Исаев Алексей Валерьевич/Котлы 41-го/История ВОВ, которую мы не знали/Заключение

Котлы 41-го
История ВОВ, которую мы не знали

автор Исаев Алексей Валерьевич


Заключение

В августе – октябре 1941 г. Красная армия пережила цепочку окружений по всему фронту: от густых лесов на подступах к Ленинграду до гладких степей у берега Азовского моря. В этот период состоялось крупнейшее сражение на окружение в истории войн – битва за Киев. Гигантские «канны» поглотили сразу целый фронт. Череда катастроф предполагала наличие ответственных за столь крупные поражения. Однако часто упускается из виду главный виновник – противник. Это может прозвучать свежо и странно, но именно действия войск групп армий «Север», «Центр» и «Юг» были главной причиной образования «котлов» под Лугой, Киевом, Мелитополем, Вязьмой и Брянском. Поэтому вопрос следует сформулировать в формате «Была ли у Красной армии хотя бы техническая возможность избежать катастрофы?». Ответ на этот вопрос будет отрицательным.

Вермахт летом 1941 г. обладал «чудо оружием», разрушительные возможности которого были куда более впечатляющими, чем у ракет ФАУ. Это были крупные самостоятельные механизированные соединения – моторизованные армейские корпуса. Симметричный ответ на это средство борьбы у Красной армии отсутствовал. Если в Приграничном сражении июня 1941 г. РККА могла противопоставить менее эффективные, но хотя бы способные как то маневрировать мехкорпуса, то к августу они были уничтожены. Немецкие танковые войска также понесли ощутимые потери, но они не утратили основного своего качества – подвижности. Это касалось как возможности прорыва в глубину обороны и смыкания «клещей» за спиной армий и целых фронтов, так и возможностей быстрого создания ударных группировок. Моторизованный корпус мог своим ходом переместиться на несколько сотен километров и возникнуть словно из ничего на ранее спокойном участке фронта, сокрушая всё на своём пути. При этом собственного крупного механизированного соединения, которое провело бы марш и вступило в поединок с возникшим из бездны монстром, у обороняющихся советских армий и фронтов не было. Так, XXXIX моторизованный корпус внезапно появился под Чудово, и его соединения обеспечили плотную блокаду Ленинграда. Так, большая часть соединений 1 й танковой группы Клейста переместилась на Кременчугский плацдарм и начала наступление навстречу 2 й танковой группе Гудериана, замкнувшее киевский «котёл». Так, 4 я танковая группа совершила марш и нанесла удар на Вязьму там, где его не ждали в начальной фазе операции «Тайфун».

Подобного рода ситуация с качественным перевесом в подвижных средствах ведения операций больше не повторялась в ходе Великой Отечественной. Перед лицом немецкого наступления летом 1942 г. у Красной армии уже были сформированные весной танковые корпуса, обладавшие вполне сносными возможностями по маневрированию и нанесению контрударов. Осенью 1943 – летом 1944 г., когда вермахт откатывался на запад, в распоряжении немецкого командования всё ещё оставались остатки былого могущества в лице танковых и танко гренадерских дивизий, которые использовались в контрударах той или иной степени результативности.

Совершенно ужасающие перспективы означал для Красной армии тот факт, что летом – осенью 1941 г. вермахт обладал стратегической инициативой. Это означало, что советское командование не обладало техническими возможностями для проведения наступательных операций, способных поставить под угрозу сколь нибудь крупные объединения противника. Соответственно, немецкий генеральный штаб был волен в перемещениях крупных сил на выбранные направления наступлений без опасений за другие участки.

Такая ситуация также не имела прецедентов в оборонительных операциях Красной армии в последующие периоды войны. Например, в ходе битвы на Курской дуге командование групп армий «Центр» и «Юг» было вынуждено держать крупные резервы в лице танковых корпусов для обеспечения безопасности своих войск на других участках фронта. Сходная ситуация имела место в летне осенней кампании 1942 г., когда в ответ на сильные удары советских войск на центральном участке фронта немецкое командование было вынуждено держать в группе армий «Центр» целую когорту танковых дивизий.

В августе – октябре 1941 г. угроза крупного наступления, способного обрушить фронт какой либо группы армий, отсутствовала. Моторизованные и авиационные корпуса вермахта могли перемещаться вдоль фронта, создавая подавляющее преимущество в нужной точке, без каких либо опасений. Так, были брошены против войск Северо Западного направления моторизованные корпуса 3 й танковой группы и VIII авиакорпус в августе 1941 г. Так, были сконцентрированы против войск Юго Западного направления силы 1 й и 2 й танковых групп. Войска Западного направления при этом практически ничем не могли воспрепятствовать созданию количественного и качественного перевеса против войск двух других направлений на флангах советско германского фронта. Перед началом «Тайфуна» моторизованные корпуса и эскадры бомбардировщиков и истребителей были вновь возвращены на московское направление и создали подавляющее превосходство на земле и в воздухе на направлениях главных ударов новой наступательной операции.

Конечно, в руках советского командования ещё оставались пассивные средства борьбы – оборудованная в инженерном отношении оборона. Но возможности этого средства были весьма ограниченны. Во первых, укреплениями нужно было закрывать значительные пространства. При этом действительно значимыми оказывались лишь короткие участки построенных траншей, комплексов ДОТов и противотанковых рвов. Например, внушительное сооружение от плавней Днепра до берега Азовского моря – «противотанковый ров у Тимошевки» – оказалось вовсе не востребованным по прямому назначению. Построенные линии обороны часто оказывалось некому занимать в условиях быстрого продвижения вперёд противника. Во вторых, немецкая армия на основе анализа боевого опыта Первой мировой войны разработала технологию прорыва подготовленной обороны. Свести войну к позиционному кризису, как это удалось сделать Франции в 1914 г., теперь было невозможно. Наступающие немецкие танковые и моторизованные корпуса могли медленно, с потерями, но взламывать оборону советских войск вне зависимости от времени её подготовки.

Кроме того, задача создания устойчивой обороны требовала выявления направления главного удара противника. Возможности разведки по вскрытию перемещений «меча кладенца» – моторизованных корпусов, а тем более авиасоединений – были совершенно ничтожными. Перегруппировка крупных механизированных соединений происходила так быстро, что кормившаяся огрызками сведений о движении немецких войск разведка не могла своевременно указывать на создание ударных кулаков на том или ином участке фронта. При этом предположения о направлении главного удара могли оказаться ошибочными (как это было под Вязьмой и Брянском) или силы обороняющегося оказывались размазанными на несколько вероятных направлений наступления противника с затруднённым манёвром между ними (как это было на Лужском рубеже).

Резюмируя всё вышесказанное, можно сравнить операции августа – октября 1941 г. с игрой в жмурки, в которой глаза завязаны у того, кого пытаются поймать. Стоявшие на фронте в августе советские фронты и армии были обречены. В этих условиях преступной самонадеянностью со стороны руководства страны было бы надеяться обойтись теми соединениями, которые уже имеются в наличии. Требовалось не только вести упорную борьбу имеющимися соединениями, но и готовить новые дивизии им на замену. Этим советское командование энергично занялось ещё в июле 1941 г. При этом нельзя сказать, что стоявшие на фронте и в резерве фронтов соединения бездумно списывались в утиль. Энергичным маневрированием войсками между разными участками фронта командование Красной армии стремилось сохранить максимально возможное количество войск от «котлов» и избежать преждевременного ввода в бой формируемых дивизий. Задача сохранения достаточного числа соединений, чтобы по мере прибытия свежесформированных дивизий построить устойчивый фронт, была в целом успешно решена. Битва за Москву является примером весьма тонкого балансирования сил и продуманного манёвра уже имеющимися в распоряжении командования соединениями. Командование Западного фронта, и в первую очередь Г. К. Жуков, эффективно использовали развитую дорожную сеть вокруг Москвы для рокировок соединений между разными участками фронта и парирования возникающих кризисов.

При всех неблагоприятных факторах нельзя сказать, что немецкое командование баловало противника промахами и просчётами. Обычно называемый роковым для всей кампании против СССР поворот на Киев был рабочим моментом в ведении операций. Разворот 2 й и 3 й танковых групп в южный и северный секторы советско германского фронта был вызван необходимостью уничтожить угрозу флангам и высвободить силы для решающего сражения за столицу. По схожему сценарию развивались события в 1945 г. Висло Одерская операция началась 12 января 1945 г., а уже в начале февраля войска 1 го Белорусского фронта стояли всего в 60 км от Берлина. Но после этого броска к Одеру 2 й Белорусский фронт и правое крыло 1 го Белорусского фронта развернулись на север и провели Восточно Померанскую наступательную операцию. В результате была очищена территория вплоть до берега Балтийского моря к востоку от Штеттина. Остатки довольно крупной группировки немецких войск были блокированы в устье Вислы и в районе Гданьска. На южном фланге прорвавшихся к Берлину войск 1 й Украинский фронт провёл с 8 по 24 февраля Нижне Силезскую, а с 15 по 31 марта – Верхне Силезскую операции. Берлинская операция, как мы знаем, началась 16 апреля 1945 г., т.е. спустя почти два месяца после выхода советских войск на подступы к столице Третьего рейха. Если применить логику некоторых немецких мемуаристов к советским операциям 1945 г., то Восточно Померанская, Нижне Силезская и Верхне Силезская операции похожи на поворот 2 й танковой группы и 2 й армии на Киев в конце августа – начале сентября 1941 г. Однако все эти повороты не помешали Красной армии взять Берлин.

Немецкие войска под Москвой остановились не вследствие какого то чуда или природных катаклизмов, но вследствие действий войск Западного и Калининского фронтов, маневрирования резервами Генеральным штабом Красной армии. В отношении вермахта нельзя повторять ту же ошибку, которую иногда допускают в отношении Красной армии. Основная причина как катастроф августа – октября 1941 г., так и краха «блицкрига» на подступах к Москве – это в первую очередь следствие эффективных действий противника.

Свои замечания по всем моим книгам вы можете направлять по адресу: 115280, а/я 82 или по электронной почте alex@online.ru.