армий Тимошенко», должны были быть «решительно разгромлены до наступления зимы». Решить эту задачу предполагалось путём «двойного окружения в общем направлении на Вязьму при наличии мощных танковых сил, сосредоточенных на флангах»[1]. Десятью днями спустя, 16 сентября, появилась директива командования группы армий «Центр» о подготовке операции. От общего вида в директиве Гитлера в штабе ГА «Центр» перешли к конкретным задачам для армий на московском направлении:

«4 я и 9 я армии с подчинёнными им 4 й и 3 й танковыми группами, которые к моменту наступления должны быть усилены по меньшей мере на один пехотный корпус каждая, приводятся в готовность с таким расчётом, чтобы каждая из армий при помощи сильной ударной группы, состоящей из моторизованных, танковых и пехотных соединений, смогла бы осуществить прорыв обороны противника по обе стороны дороги Рославль – Москва и севернее автодороги и уничтожить войска противника, зажатые между внутренними флангами. Для этой цели им придётся, прикрывшись с востока, совершить в зависимости от обстановки поворот [210] либо против общей линии Вязьма – Дорогобуж, либо с обеих сторон к Вязьме»[2].

Задачу в операции получила ещё занятая в боях под Киевом 2 я танковая группа. Она должна была «быть сосредоточена в основном в районе Рыльска, Почепа, Новгорода Северского с целью нанесения удара через линию Орёл – Брянск»[3]. По этой же директиве операция получила кодовое наименование «Тайфун» (Taifun). Таким образом, командующий группой армий «Центр» фон Бок принял решение не только наступать на двух главных направлениях, как ранее планировалось Гитлером, но и дополнительно образовать третье направление за счёт сил 2 й танковой группы, ещё не высвободившихся под Киевом, с целью глубокого продвижения на восток.

После завершения боёв под Киевом, 24 сентября 1941 года, состоялось последнее оперативное совещание всех командующих танковых и пехотных армий с участием Браухича и Гальдера, а 26 сентября был издан приказ на наступление. В приказе предусматривалось, что 4 я армия силами приданной ей 4 й танковой группы должна нанести удар по противнику по обеим сторонам шоссе Рославль – Москва, чтобы затем, «наступая крупными силами по шоссе Смоленск – Москва, замкнуть кольцо окружения у Вязьмы». Наступление этой группировки планировалось дополнить действиями 3 й танковой группы, приданной 9 й армии. Её подвижные соединения должны были выйти к Вязьме восточнее верховьев Днепра и соединиться там с частями 4 й танковой группы. Располагавшиеся между двумя танковыми группами соединения 4 й и 9 й армий должны были сковать противника в районе Ельня – Ярцево и в случае успеха действий перейти в решительное наступление. На южном крыле 2 я армия получила задачу наступать в направлении Сухиничи – Мещовск, обходя Брянске северо запада. Наступающая из района Глухова 2 я танковая группа должна была выйти на рубеж Орёл, Брянск, чтобы во взаимодействии с войсками 2 й армии окружить и разгромить советские войска в районе Брянска. Предварительно начало наступления было назначено на 28 сентября 1941 года, и оставалось только надеяться, что планы операции и оценка обстановки были правильными и что «последнее решающее сражение кампании» будет выиграно. ОКХ в своих планах исходило из того, что операция «Тайфун», а с ней и вся кампания, завершится до середины ноября.

Немецким командованием была задумана самая грандиозная операция из проводившихся ранее. Никогда ранее на одном операционном направлении не собиралось сразу три танковых группы. Численность личного состава группы армий «Центр» в начале октября составляла 1 929 406 человек. В «Тайфуне» были задействованы три армии и три танковых группы, насчитывавшие в общей сложности 78 дивизий, в том числе 46 пехотных, 14 танковых, 8 моторизованных, 1 кавалерийскую, 6 охранных дивизий и 1 кавалерийскую бригаду СС. На 10 сентября 1941 г. в 14 танковых дивизиях насчитывалось 2304 танка (108 Pz.I, 535 Pz.II, 811 Pz.III, 110 Pz.35(t), 312 Pz.38(t), 280 Pz.IV, 148 командирских). Эта цифра включает общее число танков, включая находившиеся в ремонте. К началу операции часть подсчитанных танков могла быть потеряна, некоторые дивизии получили пополнение. 12 сентября в качестве пополнения были направлены из резерва ОКХ 35 Pz.38(t), 71 Pz.III, 30 Pz.IV. Ещё 56 Pz.38(t), 95 Pz.III и 30 Pz.IV поступили в течение сентября и октября{102}. Все это позволяет оценить нацеленный на Москву танковый кулак в 1700–2000 боеготовых машин. В операции приняли участие две свежих танковых дивизии: 2 я (63 Pz.II, 105 Pz.III, 20 Pz.IV и 6 командирских) и 5 я (55 Pz.II, 105 Pz.III, 20 Pz.IV и 6 командирских). Авиационное обеспечение «Тайфуна» осуществлял 2 й воздушный флот под командованием генерал фельдмаршала Альберта Кессельринга. В его состав входили 2 й и 8 й авиакорпуса и зенитный корпус. Переброской авиасоединений из групп армий «Север» и «Юг» немецкое командование довело к началу операции «Тайфун» количество самолётов 2 го воздушного флота до 1320 машин (720 бомбардировщиков, 420 истребителей, 40 штурмовиков и 140 разведчиков).

«Группой армий Тимошенко» Гитлер назвал войска западного направления, которое длительное время возглавлял маршал С. К. Тимошенко. К началу операции «Тайфун» это название уже не соответствовало действительности. 11 сентября C. K. Тимошенко возглавил Юго Западное направление, а 16 сентября само Западное направление было расформировано. Вместо этого советские войска на западном направлении объединялись в три фронта. Западный фронт под командованием генерал полковника И. С. Конева занимал полосу шириной около 300 км по линии Андреаполь, Ярцево, западнее Ельни. В первом эшелоне оборонялись: 22 я армия генерал майора В. А. Юшкевича – на осташковском направлении, 29 я армия генерал лейтенанта И. И. Масленникова – на ржевском, 30 я армия генерал майора В. А. Хоменко и часть сил 19 й армии генерал лейтенанта М. Ф. Лукина – на сычевском, часть сил 19 й армии, 16 я армия генерал лейтенанта К. К. Рокоссовского и 20 я армия генерал лейтенанта Ф. А. Ершакова – на вяземском направлении. Всего в составе Западного фронта было 30 стрелковых дивизий, 1 стрелковая бригада, 3 кавалерийских дивизии, 28 артиллерийских полков, 2 мотострелковые дивизии, 4 танковых бригады. Танковые войска фронта насчитывали 475 танков (19 KB, 51 Т 34, 101 БТ, 298 Т 26, 6 Т 37).

Большей частью в тылу Западного фронта, а частично примыкая к его левому флангу, строились войска Резервного фронта. После Ельнинской операции Г. К. Жукова отправили спасать Ленинград, оставив пост командующего Резервным фронтом маршалу С. М. Будённому. Последний, в свою очередь, пошёл на этот пост с понижением с должности командующего Юго Западным направлением, будучи снятым за требование отвести от Киева войска Юго Западного фронта. Четыре армии (31 я, 32 я, 33 я и 49 я) Резервного фронта занимали ржевско вяземский оборонительный рубеж позади Западного фронта. Силами 24 й армии генерал майора К. И. Ракутина фронт прикрывал ельнинское, а 43 й армии генерал майора П. П. Собенникова – юхновское направления. Общий фронт обороны этих двух армий составлял около 100 км. Средняя укомплектованность дивизии в 24 й армии составляла 7,7 тыс. человек, а в 43 й армии – 9 тыс. человек. Всего в составе Резервного фронта насчитывалось 28 стрелковых, 2 кавалерийских дивизии, 27 артиллерийских полков, 5 танковых бригад. В первом эшелоне Резервного фронта было 6 стрелковых дивизий и 2 танковых бригады в 24 й армии, 4 стрелковых дивизии, 2 танковых бригады в составе 43 й армии. Войска Брянского фронта под командованием генерал полковника А. И. Ерёменко занимали фронт 330 км на брянско калужском и орловско тульском направлениях. Соответственно, 50 я армия генерал майора М. П. Петрова прикрывала пути на Киров и Брянск с северо запада и с запада, 3 я армия генерал майора Я. Г. Крейзера – трубчевское направление, 13 я армия генерал майора А. М. Городнянского – севское, а оперативная группа генерал майора А. Н. Ермакова – курское направления. Всего в составе Брянского фронта насчитывалось 25 стрелковых, 4 кавалерийские дивизии, 16 артиллерийских полков, 1 танковая дивизия, 4 танковых бригады, 4 отдельных танковых батальона. Средняя укомплектованность стрелковой дивизии 50 й армии была 8,5 тыс. человек, 3 й и 13 й армий – 7,5 тыс. человек. Кавалерийские дивизии насчитывали в среднем 1,5–2 тыс. человек. Танковые войска фронта насчитывали 245 танков (22 KB 83 Т 34, 23 БТ, 57 Т 26, 52 Т 40, 8 Т 50).

Общая численность личного состава войск Западного, Брянского и Резервного фронтов составляла 1250 тыс. человек. Военно воздушные силы трёх фронтов насчитывали 568 самолётов (210 бомбардировщиков, 265 истребителей, 36 штурмовиков, 37 разведчиков). Помимо этих самолётов уже в первые дни сражения в бой были введены 368 бомбардировщиков дальней авиации и 423 истребителя и 9 разведчиков истребительной авиации ПВО Москвы. Таким образом, силы ВВС Красной армии на московском направлении практически не уступали противнику и насчитывали 1368 самолётов против 1320 во 2 м воздушном флоте.

Войска Красной армии на западном направлении, прикрывавшие примерно 1/3 активной части советско германского фронта, составляли свыше 40% всех сил РККА на фронте от Ладожского озера до Азовского моря. Учитывая отсутствие переставшего существовать в сентябре Юго Западного фронта, нельзя сделать сделать об однозначном выделении советским командованием западного направления как особо приоритетного. Для сравнения – в составе Ленинградского фронта было 36 стрелковых дивизий, больше чем в любом из трёх вышеперечисленных фронтов. В трёх армиях Северо Западного фронта было 18 стрелковых дивизий, а дополнительно в его полосе находились подчинённые Ставке 4 я армия (четыре стрелковых дивизии) и 52 я армия (ещё четыре дивизии).

Оперативные планы войск на западном направлении предусматривали ведение обороны практически по всему фронту. Приказы на оборону в той или иной форме были получены по крайней мере за три недели до наступления немцев. Уже 10 сентября Ставка потребовала от Западного фронта «прочно закопаться в землю и за счёт второстепенных направлений и прочной обороны вывести в резерв шесть семь дивизий, чтобы создать мощную манёвренную группу для наступления в будущем». Выполняя этот приказ, И. С. Конев выделил в резерв четыре стрелковых, две мотострелковых и одну кавалерийскую дивизии, четыре танковых бригады и пять артиллерийских полков. Перед главной полосой обороны в большинстве армий создавалась полоса обеспечения (предполье) глубиной от 4 до 20 км и более. Сам И. С. Конев в своих воспоминаниях пишет:

«После наступательных боёв войска Западного и Резервного фронтов по указанию Ставки в период 10–16 сентября перешли к обороне»[4].

Подготовка к обороне велась под неусыпным наблюдением Генерального штаба. Например, A. M. Василевский 18 сентября 1941 г. прямым текстом известил командующих Западного и Резервного фронтов о возможном наступлении немцев:

«Противник продолжает сосредотачивать свои войска, главным образом на ярцевском и ельнинском направлениях, видимо готовясь к переходу в наступление. Начальник Генерального штаба считает, что созданные вами резервы – малочисленны и не смогут ликвидировать серьёзного наступления противника. Ваши соображения прошу доложить»[5].

Окончательно мероприятия фронтов по усилению обороны были закреплены директивой Ставки ВГК № 002373 от 27 сентября 1941 г. Войскам Западного фронта предписывалось перейти к жёсткой обороне:

«1. На всех участках фронта перейти к жёсткой, упорной обороне, при этом ведя активную разведку сил противника и лишь в случае необходимости предпринимая частные наступательные операции для улучшения своих оборонительных позиций. 2. Мобилизовать все сапёрные силы фронта, армий и дивизий с целью закопаться в землю и устроить на всем фронте окопы полного профиля в несколько линий с ходами сообщения, проволочными заграждениями и противотанковыми препятствиями»[6].

Однако, как и в большинстве оборонительных операций 1941 г., основной проблемой была неопределённость планов противника. Предполагалось, что немцы ударят вдоль шоссе, проходящего по линии Смоленск – Ярцево – Вязьма. На этом направлении была создана система обороны с хорошими плотностями. Например, 112 я стрелковая дивизия седлавшей шоссе 16 й армии К. К. Рокоссовского занимала фронт 8 км при численности 10091 человек при 226 пулемётах и 38 орудиях и миномётах. Соседняя 38 я стрелковая дивизия той же 16 й армии занимала беспрецедентно узкий по меркам начального периода войны фронт 4 км при численности 10 095 человек при 202 пулемётах и 68 орудиях и миномётах. Средняя укомплектованность дивизий 16 й армии была наибольшей на Западном фронте – 10,7 тыс. человек. На фронт 35 км в 16 й армии было 266 орудий калибром 76 мм и выше, 32 85 мм зенитные пушки на прямой наводке. Ещё плотнее на фронте 25 км была построена 19 я армия с тремя дивизиями в первом эшелоне и двумя – во втором. В армии было 338 орудий калибром 76 мм и выше, 90 45 мм пушек и 56 (!) 85 мм зенитных орудий в качестве ПТО. Однако по стечению обстоятельств ни одна немецкая танковая дивизия на армию М. Ф. Лукина не наступала. Из всех армий Западного фронта только в 16 й армии К. К. Рокоссовского была 127 я танковая бригада (5 KB, 14 БТ и 37 Т 26). Остальные танковые соединения подчинялись непосредственно штабу фронта. Позади рубежа обороны 16 й и 19 й армий на шоссе была и резервная полоса обороны. М. Ф. Лукин написал о ней следующее:

«Рубеж имел развитую систему обороны, подготовленную соединениями 32 й армии Резервного фронта. У моста, на шоссе и железнодорожной линии стояли морские орудия на бетонированных площадках. Их прикрывал отряд моряков (до 800 человек)»[7].

Это был 200 й дивизион ОАГ ВМФ из четырех батарей 130 мм орудий Б 13 и трёх батарей 100 мм орудий Б 24 у станции Издешково на шоссе Ярцево – Вязьма. Не приходится сомневаться, что попытка пробиться вдоль шоссе дорого бы обошлась немецким моторизованным корпусам. Но за этот плотный, эшелонированный заслон на шоссе пришлось заплатить низкими плотностями войск на других направлениях. В 30 й армии, принявшей на себя основной удар 3 й танковой группы, на фронт 50 км было 157 орудий калибром 76 мм и выше, 4(!) 45 мм противотанковые пушки и 24 85 мм зенитные пушки в качестве ПТО. Танков в 30 й армии не было вовсе.

Предположения о планируемом направлении удара немецких войск в Вяземской оборонительной операции оказались ошибочными. Произошло это вследствие неверной оценки противостоящих двум фронтам сил противника. Расчёты строились на наличии всего одного крупного танкового объединения и, соответственно, одного удара с запада на восток. Соответственно, помимо направления Ярцево – Вязьма были подготовлены мероприятия по отражению ударов и в других направлениях. В подготовленном штабом И. С. Конева плане обороны было написано следующее:

«На Западном фронте могут быть отмечены как вероятные направления действий противника: а) осташково пеновское, выводящее в тыл правого крыла фронта; б) нелидово ржевское, разрезающее фронт на две части и выводящее во фланг и тыл 30 й армии; в) бельское, выводящее в тыл 29 й армии; г) конютино сычевское, выводящее в район Ржев и Вязьма; д) ярцевское – кратчайшее направление на Москву; е) дорогобужское, выводящее в тыл 20 й армии. Основные усилия войск фронта должны быть направлены на оборону этих важнейших направлений»[8].

Однако немецким командованием была произведена крупная перегруппировка войск, которая позволила принципиально изменить форму операции. Для этого немцы скрытно перебросили из под Ленинграда 4 ю танковую группу, что позволило нанести удар не в одном месте, а в двух, по сходящимся направлениям. Для маскировки этого мероприятия была проведена в жизнь довольно замысловатая кампания дезинформации. В частности, под Ленинградом оставили радиста из штаба 4 й танковой группы с характерным почерком работы. Перехваты его радиограмм, даже при невозможности их расшифровать, указывали советским разведчикам на местонахождение штаба танковой группы.

Результат дезинформационных мероприятий не заставил себя ждать. Советское командование довольно точно определило время начала операции «Тайфун», но безнадёжно промахнулось с её формой и направлениями главных ударов. Так, удар 3 й танковой группы из района Духовщины пришёлся севернее шоссе Ярцево – Вязьма, в стык 19 й и 30 й армий, удар 4 й танковой группы – южнее шоссе, по 24 й и 43 й армиям восточнее Рославля. То есть удары были нанесены там, где плотности войск были ниже нормативов для устойчивой обороны. Создав локальное превосходство в силах, немцы без особых усилий взломали оборону советских войск. Например, против четырех дивизий 30 й армии действовали двенадцать немецких.

Чтобы чётче себе представить механизм катастрофы, рассмотрим построение обороны 43 й армии, по которой пришёлся удар 4 й танковой группы. Армия оборонялась на левом фланге Резервного фронта, примыкая к 50 й армии Брянского фронта. Фронт обороны армии составлял 60 км, проходивших по восточному берегу Десны. Артиллерия армии состояла из 194 орудий калибром 76 мм и выше, шестидесяти девяти 45 мм пушек, сорока восьми 76 мм и 85 мм зенитных орудий в качестве ПТО. В первом эшелоне 43 й армии было три дивизии. На правом фланге на фронте 20 км оборонялась 222 я стрелковая дивизия (9446 человек, 94 пулемёта, 54 орудия и миномёта, 13 противотанковых пушек). В центре фронт 16 км занимала 211 я стрелковая дивизия (9673 человека, 44 пулемёта, 32 орудия и миномёта, 8 противотанковых пушек). Наконец на левом фланге седлала Варшавское шоссе, растянувшись на фронте 24 км, 53 я стрелковая дивизия (12 236 человек, 356 пулемётов, 95 орудий и миномётов, 18 орудий ПТО). Дивизией был подготовлен один противотанковый район у Варшавского шоссе, ей были подчинены два артиллерийских полка. Во втором эшелоне 43 й армии находились 149 я, 113 я стрелковые дивизии и 145 я и 148 я танковые бригады. Решение командования армии было в целом правильное, самая сильная дивизия располагалась на наиболее опасном направлении. Однако плотность построения войск не обеспечивала устойчивой обороны, норматив на которую составлял 8–12 км на дивизию. Примыкавшая к левому флангу 43 й армии 217 я стрелковая дивизия при неплохой комплектности (11 953 человека, 360 пулемётов, 126 орудий и миномётов, 38 противотанковых пушек) занимала непомерно широкий для одного соединения фронт 46 км. Удержать сколь нибудь серьёзный удар ни одна из дивизий 43 й армии, а уж тем более 217 я стрелковая дивизия 50 й армии не могли.

По аналогичной схеме строилась оборона Брянского фронта, который синхронно с Западным фронтом получил аналогичную по содержанию директиву Ставки ВГК № 002375 о переходе к жёсткой обороне. Но, как и под Вязьмой, было неверно определено направление удара немцев. А. И. Ерёменко ожидал удара на Брянск и держал под Брянском свои основные резервы. Однако немцы нанесли удар в 120–150 км южнее. Немцами была спланирована операция против Брянского фронта в форме «асимметричных канн», когда на одном фланге осуществлялся глубокий прорыв левого крыла 2 й танковой группы из района Глухова, а навстречу ей южнее Брянска наносил удар LIII армейский корпус. По странному стечению обстоятельств направление главного удара немецких войск на Брянском фронте находилось на фронте так называемой «группы Ермакова», проводившей частную операцию на глуховском направлении с целью упрочнения стыка с Юго Западным фронтом. В состав группы входили 2 я гвардейская, 160 я и 283 я стрелковые дивизии, 21 я и 52 я кавалерийские дивизии, пять артиллерийских полков, 121 я танковая бригада (18 Т 34 и 46 Т 26), 150 я танковая бригада (12 Т 34 и 8 Т 50) и 113 й отдельный танковый батальон (4 Т 34 и 11 Т 26).

Катастрофа под Брянском.

Командующий 2 й танковой группой Г. Гудериан принял решение наступать на два дня раньше 3 й и 4 й танковых групп, чтобы воспользоваться массированной авиационной поддержкой со стороны ещё не задействованной в операциях других объединений группы армий «Центр» авиацией. Ещё одним аргументом было максимальное использование периода хорошей погоды, в полосе наступления 2 й танковой группы было мало дорог с твёрдым покрытием. Наступление началось 30 сентября. Командующий фронтом А. И. Ерёменко назначил на 3 октября контрудар по сходящимся направлениям по флангам вбитого в оборону фронта танкового клина силами 13 й армии и группы генерала Ермакова. Однако силы немцев были явно недооценены. Командование фронта оценивало их так:

«Противник силою одной танковой и одной моторизованной дивизии прорвался в направлении Севск...»[9].

Между тем в наступление перешли три моторизованных корпуса. Только против группы генерала Ермакова действовали вдвое большие силы. Соответственно, назначенные для контрудара три стрелковых дивизии группы Ермакова и две стрелковых дивизии 13 й армии могли нанести лишь булавочные уколы по флангам 2 й танковой группы. В лоб со стороны Севска по наступающему противнику должна была нанести удар свежая 42 я танковая бригада (7 KB, 22 Т 34, 32 Т 40) генерал майора Н. И. Воейкова. Уже 3 октября части XXIV моторизованного корпуса ворвались в Орёл. Вечером 5 октября Брянскому фронту было разрешено отвести войска на вторую полосу обороны в районе Брянска и на рубеж р. Десна. Пока ещё фронту [223] предписывалось удерживать Брянск. Однако уже 6 октября 17 я танковая дивизия вышла к Брянску с тыла и захватила его, а Карачев был ещё утром того же дня захвачен 18 й танковой дивизией. А. И. Ерёменко был вынужден отдать приказ армиям фронта о бое «с перевёрнутым фронтом», то есть пробиваться на восток.

Начавшееся раньше операции на вяземском направлении наступление 2 й танковой группы вызвало оттягивание части сил с московского направления и из резерва Ставки. Уже 1 октября 1941 г. командующему Резервным фронтом директивой Ставки ВГК предписывалось выделить 49 ю армию (220 ю, 248 ю, 194 ю и 303 ю стрелковые дивизии, 29 ю, 31 ю и 41 ю кавалерийские дивизии, четыре артиллерийских полка ПТО) для её отправки в полосу Брянского фронта. Штаб армии должен был разместиться в Курске. Ранним утром 2 октября в направлении Мценска выдвигался резерв Ставки ВГК в лице 1 го гвардейского стрелкового корпуса. В состав корпуса включалась 6 я гвардейская стрелковая дивизия, 5 я гвардейская стрелковая дивизия (изъятая из резерва Западного фронта), 4 я танковая бригада полковника М. Е. Катукова, 11 я танковая бригада полковника П. М. Армана, 6 я резервная авиационная группа (два истребительных, один штурмовой авиаполки и один полк бомбардировщиков Пе 2). Против Гудериана также были брошены четыре авиадивизии авиации дальнего действия и 81 я авиадивизия особого назначения. Однако 4 октября 5 я гвардейская стрелковая дивизия была перенаправлена в 49 ю армию. Параллельно выдвижению 1 го гвардейского стрелкового корпуса Д. Д. Лелюшенко на курское направление была направлена 7 я гвардейская стрелковая дивизия, предназначавшаяся первоначально для 51 й отдельной армии в Крыму. Этой дивизии была придана 133 я танковая бригада. Первоначальные планы использования корпуса Лелюшенко и 7 й гвардейской дивизии предусматривали нанесение деблокирующих ударов навстречу армиям Брянского фронта.

Пока выделенные для восстановления фронта соединения двигались по железной дороге, а армии Брянского фронта пытались пробиться из окружения, требовалось принять срочные меры против двигавшегося через Орёл на северо восток XXIV моторизованного корпуса 2 й танковой группы. Решение было найдено несколько необычное. По распоряжению Ставки в район городов Орёл и Мценск по воздуху перебрасывается 5 й воздушно десантный корпус в составе 10 й и 201 й воздушно десантных бригад. В 5 часов 10 минут 3 октября командир корпуса полковник С. С. Гурьев получил приказ осуществить посадочный десант на аэродроме Орёл, задержать продвижение танков противника по шоссе на Тулу и обеспечить сосредоточение 1 го гвардейского стрелкового корпуса. Пусть не удивляет, что десантников планировалось использовать против танков. Воздушно десантные бригады имели на вооружении огнемёты РОКС, которые можно было использовать, и использовали реально против танков. Таким образом, удалось перебросить на дальность до 500 км более 6 тыс. десантников с вооружением, боевой техникой и двумя боекомплектами боеприпасов. Воздушно десантный корпус был выведен из боя и полностью сменён 6 й гвардейской стрелковой дивизией только 20 октября.

Одновременно были приняты пожарные меры по подготовке обороны Тулы. Уже 2 октября Военный совет МВО принимает решение о постройке Тульского оборонительного обвода, в ночь с 2 на 3 октября минировалась дорога Мценск – Тула. Наконец 4 октября приказом командующего войсками МВО Артемьева был создан Тульский боевой участок. В его состав вошли Тульское военно техническое училище, формирующаяся 330 я стрелковая дивизия и 14 я запасная стрелковая бригада.

Бои за Мценск стали звёздным часом М. Е. Катукова, ставшего позднее во главе 1 й танковой армии. В октябре полковник М. Е. Катуков возглавил 4 ю танковую бригаду, выдвинувшуюся в район Мценска и седлавшую вместе с частями 1 го гвардейского стрелкового корпуса автостраду Орёл – Мценск. М. Е. Катуков предпринял силами своей бригады несколько атак на маршевые колонны немецкой 4 й танковой дивизии генерал майора Виллибальда фон Лангемана унд Эрленкампа. Вследствие пренебрежения Лангемана разведкой и охранением атаки были исключительно удачными. Бои в районе Мценска фактически вывели 4 ю танковую дивизию Лангемана из строя, она имела к 16 октября всего лишь 38 танков.

Результативно работали на брянском направлении в октябрьские дни не только танкисты, но и лётчики. 10 го октября 6 Ил 2 и 12 МиГ 3 6 й резервной авиагруппы нанесли неожиданный удар по немецкому аэродрому Орёл западный. Заход со стороны солнца был настолько внезапным, что группа действовала как на полигоне и не понесла никаких потерь. Было заявлено об уничтожении 75 самолётов противника на земле и 6 – в воздухе.

К 12 октября 1 й гвардейский стрелковый корпус был «повышен в звании» до армии, получившей номер 26. Армия объединила 6 ю гвардейскую стрелковую, 41 ю кавалерийскую дивизии, 5 й воздушно десантный корпус и две танковые бригады. До этого тот же номер носила армия, потерянная в киевском «котле».

Вязьма.

Старый русский город Вязьма, расположенный на дороге из Смоленска в Москву, станет одним из символов трагических событий самого тяжёлого для СССР периода войны. В погожие дни «бабьего лета» Вязьма ещё была тыловым городом. Пожалуй, только солдатская интуиция, чувствовавшая уплотнившийся перед «Тайфуном» воздух, предвещала катастрофу и гибель множества солдат и командиров в лесах и полях вокруг города. Ко 2 октября 1941 г. пришла очередь получить сокрушительный удар 43 й армии Западного фронта. На 60 километровом фронте на стыке 43 й и 50 й армий была сконцентрирована ударная группировка из 10 пехотных, 5 танковых и 2 моторизованных дивизий, подчинённых 4 й полевой армии 4 й танковой группы. В первом эшелоне находились три танковых (2 я, 10 я 11 я) и шесть пехотных дивизий (252 я, 258 я, 98 я, 34 я, 17 я и 260 я). Эти силы предназначались в первую очередь для образования «котла» окружения. Остальные подвижные соединения 4 й танковой группы (5 я, 19 я и 20 я танковые дивизии, 3 я моторизованная пехотная и 2 я моторизованная дивизии СС «Дас Райх») должны были развивать наступление в глубину. В 6 часов утра после сравнительно короткой 40 минутной артиллерийской подготовки ударная группировка 4 й танковой группы перешла в наступление против 53 й и 217 й стрелковых дивизий. Собранные для наступления силы авиации позволили немцам воспрепятствовать подходу резервов: «Авиация противника в количестве 45 самолётов с 14.00 до 17.00 штурмовала 149 ю стрелковую дивизию и не давала ей подняться и приступить к выполнению задачи». Вскоре, к 4 октября, 149 я стрелковая дивизия и 148 я танковая бригада были окружены. Наступление 3 й танковой группы развивалось вдоль Варшавского шоссе, а затем танковые дивизии повернули на Вязьму, задержавшись на некоторое время в труднопроходимом лесистом районе под Спас Деменском.

По аналогичной схеме развивалось наступление 3 й танковой группы на 45 километровом участке на стыке 30 й и 19 й армий Западного фронта. На первую наступали основные танковые соединения северного крыла наступления – XXXXI и LVI моторизованные корпуса, против 19 й армии – пехота V армейского корпуса. Немцами были поставлены в первый эшелон все три предназначенные для наступления танковые дивизии. 1 я танковая дивизия была подчинена управлению XXXXI моторизованного корпуса, 6 ю и 7 ю танковые дивизии объединил LVI моторизованный корпус. Каждому корпусу была придана одна пехотная дивизия для облегчения прорыва обороны советских войск. Помимо моторизованных корпусов вспомогательную задачу на прорыв получил V армейский корпус в составе трёх пехотных дивизий. Поскольку удар пришёлся по участку, на котором не ожидалось наступления, его эффект был оглушительным. В отчёте о боевых действиях 3 й танковой группы со 2.10 по 20.10 1941 г. было написано:

«Начавшееся 2.10 наступление оказалось для противника полнейшей неожиданностью. Моторизованные и пехотные дивизии (особенно V армейского корпуса) после короткой артиллерийской подготовки прорвали оборонительные позиции противника и устремились вперёд через Вотря, Вопь и Кокошь. Сопротивление противника оказалось гораздо слабее, чем ожидалось. Особенно слабым было противодействие артиллерии».

Танковые полки 6 й и 7 й танковых дивизий были объединены в одну танковую бригаду для их массированного использования. Первоначально оба моторизованных корпуса 3 й танковой группы наступали по параллельным маршрутам. Однако, несмотря на то что в г. Белый была только 53 я кавалерийская дивизия (1100 человек, 5 противотанковых орудий), взять его с ходу передовому отряду XXXXI моторизованного корпуса не удалось. Причиной этого было отсутствие части артиллерии, не успевшей прибыть из под Ленинграда в 1 ю танковую дивизию. Корпус был брошен южнее Белого, и XXXXI и LVI корпуса сошлись воедино в районе Холм Жирковского.

Для флангового контрудара по наступающей группировке немецких войск была создана, как и на Западном фронте июня 1941 г., так называемая «группа Болдина». И. В. Болдин нёс крест нанесения контрударов во фланг танковому клину в двух крупных сражениях на окружение на западном направлении. На этот раз в неё вошли одна стрелковая (152 я), одна мотострелковая (101 я) дивизии, 128 я и 126 я танковые бригады. На 1 октября 1941 г. танковый полк 101 й мотострелковой дивизии включал 3 танка KB, 9 Т 34, 5 БТ и 52 Т 26, 126 я танковая бригада насчитывала на ту же дату 1 KB, 19 БТ и 41 Т 26, 128 я танковая бригада – 7 KB, 1 Т 34, 39 БТ и 14 Т 26. Силы, как мы видим, куда более скромные, чем два механизированных корпуса и кавкорпус, находившиеся в распоряжении И. В. Болдина в июне 1941 г. под Гродно. Выдвинувшись к Холм Жирковскому, соединения группы Болдина вступили в танковый бой с XXXXI и LVI моторизованными корпусами немцев. За один день 5 октября 101 я дивизия и 128 я танковая бригада заявили об уничтожении 38 немецких танков. В отчёте о боевых действиях 3 й танковой группы в октябре 1941 г. эти бои описываются следующим образом:

«Южнее Холм[ Жирковский] разгорелось танковое сражение с подошедшими с юга и севера русскими танковыми дивизиями, которые понесли ощутительные потери под ударами частей 6 й танковой и 129 й пехотной дивизий, а также от авиационных налётов соединений 8 го авиакорпуса. Противник был здесь разбит в ходе многократных боёв».

Когда определились направления главных ударов немецких войск, И. С. Конев принял решение на выдвижение в точку схождения танковых клиньев сильной группы войск под командованием энергичного командующего. Вечером 5 октября Конев снимает управление 16 й армии с шоссе и направляет его в Вязьму:

«Командарму 16 Рокоссовскому немедленно приказываю участок 16 й армии с войсками передать командарму 20 Ершакову. Самому с управлением армии и необходимыми средствами связи прибыть форсированным маршем не позднее утра 6.10 в Вязьму. В состав 16 й армии будут включены в районе Вязьмы 50 я, 73 я, 112 я, 38 я, 229 я с[трелковые] д[ивизии], 147 я танковая] бр[игада], дивизион РС; полк ПТО и полк аргк [артиллерии резерва Главного командования. – А. И.]. Задача армии задержать наступление противника на Вязьму, наступающего с юга из района Спас Деменск...»[10].

Тем самым одно заходящее на Вязьму крыло немецких войск И. С. Конев планировал сдержать контрударом группы И. В. Болдина, а второе – обороной резервов фронта под управлением К. К. Рокоссовского.

Однако к 6 октября к Холм Жирковскому вышли пехотные дивизии V армейского корпуса, которые могли уже наступать на контратакующие советские соединения, оттесняя их с фланга немецкого танкового клина. Таким образом, группе Болдина не удалось воспрепятствовать 7 й танковой дивизии быстро прорваться сначала через днепровские оборонительные позиции Ржевско Вяземского рубежа, а затем прорыву к шоссе западнее Вязьмы. Этим манёвром 7 я танковая дивизия в третий раз за кампанию 1941 г. стала «замыкателем» крупного окружения (до этого были Минск и Смоленск). В один из самых чёрных для советских войск дней 1941 г., 7 октября, 7 я танковая дивизия 3 й танковой группы и 10 я танковая дивизия 4 й танковой группы замкнули кольцо окружения Западного и Резервного фронтов в районе Вязьмы. Силами LVI моторизованного корпуса был образован внутренний фронт окружения советских войск от автострады западнее Вязьмы до Днепра, который занимали 7 я, 6 я танковые и 129 я пехотная дивизии.

Признаки приближающейся катастрофы обозначились уже на третий день немецкого наступления на вяземском направлении. Вечером 4 октября командующий Западным фронтом И. С. Конев доложил И. В. Сталину «об угрозе выхода крупной группировки противника в тыл войскам». На следующий день аналогичное сообщение поступило от командующего Резервным фронтом С. М. Будённого. Семён Михайлович доложил, что «образовавшийся прорыв вдоль Московского шоссе прикрыть нечем».

Уже 8 октября командующий Западным фронтом приказал окружённым войскам пробиваться в район Гжатска. До 11 октября окружёнными армиями неоднократно предпринимались попытки прорваться, но успеха они не имели. Только 12 октября удалось на короткое время пробить брешь, которая вскоре была вновь запечатана. Попытки вырваться из кольца окружения в районе Вязьмы 10–12 октября сковали предназначенные для преследования ХХХХ и XXXXVI моторизированные корпуса и задержали их смену. Лишь 14 октября удалось перегруппировать главные силы действовавших под Вязьмой соединений 4 й и 9 й армий для преследования, которое началось 15 октября. В вяземском «котле» были пленены командующий 19 й армией генерал лейтенант М. Ф. Лукин и командующий 32 й армией С. В. Вишневский. Погиб под Вязьмой командующий 24 й армией генерал майор К. И. Ракутин.

Файл:исаев факсимиле немецкой карты.jpg

Можайский рубеж.

Итак, 7 октября 1941 г. 800 километровый фронт рухнул. Армии, стоявшие на пути войск группы армий «Центр», попали в окружение. Планомерного отхода на Вяземскую, а затем Можайскую линии обороны не получилось. Вяземский рубеж вместе с находившимися на нем армиями оказался внутри обширного «котла». Единственную оставшуюся на пути к Москве систему оборонительных сооружений – Можайскую линию обороны – занимать было просто нечем. В распоряжении советского командования было всего лишь около полутора недель, которые требовались немцам на смену выстроившихся по периметру кольца окружения танковых и моторизованных дивизий на пехоту и бросок высвободившихся моторизованных корпусов на Москву. Пока строго на восток наступали только дивизии XXXXI, LVI моторизованных корпусов 3 й танковой группы, ХХХХ и LVII моторизованных корпусов 4 й танковой группы. В состав первого входили 2 я моторизованная дивизия СС «Дас Райх» и 10 я танковая дивизия, второго – 258 я пехотная, 3 я моторизованная, 19 я и 20 я танковые дивизии. Повернув от Юхнова на северо восток, «Дас Райх» уже 7 октября вышел к Гжатску. В наступление, больше похожее на форсированный марш, также были брошены несколько пехотных дивизий XII и XIII армейских корпусов. Однако передвигавшиеся пешком пехотные соединения не могли быстро преодолеть пространство от линии соприкосновения войск на начало «Тайфуна» до Можайской линии обороны. Сыграла свою роль также чрезмерно оптимистичная оценка обстановки командования группы армий «Центр».

По оценке штаба группы армий от 8 октября «...сложилось такое впечатление, что в распоряжении противника нет крупных сил, которые он мог бы противопоставить дальнейшему продвижению группы армий на Москву... Для непосредственной обороны Москвы, по показаниям военнопленных, русские располагают дивизиями народного ополчения, которые, однако, частично уже введены в бой, а также находятся в числе окружённых войск». Прямым следствием заниженной оценки возможностей советских войск было решение о повороте на север, в направлении Калинина. В «Приказе на продолжение операции в направлении Москвы» от 7 октября 1941 г. 9 я армия получила задачу вместе с частями 3 й танковой группы выйти на рубеж Гжатск – Сычевка, чтобы сосредоточиться для наступления в направлении на Калинин или Ржев. В основе этого решения лежал план разгрома противника силами северного крыла 9 й армии совместно с южным крылом 16 й армии группы армий «Север» в районе Белый, Осташков и нарушения сообщения между Москвой и Ленинградом. Решение это автоматически выводило из игры крупные подвижные соединения группы армий «Центр» – XXXXI и LVI моторизованные корпуса – из сил, которых требовалось сдерживать непосредственно на московском направлении. Только у одного соединения для этого была «уважительная» причина: 7 я танковая дивизия LVI корпуса была скована удержанием «котла» под Вязьмой. Она была сменена 35 й пехотной дивизией только 11 октября. Впоследствии бывший начальник штаба 4 й танковой группы генерал Шарль де Боло утверждал, что «Московская битва была проиграна 7 октября». По его мнению, все соединения его и 3 й танковой группы нужно было бросить на Москву. Де Боло писал:

«К 5 октября были созданы прекрасные перспективы для наступления на Москву».

Эти перспективы не были использованы, самые сильные соединения повернули на Калинин. Справедливости ради нужно также сказать, что сопротивление продвижению на Москву не было нулевым. Например, в районе Юхнова дислоцировался отряд диверсантов парашютистов под командованием капитана И. Г. Старчака. Они готовились для выброски в тыл к немцам, но вступить в бой парашютистам пришлось в неожиданных обстоятельствах. 5 октября им удалось взорвать важный мост северо восточнее Юхнова и задержать продвижение противника. Из 430 человек, принявших в тот день бой, в живых осталось всего 29 человек. Помимо таких случайно оказавшихся на пути немецких пехотинцев под Юхновом частей, по двигавшимся на восток колоннам мотопехоты активно действовали авиация Западного фронта и 6 й авиакорпус ПВО Москвы. Последний задействовал в бомбо штурмовых ударах двухмоторные истребители Пе 3 с подвеской бомб. 7 октября для объединения усилий авиации на западном направлении на Западный фронт прибыл заместитель командующего ВВС Красной армии П. С. Степанов. В его распоряжение были дополнительно переданы один авиаполк штурмовиков Ил 2, два – МиГ 3 с РСами и один – пикирующих бомбардировщиков Пе 2. На 7 октября было запланировано прибытие одного штурмового и трёх истребительных авиаполков, на 8 октября ещё одного штурмового, четырех истребительных и одного бомбардировочного (на Пе 2) авиаполков. Большая часть истребительных авиаполков оснащалась самолётами с возможностью подвески PC для ударов по наземным целям. Всего со 2 по 10 октября советская авиация на Западном фронте выполнила 2850 самолетовылетов, оставаясь в эти дни практически единственным средством замедления продвижения немцев к Москве. Не в последнюю очередь из за воздействия авиации передовые части LVII корпуса преодолевали 50 км (дистанцию форсированного суточного марша), разделявших Юхнов и Медынь, в течение шести дней. Интенсивные удары по наступающим колоннам немецких танковых и моторизованных дивизий стоили довольно дорого. Средний налёт на одну потерю в октябре 1941 г. для штурмовиков Ил 2 составлял всего 8,6 вылета, один из самых низких показателей за всю войну.

Но, преодолевая взорванные мосты и налёты «пешек» и «илов», передовые части немцев неуклонно продвигались к строившейся с июля 1941 г. Можайской линии обороны. В период строительства для занятия Можайского рубежа предполагалось использовать 25 дивизий. Из них в 35 м (Волоколамском) УРе на фронте 119 км – шесть стрелковых дивизий; в 36 м (Можайском) УРе на фронте 80 км – пять дивизий; в 37 м (Малоярославецком) УРе на фронте 56 км – шесть дивизий и в 38 м (Калужском) УРе на фронте 75 км – четыре дивизии. Кроме того, на каждом направлении намечалось иметь в резерве по одной стрелковой дивизии. Двадцати пяти дивизий в распоряжении командующего МВО генерал лейтенанта П. В. Артемьева не было. На 1 октября 1941 г. на территории округа в стадии формирования находилось семь стрелковых дивизий (201 я, 322 я, 324 я, 326 я, 328 я, 330 я и 332 я). Однако к немедленному использованию они ещё не были готовы и пошли в бой только в декабре 1941 г. Тем более бесперспективным делом было бросать в бой рабочие отряды с одной винтовкой на несколько человек. Об ополчении и его роли будет рассказано позднее. Для немедленного противодействия немецкому наступлению нужны были части, сколь нибудь подготовленные и сколоченные.

Кроме традиционного участника всевозможных «групп» и «отрядов» 1941 г. – военных училищ, в распоряжении Военного совета МВО были только две запасные стрелковые бригады, находившиеся в начале октября на территории округа. Эти скромные силы были немедленно выдвинуты для занятия Можайской линии обороны, на которой ещё находились десятки тысяч строителей. 6 октября 1941 г. Артемьев отдал приказ о занятии частями укреплённых районов Можайского рубежа. В течение 6 и 7 октября поднятые по тревоге училища, отдельные части и подразделения были выдвинуты на Можайскую линию обороны.

В Волоколамский УР выдвигались Военное пехотное училище Верховного Совета РСФСР, батальон 108 го запасного стрелкового полка 33 й стрелковой бригады, две батареи ПТО (по восемь 85 мм орудий). В Можайский УР были направлены два стрелковых батальона 230 го запасного стрелкового полка, батальон Военно политического училища, сводный отряд Военно политической академии, Особый кавалерийский полк, отдельная танковая рота и два полка ПТО. В Малоярославецкий УР выдвигались Подольское пехотное училище, Подольское артиллерийское училище, 108 й запасной стрелковый полк (без одного батальона), 395 й артиллерийский полк ПТО (восемь 85 мм зениток обр. 1939 г.), 64 й артиллерийский полк, 517 й артиллерийский полк. Калужский УР на начальном этапе сражения войск для заполнения не получал и силами своего гарнизона должен был прикрыть направление Мосальск – Калуга.

Предпринятых руководством МВО мер было, разумеется, недостаточно. Требовались решительные шаги со стороны высшего руководства страны и армии. У возглавлявшегося маршалом Б. М. Шапошниковым Генерального штаба Красной армии было четыре потенциальных источника соединений для заполнения бреши, образовавшейся в результате окружения Западного, Резервного и Брянского фронтов. Первым ближайшим к Москве источником было северо западное направление. Сделав сильный и неожиданный ход с рокировкой на центральный участок фронта 4 й танковой группы, немецкое командование почему то не предусмотрело симметричного шага со стороны своих оппонентов. В связи с убытием в группу армий «Центр» большего числа подвижных соединений немцев соотношение сил под Ленинградом изменилось, что позволило высвободить целый ряд свежих дивизий. В сентябре Генеральный штаб Красной армии готовил контрнаступление, призванное деблокировать Ленинград. Для этого контрнаступления постепенно собирались резервы. Ещё 10 сентября 1941 г. 32 я стрелковая дивизия Дальневосточного военного округа получила приказ о перевозке в Архангельский военный округ. 24 сентября она уже была направлена в район Волховстроя, где дивизия вошла в состав вновь созданной 4 й армии. В ту же 4 ю армию была направлена 9 я танковая бригада. Когда со всей определённостью обозначилась картина вяземской катастрофы, 5 октября 1941 г., 32 я стрелковая дивизия получила приказ на погрузку в эшелоны и отправку в район Можайска. На следующий день получила приказ об отправке в Москву 9 я танковая бригада. Также 5 октября был отдан приказ о переброске по железной дороге из 52 й армии 312 й и 316 й стрелковых дивизий. Находившаяся в районе Ладожского озера 52 я Отдельная армия подчинялась Ставке, и по первоначальному замыслу вместе с 4 й армией предназначалась для операции по деблокаде Ленинграда. Но ситуация изменилась, и дивизии понадобились для защиты столицы. Перевозка этих соединений, сыгравших ключевую роль в начальной фазе битвы за Москву, заняла несколько дней. Предназначенные для обороны Можайского УР части 312 й стрелковой дивизии начали прибывать по железной дороге 9 октября и выгрузку закончили только 12 октября, когда бои уже начались. Появление трёх дивизий, занявших Можайский рубеж, было для немцев неожиданностью, хотя по сути советское командование просто отзеркалило рокировку 4 й танковой группы, переместив силы с временно затихшего участка фронта.

Вторым источником войск для выдвижения на подступы к Москве было Юго Западное направление. Здесь ситуация была намного сложнее, рухнувший после окружения под Киевом в сентябре фронт был только что с трудом залатан и медленно откатывался на восток. Однако уход с ТВД 2 й танковой группы Г. Гудериана и части сил 1 й танковой группы Э. фон Клейста позволил высвободить сильные подвижные соединения – 2 й кавалерийский корпус П. А. Белова и 1 ю мотострелковую дивизию. Однако в связи с напряжённой обстановкой 1 ю мотострелковую дивизию высвободили только 12 октября, а 2 й кавалерийский корпус только 26 октября. В связи с удалённостью ТВД от Москвы быстрого прибытия этих соединений ожидать не приходилось.

Как ни парадоксально это звучит, некоторые надежды могли возлагаться на прорыв из кольца окружения отдельных соединений и групп бойцов и командиров. В наибольшей степени этот фактор оказал влияние на восстановление фронта на брянском направлении. Однако «вяземский котёл» также дал некоторое количество соединений разной степени комплектности. Своего рода «счастливчиком» стала 53 я стрелковая дивизия, командир которой в первые же дни операции «Тайфун» оценил обстановку и повёл своих подопечных на восток, умудрившись проскочить Юхнов за несколько часов до входа в город дивизии «Дас Райх». Далее дивизия двигалась на Медынь, где приняла активное участие в восстановлении фронта.

Наконец, последним, четвёртым, источником для построения обороны на подступах к Москве были резервы Ставки, соединения из внутренних округов и свежесформированные соединения. В частности, на следующий день после приказа о погрузке в эшелоны 31 й, 312 й и 316 й стрелковых дивизий Б. М. Шапошников подписал директиву Забайкальскому фронту о переброске 93 й стрелковой и 82 й мотострелковой дивизий и Закавказскому фронту – о переброске 31 й стрелковой дивизии. Не забыта была и авиация: 8 октября получили приказ на передислокацию под Москву три бомбардировочных авиаполка (по 20 СБ в каждом) из Средней Азии. Полки преодолели 4800 км от Ашхабада до Егорьевска за 10 дней. Угроза немецкого наступления была очевидной, и некоторые дивизии начали перевозить до начала «Тайфуна». Например, ещё 26 сентября была заказана перевозка 238 й стрелковой дивизии из Среднеазиатского военного округа в Москву. Кроме того, уже 5 октября появилось постановление ГКО № 735сс «О формировании 24 полков ПТО, вооружённых 85 мм и 37 мм зенитными пушками». Каждый полк должен был вооружаться восемью 85 мм и восемью 37 мм пушками. Первыми для усиления армий Западного фронта по этому постановлению формировались четыре полка за счёт орудий 1 го авиакорпуса ПВО Москвы со сроком готовности 6 октября(!). Ещё шесть полков должны были быть сформированы к 8 октября, четыре – 10 октября и последние десять – к 15 октября. Таким образом, сильная ПВО столицы, сказавшая своё веское слово в июле 1941 г., конвертировалась в сильную противотанковую оборону. Мощные и дальнобойные 85 мм зенитки стали одним из символов битвы за Москву. Пока по железной дороге сосредотачивались перебрасываемые с других участков фронта стрелковые, мотострелковые и кавалерийские дивизии, советское командование могло бросить навстречу наступающим немцам только что созданные танковые бригады: 17 ю, 18 ю, 19 ю и 20 ю. Дислоцировавшиеся от Можайского рубежа на расстоянии нескольких дневных переходов бригады обладали собственным автотранспортом и могли в кратчайшее время выдвинуться в пустоту между обжимаемым со всех сторон «котлом» под Вязьмой и строящейся линией обороны. В каждой бригаде был всего один батальон мотострелков, и они обладали ничтожными возможностями по удержанию местности. Однако они могли сдержать наступающие на восток моторизованные и пехотные соединения немцев на отдельных направлениях, давая возможность заполнить Можайскую линию обороны собранными отовсюду полками и дивизиями. Фактически превосходству немцев в людях противопоставлялись компактные группы, насыщенные техникой, в первую очередь танками и самоходными пушками.

Первыми в бой вступили 17 я и 18 я танковые бригады. 18 я танковая бригада (9 танков T 34, 3 танка БТ 7, 24 танка БТ 5, 5 танков БТ 2, 1 танк Т 26, 7 бронеавтомобилей) подполковника A. C. Дружинина вступила в бой дальше всех от Можайской линии обороны, в районе Гжатска. Бригада формировалась с 5 сентября 1941 г. в г. Владимир, закончила формирование к 4 октября, прибыла на фронт 7–8 октября и вступила в бой на можайском направлении 9 октября. Самостоятельные действия в своего рода «предполье» были довольно тяжёлыми, и 11 октября бригада попала в окружение, из которого вышли 12 октября только её отдельные части. Погибли заместитель командира бригады, командир и комиссар танкового полка, в строю к 12 октября осталось 5 танков T 34, один БТ и один Т 26.

Южнее 18 й танковой бригады пошла в свой первый бой 17 я танковая бригада (20 танков T 34, 16 лёгких танков) майора Н. Я. Клыпина, сосредоточившаяся в ночь на 9 октября юго западнее Медыни (город на полпути от Юхнова на Малоярославец). Совместно (точнее сказать, в одном районе) с бригадой действовал передовой отряд Подольского пехотного училища. Первым противником бригады стала авиация противника, вскоре заставившая её 10 октября отойти от Медыни на восток под давлением пехотного полка 258 й пехотной дивизии. За этот успех 258 я дивизия заплатила жизнью командира 478 го полка полковника фон Вольфа[11]. На следующий день, 11 октября, к 17 й танковой бригаде присоединились части выскочившей из «котла» 53 й стрелковой дивизии. Попытка отбить Медынь успеха не принесла, и к 13 октября бригада отошла за передний край обороны Малоярославецкого УРа.

Остальные бригады вступили в бой практически одновременно – 11 октября. К этому моменту было принято решение объединить прибывающие на Можайскую линию обороны соединения под руководством четырех армейских управлений. Три из них выводились из вяземского «котла» – 16 я, 43 я и 49 я армии, а 5 я армия формировалась заново. Во главе 16 й армии встал генерал лейтенант К. К. Рокоссовский, 43 й армии – генерал лейтенант С. Д. Акимов, 49 й армии – генерал лейтенант И. Г. Захаркин. Наследника сражавшейся в Припятских болотах армии М. И. Потапова – вновь формируемую 5 ю армию – возглавил уже успевший себя показать в боях под Мценском генерал майор Д. Д. Лелюшенко. Позднее Д. Д. Лелюшенко вспоминал, как Б. М. Шапошников уверенно информировал его о предстоящем наполнении его армии войсками:

«В ближайшие два дня в 5 ю армию прибудет с Дальнего Востока 32 я стрелковая дивизия, [245] из Московского округа – 20 я и 22 я танковые бригады и четыре противотанковых артиллерийских полка. Через 5–8 дней поступят ещё четыре стрелковые дивизии, формирующиеся на Урале. Кроме того, вам передаются 18 я и 19 я танковые бригады. Они ведут сейчас тяжёлые бои под Гжатском. Бригады малочисленные, но стойкие».

В 17 часов 10 октября директивой Ставки ВГК № 002844 командующим Западным фронтом был назначен Г. К. Жуков. И. С. Конев получил должность заместителя командующего фронтом, начальником штаба остался В. Д. Соколовский, членом Военного совета – М. Булганин. Развёртывание пока ещё номинальных армий Западного фронта, получившего нового энергичного командующего, должны были обеспечить танковые бригады, две из которых – 17 я и 18 я – были упомянуты Б. М. Шапошниковым в разговоре с Д. Д. Лелюшенко.

Основные усилия танкового щита бумажных армий были сконцентрированы на центральном участке обороны, на стыке Можайского и Малоярославецкого УРов, в полосе формирующейся 5 й армии. На место временно выбывшей из строя 18 й танковой бригады прибыла 20 я танковая бригада (1886 человек, 29 танков Т 34, 20 танков Т 26. 12 танков Т 40, 8 САУ ЗИС 30) полковника Т. С. Орленко. Бригада формировалась во Владимире с 1 по 8 октября. Важным новшеством в строительстве советских танковых войск того периода было прибытие экипажей на завод производитель, где они знакомились со своими машинами непосредственно в цехах предприятия. Все 29 танков Т 34 прибыли в 20 ю танковую бригаду 7 октября со Сталинградского завода вместе с экипажами, а уже 11 октября бригада вошла в состав Можайской линии обороны. На следующий день мотострелковый батальон и 7 танков Т 34 вступили в бой в районе Вереи, южнее Бородина. К 15 октября бригада действовала в районе Бородина совместно с 32 й стрелковой дивизией. Потери бригады составили 12 танков, 9 из которых были эвакуированы.

Наконец, южнее всех, в полосе 43 й армии, действовала 9 я танковая бригада (18 танков Т 34, 33 лёгких танка) подполковника И. Ф. Кириченко. Эта бригада была, пожалуй, лучшей из всей «танковой завесы» Западного фронта. Вскоре, 5 января 1942 г., она получит звание 2 й гвардейской танковой бригады. Но октябрь был для соединения трудным месяцем. Три дня после выхода на малоярославецкое направление она самостоятельно обороняла рубеж р. Протвы в районе Боровска. 13 октября бригада получила приказ прикрыть разрыв между 43 й и 49 й армиями, который в течение двух дней выполняла, действуя преимущественно вдоль Калужской дороги.

К 10–12 октября 1941 г. ресурсы выдвинутых для сдерживающих действий сил были исчерпаны, сооружённым москвичами бетонным колпакам и сформированным в разных частях СССР дивизиям предстояло пройти проверку на прочность. К этому моменту оборону на Можайском рубеже занимали три стрелковых дивизии, три запасных полка, один особый кавалерийский полк и два училища. Общую численность этих частей и соединений можно оценить в 45 батальонов. Это составляло около 30% плановой плотности заполнения построенных УРов. По плану в 35 м (Волоколамском) УРе средняя плотность составляла 1 батальон на 1,8 км, в 36 м (Можайском) УРе – 1 батальон на 1,3 км и в 37 м (Малоярославецком) УРе – 1 батальон на 1,25 км. В реальности средняя плотность выведенных на Можайскую линию обороны войск составляла один батальон на 5 км фронта. Наибольшее значение было 2,4 км, наименьшее – 7–9 км. Плотности эти были ниже в разы уставных, то есть обеспечивающих нормальное ведение оборонительных боёв. Усугублялась ситуация обширными просветами между занятыми участками: из 220 км протяжённости полосы обороны трёх УРов были заняты почти 30% – 65 км. При таком разреженном построении войск можно было рассчитывать только на кратковременное сдерживание наступления вышедших к Можайской линии обороны немецких войск. Первый удар на себя приняли соединения в Можайском и Малояро славецком УРах, на волоколамском направлении до 14 октября соприкосновения с противником не было, а генеральное наступление началось там только 18–19 октября. Хорошо известная 316 я стрелковая дивизия И. В. Панфилова поэтому вступила в бой в несколько более благоприятных условиях, чем её собрат – 312 я стрелковая дивизия полковника А. Ф. Наумова. Последней пришлось идти в бой фактически «с колёс». По большому счёту, немцам даже не потребовалось преодолевать оборону Малоярославецкого УРа. Для взлома укреплений УРа 10 октября в LVII танковом корпусе назначались: 3 я моторизованная дивизия, усиленная пехотным полком 258 й пехотной дивизии, и оставшиеся два полка 258 й дивизии с приданным им 21 м танковым полком 20 й танковой дивизии. Передовой отряд наступающих в лице усиленного танками 478 го пехотного полка 258 й дивизии ворвался на позиции УРа 15 км севернее шоссе Медынь – Малоярославец 11 октября, до выхода на них частей 312 й дивизии А. Ф. Наумова. Немцев встретили только два рабочих батальона, не имевшие возможности оказать сколь нибудь заметное сопротивление. Последовавшая на следующий день контратака полка 312 й стрелковой дивизии не сумела восстановить положения, но сдержала продвижение противника далее на восток, на Боровск.

Несколько улучшилась ситуация с прибытием 13 октября в Боровск вырвавшихся из вяземского «котла» 110 й и 113 й стрелковых дивизий. Однако наступлением усиленных 258 й пехотной и 3 й моторизованной дивизий город Боровск и мост через Протву были захвачены к 18.30 14 октября. Одновременно часть сил 258 й дивизии при поддержке приданных танков вышла в тыл 312 й стрелковой дивизии и подольским курсантам. Однако при этом немецкие танки неуклонно выбивались огнём танков и артиллерии. 21 й танковый полк 20 й танковой дивизии, приданный 258 й пехотной дивизии, из 104 танков, которыми он располагал на 28 августа, безвозвратно потерял к 16 октября 43 танка. Успешным было также наступление немцев на южный фланг УРа на детчинском направлении. Только заслон на шоссе на Малоярославец, состоявший из 53 й стрелковой дивизии и 17 й танковой бригады, наступающим с ходу преодолеть не удалось. Город Малоярославец был захвачен частями 19 й танковой дивизии только 17 октября. В состоянии охвата обеих флангов 43 я армия сражалась до 19 октября. К 19 октября часть сил 43 й армии (222 ю, 110 ю и 113 ю стрелковые дивизии, 9 ю танковую бригаду) «с целью улучшения управления войсками на верейском направлении» приняло под своё командование управление 33 й армии, во главе которой первоначально был поставлен генерал лейтенант Герасименко. Через несколько дней его сменил генерал лейтенант М. Г. Ефремов.

Не менее драматично развивались события на можайском направлении, где линия обороны проходила через знаменитое Бородинское поле. Важную роль здесь играл моральный фактор. Командный пункт 32 й стрелковой дивизии располагался там же, где в сентябре 1812 г. был командный пункт великого русского полководца М. И. Кутузова. Очевидцы событий вспоминают слова командира соединения Виктора Ивановича Полосухина, сказанные перед боем:

«Священное место, – не отрывая бинокля от глаз, вполголоса произнёс командир дивизии. – На таком поле нельзя плохо драться с врагом».

В соприкосновение с оборонявшимися в районе Бородина частями 32 й стрелковой дивизии 2 я моторизованная дивизия СС «Дас Райх» и 10 я танковая дивизия (152 боеготовых танка на 10 октября) вступили 12 октября. Дивизия В. И. Полосухина была растянута на фронте 45 км, и плотность обороны позволяла только какое то время сдерживать противника. Существенно осложняло задачу обороняющихся отсутствие тяжёлой артиллерии. Если против танков подчинённые В. И. Полосухину части могли выставить 24 мощных 85 мм зенитных пушки, то в артиллерийской дуэли на дальних дистанциях мог участвовать только артиллерийский полк 32 й стрелковой дивизии из лёгких 76 мм и 122 мм орудий. Результат не заставил себя ждать. В течение дня 13 октября немцы вели силовую разведку обороны, а 14 октября перешли в наступление вдоль железной дороги на Бородино, прорвав передний край обороны УРа. С 15 по 18 октября шли упорные бои на подступах к Можайску. 19 октября Можайск был сдан, и 32 я стрелковая дивизия отошла за реку Москва. Таким образом, бои за Можайский плацдарм шли в течение недели, что позволило выиграть время для накопления сил в 5 й армии. Противнику удалось нанести чувствительные потери: число боеготовых танков в 10 й танковой дивизии с 1 по 21 октября уменьшилось вдвое, до 75 единиц. О напряжённости боёв свидетельствуют потери командного состава противников. 18 октября был ранен осколком снаряда Д. Д. Лелюшенко, в бою на Бородинском поле был ранен и потерял глаз командир 2 й моторизованной дивизии СС «Дас Райх» Пауль Хауссер.

Во второй половине октября к Можайскому рубежу стали подтягиваться постепенно высвобождающиеся с периметра вяземского «котла» танковые и пехотные дивизии. Начались бои на доселе спокойном волоколамском направлении. В наступление на растянутую в один эшелон на фронте 41 км 316 ю стрелковую дивизию пошли свежие танковые соединения немцев, для которых операция «Тайфун» была дебютом на Восточном фронте. Это в первую очередь 2 я танковая дивизия. До 13 октября она была скована в боях в вяземском «котле», 14 октября дивизия проследовала через Гжатск. Фактически 2 я танковая дивизия перемещалась с правого фланга группы армий «Центр» на левый, пересекая с юга на север полосу наступающих на Москву соединений. Только 16 октября дивизия перешла в наступление против закрепившейся в Волоколамском УРе 316 й стрелковой дивизии генерал майора И. В. Панфилова. К тому моменту в 16 ю армию К. К. Рокоссовского были включены: кавалерийская группа генерал майора Л. М. Доватора (50 я и 53 я кавалерийские дивизии), восстановленная после выхода из «котла» 18 я стрелковая дивизия (без одного полка) и 22 я танковая бригада (29 Т 34 и 32 лёгких танка). Кавалерийской группой удалось прикрыть часть 100 километрового фронта 16 й армии, на которой противник не предпринимал решительных действий.

Поскольку действия 316 й дивизии считаются классикой обороны, само соединение по итогам боёв получило звание гвардейского, имеет смысл остановиться на боевых действиях под Волоколамском подробнее. Бои эти действительно показательны, но в тех аспектах, на которых обычно не заострялось внимание. Во первых, вследствие паузы между занятием Можайского рубежа и началом боёв на нем 316 я стрелковая дивизия получила в своё распоряжение достаточно крупные силы артиллерии: четыре пушечных артиллерийских полка РВГК, три противотанковых артиллерийских полка. Вместе с штатным артиллерийским полком соединения (шестнадцать 76,2 мм пушек, восемь 122 мм гаубиц) в составе артиллерии обороняющихся было 207 орудий: четыре 25 мм зенитных, тридцать два 45 мм противотанковых, четырнадцать 76,2 мм полковых пушек, семьдесят девять(!) 76 мм пушек, шестнадцать 85 мм орудий, восемь 122 мм гаубиц, двадцать четыре 122 мм пушки, тридцать 152 мм гаубиц пушек. Такого мощного артиллерийского кулака не было ни на можайском, ни на малоярославецком направлении. Во вторых, несколько дней, данных поворотом XXXXI моторизованного корпуса на Калинин, были также использованы для инженерного оборудования позиций дивизии. Собственно узел обороны Волоколамского УРа с бетонными колпаками располагался на шоссе Ржев – Волоколамск. Его занял 1077 й полк 316 й дивизии, располагавшийся на правом фланге обороны. Два других полка (1073 й в центре и 1075 й на левом фланге) вынуждены были оборудовать позиции с нуля, выкопав сплошную первую траншею и прерывчатую вторую. Наспех выкопанные окопы, седлавшие Волоколамское шоссе, были откровенно слабым местом обороны дивизии. Слабость была частично компенсирована 296 м противотанковым артиллерийским полком из двадцати 76 мм пушек и четырех 25 мм автоматических зенитных пушек. Как нетрудно догадаться, главный удар немцы силами 2 й танковой дивизии нанесли утром 16 октября по сидевшему в только что вырытых окопах 1075 му полку – атака последовала вдоль Волоколамского шоссе. Такой удар, в сущности, выводил немецкие танки в тыл остальным полкам дивизии. Два дня, 16 и 17 октября, атаки немецких танков отбивались огнём 85 мм орудий. На обозначившееся направление главного удара командующий 16 й армией К. К. Рокоссовский, за отсутствием крупных резервов, не мог выдвинуть пехоты, но отреагировал на кризис выдвижением танковой бригады и одного пушечного артиллерийского полка РВГК. 18 октября заслон на шоссе был обойдён наступающими, и они продвинулись на 10 км вглубь обороны 316 й дивизии. Девять из двадцати 76 мм орудий 296 го противотанкового полка были выведены из строя. Однако время, выигранное сравнительно успешной артиллерийской дуэлью 76 мм и 85 мм орудий со 2 й танковой дивизией, позволило К. К. Рокоссовскому выдвинуть на направление немецкого наступления 289 й противотанковый артиллерийский полк, 138 й пушечный артиллерийский полк РВГК и группу «катюш». Орудия пушечного артиллерийского, полка (122 мм пушки А 19 обр. 1931 г.) были поставлены на прямую наводку для ведения огня вдоль шоссе. Попытки развивать наступление 19 и 20 октября успеха наступающим не принесли, и с 20 по 25 октября 2 я танковая дивизия приводила себя в порядок, ожидая подхода пехоты. Прорыв Волоколамского УРа с ходу ударом на узком фронте подвижными соединениями, как это было на можайском и малоярославецком направлениях, немцам не удался. Советскому командованию даже не пришлось вводить в бой прибывшую к 19 октября в резерв Западного фронта 4 ю танковую бригаду М. Е. Катукова, рокированную своим ходом из под Тулы. Танковая бригада М. Е. Катукова на 16 октября 1941 г. насчитывала 3 KB, 7 Т 34 и 23 лёгких танка.

Только 23 октября в наступление против центра боевого порядка 316 й стрелковой дивизии перешла 110 я пехотная дивизия. Теперь соединению пришлось вести тяжёлый оборонительный бой на всем фронте, не имея резервов и возможностей для рокировки артиллерии. К 25 октября противнику силами танковой и пехотной дивизий удалось прорвать оборону 1073 го и 1075 го полков дивизии И. В. Панфилова и выйти к Волоколамску, который был полностью захвачен к 27 октября. Оборонительные действия 316 й стрелковой дивизии под Волоколамском длились десять дней, за которые противник продвинулся всего на несколько десятков километров. Важнейшую роль в этом сыграла артиллерия. Хорошо известно, что по итогам боёв на волоколамском направлении дивизия И. В. Панфилова получила звание 8 й гвардейской, однако мало кто знает, что звание 1 го и 2 го гвардейских получили в то же время 289 й и 296 й противотанковые артиллерийские полки. Роль артиллеристов в данном случае трудно переоценить: в отличие от многих боёв летне осенней кампании 1941 г. разреженность боевых порядков 316 й стрелковой дивизии компенсировалась сильной артиллерийской поддержкой, как орудий калибром 76 мм и 85 мм на прямой наводке, так и навесным огнём тяжёлых орудий.

Для остальных соединений, вышедших в середине октября 1941 г. на Можайский рубеж, события развивались намного драматичнее. Подтягивание высвободившихся под Вязьмой соединений привело к их избиению. «Сибирская» 32 я стрелковая дивизия была к двадцатым числам октября окружена северо западнее Можайска и пробивалась из окружения отдельными частями. Вырвавшаяся из вяземского «котла» 53 я стрелковая дивизия, согласно сводке Генерального штаба Красной армии от 20 октября, «в результате ожесточённых боёв 18.10 была рассеяна, и остатки её собирались в тылу». Командир дивизии, полковник Н. П. Краснорецкий, 22 октября 1941 г. погиб в бою в районе д. Чорешня на р. Нара под Москвой. На 23 октября в сводке Генштаба фигурируют уже «остатки» 17 й, 53 й и 312 й стрелковых дивизий. К 24 октября в 312 й стрелковой дивизии осталось 300 человек, в 53 й – 1500 человек.

Но одновременно наступил период распутицы, мешавший обеим сторонам вести активные боевые действия. В журнале боевых действий штаба группы армий «Центр» 19 октября было записано:

«В ночь с 18 на 19 октября на всем участке фронта группы армий прошли дожди. Состояние дорог настолько ухудшилось, что наступил тяжёлый кризис в снабжении войск продовольствием, боеприпасами и особенно горючим. Состояние дорог, условия погоды и местности в значительной мере задержали ход боевых операций. Главную заботу всех соединений составляет подвоз материально технических средств и продовольствия».

Одновременно прибывали новые соединения в советские армии, медленно откатывающиеся с Можайского рубежа. На рассвете 21 октября 1941 г. на подмосковной станции Апрелевка были выгружены подразделения 175 го мотострелкового полка 1 й гвардейской мотострелковой дивизии, выписанной с Юго Западного фронта ещё 12 октября 1941 г. В тот же день полк занял позиции у Наро Фоминска, и 22–23 октября постепенно прибывающие части дивизии вступили в бой за город, овладеть которым полностью части 258 й пехотной дивизии не смогли. Северный сосед 33 й армии, 5 я армия Л. А. Говорова, получил в последней декаде октября 82 ю мотострелковую дивизию полковника Г. П. Карамышева, заказанную Генштабом Красной армии к перевозке с Дальнего Востока ещё 5 октября. Только что прибывшее соединение использовали для результативного контрудара совместно со свежесформированной 25 й танковой бригадой. 25 я танковая бригада полковника И. А. Таранова насчитывала на 28 октября 4 KB, 22 Т 34, 1 БТ, 9 Т 26 и 22 Т 40. 26 октября ударная группировка 5 й армии перешла в наступление на Дорохово. Это сравнительно крупный узел дорог, через который проходила рокада вдоль всей линии обороны Западного фронта. Удержанием в течение десяти суток узла дорог на этой рокаде войска 5 й армии воспрепятствовали перегруппировке немецких войск на волоколамское направление. К концу октября почти все армии Западного фронта получили в свой состав свежие соединения из глубины страны, заказанные к перевозке вскоре после вяземской катастрофы. Это позволило компенсировать потери, понесённые в ходе обороны Можайского рубежа.

Таким образом, к концу октября 1941 г. немецким войскам 4 й армии и 4 й танковой группы удалось сбить соединения Западного фронта с Можайской линии обороны практически на всем её протяжении и постепенно отжимать их к Москве. Бои на Можайской линии обороны продолжались в среднем 7–9 дней, а на волоколамском направлении 10–12 дней. Хотя советские войска лишились опоры в лице инженерных сооружений, на взлом линии обороны было потрачено время, которое командование Красной армии использовало для уплотнения боевых порядков оборонявших столицу войск.

Сражение за Калинин.

Начальник штаба 4 й танковой группы генерал Шарль де Боло, конечно же, несколько драматизировал поворот 3 й танковой группы на Калинин как страшную ошибку в операции «Тайфун». Острие танкового клина 3 й танковой группы действительно отвернуло от Можайского рубежа, дав 316 й стрелковой дивизии возможность закрепиться, подтянуть артиллерию и не повторить судьбу 32 й и 312 й стрелковых дивизий. Вместо этого 1 я танковая дивизия повернула на Калинин, который был захвачен 14 октября. В этот день задачи 3 й танковой группы были уточнены приказом командования группы армий «Центр». Он гласил:

«9 я армия и 3 я танковая группа должны не допустить отвод живой силы противника, стоящей перед северным флангом 9 й армии и южным флангом 16 й армии, взаимодействуя с этой целью с 16 й армией, а в дальнейшем – уничтожить противника. 3 я танковая группа с этой целью, при удержании Калинина, как можно быстрее достигает района Торжок и наступает отсюда без задержки в направлении на Вышний Волочек для того, чтобы предотвратить переправу основных сил противника через реку Тверца и верхнее течение реки Мета на восток. Необходимо вести усиленную разведку до рубежа Кашин – Бежецк – Пестово. Надлежит также удерживать линию Калинин – Старица и южнее до подхода частей 9 й армии».

Здесь мы видим две задачи: наступление на север для образования ещё одного «котла» и удержание Калинина. Первая задача выводила крупные подвижные соединения из игры на главном операционном направлении. Вторая задача, удержание крупного узла коммуникаций, вынуждала советское командование вести бои за Калинин с использованием сил, которые могли быть использованы на волоколамском направлении. Однако характер боёв заметно отличался от обороны на широком фронте, характерной для Можайского рубежа. Они велись на сравнительно небольшом пространстве вокруг города. Этот сценарий уже несколько раз повторялся в ходе летней кампании: немцы захватывали некий «шверпункт», вынуждая Красную армию пытаться его отбить. В данном случае замысел немецкого командования читался вполне прозрачно, из Калинина можно было идти как в обход Москвы, так и пытаться окружить советские войска в верховьях Волги. Оставлять такой выпад без противодействия было невозможно, это грозило крупными неприятностями. Важность Калинина понимало и немецкое командование. Характерным примером является телеграмма, отправленная 18 октября из штаба группы армий «Центр» в 9 ю армию:

«Командование группы армий считает необходимым ещё раз напомнить о том, что удержание г. Калинин имеет огромное значение».

К моменту захвата в районе Калинина была только одна 5 я стрелковая дивизия. Сбор сил для боёв за город производился теми же средствами, что и накопление соединений в армиях на Можайском рубеже – рокировкой с других участков фронта. Первым «донором» стало, конечно же, хорошо уже нам знакомое Северо Западное направление. С Северо Западного фронта были переброшены 183 я и 185 я стрелковые дивизии, 8 я танковая бригада, 46 я и 54 я кавалерийские дивизии. Эти соединения, вместе с отходившими на Калинин дивизиями 22 й и 29 й армий, были сведены в особую оперативную группу под командованием начальника штаба Северо Западного фронта генерал лейтенанта Н. Ф. Ватутина. Самый сильный аргумент группы Н. Ф. Ватутина, 8 я танковая бригада полковника П. А. Ротмистрова, будущего командующего 5 й гвардейской танковой армией под Прохоровкой, прибыла на Северо Западный фронт ещё 23 сентября 1941 г. К тому моменту она насчитывала 61 танк, из них 7 KB, 22 Т 34 и 32 Т 40. Бригада успела понести потери в боях, и к моменту получения приказа на выдвижение в сторону Калинина боеготовыми были только 30 машин, ещё 14 находились в ремонте. Бригада перебрасывалась своим ходом, и танкам предстояло пройти форсированным маршем около 250 км, которые были преодолены за два дня, 14 и 15 октября. 16–17 октября бригада П. А. Ротмистрова самостоятельно вела ожесточённые бои на северной окраине Калинина.

Вторым танковым соединением, выдвинутым для того, чтобы отбить Калинин, была 21 я танковая бригада полковника Б. М. Скворцова. Особенностью этой бригады было вооружение части танков Т 34 57 мм пушками ЗИС 4, которые превращали их в своего рода «танки истребители». Всего в бригаде было 19 танков Т 34 с 76 мм пушками, 10 танков Т 34 с 57 мм пушками, 2 огнемётных XT 26, 5 БТ 2, 15 БТ 5 и БТ 7, 10 Т 60 и 4 САУ ЗИС 30. Бригада выгрузилась неподалёку от Калинина 14 октября, а 16 октября начала наступление на город, с юга, заявив за 4 дня об уничтожении 1000 солдат, 34 танков, 210 автомашин противника. Собственные потери составили 21 танк Т 34, 7 БТ, 1 Т 60, 1 САУ ЗИС 30. Что характерно, управлялась бригада штабом 16 й армии, в то время как действия 8 й танковой бригады координировала группа Н. Ф. Ватутина.

Для повышения эффективности управления боевыми действиями под Калинином директивой Ставки от 17 октября 1941 г. был сформирован новый, Калининский фронт. В него вошли 22 я, 29 я и 30 я армии, переданные из состава Западного фронта, 183 я, 185 я и 246 я стрелковые дивизии, 46 я и 54 я кавалерийские дивизии, 46 й мотоциклетный полк и 8 я танковая бригада Северо Западного фронта. Возглавил фронт генерал полковник И. С. Конев. Первой задачей нового фронта было «очистить от войск противника район Калинина». Начиная с 17 октября войска Калининского фронта, при поддержке авиации, ежедневно атаковали немцев в районе Калинина. Результатом этих действий была последовавшая 23 октября директива командующего группой армий «Центр» фон Бока о приостановке наступления через Калинин. Энергичными ударами по Калинину советскому командованию хотя и не удалось овладеть городом, но командование 3 й танковой группы было вынуждено отозвать продвигавшуюся на север, к Вышнему Волочку, 1 ю танковую дивизию для поддержки оборонявшейся в городе 36 й моторизованной дивизии. Тем самым выполнение основной задачи, ради которой 3 я танковая группа разворачивалась от Москвы на север, было сорвано.

Результаты боёв за Калинин для ядра 3 й танковой группы – XXXXI и LVI моторизованных корпусов – были поистине катастрофическими. 1 я танковая дивизия на 28 сентября 1941 г. насчитывала 111 боеготовых танков. На 31 октября 1941 г. количество боеготовых машин снизилось до 36 штук. 6 я танковая дивизия на 10 сентября насчитывала боеготовыми 9 танков Pz.I, 38 танков Pz.II, 102 танка 35(t), 14 танков Pz.IV и 8 командирских машин. Уже 16 октября она имела в своём распоряжении всего лишь 60 готовых к использованию в бою танков. На 31 октября дивизия доложила о наличии боеготовыми 15 танков Pz.II, 34 танка 35(t), 10 танков Pz.IV и 7 командирских танков. В ремонте находилось 19 танков Pz.II, 41 танк 35(t), 13 танков Pz.IV и 3 командирских танка. Из 41 танка 35(t) только 10 могли быть реально восстановлены из за отсутствия запчастей к снятым с производства чехословацким танкам. К 31 октября средний пробег для танков Pz.II 6 й танковой дивизии составил 11,5 тыс. км, 35(t) – 12,5 тыс. км, для Pz.IV – 11 тыс. км. Износ механизмов в ходе широкомасштабных операций и боевые потери привели к существенному снижению боеспособности 3 й танковой группы.

Начало сражения за Тулу.

Вернёмся немного назад для описания событий, происходивших в октябре 1941 г. на Брянском фронте. Характерной особенностью операции, проводившейся командующим 2 й танковой группы Г. Гудерианом, было повышенное внимание к прорыву в глубину и совершенно недопустимое пренебрежение выполнением задачи уничтожения окружаемых армий. С получением 2 й танковой группой осанистого названия «2 я танковая армия», 6 октября 1941 г., ситуация не изменилась. Большая часть подвижных соединений были брошены Г. Гудерианом в глубокий прорыв на Тулу. Для создания внутреннего фронта окружения им были задействованы только соединения XXXXVII моторизованного корпуса (17 я и 18 я танковые дивизии и 29 я моторизованная дивизия). Для удержания трёх советских армий этих сил было совершенно недостаточно. Проходя сквозь жидкое сито из трёх дивизий, выходившие из окружения советские войска, как это уже было под Минском в июне 1941 г., практически без помех пересекали коммуникации XXIV и XXXXVIII танковых корпусов далеко за спиной ушедших вперёд танковых дивизий. Находившаяся на северном крыле Брянского фронта 50 я армия даже не находилась собственно в окружении. Её коммуникации так и не были окончательно перерезаны. Слабая завеса в тылу остальных армий Брянского фронта также способствовала прорывам. Гудериан позднее писал:

«9 октября русские продолжали свои попытки прорваться в районе населённого пункта Суземка. Русские стремительно атаковали правый фланг 293 й пехотной дивизии, оттеснив дивизию к Суземке и Шилинке. Ввиду того, что 25 я мотодивизия, выделенная в резерв танковой армии, ещё не прибыла, пришлось использовать 41 й пехотный полк 10 й мотодивизии, чтобы заполнить брешь, образовавшуюся между 29 й мотодивизией и 293 й пехотной дивизией»[12].

Эта ситуация выглядит как явный промах. Г. Гудериан не смог организовать последовательную смену подвижных соединений на внутреннем фронте окружения. Если замысловатый «танец» со сменой дивизий под Уманью или Вязьмой внушает уважение, то здесь мы видим безоглядное стремление вперёд без выполнения тех задач, которые будут способствовать дальнейшим успешным действиям. Такой массовый выход из окружения целыми объединениями при полнейшем отсутствии деблокирующих ударов почти не имеет прецедентов в кампании 1941 г.

Так или иначе, 7 октября три армии Брянского фронта развернулись на 180 градусов и начали прорыв из окружения. К 16 октября из состава 50 й армии вышли 217 я (300 чел.), 299 я (400 чел.), 279 я (1500 чел.), 260 я (200 чел.), 154 я (1200 чел.) стрелковые дивизии. По докладу А. И. Ерёменко к 20 октября 1941 г. в район Белева вышли 1600 человек из 217 й стрелковой дивизии, 1524 человека – из 290 й, полностью два полка с артиллерией – из 154 й. Для оценки сохранности соединений можно указать численность 217 й стрелковой дивизии на 1 октября – 11 953 человека, 279 я дивизия до начала «Тайфуна» насчитывала 7964 человека. Всего на Белевский участок вышли 217 я, 290 я, 299 я, 154 я, 258 я стрелковые дивизии 50 й армии. В ходе выхода из окружения 10 октября 1941 г. погиб командующий 50 й армией генерал майор М. П. Петров. Армию возглавил генерал майор А. Н. Ермаков. Из 3 й армии Я. Г. Крейзера вышли к 23 октября 280 я, 269 я, 137 я, 282 я и 148 я стрелковые дивизии, 42 я танковая бригада, 4 я кавалерийская дивизия. Первой к 18 октября вышла из окружения 13 я армия: 6 я, 132 я, 143 я, 307 я, 298 я, 155 я и 121 я стрелковые дивизии, 141 я танковая бригада, 55 я кавалерийская дивизия. 143 я дивизия насчитывала на 27 октября 1250 человек, 121 я дивизия – 1306 человек. Выход из окружения многих соединений Брянского фронта позволил Ставке восстанавливать фронт с затратой меньших сил из резерва и с других участков фронта. Пока обходились отдельными соединениями. В частности, в Тулу была 14 октября перенаправлена 238 я стрелковая дивизия из Средней Азии. Развитие событий с выходом из окружения соединений Брянского фронта даже заставило расформировать 20 октября 26 ю армию, а её соединения передать в 50 ю армию.

Однако было бы странно, если бы все немецкие командиры ошибались так, как это сделал командир 4 й танковой дивизии под Мценском. Вторая дивизия того же XXIV корпуса, 3 я танковая дивизия, действовала намного успешнее. 22 октября командовавший дивизией Вальтер Модель ушёл на повышение, встав во главе XXXXI моторизованного корпуса. Его сменил генерал лейтенант Герман Брейт. Первой акцией нового командира 23 октября стало создание боевой группы полковника Генриха Эбербаха (командира танковой бригады 3 й танковой дивизии), которой были подчинены как танки 3 й дивизии, так и остатки танкового полка 4 й танковой дивизии незадачливого Лангемана. В качестве сковывающей группы в районе Мценска остались мотопехотные части 4 й танковой дивизии и полка «Великая Германия». С целью обхода плотного заслона на шоссе на Тулу группа Эбербаха организовала форсирование реки Зуша севернее шоссе и переправила на другой берег танки и артиллерию до 88 мм зениток включительно. Переправившись, группа начала наступать на восток, выходя в тыл обороняющимся на шоссе. Тем самым командир 3 й танковой дивизии Г. Брейт сумел продвинуться глубоко вперёд, к Плавску, и вынудил советские войска отступить к Туле. Здесь 26 октября наступающих встретили части 108 й танковой дивизии (3 KB, 7 T 34, 23 лёгких танка на 16 октября), вышедшей из брянского «котла». На следующий день 3 я танковая дивизия тем же приёмом (форсирование реки севернее заслона на шоссе) вынудила обороняющихся отступить на подготавливаемые с начала октября позиции Тульского боевого участка. Следующим препятствием стала 290 я стрелковая дивизия, опять же недавно вышедшая из брянского «котла». Наконец, 29 октября немцам удалось прорвать её фронт. Однако продолжившееся наступление на город по шоссе Орёл – Тула натолкнулось на сопротивление остатков 154 й и 217 й стрелковых дивизий, опять тех самых, уничтожению которых Г. Гудериан уделил так мало внимания в начале октября. Поддержку обессиленным после длительных маршей по тылам противника войскам оказывали поставленные на прямую наводку зенитные орудия ПВО города Тулы. Атаки XXIV корпуса армии Гудериана на Тулу 1 и 2 ноября были успешно отбиты. Ситуацию несколько ухудшил выход в район Тулы соединений 2 й и 4 й полевых армий. Однако их встретили направленные в полосу Брянского фронта ещё в первых числах октября 194 я и 238 я стрелковые дивизии, а также вышедшая из окружения 258 я стрелковая дивизия. Г. Гудериан пожинал плоды своего бездумного рывка вперёд без образования плотных заслонов на пути окружённых армий Брянского фронта. Искусством отрываться от пехоты и вызывать тем самым неудовольствие командования он овладел в совершенстве, а вот техника «кессельшлахта» (сражения на окружение) у него хромала на обе ноги. Благодаря вмешательству вышедших из окружения остатков соединений ситуацию в районе Тулы удалось стабилизировать. Тем временем 20 октября командованию Дальневосточного фронта был отдано распоряжение отправить на запад 112 ю танковую и 239 ю стрелковую дивизии. Командование Юго Западного фронта получило приказание направить в район Тулы 2 й кавалерийский корпус П. А. Белова. Этим соединениям суждено будет сыграть решающую роль в обороне Тулы в ноябре 1941 г.

Ополчение.

Одним из наименее соответствующих действительности образов осени 1941 г. под Москвой является картина, изображающая безоружного ополченца, бросаемого под немецкие танки. В действительности московские ополченческие дивизии в качестве собственно ополчения в бою не участвовали. В бой подавляющее большинство из них пошли, уже будучи переформированными в обычные стрелковые дивизии.

В истории московского ополчения просматриваются две волны формирования. Первая относится к июлю 1941 г., когда после выступления И. В. Сталина по радио началась запись добровольцев в армию. В этот период были созданы двенадцать московских дивизий народного ополчения – 1 я, 2 я, 4 я, 5 я, 6 я, 7 я, 8 я, 9 я, 13 я, 17 я, 18 я и 21 я. На командные должности в звене дивизия – полк в ополченческих соединениях ставились кадровые военные. Например, первым командиром 6 й ДНО стал преподаватель академии им. М. В. Фрунзе генерал майор Н. М. Дрейер, а 18 й ДНО – полковник П. К. Живалев, участник войны с Финляндией, кавалер ордена Красного Знамени.

Сформированные ополченческие подразделения, однако, отправились не на фронт, а на строившуюся в тылу Можайскую линию обороны. Там они занимались боевой подготовкой и строительством укреплений. Таким образом, первую проверку ополченцы прошли не с винтовками, а с лопатами в руках. Они копали окопы, противотанковые рвы, эскарпировали берега рек. Часть личного состава дивизий была по итогам первых недель жизни новых соединений комиссована по возрасту и здоровью. В августе на московском направлении царило относительное затишье, а в сентябре дивизии народного ополчения были переформированы по штатам обычных стрелковых дивизий Красной армии. Характерным примером является 6 я ДНО Москвы, в истории которой мы можем прочесть следующее:

«Согласно приказу Народного комиссариата обороны СССР о реорганизации и перевооружении дивизий народного ополчения, 6 я дивизия народного ополчения в конце августа была переведена на организационную структуру и штаты стрелковых дивизий сокращённого состава военного времени, с сохранением существовавшего номера и наименования. Дивизия получила пополнение из состава военнообязанных в количестве 3750 человек, прибывших из подмосковного города Дмитрова» (Струнин В. И. Брестская Краснознамённая. М.: Икар, 1995. С. 8, выделено мной).

В боях под Ельней ополченцы участвовали лишь несколькими небольшими отрядами, подчинёнными обычным стрелковым дивизиям. От 6 й дивизии был направлен сводный отряд численностью 700 человек, вооружённый лучшим стрелковым оружием соединения.

В сентябре 1941 г. 6 я ополченческая дивизия, вместе со своими собратьями, уже официально была переформирована в линейное стрелковое соединение Красной армии:

«После освобождения Ельни части дивизии приступили к строительству рубежа обороны и занялись боевой подготовкой. В период нахождения на рубеже обороны 24 й армии дивизия решением Народного комиссариата обороны 19 сентября 1941 года (директива № ОР/2/540129) была включена в кадровый состав Красной армии, получив войсковой номер: 160 я стрелковая дивизия. Общевойсковые номера были присвоены также частям и подразделениям дивизии»[13].

Аналогичную эволюцию прошли и другие ополченческие дивизии. Некоторые из них сохранили свой номер при переходе из ополчения в обычные соединения Красной армии. Например, 2 я, 8 я, 17 я, 18 я дивизии народного ополчения стали, соответственно, 2 й, 8 й, 17 й и 18 й стрелковыми дивизиями (От Москвы до Берлина. М.: Московский рабочий, 1966. С. 21). По общевойсковой нумерации двенадцать ополченческих дивизий стали, соответственно, 2 й, 8 й, 17 й, 18 й, 29 й, 60 й, 110 й, 113 й, 139 й, 140 й, 160 й и 173 й стрелковыми дивизиями. Они унаследовали номера [269] дивизий Красной армии, сгинувших в сражениях июля августа 1941 г. В частности, номера 60, 139, 140 и 173 принадлежали соединениям, прекратившим своё существование в уманском «котле». Номера 2, 8, 29 и 113 соответствовали дивизиям Западного фронта, окружённым в первые дни войны под Белостоком.

К моменту вступления в бой в начальной фазе операции «Тайфун» стрелковые дивизии народного ополчения были хорошо, по меркам 1941 г., укомплектованными соединениями. В частности, первой из бывших ополченческих соединений ставшая гвардейской 18 я стрелковая дивизия к 20 сентября 1941 года имела в своём составе: 10 668 человек, автомашин грузовых – 164, карабинов – 6345, самозарядных винтовок СВТ – 1366, станковых пулемётов – 129, ручных пулемётов – 164, пистолетов пулемётов ППД – 160; орудия: пушки 76 мм – 28, 37 мм зенитных – 14, гаубиц 122 мм – 8. При этом нужно отметить, что на 3 сентября 18 я стрелковая дивизия была укомплектована хуже всего из дюжины ополченческих дивизий. Из вяземского «котла» дивизия смогла вырваться, и в дальнейшем 18 я дивизия сражалась под Волоколамском плечом к плечу с панфиловцами и сибиряками А. П. Белобородова. Уже к началу сентября все ополченческие дивизии были на 100% укомплектованы стрелковым оружием, причём это относилось не только к винтовкам, но и к новейшим пистолетам пулемётам. Из 162 положенных по штату ППД или ППШ абсолютно все ополченские дивизии имели по 162 единицы.

В докладе заместителя наркома обороны СССР Е. А. Щаденко (возглавлявшего в тот период Главное управление формирования и укомплектования Красной армии), адресованном И. В. Сталину, состояние экс ополченческих дивизий к началу сентября 1941 г. характеризуется следующим образом:

«1. Младшим начальствующим и рядовым составом, лошадьми и обозом дивизии Народного ополчения обеспечены. 2. Начальствующим составом дивизии Народного ополчения недоукомплектованы на 15%. Для покрытия этого некомплекта в дивизиях имеется начальствующий состав, состоящий на должностях младшего начальствующего и рядового состава, который распоряжением командующих армий и фронта может быть использован по прямому назначению. 3. Дивизии Народного ополчения перевооружены и снабжены оружием отечественного производства: а) стрелковым оружием, 50 мм миномётами и 76 мм дивизионными пушками – полностью; б) 82 мм миномётами – на 39%, 120 мм миномётами на 15%, 45 мм пушками на 16% и 76 мм полковыми пушками на 32%; в) средствами связи – на 20–45%»[14].

Слабым местом была артиллерия, но абсолютно все ополченческие дивизии уже в начале сентября 1941 г. имели в артиллерийском полку шестнадцать 76,2 мм дивизионных пушек. Эти орудия ещё до войны были в избытке, и «трехдюймовки» были обязательным атрибутом всех новых формирований. Иногда вместо них дивизии вооружались 75 мм французскими пушками, аналогичными по своим боевым характеристикам отечественным «трехдюймовкам». В целом прослеживается следующий путь: формирование ополчения преимущественно из добровольцев, длительная боевая подготовка и переформирование в обычную стрелковую дивизию.

Может быть, иной была судьба ополченцев второй волны формирования, создававшихся, когда враг вплотную подошёл к Москве? Нет, это не так. Можно сказать больше. На 1 октября 1941 г. на территории Московского военного округа в стадии формирования находилось семь стрелковых дивизий: 201 я, 322 я, 324 я, 326 я, 328 я, 330 я и 332 я (Боевой состав Советской армии. Часть 1. (июнь – декабрь 1941 г.). М.: Военно научное управление Генерального штаба, 1965. С. 55). Однако в бой их бросать не спешили, ещё «сырые» соединения занимались боевой подготовкой. Удар «Тайфуна» отражали переброшенные с других участков фронта и из Сибири дивизии и бригады. В бой формируемые дивизии пошли только в декабре 1941 г. во время контрнаступления под Москвой. То же самое произошло с ополченцами формирования октября 1941 года. Они были размещены в непосредственной близости от Москвы, занимаясь боевой подготовкой и строительством укреплений. Например, 4 я и 5 я Московские стрелковые дивизии располагались в районе Кунцево, тогда – пригорода Москвы. При этом вопреки распространённому мнению уже к концу октября они были неплохо вооружены стрелковым оружием. Так, при общей численности личного состава четырех московских ополченческих дивизий 39 тыс. человек у них было 28 тыс. винтовок, 1489 пулемётов и 59 автоматов[15]. Тезис об одной винтовке на пятерых в связи с приведёнными цифрами представляется явно надуманным. Однако в первую линию свежеиспечённые соединения пока не ставили. Фактически ополченцы подстраховывали армии на защите столицы и могли вступить в бой только при совсем уж катастрофическом развитии событий. Причём ополченческие соединения были даже не во втором, а в третьем эшелоне: второй эшелон составляли формировавшиеся с августа стрелковые дивизии. В бою в оборонительной фазе московской битвы удалось поучаствовать только отдельным частям рабочих дивизий, численностью не больше батальона. Чаще всего это были взводы роты, производившие разведку и вступавшие в короткий огневой контакт с противником.

Вскоре эти четыре дивизии народного ополчения, как и их предшественники из первой волны ополченческих дивизий, были переформированы в обычные стрелковые дивизии:

«В первой половине января во всех частях московских рабочих дивизий были проведены полковые, батальонные и ротные учения, которые явились смотром боевой готовности всего личного состава дивизий. В результате большого опыта, накопленного московскими рабочими дивизиями на строительстве оборонительных рубежей и в боевых операциях, и весьма длительной боевой подготовки дивизии московских рабочих превратились во вполне боеспособные воинские соединения. Это было закреплено в приказе народного комиссара обороны Союза ССР от 15 января 1942 г. о переводе сформированных 2 й, 3 й, 4 й и 5 й московских стрелковых дивизий на содержание по штату 04/750 и полном их укомплектовании к 22 января 1942 г. Дальнейшим развитием этого приказа явилось присвоение московским стрелковым дивизиям новых номеров – 129, 130, 155, 158. 24 января 1942 г., после того как было закончено полное укомплектование этих дивизий, издан приказ Генерального штаба Красной армии о формировании и включении в состав Красной армии московских стрелковых дивизий»[16].

Так завершилась история ополченцев, породивших впоследствии столько легенд о безоружных рабочих и служащих, останавливавших «коктейлем Молотова» немецкие танки. В действительности в бой в первой линии вступали только соединения, получавшие статус стрелковой дивизии и то после сравнительно долгой боевой подготовки.

Итоги первой фазы битвы за Москву.

В результате предпринятого в октябре наступления немецким армиям удалось продвинуться на 230–250 км в направлении Москвы. Также были развиты операции на флангах, по обеим сторонам от Москвы, на Калинин и на Тулу. Использование момента внезапности позволило им нанести поражение крупной группировке советских войск в районе Вязьмы и Брянска. Средний темп наступления составил около 10 км в сутки.

Основным результатом, достигнутым немецкими войсками в начальной фазе операции «Тайфун», было сокрушение войск трёх советских фронтов на дальних подступах к столице СССР. 19 октября 1941 г. командующий группой армий «Центр» генерал фельдмаршал Федор фон Бок в дневном приказе своим войскам писал:

«Сражение за Вязьму и Брянск привело к обвалу эшелонированного в глубину русского фронта. Восемь русских армий в составе 73 стрелковых и кавалерийских дивизий, 13 танковых дивизий и бригад и сильная армейская артиллерия были уничтожены в тяжёлой борьбе с далеко численно превосходящим противником. Общие трофеи составили: 673 098 пленных, 1277 танков, 4378 артиллерийских орудий, 1009 зенитных и противотанковых пушек, 87 самолётов и огромные количества военных запасов»[17].

Разумеется, эти данные немецкой стороной были несколько завышены. Под Вязьмой в окружение попали 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и управления 19 й, 20 й, 24 й и 32 й армий Западного и Резервного фронтов. Организационно эти войска подчинялись 22 й, 30 й, 19 й, 19 й, 20 й, 24 й, 43 й, 31 й, 32 й и 49 й армиям и оперативной группе Болдина. Под Брянском в окружении оказались 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артиллерийских полков РГК и управления 50 й, 3 й и 13 й армий Брянского фронта. Всего было окружено семь управлений армий (из 15 всего на западном направлении), 64 дивизии (из 95), 11 танковых бригад (из 13) и 50 артиллерийских полков РГК (из 64). Эти соединения и части входили в состав 13 армий и одной оперативной группы. Однако не все эти соединения были уничтожены. Из вяземского «котла» так или иначе пробились остатки 16 дивизий. Управление 16 й армии уже в первые дни сражения было эвакуировано для объединения войск в северном секторе Можайской линии обороны. Намного менее результативно было проведено сражение на окружение 2 й танковой группой Гудериана. Из брянского «котла» к 23 октября 1941 г. вышли все три полевых управления армий и остатки 18 дивизий. Всего же из этих двух районов окружения пробилось 34 дивизии и 13 артиллерийских полков РГК. Конечно, в ходе выхода из окружения все эти соединения понесли тяжёлые потери и сохранились лишь как организационные единицы. Например, в 248 й стрелковой дивизии остался 681 человек. В 13 й армии, насчитывавшей к 30 сентября восемь дивизий и 169 танков, к 18 октября людей стало меньше, чем в одной дивизии. В 50 й армии осталось около 10% людей и 2,4% орудий и миномётов.

Помимо замедления продвижения немецких войск на московском направлении советским войскам удалось предотвратить образование ещё одного окружения, на этот раз в полосе Северо Западного фронта на смежных флангах групп армий «Север» и «Центр». Продвижение развёрнутой на Калинин 3 й танковой группы в северном направлении удалось остановить контратаками рокированных с Северо Западного фронта войск. Помимо предотвращения ещё одной катастрофы, этими действиями была оказана существенная помощь войскам Западного фронта на Можайской линии обороны. В результате поворота на Калинин и в упорных боях вокруг города оказалась связанной значительная часть немецких войск, которые не могли быть привлечены для наступления на Москву. Прорвавшиеся из окружения под Брянском соединения предотвратили захват противником города Тулы. Бои под Тулой также не увенчались успехом для одного из сильнейших объединений вермахта – 2 й танковой группы Г. Гудериана. Немецким войскам не удалось взять Тулу с хода, последующие фронтальные же атаки становились длительными и малорезультативными. Также провалились попытки овладеть Тулой путём обхода подошедшими пехотными соединениями. Город русских оружейников стал одним из несокрушимых бастионов обороны Москвы и заслужил звание города героя.

Говоря о действующих факторах первой фазы сражения за Москву, необходимо сказать несколько слов о роли распутицы в развитии наступления немецких войск на московском направлении. Немецкие историки и мемуаристы часто указывают на раскисшие дороги как основной фактор неудач группы армий «Центр» в октябре 1941 г. Основная ошибка здесь – это тезис о том, что распутица не оказывала воздействия на советские войска. Раскисшие в период дождей дороги действовали на обе стороны конфликта. Более того, состояние дорог оказывало поистине катастрофическое воздействие на отступающие советские войска. Особенно это касалось войск, пробивавшихся из окружений. Из за грязи и бездорожья потеряли в октябре 1941 г. значительную часть своих орудий, автотранспорта и радиостанций части 3 й и 13 й армий Брянского фронта. Застрявшие и вышедшие из строя машины советские войска были вынуждены оставлять противнику или уничтожать. Для наступающих немецких войск застревание или даже поломки автотранспорта, танков и тягачей не означали автоматически их безвозвратной потери для вермахта. В своём докладе в штаб фронта командующий 16 й армией генерал К. К. Рокоссовский отмечал:

«Состояние дорог настолько плохое, что создаётся угроза невозможности вывести материальную часть артиллерии и всех типов машин»[18].

Бывший заместитель командующего 49 й армии по тылу H. A. Антипенко позднее вспоминал:

«Трудно было в дни подмосковных сражений в осеннюю пору распутицы. Дорожные войска только только сколачивались, дорожной техники было мало, к ней тогда относили топоры, лопаты, грейдеры на конной тяге. Старым способом „раз, два взяли“ вытаскивались десятки и сотни машин там, где создавались пробки. Для улучшения дорог на фронте применялись жердёвки, лежнёвки, колейно брусчатые дороги. На наиболее трудных участках имелись дежурные тракторы, вытаскивавшие застревающие машины»[19].

Здесь следует отметить, что инженерные части вермахта обладали совершенной строительной техникой, позволявшей им сравнительно быстро строить гати по раскисшим дорогам.

Нельзя утверждать также, что снижение проходимости просёлочных дорог существенно повысило тактические возможности советских войск по обороне направлений. Наиболее характерным контрпримером в этом отношении являются боевые действия боевой группы Эбербаха в ходе наступления на Тулу 23–24 октября 1941 г. Наступающий XXIV моторизованный корпус 2 й танковой армии Гудериана, встретив в ходе продвижения на Тулу сопротивление советских войск в районе Мценска, предпринял обходной манёвр по бездорожью. Была организована боевая группа Эбербаха, которая сумела форсировать реку Зуша к северу от Мценска и выйти в тыл оборонявшимся на шоссе советским войскам. В состав обходящей группы были включены танки 3 й и 4 й танковых дивизий, а также 88 мм зенитные орудия. Тем же приёмом – обходом заслона на шоссе по бездорожью – 3 й танковая дивизия воспользовалась вплоть до выхода соединения на ближние подступы к Туле. Эффективность подобных обходных манёвров была, конечно же, меньше, чем летом 1941 г. Но это следует отнести за счёт усталости немецких войск и снижения боевой численности подразделений. Также следует отметить, что размокшие в результате дождей дороги уже становились действующим фактором ведения боевых действий. В июле 1941 г. дожди размыли как дороги Западного, так и Юго Западного направлений. Тем не менее превращённые в месиво дороги Украины и Белоруссии не помешали немецким войскам осуществить окружение советских войск под Смоленском и Уманью.

Поэтому воздействие природных факторов не следует считать основной причиной замедления наступления на Москву после завершения окружения войск трёх советских фронтов под Вязьмой и Брянском. Основным действующим фактором были эффективные контрмеры советского командования – перегруппировки войск и ведение боёв с опорой на строившиеся с лета 1941 г. инженерные сооружения.

В результате организованного сопротивления советских войск основная цель операции «Тайфун» в октябре 1941 г. достигнута не была: Москва не была взята, и сопротивление советских войск не было сломлено. Более того, своевременным манёвром силами и средствами из резервов Ставки и с других участков фронта, а также из не затронутых войной округов система обороны на московском направлении была восстановлена.

Файл:исаев общий ход боевых действий.jpg


Примечания

  1. Дашичев В. И. Указ. соч. С. 242
  2. Дашичев В. И. Указ. соч. С. 248
  3. Там же
  4. Конев И. С. Записки командующего фронтом. М.: Голос, 2000. С. 52
  5. Конев И. С. Записки командующего фронтом. М.: Голос, 2000. С. 52
  6. Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16(5–1). М.: Терра, 1996. С.208
  7. ВИЖ. №9. 1981. С. 35
  8. Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 21. M.: Воениздат, 1955. С. 7
  9. Сборник боевых документов ВОВ. Выпуск № 43. M.: Воениздат, 1962. С. 177
  10. Кардашов В. Рокоссовский. №.: Молодая гвардия, 1972. С. 191
  11. Pflanz H. Geschichte der 258.Infanterie Division. Kurt Vowinkel Verlag. Neckargemund, 1978. S.110
  12. Гудериан Г. Указ. соч. С. 320
  13. Струнин В. И. Указ. соч. С. 11
  14. Военно исторический архив. № 2. 2002. С. 87
  15. Битва за Москву. История московской зоны обороны. М.: АО «Московские учебники», 2001. С. 146,150
  16. Битва за Москву. История московской зоны обороны. M.: АО «Московские учебники», 2001. С. 162
  17. Воск F. von. Op. cit. P. 336
  18. ВИЖ. № 11. 1991. С. 23
  19. Провал гитлеровского наступления на Москву. М.: Наука, 1966. С. 335