Зиновьев Александр Александрович/На пути к сверхобществу/Коммунистическое управление

На пути к сверхобществу
автор Зиновьев Александр Александрович

Содержание


Коммунистическое управление

В силу ликвидации частного предпринимательства коммунистическая власть взяла управление деловым аспектом в свои руки. Упомянутая выше вторая линия власти стала формально (законно) подчиненной советам. Но лишь формально. Фактически они были во многих отношениях автономны. Между ними имело место разделение функций. Линия советов была территориальной властью, вторая же была отраслевой, в основном не считавшаяся с административно-территориальным делением страны. Есть два аспекта управления: управление конкретным делом и управление людьми, независимо от того, каким делом они заняты. В коммунистическом управлении доминирует второй аспект. В условиях отсутствия частного предпринимательства средством управления обществом становится организация масс населения в стандартные деловые коллективы, установление их статуса и обязанностей, структуры, отношений с другими коллективами и властями, их финансирования и планирования их деятельности. Обязательность труда для работоспособных граждан означает фактически прикрепление их к каким-либо трудовым коллективам. Коллектив наделяется огромной властью над индивидом. Власть получает возможность управлять индивидами не непосредственно, на что у нее просто не хватило бы сил, а через коллективы. Коммунистическое управление обществом есть прежде всего управление коллективами. В Советском Союзе сравнительно быстро выработалась детальнейшая "технология" управления такого рода как со стороны властей в отношении коллективов, так и со стороны коллективов в отношении индивидов. Есть две крайности в отношениях между управляющими и управляемыми объектами. Первая из них - управляющие лица и органы стремятся сделать объектами своего управления как можно больше явлений и управлять ими как можно педантичнее, максимализировать свой контроль за управляемой сферой. Вторая крайность - управляющие лица и органы стремятся свести к минимуму число "точек" и число акций управления, минимизировать свой контроль за управляемой сферой. Реальное управление всегда колеблется между этими крайностями. Коммунистическое управление стремится к максимально полному и всеобъемлющему контролю за всеми аспектами и сферами жизни страны, включая государственность, экономику, культуру, идеологию, быт и отдых граждан, воспитание и образование детей, медицинское обслуживание, обеспечение людей в старости, науку, спорт и т.д. Если что-то выпадает из-под контроля власти, это происходит как отклонение от принципа тотальной подконтрольности или в силу обстоятельств, а не в силу добровольного отказа власти от этого принципа. Советская система управления была предельно централизованной и работала по принципам командования (сверху вниз). Такая система, как я уже писал, порождает безынициативность, бесхозяйственность, бессмысленные потери средств, застой в производительности труда и многие другие отрицательные явления, которые хорошо известны. Вместе с тем в этом есть и свои достоинства, которые тоже известны: увеличивается степень плановости, возможно сосредоточивать большие средства на решение крупных проблем (особенно в войне). К тому же мера добра, привносимого децентрализацией, сомнительна. Она заметна в малых масштабах. Но в масштабах общества в целом она может привести к еще большим трудностям, чем те, которые возникают без нее. Но коммунистическое управление не исключает децентрализацию. Оно допускает ее в силу обстоятельств и необходимости. В Советском Союзе в брежневские годы наметилась сильная тенденция к децентрализации управления. Руководители предприятий и целых отраслей требовали большей свободы деятельности и явочным порядком добивались в ряде случаев или получали ее в виде исключения (например, в особо важных сферах атомной физики, электроники, космических полетов). Территориальные власти во многом фактически стали неподконтрольными Москве. Имеется два аспекта во взаимоотношениях между властью и управляемым обществом: 1) власть приспосабливается к управляемому обществу; 2) общество приспосабливается к управляющей им власти. В коммунистическом управлении доминирует второй аспект. Здесь интересы управляемости общества становятся в конечном счете главным фактором в жизни системы власти. Они лимитируют развитие общества, становятся внутренними препятствиями использования заложенных в нем потенций. Но в силу причин, не зависящих от власти (например, необходимость обороны страны), общество вынуждается на такое развитие, при котором растет число подлежащих управлению объектов и усложняется само управление ими. Лишь эти внешние для власти принудительные обстоятельства вынуждают ее на приспособление к управляемым объектам. Рост числа всякого рода начальников и руководящих учреждений, обусловленный потребностями управления усложняющимся обществом, порождает дополнительный и автономный процесс увеличения системы управления самой по себе, уже безотносительно к управляемому обществу. Управление становится способом жизнедеятельности для пятой части (а то и более) работающих граждан. Сократить это число ниже некоторого минимума в принципе невозможно. Сокращение его в одних местах ведет к увеличению в других. Система управления становится здесь частью власти и превращается в нечто самодовлеющее. Вся система власти превращается в гигантское образование, живущее за счет общества, которое оно по идее должно обслуживать. Отношение оборачивается: тут уже не столько власть служит обществу, сколько само общество служит власти. Общество становится ареной и материалом деятельности власти, сферой приложения его сил, средством удовлетворения его амбиций и потребностей. Власть тут становится монопольным субъектом истории. Его жизнь со всеми его официальными спектаклями навязывается обществу в качестве всеобщего жизненного спектакля. Советский опыт интересен в этом отношении тем, что он в обнаженном виде проявил аналогичную тенденцию эволюции западного мира в эпоху становления сверхобщества. Вследствие общих условий коммунистического социального строя (отсутствие частного предпринимательства, ограничения на имущества, социальные права и гарантии и т.д.) законодательный аспект деятельности власти оказывается крайне упрощенным. Главным в нем становятся не политические и правовые проблемы, как это имеет место в западной государственности, а хозяйственно-бытовые. Центр тяжести работы власти смещается в исполнительный аспект. Парламентские спектакли устраиваются изредка, в установленные сроки. Их исход предрешен заранее. Деятельность коммунистической власти лишь в ничтожной мере публична, да и то скорее в пропагандистских, а не деловых целях. Основная деятельность происходит негласно, то, что предается гласности, как правило, подвергается тщательной идеологической и пропагандистской обработке. Коммунистическая власть нуждалась в определенных интеллектуальных средствах. В отношении экономики, военной сферы, науки, культуры и других сфер никаких проблем в послевоенные годы на этот счет не было: Советский Союз в изобилии обеспечил их достаточно квалифицированными специалистами. Проблемы были в сфере государственности и в партийной сфере, т.е. в отношении политической власти (во власти в узком смысле слова). Во власть попадали далеко не лучшие в интеллектуальном отношении индивиды. И образование они имели далеко не первоклассное. Образовательный и интеллектуальный уровень массы представителей власти был ниже такового в творческой части населения. Но он был выше уровня большинства населения страны. Из чего складывался интеллект власти? Это прежде всего идеология. До начала кризиса (в 1985 году) идеология служила своего рода инструкцией для высшей власти. В сталинские годы она вообще имела явно нормативный характер. Марксизм, утверждал Сталин, не догма, а руководство к действию. В послесталинские годы эта нормативность несколько ослабла. Тем не менее идеология оставалась теоретическим орудием деятельности высшего руководства страны. Когда советские вожди говорили, что они действовали в соответствии с учением марксизма-ленинизма, они не лицемерили. В марксизме-ленинизме на самом деле содержались идеи, позволявшие давать оценку исторического процесса, подтверждавшуюся в основных чертах на практике. В распоряжении представителей власти, далее, имелись помощники и советники, специально выполнявшие интеллектуальные функции. Интеллектуальный уровень их был выше уровня тех, кого они обслуживали. Наконец, в распоряжении партийного аппарата были исследовательские учреждения всей страны. Хотя и они были переполнены карьеристами и невеждами, в них работало довольно большое число специалистов высокого класса. При выработке и принятии решений коммунистическая власть колебалась между двумя крайностями - между волюнтаризмом и приспособленчеством. В случае волюнтаризма власть стремится заставить подвластных жить так, как хочется самой власти. Наиболее сильное выражение волюнтаризм нашел в сталинизме. В случае приспособления к стихийному ходу событий доминирует рутинно-бюрократический стиль руководства. Наиболее четко он выразился в брежневизме. Подавляющее большинство действий властей совершается в соответствии с инструкциями. Инструкции упрощают интеллектуальную работу представителей власти и снимают с них персональную ответственность за последствия их действий. Инструкции не являются государственными законами, но имеют силу таких законов для их исполнителей. Система инструкций дополняется системой установок. Установка есть решение органа власти, обязывающая определенный круг подчиненных совершать какие-то действия с определенной ориентацией. Установка задает эту ориентацию, предоставляя исполнителям некоторую свободу выбора конкретных мер по ее реализации. Инструкции и установки могут быть отменены и заменены другими сравнительно быстро и без особых проблем. При принятии решений, затрагивающих интересы представителей различных подразделений власти, происходит согласование этих решений в среде лиц, как-то причастных к делу. Цель согласования - не нахождение наилучшего варианта решения деловой проблемы, а нахождение наилучших взаимоотношений между участниками ситуации решения. Огромную роль в работе власти играют всякого рода совещания, собрания, устная договоренность, устные и письменные распоряжения. При рассмотрении значительных событий в жизни коммунистического общества надо установить, что в этих событиях является неподконтрольным власти и что является результатом ее провокации. Причем соотношения этих факторов могут быть различными. Провокация может породить стихийность, стихийность может быть усилена провокацией. В самих действиях власти, в свою очередь, надо различать то, что вынуждено давлением снизу и часто не соответствует ее желаниям, и то, что является результатом желаний самой власти. В какой форме и в какой мере власть превращает вынужденные ответные меры в преднамеренную операцию, зависит от обстоятельств. Принцип власти тут таков: из любой плохой ситуации надо извлечь пользу, любое поражение надо превратить в победу. С точки зрения коммунистической власти, любой ход событий может быть превращен в операцию власти, если только ей удается внедриться в него и взять его под свой контроль. Нет плохих результатов хода событий, есть лишь плохое использование его и плохое руководство им. К сказанному следует добавить еще и то, что связано с функционированием самого механизма власти как особого социального феномена. В отношении его трудно найти однозначное объяснение причин, мотивов и намерений властей, если это сделать в принципе возможно, не впадая в ошибки. Дело в том, что все более или менее значительные действия коммунистической власти неоднозначны и неустойчивы с точки зрения их мотивации, намерений и интерпретации. Совершенно незначительное явление здесь может послужить толчком к принятию важного решения. Затем этот исходный мотив может вообще исчезнуть и быть забытым, уступив место мотивации иного рода, возникшей уже в ходе принятия и даже исполнения решения. По мере осуществления мероприятия могут измениться его мотивация и цели. То, что получается в результате осуществления решения, вообще может отличаться от того, что было задумано в самом начале, и все компоненты ситуации решения могут быть пересмотрены и заменены новыми. В процессе выработки, принятия и исполнения решения возможно возникновение новых намерений и забвение прежних. Причем все это облекается в словесные формы, которые обычно не совпадают с существом дела. В языке власти есть много такого, что имеет различный смысл для самих участников аппарата власти и посторонних наблюдателей. Все то, что воплощается в официальных документах, выходит на страницы прессы и потом входит в исторические книги, на самом деле есть лишь одна из возможных интерпретаций прошлого, обычно мало что общего имеющая с тем, как реально протекал процесс такого рода.

Воспроизводство власти

Система власти сохраняется путем воспроизводства. В нее привлекаются люди извне, осуществляется замена постаревших или по другим причинам негодных людей новыми, происходит перераспределение людей по ячейкам и ступеням власти. Есть два способа и два аспекта воспроизводства системы власти и управления: 1) отбор кандидатов и назначение на посты сверху; 2) выборы путем голосования из числа кандидатов, выдвигаемых снизу. Для коммунистического общества характерным является первый способ. Второй играет роль подчиненную, санкционируя предрешенные результаты первого и маскируя его. При отборе кандидатов на посты в соответствующих инстанциях аппарата власти, контролирующих эти посты, рассматривается не один подходящий человек, а многие. Отбираются не худшие граждане. Какими бы качествами ни обладали кандидаты на посты, они, будучи назначены или выбраны на эти посты, должны затем исполнять свои функции по законам власти и управления, а не в соответствии с какими-то лозунгами и прекрасными намерениями. Это - особая профессиональная работа. А условия этой профессии таковы, что даже самые честные, умные и деловые граждане, приступив к работе, превращаются в таких же бюрократов, консерваторов, карьеристов, стяжателей и взяточников, какими являются самые жуликоватые, глупые и бездельные. Но коммунистическая власть была организована так, что даже глупые и ленивые сотрудники были вынуждены работать более или менее терпимо. А система контроля была такова, что служебные преступления сдерживались в терпимых рамках. В процессе воспроизводства власти надо различать повседневную рутину и особые периоды, когда в течение короткого периода (в течение нескольких дней или недель) производятся более или менее массовые замены в личном составе органов власти. Это - периоды регулярных перевыборов органов власти и время от времени случавшиеся "чистки". Надо различать, далее, отбор людей вне системы власти в органы власти и продвижение массы чиновников по службе вверх по иерархической лестнице. И в этом процессе имеют место постоянная рутина и переломные ситуации. Последние обычно имели место тогда, когда в стране назревала потребность в переменах, на которые было не способно старое руководство, требовалось преодоление его консерватизма и значительные перемены в составе высшего руководства. Такие ситуации играли в жизни страны роль огромную. Они проходили порою в ожесточенной борьбе "старых" и "молодых", "ястребов" и "голубей", "консерваторов" и "реформаторов". Последняя борьба такого рода в Советском Союзе привела к победе "реформаторов" во главе с Горбачевым и затем Ельциным и завершилась разгромом советской системы власти и коммунистической социальной организации в целом. Основная масса работников системы власти получала профессиональное образование по многочисленным каналам: партийные, комсомольские и профсоюзные учебные заведения, пропагандистские кружки, курсы, семинары и т.п., а также разделы в деловой системе образования. Недостаток образования восполнялся опытом работы в учреждениях власти и в общественных организациях. Тенденция к превращению системы власти в профессиональную была очень сильной. Но все же профессионализация власти не была доведена до уровня, на котором произошел бы качественный скачок в этом отношении. В систему власти попадали многочисленные случайные люди со стороны и дилетанты. Образование оставалось неадекватным требованиям профессионализма. Причем дилетантизм даже поощрялся под тем или иным предлогом (омоложение руководства, либерализация, инициатива и т.п.), что послужило одним из источников кризиса системы власти в восьмидесятые годы.

Нормативная сфера коммунизма

Советское общество считалось неправовым, в отличие от западнистского, которое считается правовым. Это мнение весьма неопределенно. Советское общество, как и всякое общество, было правовым в том смысле, что функционировало в рамках развитой системы юридических законов. Но оно отличалось от западнистского общества по содержанию этих законов и по степени схваченности общественной жизни ими. Советское общество с правовой точки зрения было предельно упрощенным сравнительно с западным. Число действий людей, охваченных правовыми нормами, в советском обществе было ничтожно в сравнении с западным. Это объясняется тем, что сама жизнь людей и деятельность клеточек были максимально упрощены и не требовали от людей инициативы и риска, конфликтные ситуации, как правило, разрешались без вмешательства правовых органов, внеправовыми средствами. Люди были прочнее прикреплены к местам жительства и работы, чем на Западе. Имущественные отношения большинства граждан были просты. Социальная жизнь людей сосредоточилась в их деловых коллективах и контролировалась последними. Огромную роль играли меры воздействия на людей, вообще не требовавшие правового оформления. Кроме того, в применении правовых норм учитывалось социальное положение людей, а власти в случае надобности могли игнорировать юридические законы или истолковывать их так, как им это требовалось. Старинная пословица "Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло" точно отражала правовую ситуацию в стране. Неразоблачимые, неразоблачаемые и ненаказуемые злоупотребления служебным положением были обычными. Мелкие преступления, без которых была практически невозможна обычная жизнь совсем не преступных граждан, вообще не поддавались правовой оценке. Естественно, неправовые средства соблюдения общественного порядка приобретали тут гораздо большее значение, чем в обществе западном. Так что репрессии и непомерно большое число заключенных были обусловлены не какими-то личными качествами правителей и "большевиков", а самими условиями страны. Но наиболее интересным с точки зрения цели нашего анализа является то, что в коммунистическом сверхобществе до огромных размеров разрастается нормативный аспект, выходящий за рамки правовой сферы. В нем формируется и приобретает доминирующее значение сверхправовая "надстройка" над правовыми нормами. Она включает в себя уставы, кодексы, постановления, распоряжения, инструкции, установки различного рода организаций и учреждений, не являющихся подразделениями государства. Тем не менее эти нормативные явления имеют принудительную силу для того или иного круга граждан, а некоторые из них - для всех членов человейника. Таковы, например, постановления высших партийных органов. Кроме того, эта "надстройка" включает в себя систему устных советов, приказов, просьб и т.п., также имеющих принудительную силу, но не фиксируемых документально. В результате для высших слоев населения "базисная" (юридическая) часть нормативной сферы оказывается второстепенной, а для прочих граждан она оказывается таковой в некоторых случаях и отношениях, имеющих жизненно важное значение. Наконец, рассматриваемая "надстройка" включает в себя неписаные правила поведения людей в коллективах, официальные процедуры мероприятий, ритуалы. Одним словом, здесь "оживают" доправовые (дообщественные) нормативные явления, но теперь они действуют на основе правовых явлений, уподобляются им, используют их применительно к конкретным ситуациям. Правовые нормы при этом становятся неопределенными, допускающими ситуационно различные истолкования и применения.

Коммунистическое хозяйство

Коммунизм особенно сильно (после репрессий) подвергался критике на Западе за якобы экономическую несостоятельность. Это - грубая и преднамеренная идеологическая ложь. Критиковать коммунизм за экономическую несостоятельность - все равно как критиковать рыб за то, что они не летают в небе, не вьют гнезда на деревьях или на земле и прочие "привычки" водного образа жизни. Коммунизм на самом деле создавал нечто иное и нечто большее, чем экономика в западном понимании, а именно - он создавал сверхэкономику, которая содержала в снятом виде экономику, т.е. систему более высокого уровня социальной организации, чем экономика. Коммунистическая сверхэкономика осталась непонятой не только западными теоретиками, которые даже в мыслях не допускали ничего, выходящего за рамки западной экономики, но и советскими философами, социологами и экономистами. Это объясняется комплексом причин, в их числе - недостаток времени, российские условия, давление Запада и идеологические табу. Марксизм, имевший колоссальное влияние на теоретиков всех сортов и направлений и ставший основой советской идеологии, в отношении экономики оставался при всей его критичности к западной экономике в рамках последней. Распространение его понятий и утверждений на советское хозяйство стало практически неодолимым препятствием на пути его научного понимания, что негативно сказалось на практике советского сверхгосударства в развитии хозяйства. Из специфических условий Советского Союза назову то, что дореволюционная Россия была отсталой сельскохозяйственной страной. Подавляющее большинство населения были крестьяне, причем на сравнительно низком уровне материальной культуры и производительности труда. Превратить такую махину в отпущенные историей мизерные сроки в часть хозяйства, отвечавшую требованиям коммунистического человейника, было абсолютно невозможно. И хотя большинство деревенских жителей приобщилось к условиям индустриального общества и образовало коммунистические коллективы, в деревнях до последнего времени сохранялись допотопные (дообщественные) формы в виде колхозов. Колхозы не были достижением коммунизма, они были обусловлены исторически преходящими условиями. В перспективе колхозы должны были исчезнуть, уступив место полноценным коммунистическим предприятиям в сельском хозяйстве. Совхозы уже были переходной формой на этом пути. Коммунистическое хозяйство в Советском Союзе формировалось как смешение доэкономических, экономических и сверхэкономических явлений. При этом доминировала ориентация на сверхэкономику коммунистического (а не западнистского!) типа. Одновременно происходило развитие и усиление явлений экономики, главным образом в силу действия двух факторов: 1) в силу необходимости иметь дело с Западом, соревноваться и бороться с ним, готовиться к войне с ним и вести войны; 2) в силу закона снятия, согласно которому сверхэкономика вынуждена развивать в себе экономику определенного типа, она просто невозможна без экономики по своей сути. Все то, что выше говорилось о коммунистических клеточках, целиком и полностью относится к клеточкам хозяйственным. Совокупность деловых клеточек, задача (функция) которых заключается в производстве и распределении материальных благ, совместно с системой учреждений, управляющих этой совокупностью, образует экономику коммунистического человейника. Я употребляю тут слово "экономика" с полным правом, если читатель вспомнит определение экономики в части книги, посвященной обществу. Экономика как часть коммунистического хозяйства отличается от экономики западнистского типа. В западных странах в силу доминирования денежной формы экономики и капитализма над вещественным содержанием хозяйственной сферы экономика, взятая в общем смысле, утоплена в сферу инвестиций капиталов и частного предпринимательства, так что сфера культуры, спорта, науки и другие оказались сферами экономики. В коммунистическом человейнике существуют денежные отношения, банки, денежные расчеты, инвестиции денег и даже прибыль. Но доминирующей в экономике является ее изначальная и фундаментальная функция - снабжение человейника предметами материального (вещного) потребления, а не деньгами, не книгами, не газетами, не песнями, не зрелищами и т.п. Здесь культура, спорт, медицина, образование и многое другое, что в западной экономике входит в сферу функционирования экономики, в экономику не входит никак. И попытки советской власти (как правило - неудачные) сделать советские предприятия самоокупающимися и даже прибыльными в западном смысле являются результатом полного непонимания сущности своей собственной экономики и подражания Западу. Неспособность последовательно проводить политическую стратегию в соответствии с объективными законами коммунизма (о которых советские правители не имели ни малейшего понятия) стала одной из причин поражения советского коммунизма. Рассмотрим основные особенности коммунистической экономики. Экономические клеточки коммунистической страны не предоставлены самим себе. Сверхвласть в лице подчиненных ей властей экономической сферы определяла их статус, что и как они должны были делать, сколько иметь наемных работников и каких, как их оплачивать и все прочие аспекты их жизнедеятельности. Это не было делом полного произвола властей. Последние принимали во внимание реальное положение и состояние клеточек, их реальные возможности. И жизнедеятельность клеточек в заданных рамках не превращалась в нечто автоматическое. Требовались усилия властей и руководства клеточек, чтобы установленные для них рамки соблюдались. Экономические клеточки включались в систему других клеточек, т.е. были частичками больших экономических объединений (как отраслевых, так и территориальных) и в конечном счете - экономики в целом. Они, конечно, имели какую-то автономию в своей жизнедеятельности. Но в основном они были лимитированы задачами упомянутых объединений и экономики в целом. Над ними возвышалась разветвленная иерархическая и сетчатая структура из учреждений власти и управления, которая обеспечивала их согласованную деятельность. Эта структура была своего рода нервной системой экономики. Она была организована по принципам начальствования-подчинения. На Западе это называли командной экономикой и считали величайшим злом. Эта экономическая власть была настолько мощной, что даже заявляла претензии на независимость от государственной власти и даже от партийной власти. Конфликты разрешались всегда в пользу последней. Коммунистическая экономика как организуемая и управляемая сверху (в конечном счете сверхгосударством) имеет целевую установку как единое целое. Она заключается в следующем. Во-первых, обеспечить страну материальными средствами, позволяющими ей выжить в окружающем мире, сохранить независимость, идти в ногу с прогрессом. Во-вторых, обеспечить граждан общества средствами существования. В-третьих, обеспечить всех трудоспособных работой как основным и для большинства единственным источником средств существования. В-четвертых, вовлечь все трудоспособное население в трудовую деятельность в первичных деловых коллективах. В силу указанной выше целевой установки, которая является не только лозунгом, но и социальным законом, экономика тут выполняет не только экономические, но и политические, идеологические и другие неэкономические функции. Если в западном обществе сверхэкономика разрастается и охватывает все сферы общества, то в коммунистическом человейнике нечто подобное происходит со сверхгосударством. Опыт Советского Союза обнаружил еще один аспект во взаимоотношениях власти и экономики, который не так развит и заметен в человейниках иного типа, а именно - способность коммунистического сверхгосударства использовать экономику как средство управления массами людей. Из рассмотренного характера и положения экономики с необходимостью следуют такие важнейшие признаки коммунистической экономики. Во-первых, преобладание социально-политических соображений при решении экономических проблем. Это касается распределения бюджета, установления цен на массовые продукты, шкалы заработной платы, состава продукции, районирования предприятий и т.д. Во-вторых, ориентация на удовлетворение самых фундаментальных нужд населения и решение самых важных для выживания страны проблем. Препятствование производству продуктов сверх необходимого и разрастанию паразитарных явлений. Тенденция к дефициту средств потребления. И в-третьих, необходимость централизованного управления и планирования деятельности экономики, начиная с первичных клеточек и кончая экономикой в целом. Плановость коммунистической экономики вызывала особенно сильное раздражение на Западе и подвергалась всяческому осмеянию. А между тем совершенно безосновательно. Коммунистическая экономика имеет свои очевидные недостатки. Но причина их - не плановость, как таковая. Наоборот, плановость позволяла удерживать эти недостатки в терпимых рамках, сдерживать другие негативные тенденции, преодолевать трудности. В чем состоит суть планирования экономики? Это - не субъективный произвол высших властей. Планирующие органы исходят из того, что уже имеется в наличности, каковы возможности существующих предприятий. А при планировании новых затрат они исходят из реальных потребностей страны. Их можно критиковать за то, что они плохо справляются со своими обязанностями. Но это не есть основание для ликвидации самой системы планирования. Последняя есть средство сохранения единства общества, ограничения коммунальной стихии и тенденции к хаосу. Надо различать две функции планирования Первая - установление определенного распорядка жизнедеятельности предприятий и отраслей экономики в настоящем, т.е. нормального воспроизводства того, что есть. Вторая - проектирование будущего предприятий и экономики в целом. Это делается и в западной экономике, но в иной форме. И при этом никаким нападкам не подвергается. Коммунистическая экономика является денежной в том смысле, что деньги в ней выполняют свою фундаментальную функцию, а именно - служат средством измерения ценностей, затрат труда и ресурсов, средством учета, распределения, планирования, управления. Но они не являются капиталом для частных лиц. В оценке деятельности предприятий, отраслей и экономики в целом использовалась терминология, выработанная для западной экономики. Но с массой оговорок, которые лишь в ничтожной мере отражали существенное отличие экономики коммунизма от западной. А на радикальной пересмотр экономической науки советские ученые так и не решились. Для этого потребовалось бы отвергнуть марксистское учение как ненаучное, что было исключено. Общепринято думать, будто экономика западного общества является высокоэффективной, а коммунистического - неэффективной. Я считаю такое мнение совершенно бессмысленным с научной точки зрения. Для сравнения двух различных феноменов нужны четко определенные критерии сравнения. А в зависимости от выбора таких критериев и выводы могут оказаться различными. Возможны, в частности, чисто экономические и социальные критерии оценки производственной деятельности людей, предприятий, экономических систем и целых обществ. Экономические критерии основываются на соотношении затрат на какое-то дело и его результатов. Если есть количественное выражение тех и других, то отношение этих величин дает величину, характеризующую экономическую эффективность производства. Экономические принципы имеют целью так организовать дело, чтобы экономическая эффективность была как можно более высокой или по крайней мере не была ниже некоторого минимума. Это - суть принципы экономии трат и выгоды. Социальные же критерии основываются на том, в какой мере деятельность предприятий соответствует интересам целого общества или какой-то его части. При этом предприятиям устанавливаются определенные рамки деятельности, включая источники сырья и сферу сбыта продукции. И эффективность их характеризуется тем, насколько успешно они придерживаются установленных для них норм. Главным, подчеркиваю, здесь является не экономическая эффективность отдельно взятых предприятий, а интересы целого, причем не обязательно экономические. Например, коммунистические предприятия должны обеспечить работой и тем самым дать источники существования максимально большому числу людей, в принципе исключив безработицу. В капиталистическом обществе доминирует экономический подход к производственной деятельности людей, в коммунистическом - социальный. Они не совпадают. Коммунизм имеет более высокую степень социальной эффективности сравнительно с капитализмом, но более низкую степень экономической эффективности. Социальная эффективность экономики характеризуется многими факторами. Среди них - способность существовать без безработицы и без ликвидации экономически нерентабельных предприятий, сравнительно легкие условия труда, способность ограничивать и вообще не допускать избыточные предприятия и сферы производства, не являющиеся абсолютно необходимыми, способность сосредоточивать большие средства и силы на решении исторически важной задачи, милитаризация страны и другие. Повторяю и подчеркиваю, что для предприятий в коммунистическом обществе нет необходимости быть рентабельными экономически, достаточно быть социально оправданными. Они должны удовлетворять в первую очередь внеэкономическим требованиям. Их судьба зависит от решений управляющих органов. С чисто экономической точки зрения все сто процентов коммунистических предприятий, взятых по отдельности, являются нерентабельными. И все же они существуют. Какие из них считать экономически нерентабельными, это решают управляющие органы, а не принципы выживания вроде тех, по каким существуют предприятия в обществе капиталистическом. Понятие производительности труда людей в экономическом смысле имеет в коммунистическом обществе весьма ограниченное значение. Огромное число граждан общества выполняет свои обязанности более или менее удовлетворительно. Это - чиновники, учителя, врачи, ученые, офицеры, писатели, журналисты, директора. Они работают так, как позволяют им обстоятельства и как это нужно, чтобы считаться нормальным работником и как-то улучшать условия своей деятельности и быта. Призывы повышать производительность труда в отношении к ним лишены смысла. Они имеют смысл лишь в отношении всей системы, в которую они включены. А эффективность системы зависит от факторов социальных в первую очередь и лишь в малой степени от факторов экономических. Наконец, при оценке эффективности экономики надо принимать во внимание исторические условия. Советская экономика, родившаяся в чудовищно трудных условиях, блестяще доказала свои преимущества перед западной в период подготовки к войне с Германией, в период войны и в последующий восстановительный период. В течение многих десятилетий "холодной войны" Советского Союза с превосходящим по силам противником она выдерживала тяжелые испытания. Думаю, что она выдержала бы до конца, если бы советские руководители не встали на путь предательства и капитуляции. Идеологи коммунизма, не имевшие ни малейшего представления о том, каким будет реальный коммунизм, были искренне убеждены в том, что коммунизм обладает неограниченными способностями к прогрессу и быстро превзойдет капитализм в сфере экономики. С первых же дней существования Советского Союза был выдвинут лозунг "Догнать и перегнать передовые капиталистические страны в сфере экономики". В сталинские годы этот лозунг казался реальным. Тогда все начинали с нуля, и в процентном выражении успехи страны производили ошеломляющее впечатление. А "железный занавес" позволял создавать такое впечатление о ситуации на Западе, что массы советских людей невольно поверили в пропагандистские лозунги. Кризис конца двадцатых и начала тридцатых годов на Западе добавил свою долю в укрепление этих иллюзий. В послевоенные годы наступило отрезвление. После хрущевских экспериментов советское руководство фактически отказалось от идеи "догнать и перегнать". Это, однако, не избавило от необходимости считаться с Западом. Это ставило Советский Союз в невыгодное положение и вынуждало на действия, чуждые природе коммунизма. Требовалось также улучшать жизненные условия населения. А Запад породил в этом отношении колоссальные соблазны, заражая ими советских людей. Но как бы то ни было, советское руководство нашло естественный выход из положения. Оно создало свой мировой экономический регион, отношения внутри которого базировались не на принципах западной экономики, а скорее на принципах взаимных услуг. В самом Советском Союзе отрасли науки, техники и экономики, имевшие особо важное значение, выделились из общей среды и получили привилегированное положение. Это позволило Советскому Союзу во многих отношениях быть на уровне мировых стандартов и даже кое в чем превосходить их. Во всяком случае, Советский Союз стал второй сверхдержавой планеты. Одно это отвергает утверждение, будто коммунистическая экономика оказалась несостоятельной. Она оказалась неконкурентоспособной в западном смысле, но она вполне справлялась со своими обязанностями в отношении своей страны. Теперь принято считать, будто коммунистическая система власти оказалась неспособной управлять экономикой. Я отвергаю это мнение как совершенно необоснованное и идеологически тенденциозное. Если принять во внимание всю совокупность факторов, так или иначе сыгравших роль в крахе советского коммунизма, то с гораздо большими основаниями можно утверждать противоположное.

Материальная культура коммунизма

Как в идеях коммунизма, так и в реальном коммунизме не было предусмотрено и заложено то направление эволюции материальной культуры, какое определилось во второй половине нашего столетия. Идеалы коммунизма базировались на современных им достижениях материальной культуры. Воображение Ленина не пошло дальше электричества. Ему принадлежит формула: "Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны". Фантазии коммунистов не шли дальше идеалов освобождения людей от тяжелых форм труда, ликвидации противоположности умственного и физического труда и уравнивания мужчин и женщин с точки зрения их трудовой деятельности. Прогресс мыслился в основном за счет разумной организации общественной жизни, ликвидации социального и снижения материального неравенства, за счет коммунистического воспитания людей, в результате которого должен возникнуть новый тип человека. Реальный советский коммунизм начал свою историю с необходимости индустриализации страны, без которой было невозможно поднять жизненный уровень населения до мало-мальски сносного и обеспечить обороноспособность страны от внешних нападений. А угроза таких нападений висела над страной с первых дней существования коммунизма. После ряда неудачных попыток она реализовалась в величайшей в истории человечества войне - в войне с Германией 1941 - 1945 годов. После победы в войне с Германией угроза со стороны Запада не ослабла, а усилилась. Сразу началась "холодная война", длившаяся почти полвека. Советский Союз вынужден был соревноваться с Западом в сфере материальной культуры не в силу имманентно присущих коммунизму потребностей и стимулов (таковых в природе коммунизма вообще нет или они незначительны), а в силу упомянутых внешних обстоятельств. Благодаря коммунистической социальной организации Советский Союз добился колоссальных успехов, во многом опередив Запад. Но силы были слишком неравными, и Советский Союз уступил лидерство Западу. Свой собственный, отличный от западного путь развития материальной культуры советский коммунизм не успел выработать. Тенденции к этому были (например, более грубые и упрощенные формы технологии). Но они вряд ли могли иметь успех. Триумфальный прогресс западной материальной культуры овладел всем человечеством, и шансы Советского Союза составить ему конкуренцию к концу "холодной войны" стали минимальными. Но было бы ошибочно вообще игнорировать историческую роль коммунизма, которую он мог бы сыграть в жизни человечества, если бы Советский Союз уцелел и сохранил свой статус второй сверхдержавы планеты. В отношении материальной культуры я вижу эту роль в сдерживании безудержного западного прогресса, далеко переступившего допустимую меру и превращающегося в свою противоположность.

Менталитетная сфера коммунизма

Менталитетная сфера Советского Союза, конечно, уступала таковой западного мира, у которого позади столетия выдающихся достижений цивилизации, но в сравнении с дореволюционным состоянием России прогресс ее был ошеломляющим. В основном это было детище коммунизма. То лучшее, что досталось от прошлой истории, было сохранено и приспособлено для интересов нового социального строя. Я не собираюсь описывать конкретные достижения на этот счет. Остановлюсь лишь на их социальном аспекте. Менталитетная сфера отчетливо дифференцировалась на множество частичных сфер. Основные из них - наука, воспитание и образование молодежи, литература, музыка, изобразительное искусство, театр, кино, телевидение. И само собой разумеется - идеологическая сфера. Каждая из них представляла собою единое целое, управляемое системой особых учреждений системы власти и управления. Они объединялись в тех или иных комбинациях в более сложные сферы и в конце концов в единую менталитетную сферу, обеспечивающую потребности советского человейника в плане формирования менталитета людей и снабжения их "духовной пищей". Главенствующая роль в объединении их в единое целое и в управлении их деятельностью играла идеологическая сфера. Все прочие сферы в той или иной мере и форме выполняли идеологические функции. Через них идеологическая сфера запускала свои щупальца во все места человейника вплоть до сознания каждого члена человейника. Она составляла часть партийной сферы, а управляющая ею система учреждений и лиц составляла часть партийного аппарата. В этом смысле она была не просто идеологической, а сверхидеологической сферой советского человейника.

Идеосфера коммунизма

С самого начала возникновения на исторической арене коммунисты рассчитывали на некие добрые прирожденные качества в людях. И даже марксисты, объявившие материальное производство базисом общества, рассчитывали на высокий уровень сознания и нравственности людей при коммунизме, считали это непременным условием реализации принципа "по потребности" и установления идеальных отношений между людьми. После революции 1917 года в России проблема воспитания нового человека, необходимого для реального коммунизма, и воспроизводства такого человеческого материала в массовых масштабах встала перед творцами нового общества как проблема первостепенной важности. Они в беспрецедентных масштабах развернули работу по воспитанию, образованию, просвещению и идеологической обработке широких слоев населения всех возрастов и сословий, и молодых поколений - в первую очередь. Для руководства этим грандиозным процессом и для его организации с поразительной быстротой сложилась единая государственная идеология и единый механизм идеологической обработки населения.