Зиновьев Александр Александрович/На пути к сверхобществу/Футурология

На пути к сверхобществу
автор Зиновьев Александр Александрович

Содержание


Часть седьмая

Западнистский путь в будущее =

Футурология

Как я уже отметил в первой части книги, после Второй мировой войны на Западе оформилась особая сфера сочинительства, получившая название футурологии. Назову ее характерные черты. Футурологи полностью игнорируют правила логики и методологии науки, не считаются с объективными закономерностями социальных явлений и со свойствами конкретных человеческих объединений. Человечество рассматривается как нечто социально однородное. Полностью игнорируется его социальная структура. Выделяются лишь отдельные аспекты жизни людей или сенсационные научные открытия и технические изобретения, которым дается тенденциозная интерпретация, и будущее общество изображается так, как будто вся жизнь в нем крутится вокруг этого, и будто в нем ничего другого нет. Предсказания касаются частностей и второстепенных явлений. Предсказания же большого социального масштаба являются заведомо вздорными или вообще бессмысленными. Преобладают методы идеологии, развлекательства и бизнеса. Представители "научного коммунизма" делали упор на рост сознательности граждан и трудовой героизм, футурологи же делают упор на технологию. Вот что, например, предрекает один из них. Производство и распределение жизненных благ будет осуществляться устройствами, управляемыми компьютерами. Гражданам будет гарантировано основное содержание (оклад). При этом каждый сможет зарабатывать сверх этого гарантированного минимума по своим потребностям. Все предсказания такого рода суть лишь перефразировка марксистских обещаний общества, в котором люди будут иметь жизненные блага по потребностям, причем безденежно. Один футуролог предсказал, что к середине XXI века все обитатели планеты будут сыты и будут иметь бесплатное медицинское обслуживание. Если бы в восторженных отзывах на его книгу не сообщили, что он - один из богатейших людей Европы, то можно было бы подумать, что эту книгу сочинил специалист по "научному коммунизму" еще в сталинские годы в Советском Союзе. Многие футурологи предсказывают постиндустриальное или информационное общество. Описание этого общества будущего по своей фантазии и несостоятельности превосходит даже описание "полного коммунизма" в марксизме. Например, футурологи предсказывают, что благодаря информационной технике резко улучшатся жизненные условия людей, так как они будут разумно управляться. Производительность труда возрастет настолько, что все потребности людей можно будет удовлетворить с помощью незначительной рабочей силы. Сам доступ к информации и использование ее приобретут статус богатства наряду с владением землей и средствами производства. Тут что ни фраза, то несусветная чушь. Зачем, спрашивается, сто с лишним лет издевались над марксистским "полным коммунизмом", если сами не способны придумать ничего другого, как то же самое удовлетворение всех потребностей, да еще с незначительными затратами труда?! Что касается превращения информации в богатство наряду с богатством материальным, то трудно придумать что-либо более убогое интеллектуально и подлое с моральной точки зрения, чем это утешение для все растущего числа нищих и неимущих. Планета захламлена информацией не меньше, чем отходами индустрии, нанесшими непоправимый ущерб природной среде Информация стала самым дешевым продуктом жизнедеятельности человечества. От этого хлама не стало спасения, как от мусора. Но миллиарды людей не стали от этого ощущать себя богачами. Реальный западный мир уже встал на путь в будущее, которое не имеет и не может иметь ничего общего с предсказаниями футурологов, - на путь эволюции к сверхобществу и организации человечества по принципам сверхобщества западнистского образца. Ниже мы рассмотрим основные черты этого будущего, которые заметны достаточно отчетливо уже теперь.

Западнистский путь к сверхобществу

Выше мы рассмотрели попытку построения коммунистического варианта сверхобщества. Хотя она и оказалась незавершенной, хотя советский коммунизм был искусственно разрушен в самом начале своего исторического бытия, он может служить классическим образцом сверхобщества такого типа. Теперь мы рассмотрим тенденцию к образованию сверхобщества западнистского типа, какую можно наблюдать в странах западного мира (в рамках западной цивилизации). Пока еще невозможно назвать какую-то конкретную страну, в которой западнистское сверхобщество уже сложилось более или менее отчетливо, как это можно было сделать в отношении сверхобществ коммунистического типа. Не исключено, что такой ярко выраженный образец вообще не появится в силу условий западного мира. Потому наша задача заключается в том, чтобы описать тип социальной организации этих человейников, отвлекаясь от того, в каких конкретных формах этот тип реализуется. Пока положение на этот счет такое: этот тип социальной организации растворен в массе человейников (обществ) западного мира и даже в массе человейников всей планеты. И нужно применить методы абстрагирования, чтобы его обнаружить, а в значительной мере применить методы прогнозирования (гипотезы, экстраполирование, интерполирование, мысленный эксперимент и т.д.). Бесспорно то, что "точки роста" интересующих нас сверхобществ находятся в западном мире. И в последнем уже накопилось достаточно материала во всех измерениях человейников для качественного эволюционного "скачка". Чтобы описать специфику западнистского пути к сверхобществу, полезно сопоставить его с коммунистическим, взяв за образец последнего советский коммунизм. Он, напоминаю, возникал в условиях военной и послевоенной разрухи, нищеты, голода, хаоса, безграмотности населения, дефицита культуры, одним словом - в условиях, образно говоря, социальной пустыни. Коммунистическое сверхобщество складывалось сверху, по инициативе высшей революционной власти и благодаря ее усилиям. Власть мобилизовала и организовала на это массы населения, заручившись их поддержкой. Сверхобщество тут складывалось в постоянной борьбе с внешними и внутренними врагами, складывалось как средство физического выживания народа. Оно тут возникало в условиях ослабленной и даже разрушенной социальной организации общества. Последняя тут создавалась заново усилиями высшей власти, которая, создавая государственность, сама превращалась в надстроечную часть сверхгосударственности. Власть создавала сверхэкономику, сверхидеологию, сверхкультуру. Власть предпринимала попытки воспитания в массовых масштабах сверхчеловека ("нового человека") и сверхнарода ("новую человеческую общность"). Хотя все это выглядело кустарно (а у кого было учиться?!) и упрощенно, в значительной мере - жестоко и неудачно, тем не менее по социальному типу это было зародышем социальной организации более высокого уровня, чем общественная. Процесс, повторяю, происходил в условиях предельной бедности и на пределе выживания в борьбе с врагами. Потому он происходил в крайне упрощенной и обнаженной форме. Происходил революционным путем, когда насилие и жестокие меры были необходимыми средствами выживания человейника. Добавлю к сказанному также огромную территорию страны, разбросанность и разнородность населения, слабые связи между его частями, отсутствие опыта "гражданского общества", неблагоприятные природные условия. Западнистский путь к сверхобществу является в рассмотренном смысле прямой противоположностью советско-коммунистическому. Он является другой крайностью эволюционного процесса. Он имеет место в условиях баснословного богатства и изобилия, процветания всех сфер общества, сказочного прогресса материальной культуры, благоприятных природных условий, высокой концентрации населения, всесторонних связей различных регионов, богатейшего опыта гражданской демократии, одним словом - в условиях "социальных джунглей". Сверхобщество вырастает тут не по инициативе сверху, а снизу, из всех основ жизни общества, во всех сферах его социальной организации. Общество тут не было ослаблено и разрушено, а, наоборот, достигло всестороннего развития и высочайшего уровня. Сверхобщество тут формируется в условиях триумфальных побед западного мира над своим эпохальным противником (над советским коммунизмом) и побед в борьбе за мировое господство. Тут нет насилия и жестокости, какие имели место в случае советского варианта. Функции этих мер выполняют меры западной демократии и экономического принуждения, не уступающие по социальной эффективности мерам коммунистическим и более адекватные условиям западного мира и его человеческого материала. Потому тут процесс формирования сверхобщества остается неявным, скрытым, трансформированным массой обстоятельств конкретной истории. Таковыми являются и черты самого строящегося человейника нового типа. Вместе с тем формирование западнистского сверхобщества происходит по тем же социальным законам, что и коммунистического. Напомню, что социальные законы универсальны, т.е. имеют силу в любых ситуациях, где для них имеются должные условия. Они имеют силу на любых уровнях социальной организации. Например, солдат, жаждущий стать ефрейтором и подставляющий ногу другому солдату, претендующему на ту же должность, и генерал, жаждущий подняться на более высокий пост и делающий пакость другому генералу, конкурирующему с ним за этот пост, поступают в силу одного и того же социального закона. Различие тут лишь в условиях и в форме проявления этого закона. Бандитская шайка и группа лиц правящей элиты организуются по тем же законам рационального расчета и социальной комбинаторики. Различие тут лишь в том, что положение их в человейнике и условия жизнедеятельности несколько различаются. Инопланетянин, рассматривающий наши земные дела с точки зрения универсальных социальных законов, имеющих силу и для его инопланетянских объединений, вряд ли заметил бы существенную разницу между главой мафии и главой современной финансовой и политической организации глобального масштаба. Особенность рассматриваемой нами ситуации состоит в том, что социальные законы касаются жизнедеятельности людей на уровне социальной эволюции, предполагающем эпоху и уровень обществ и включающем в свои условия общества. Люди. о которых идет речь, живут и действуют, можно сказать, на "генеральском" (а не на "солдатском") уровне эволюции человечества. Формирование западнистского сверхобщества идет одновременно во всех измерениях, во всех подразделениях и на всех уровнях западнистских человейников по отдельности и в их совокупности, т.е. в масштабах западной цивилизации в целом. Описать этот процесс достаточно полно, всесторонне и точно - это дело ученых будущего, причем армии ученых в ряде поколений. Я здесь ограничусь описанием лишь основных, на мой взгляд, аспектов этого процесса, да и то в той мере, в какой это доступно исследователю-одиночке, оперирующему лишь средствами "логической социологии".

На пути к сверхобщественной социальной организации

Социальные законы, подчеркиваю, одинаковы как для сверхобществ коммунистического, так и западнистского типа. Различными являются лишь формы проявления этих законов. Так что мы вправе в качестве эвристического приема, а также с целью пояснения наших учреждений можем использовать сопоставление западнистского варианта сверхобщества с коммунистическим, в котором черты сверхобщества выступают, как уже говорилось, в достаточно отчетливом и обнаженном виде, близком к лабораторному образцу. Принцип сопоставления при этом таков. Для каждого компонента социальной организации развитого коммунистического сверхобщества найдется какой-то компонент в социальной организации развитого западнистского сверхобщества, который выполняет аналогичные функции. Для каждой функции, выполняемой каким-то компонентом социальной организации развитого коммунистического сверхобщества, найдется аналогичная функция социальной организации развитого западнистского сверхобщества, которую выполняет какой-то ее компонент. Этот принцип ничего не доказывает. Он является именно эвристическим, т.е. лишь облегчающим абстрагирование (мысленное выделение) социальной организации западнистского сверхобщества или выдвижение научного прогноза на этот счет. Компоненты социальной организации западнистского сверхобщества или их предпосылки должны быть так или иначе обнаружены в реальных человейниках. К тому же коммунистический тип сверхобщества может вообще отсутствовать или быть неизвестным исследователю. Это - дело случая, что коммунистическое общество было в течение многих лет объектом моих наблюдений. И наличие сходства упомянутых сверхобществ не избавляет нас от главной задачи - от задачи описания именно специфики западнистского сверхобщества, т.е. отличия его от коммунистического варианта. Формирование западнистского сверхобщества происходит как выход за рамки западнистской социальной организации общества. Подчеркиваю: западнистской, а не какой-либо другой. Это принципиально важно иметь в виду. Разрыв рамок социальной организации обществ любого иного типа в результате внутреннего развития его компонентов может привести к гибели общества или к возникновению общества с иной социальной организацией, но не к образованию сверхобщества. С другой стороны, разрыв рамок социальной организации обществ западнистского типа на пути их внутренней эволюции может иметь результатом возникновение сверхобществ западнистского, а не иного типа. Выход за рамки западнистской социальной организации общества не есть разрушение ее, если происходит на пути западнизма. Такой выход означает изменение ориентации социальной эволюции всего западного мира. Представим себе жизнь общества в виде некоторого потока событий и действий людей. Чтобы этот поток не растекался (не распадался), а сохранялся как единое целостное движение, общество создает множество всякого рода преград (плотин), направляя отдельные многочисленные ручейки жизни в единое русло. Поток по каким-то причинам переполняется. Какие-то ручейки пытаются просочиться через щели в плотинах. Если это не спасает от переполнения, поток должен изменить направление, т.е. найти новое русло в обход препятствующих ему плотин в привычном старом русле. Поток должен поменять свое основное русло или наряду с прежним руслом найти новое, которое становится основным. Старые плотины сохраняются, старое русло сохраняется, но они как бы уходят в глубь нового направления потока, поглощаются им. Они сохраняются, чтобы новое русло могло закрепиться и функционировать в качестве основного и чтобы поток вообще мог сохраниться. Вот в таком виде можно образно представить себе то, что наблюдается в происходящем процессе формирования западнистского сверхобщества, - как образование нового русла исторического потока западного мира. Напомню читателю в двух словах о некоторых из тех тенденций, о которых речь шла в четвертой части. В экономической сфере происходят изменения, в результате которых отношения частной собственности переструктурируются и "растворяются" в отношениях другого рода и главную роль начинает играть не сам факт собственности, а внутренние отношения в сложной системе собственности, аналогичные отношениям коммунальности. Приобретают решающее значение отношения руководства, в основном являющиеся коммунальными. Вся сфера банков и крупного бизнеса организуется по принципам бюрократии. Изменяется социальная структура населения таким образом, что сокращается пропорция лиц, занятых непосредственно в деловой сфере, и возрастает пропорция и роль занятых в сфере коммунальности, т.е. в сфере власти и управления, в идеологии и пропаганде, в масс-медиа, в культуре и т.д. Возникают бесчисленные объединения, организации и движения в сфере гражданского общества, что так или иначе ведет к разрастанию средств манипулирования массами и контроля. Дает знать о себе ограниченность "свободного" рынка, тенденция к экономическому спаду и финансовому кризису, что вынуждает государственную власть на поведение, аналогичное поведению государства коммунистического, а экономическую власть - на поведение, аналогичное поведению власти политической. Научно-технический прогресс требует объединенных усилий всей страны и государства. Наука и техника стали важнейшим элементом производительных сил, находящимся во власти крупных корпораций и организаций, действующих аналогично государству, или непосредственно во власти государства. Разрастается и приобретает все большую силу сфера идеологии, культуры и масс-медиа, которые в значительной мере (если не вообще) суть явления в сфере коммунальности. Происходит сращивание политической и экономической власти, а также структурирование власти с преобладанием коммунальных функций. Короче говоря, если принять во внимание всю совокупность факторов и тенденций западнизма, то можно констатировать суммарную его тенденцию к разрастанию коммунального аспекта общества и к возрастанию роли законов коммунальности во всех сферах общества, включая экономику. Во второй половине нашего века произошло взрывное увеличение числа проблем и усложнение проблем, с которыми пришлось иметь дело западным обществам. Возникли проблемы, решение которых не под силу отдельным предприятиям и даже их крупным объединениям. Для решения их потребовались усилия всего общества и даже совместные усилия ряда обществ, а порою всего западного мира. Проблемы эти общеизвестны. Это - космические и энергетические программы, демографические и экологические проблемы, проблемы мирового порядка, мировой финансовой системы и т.д. Одни только проблемы "холодной войны" потребовали мобилизации сил и ресурсов западного мира во всех основных сферах жизни западных стран. Внутри западных стран возникли и необычайно усложнились проблемы трудоустройства миллионов людей, образования и обучения масс молодежи, преступности, наркомании, медицинского обслуживания, транспорта, коммуникации, природных катастроф, миграции масс людей и т.д. Все эти проблемы возникали не как случайные и спорадические, а как необходимые и регулярные. Они вошли в жизнь современного западного мира как проблемы повседневные. А грандиозные усилия по их решению должны как-то и кем-то организовываться, направляться, контролироваться. Кто-то должен принимать по ним решения, и решения эти должны претворяться в жизнь. И исполнители решений должны признавать их как обязательные. Для рассмотренной ситуации имеет силу такой социальный закон. Если для человейника возникают какие-то жизненно важные проблемы регулярно (они становятся постоянным условием его жизни), то, чтобы человек выжил, в нем должен появиться какой-то орган, функцией которого должно стать решение этих проблем. Если человейник выживает с этими проблемами, то это означает, что в нем такой орган появился. Причем совокупности и масштабы проблем, о которых идет речь, таковы что для их регулярного (рутинного) решения должен возникнуть не просто какой-то один орган, а сложнейшая система из многих сотен и тысяч органов, образующих согласованно действующее целое. В непосредственной связи с этим процессом произошло также взрывообразное усложнение функций, которые должны регулярно выполнять различные компоненты социальной организации западных обществ. Это усложнение произошло не только в горизонтальном, но и в вертикальном аспекте. Произошла многоступенчатая дифференциация уровней функций по их социальному статусу, т.е. по широте охвата человейника, по степени важности и престижности, по используемым человеческим и финансовым средствам и другим жизненно важным признакам. Возник новый функциональный уровень, который я называю стратегическим. Функции этого уровня охватывают жизнедеятельность современных западных человейников в мировом и эпохальном масштабе. Опять-таки в силу социального закона функционального структурирования человейника должны возникнуть органы, исполняющие эти функции. Компоненты социальной организации общества, как бы их ни увеличивали, в принципе не способны на нормальное профессиональное исполнение этих функций, если над ними не вырастет некая "надстроечная" часть. Кроме того, в реальном обществе вообще не все охватывается его социальной организацией, а то, что охватывается, охватывается не полностью и не навечно. В обществе происходят какие-то изменения, за которыми не поспевает наиболее устойчивая (консервативная) его часть - его социальная организация. В обществе остаются и возникают новые явления, которые в принципе не могут быть загнаны в рамки его социальной организации. Последняя как-то ограничивает и направляет поведение членов общества. Реальная жизнь постоянно выходит за эти рамки. Общество стремится удерживать эти выходы в допустимых пределах, восстанавливает достаточно нормальное состояние. Но это не может продолжаться бесконечно. Эти выходы стали такими многочисленными, разнообразными и значительными, что никакие компоненты социальной организации общества и никакие доступные им меры не в состоянии с ними справиться должным образом, т.е. взять их под свой контроль и предотвратить западный мир от неизбежного краха, если не будут изобретены средства сверхобщественные, адекватные возникшим проблемам. Сами по себе (стихийно) эти средства возникнуть не могут. К выработке их должны быть привлечены огромные материальные ресурсы, организованные усилия огромных масс людей, огромный коллективный интеллект. Этот процесс уже начался и успешно совершается в основах жизни западного мира.

Источники западнистского сверхгосударства

Западнистское сверхгосударство вырастает отчасти на основе демократии и как ее развитие, отчасти на основе недемократической части государственности и как отрицание демократии, отчасти из негосударственных источников и как явление негосударственное, причем по всем упомянутым линиям в самых разнообразных формах. Его явления не выражены явно, не локализованы достаточно четко, никак не узаконены и структурно не организованы. Они еще не изучены на научном уровне. Более того, познание ИХ есть одно из табу западного общества. Но все же отдельные материалы, свидетельствующие о них, время от времени появляются в средствах массовой информации, в художественной и специальной литературе, в фильмах. Эти материалы убедительно говорят о том, что в системе власти и управления современным западным обществом существует феномен, выходящий за рамки государственности и фактически управляющий ею. Но этот феномен рассматривается как уклонение от неких хороших принципов демократии, а не как закономерное следствие развития западнистской системы власти и управления в современных условиях жизни человечества. Рассмотрим основные, на мой взгляд, линии формирования сверхгосударства. Это прежде всего разрастание самого государства сверх всякой меры. Как я уже отмечал, в сфере государственности занято от 15 до 20 процентов работающих членов западного общества. Это - больше, чем общее число людей, занятых физическим трудом в сельском хозяйстве и в промышленности. Любопытно, что бы сейчас сказал Маркс, суливший пролетариату как растущему классу великое историческое будущее?! Стал бы он сулить такое будущее растущему классу людей, занятых в системе власти и управления?! И как он обошелся бы с идеей отмирания государства?! Разрастание государственности происходит главным образом по той причине, что происходит увеличение и усложнение обществ, увеличение подлежащих управлению объектов, усложнение условий управления, обогащение общества, увеличение материальных средств государства и другие перемены. Следует упомянуть также самовозрастание сферы государственности в силу законов коммунальности. К рассмотренным выше внутренним факторам эволюции западнизма следует добавить еще два фактора внешнего порядка. Первый из них заключается в том, что борьба против коммунистического лагеря во время "холодной войны" привела к необычайному усилению активности политической власти западных стран, к созданию мощных вооруженных сил, к развитию исследований в военных целях и военной промышленности, к разрастанию и усилению секретных служб и пропагандистского аппарата. Победа в "холодной войне" не означала, что борьба закончилась и что можно свертывать и даже уничтожать созданное. Хотя было сказано много слов в этом духе и были предприняты какие-то практические шаги в этом направлении, все это имело более пропагандистский, чем фактический характер. Скоро даже перестали скрывать намерения сохранить и усовершенствовать орудия войны. Победа в "холодной войне" означала начало нового периода, в котором средства войны стали не менее необходимы, чем ранее. Надо было удержать завоеванные позиции, а для этого надо было демонстрировать преимущества западного образа жизни. Преимущества эти скоро окажутся сомнительными, а западнизация не даст тех результатов, на какие рассчитывали в бывших коммунистических странах. Аппарат "холодной войны" должен сохраниться как постоянно действующий фактор последующей истории. А это означает усиление коммунального аспекта западнизма. Вторым из упомянутых двух внешних для западнизма, как такового, факторов его эволюции является процесс интеграции западных стран в более сложные социальные объединения, а также процесс глобализации основных аспектов их жизнедеятельности, породивший сильную тенденцию к образованию "глобального человейника". Этот процесс выдвигает на первый план государство как орган, регулирующий взаимоотношения своей страны с другими в новом, чрезвычайно сложном и полном конфликтов объединении, а также порождает новые социальные структуры, в которых законы коммунальности приобретают доминирующую силу. Надежды идеологов и футурологов на то, что система власти будет сокращена за счет современной интеллектуально-информационной технологии, достойны смеха. Занятые в системе власти люди добровольно не отдадут источники своего существования. При таком сокращении возрастет число людей, обслуживающих упомянутую технологию и осуществляющих контакт ее с оставшимися в системе власти людьми. Сокращение коснется не той категории людей, из-за которой разрастается власть. Сокращение может произойти в государственности, но ценой увеличения сверхгосударственности. Возьмите справочники, в которых дается скупая и бесстрастная информация о системе власти западных стран. Вы увидите, каким числом различных учреждений, организаций, комитетов, комиссий, министерств, департаментов и т.п. обросла только высшая (центральная) представительная часть власти страны. Все они не являются узаконенными на уровне фундаментального права. Они введены, можно сказать, явочным или "рабочим" порядком. Во всех них занято огромное число профессиональных и высокопрофессиональных работников. Они не избираются снизу, а отбираются сверху. Они работают и делают карьеру по тем же принципам, что и в административно-бюрократическом аппарате государства. И кто бы ни избирался на выборные должности, какая бы политическая линия ни проводилась, эти упомянутые выше явления уже играют более важную роль во власти, чем преходящие фигуры "избранников народа". Военная сфера, секретные службы, внешнеполитическая сфера приобрели такие размеры и влияние, что сами конкурируют с центральной властью в борьбе за реальную власть. Все эти мощные и в значительной мере автономные сферы нуждаются в координации. Непомерно разросшаяся государственность сама нуждается в управлении, можно сказать - в своей внутренней власти. Последняя не конституируется формально, т.е. как официально признанный орган государственной власти. Она складывается из людей самого различного рода представителей администрации, сотрудников личных канцелярий, сотрудников секретных служб, родственников представителей высшей власти, советников и т.п. Сюда входит совокупность секретных учреждений официальной власти и вообще всех тех, кто организует и осуществляет скрытый аспект деятельности государственной власти. Каковы масштабы этого аспекта и какими средствами здесь оперируют, невозможно узнать. Публичная власть не делает важных шагов без его учета. Сюда входит также множество людей, состоящее из представителей частных интересов, лоббистов, мафиозных групп, личных друзей. Это - "кухня власти". Она является постоянно действующим элементом власти, стоящим над государством и отнимающим у него часть суверенитета. Наряду с "кухней власти" сложилась среда из активных и влиятельных личностей, занимающих высокое положение на иерархической лестнице социальных позиций. По своему положению, по подлежащим их контролю ресурсам, по их статусу, по богатству, по известности, по популярности и т.п. эти личности являются наиболее влиятельными в обществе. В их число входят ведущие бизнесмены, банкиры, крупные землевладельцы, хозяева газет, издатели, профсоюзные лидеры, кинопродуценты, хозяева спортивных команд, знаменитые актеры, священники, адвокаты, университетские профессора, ученые, инженеры, хозяева и менеджеры масс-медиа, высокопоставленные чиновники, политики и т.д. Эта среда (слой) получила название правящей элиты. В западной социологии ей придается особое значение. Сложилась целая отрасль социологии - теория элиты. Имеются десятки определений элиты. Это объясняется не столько сложностью и изменчивостью самого объекта (какой социальный объект не сложен и не изменчив?!), сколько характером способа мышления теоретиков. Они выделяют отдельные черты объекта, смешивают его с другими объектами, стремятся в определение втиснуть все то, что им удается узнать об объекте. Многие теоретики вообще исходят не из реальности объекта, а из уже имеющихся определений и ищут в них сумму признаков для лучшего (с их точки зрения) определения. В результате получается не научное определение эмпирически существующего объекта, а манипуляция с наличными идеологическими представлениями о нем. Обычно элита рассматривается как структурный компонент всякого общества и даже всякого человейника. Считается, будто она извечно и навечно присуща человечеству. Меняются якобы лишь ее формы. В результате элита как специфическое явление современного западного общества теряется в множестве разнородных социальных явлений. Основную функцию элиты социологи усматривают в управлении обществом. При этом управление понимается крайне абстрактно и неопределенно. Вместе с тем элита рассматривается как власть немногих. Но реальное управление обществом есть сфера, в которой заняты миллионы людей, до двадцати процентов работающих граждан общества. И подавляющее большинство из них ни в какую элиту не входит. В элиту включается лишь некая правящая верхушка. Причем в нее включают такого рода граждан общества, многие из которых вообще никакого отношения к управлению обществом не имеют и не оказывают на управление никакого влияния (например, официально признанные деятели науки, писатели, художники, артисты и т.п.). В том, что элите приписывается функция управления обществом, в идеологически извращенной форме отражается тот факт, что над государством, которому в принципе должна принадлежать суверенная власть над обществом, возникла сверхвласть, подчиняющая себе государство. Обычно считается, что в элиту входят лучшие члены общества, самые умные, талантливые, образованные и т.д. В реальности элита (даже в том ее понимании, о котором идет речь) комплектуется совсем не по принципам отбора самых умных, талантливых и т.п. граждан страны, а по принципам социального отбора. В нее попадают те, кто на то имеет наилучшие возможности, кто способен использовать свой социальный статус, способности, образование, связи и другие обстоятельства для карьеры, успеха, обогащения, славы. Если бы было дозволено измерить интеллектуальный и творческий уровень представителей элиты, то результат был бы весьма разочаровывающий. И даже в тех публикациях, которые делаются под строгим контролем средств массовой информации, создается образ элиты, мало общего имеющий с суждениями социологов. Не лучше обстоит дело с описаниями других явлений формирующегося сверхобщества. С точки зрения принципов государственной демократии задача государства в отношении экономики - законодательство, принуждение участников экономической сферы к соблюдению этих законов и охрана должного порядка в этой сфере. Государство должно получать все средства для своего функционирования из сферы экономики в виде налогов. Но в реальности этот идеал не соблюдается буквально. В реальности государство само становится феноменом в сфере экономики. Это выражается в том, что государство удерживает за собою эмиссию денег и вообще контроль за денежной системой, которая сама по себе есть важнейший фактор экономики. Государство может предоставить это право какому-либо банку, но все равно при этом оно сохраняет контроль за ним. Огромные суммы денег, поступающие государству в виде налогов, суть капитал со всеми атрибутами капитала, а не просто пачки ассигнаций. Государство является крупнейшим банкиром страны. В отличие от обычных банкиров оно использует деньги не столько как капитал, сколько тратит их. Причем тратит, как правило, больше, чем получает дохода, отсюда рост государственного долга. Тем не менее оно в качестве банкира предоставляет кредиты частным фирмам. Второе обстоятельство, вынуждающее государство на экономическую роль, образует набор общественных нужд, которые не в состоянии удовлетворить частный сектор (рынок). Для этого складывается так называемый общественный сектор, в который попадают предприятия, отрасли промышленности и мероприятия, которые имеют значение для страны, но не по силам отдельным частным фирмам. Это - энергетика, транспорт, связь, защита от эпидемий и стихийных бедствий, дороги, почта, образование, информационная служба, безопасность, социальное страхование, забота о стариках и инвалидах и многое другое. Это происходит в силу объективной необходимости, а не просто в силу стремления государства ко всевластию. Происходит это в рамках демократии, но результат выходит за эти рамки. Время от времени усиливающаяся тенденция приватизации государственных предприятий не снимает с государства обязанности контроля за приватизированными предприятиями, поскольку последние по самой своей деловой функции охватывают интересы всего общества. Приватизация осуществляется не по принципу "Покупай кто хочет и делай с покупкой что хочешь". Продается далеко не всякому. И с покупкой разрешается делать далеко не все. Речь идет о таких предприятиях, которые жизненно важны для общества. Они и дальше должны действовать, как раньше, в смысле удовлетворения привычных потребностей потребителей. Приватизация осуществляется с надеждой поднять рентабельность предприятии или как махинация с целью повысить цены и уволить массу работников. Достаточно перечислить явления огромного масштаба, ставшие обычными в современном западном мире и в мире вообще вследствие активности Запада, чтобы отбросить всякие сомнения насчет ограниченности традиционных средств власти. Махинации гигантских предприятий в сфере экономики, укрывательство от налогов, порча природной среды и продуктов питания, организованная преступность, научно-технические проекты неслыханных ранее масштабов, грандиозные стройки, военные операции, международные финансовые проблемы, демографические проблемы, миграция миллионов людей, безработица и т д. и т.п. Список таких явлений, требующих усилий власти в больших масштабах и постоянно, можно продолжать и продолжать. Теперь очевидно для всех, что власти западных стран уже занимаются со всем этим как со своим повседневным делом. Вследствие разрастания и усложнения человейников, усложнения их взаимоотношений, усложнения задач, которые должна решать власть, разрастания и усложнения самой сферы власти и других перемен произошло разделение задач и деятельности власти на обычные и стратегические. Возник стратегический уровень - уровень задач, ресурсов и действий власти, превосходящий обычные по масштабам, значимости и продолжительности. Возникли задачи и операции власти, рассчитанные на многие годы, стоящие колоссальных затрат средств, вовлекающие огромные массы людей, использующие новейшие научные открытия и технические изобретения, использующие всю интеллектуальную мощь общества и блоков обществ. Такими были, например, пятилетние планы в Советском Союзе, мероприятия гитлеровской Германии в подготовке к войне и ее проведении, операции антигитлеровской западной коалиции во Второй мировой войне, план Маршалла, "холодная война" со стороны Запада. Такими являются действия западных властей в манипулировании огромными суммами денег, космические программы, война США против Ирака, операция по дезинтеграции Югославии и Советского Союза. Короче говоря, возникли задачи и операции властей, качественно, а не только количественно отличные от традиционных задач и операций власти государственной. Причем это стало регулярным и повседневным в жизнедеятельности власти, а не редким исключением, как это бывало в прошлом (например, большие войны). Сейчас перед западными странами встали проблемы, на решение которых нужны десятки лет (если не века), ресурсы астрономических масштабов, высочайший интеллектуальный потенциал многих тысяч специальных учреждений и миллионов квалифицированных сотрудников. Уже сейчас эта сфера в значительной мере обособилась от привычной сферы государственности и становится доминирующей над ней. Выработалась и тактика решения стратегических задач. Сложился особый аппарат для этого. Тут мы видим совсем иное измерение власти сравнительно с тем, в котором произошло разделение функций законодательной и исполнительной власти. Пока аспект стратегической власти еще спутан с аспектом обычной государственности. Но уже сейчас можно заметить в правительствах и в политике западных стран две тенденции. Стратегическая постепенно берет верх. Наиболее сильные фигуры во власти (в США и Франции - президент, в Англии - премьер-министр, в Германии - канцлер), как правило, выражают стратегическую тенденцию власти, а парламенты традиционную. Другим источником западнистского сверхгосударства является сверхвласть, вырастающая в сфере экономики. Она не афиширует себя. Но дает о себе знать настолько ощутимо, что некоторые теоретики считают ее главной властью западного общества, а государство ее марионеткой. Но суть дела тут серьезнее: в западных странах складывается новый уровень власти, который уже не есть ни государство, ни экономика, а качественно новое явление, поглощающее то и другое. Следующая линия формирования сверхгосударства связана с взаимоотношениями западных стран между собою, с взаимоотношениями западного мира с другими частями человечества, с проблемами мирового масштаба. По этой линии в период "холодной войны" (а она длилась почти полвека!) сложились бесчисленные учреждения и организации, которые даже формально возвышаются над государствами отдельных стран. Сферой их деятельности являются блоки и союзы западных стран, весь западный мир и даже вся планета. В их деятельность вовлечены сотни тысяч людей. Они распоряжаются колоссальными материальными, интеллектуальными, идеологическими, пропагандистскими, культурными, психологическими и военными ресурсами. Сфера сверхгосударственности не содержит в себе ни крупицы демократической власти. Тут нет никаких политических партий, нет никакого разделения властей, публичность сведена к минимуму или исключена совсем, преобладает принцип секретности, кастовости, личных контактов и сговоров. Тут вырабатывается особая "культура управления", которая со временем обещает стать самой деспотичной властью в истории человечества. По объективным законам управления огромными человеческими объединениями и даже всем человечеством, на что претендует западный мир во главе с США, демократия в том виде, как ее изображает западная идеология и пропаганда, абсолютно непригодна. Надстроечные явления сверхгосударственности не обладают законодательными функциями. Последние были и остаются функциями государственности. Если надстроечной части требуется что-то в отношении законодательства, она для этой цели имеет в своем распоряжении государственность, которая при этом фактически утрачивает статус суверенности. Надстроечная часть обладает негосударственными средствами принуждать государственность поступать так, как это требуется сверхгосударственности Эти средства, например, суть личные связи, проведение своих людей на ответственные должности. лобби, манипулирование финансами и средствами массовой информации, манипулирование партиями и массами, подкуп и т.п. Они все хорошо известны из скандальной информации, литературы, кино.