Зиновьев Александр Александрович/Нашей юности полет/ПРОБЛЕМА

ПРОБЛЕМА


Человек умирал. Он прожил не очень долгую по нашим временам жизнь, но и не очень короткую - среднестатистическую. И прожил он ее средне. Многие другие прожили лучше. Но таких, кто прожил еще хуже, было не меньше. Человек знал, что жить ему осталось от силы день, а скорее всего - несколько часов, хотя врач говорил ему, что операция прошла успешно и он проживет еще сто лет. Человек не верил врачу, ибо он знал жизнь. И сколько таких, кому врачи обещали жить еще сто лет, умерло на его глазах! Человек не боялся смерти, он знал, что она неотвратима, и готовился к ней. Он даже ощущал некоторое удовольствие от возвышенности и торжественности предстоящего события, даже немного гордился этим. Он когда-то читал, что такое состояние иногда бывает у осужденных на казнь и что это состояние есть лишь защитная реакция от ужаса смерти, который на самом деле овладевает каждым человеком, обреченным на смерть. Пусть защитная реакция, пусть самообман, только не ужас! Он вспомнил, как в самом начале войны их, совсем безоружных, методично убивали немцы, как в нем все стыло, цепенело, леденело, каменело (сколько есть слов для этого состояния!) в ожидании этого мига смерти. Ему повезло, он уцелел. Потом много месяцев спустя ему вновь представился случай умереть. Вернее, таких случаев было много, но они были обычными, и всегда оставался шанс выжить. На этот раз всем было очевидно, что он с группой солдат оставался на верную смерть. Но на этот раз он уже не испытывал страха смерти, он испытывал то самое чувство важности происходящего и гордости за то, что он исчезает, а другие остаются. Он уже познал, что вид человека, обреченного на смерть, вызывает уважение у живущих. Ему и на этот раз повезло - он уцелел. И был даже немного разочарован, что уцелел. Пережитое перестало быть опасным, и стало казаться, что никакой опасности не было. Так думали потом и другие. Обидно, но что поделаешь. Так уж устроен человек. Вот выживи он сейчас, и все испытают некоторое разочарование, болезнь и операция покажутся всем сущим пустяком. И даже самые близкие скажут, что он напрасно боялся, - они уверены в том, что он боится. Вернее, если бы он выжил, они были бы в этом уверены. Только смерть смывает человеческую пошлость, ибо вслед за мигом торжественности она несет забвение и безразличие.
Человек умирал. Он хотел обдумать последние, самые важные мысли, хотел сосредоточиться на приближающемся мгновении смерти. Но ему мешал сосед по палате. Соседу осталось жить тоже немного. Человек это знал точно. Но Сосед был молод, не верил в свою смерть, не хотел умирать, боялся смерти. И потому он храбрился, болтал без умолку, острил, сыпал мрачными анекдотами. Человеку хотелось, чтобы Сосед умолк. Но он понимал его состояние, ему было жаль его, и он делал вид, что слушает его.
- Вот еще мощная хохма, - не унимался Сосед. - Врач спрашивает у родственников, не потел ли покойный перед смертью. "Потел", - ответили родственники. "Это хорошо", - сказал врач. Сосед хохочет (если это хохот), Человек усмехается: он как раз основательно потеет.
После ужина Сосед успокоился (врач раз пять повторил ему, что он еще сто лет проживет) и уснул. Человек не спал, он не хотел последние минуты жизни тратить на сон. И явился к нему Некто - тот, кого он отверг как атеист, но кого звал на помощь в трудные минуты жизни. Человек не захотел даже произнести про себя имя пришельца: он не из тех, кто отказывается от своих убеждений. Он отнесся к появлению Некто спокойно, как к приходу дежурного врача или медсестры.
- Что тебе нужно от меня? - спросил он Некто.
- Тебе осталось жить два часа, - сказал Некто. - Я хочу предложить тебе выбор: либо пережить твою жизнь снова точно в таком виде, как она прошла, либо исчезнуть навечно. Не спеши с ответом, подумай! У тебя целых два часа впереди. Если будут вопросы или сомнения, я здесь всегда рядом с тобой. Но помни, ровно через два часа ты должен сделать выбор. Думай!.
"Два часа, всего два часа, - думал Человек. - Завтра утром неугомонный, но все равно обреченный Сосед расскажет очередную хохму тому, кто займет его, Человека, место на койке. Что-нибудь такое: "От чего умер покойный?" - "От простуды". - "А, это не опасно".
Врет этот Некто, что может позволить прожить жизнь сначала. Ну а если не врет? Допустим, что не врет. Давай обдумаем спокойно, стоит ли жизнь того, чтобы ее повторять. Два часа - срок немалый. Тогда на фронте мы рассчитывали лишь на час.


ИДЕЯ


- Ну как? - спросил мой новый собутыльник, которого я называю Писателем, ибо он на самом деле писатель.
- Здорово, - сказал я вполне искренне. - У меня есть предложение: вы описывайте куски жизни Человека, а я...
- А вы будете исполнять функции Бога, - сказал он.
- Нет, - сказал я, - мне больше подходят функции Дьявола. Богом будьте вы сами. И агитируйте Человека повторить жизнь. А я буду агитировать против. За жизнь мне агитировать трудно. Неубедительно получится.
- Мне тоже, - вздохнул Писатель.