Зиновьев Александр Александрович/Нашей юности полет/МЕЧТЫ

МЕЧТЫ

Мечта подняться до дивизии не давала Егорову покоя. И как об этом не мечтать?! Взять хотя бы квартиру. Хоть перед ним весь полк трепещет, включая самого командира, а живет он с семьей в малюсенькой квартирке. Всего две комнатушки - десять метров и шесть. И кухонька - четыре метра. У других офицеров, конечно, и того хуже. Но какое ему дело до них. Он не кто-нибудь, а особняк! Зато в дивизии полагается квартира в два раза больше'. А паек?! Сейчас он получает паек как командир батальона. Еле-еле хватает на троих. Хорошо еще - в полковой столовой подкармливается. Все экономия. А в дивизии?! Паек командира полка! Это уже что-то значит! И с обмундированием куда лучше. И путевки в санатории. Да и работа легче. Ответственнее, конечно, но интереснее. Почетнее. Одним словом, есть о чем помечтать. Но чтобы скакнуть на дивизию, надо себя проявить - то проклятое чепе загладить и бдительность проявить. А попробуй теперь прояви. Раньше куда легче было. Но теперь после тех "чисток" есть распоряжение: командный состав пока оставить в покое, передышку дать. Так что надо с сержантами, старшинами и рядовыми работать. Лучше с рядовыми. Что же такое придумать, чтобы?!.


ДОНОСЫ

Все постройки военного городка были наспех сколоченными бараками, больше похожими на сараи и склады, чем на казармы. Барак, где помещался штаб полка, отличался от прочих только тем, что портрет вождя над входом был побольше размером да несколько окон было зарешечено. Среди них - окно Особого отдела. Егоров заперся в своем "кабинете", открыл "сейф" (обшитый жестью шкаф с огромным амбарным замком) и углубился в изучение "документов", т. е. доносов своих осведомителей. Доносы были строго расклассифицированы, причем во многих планах (по темам, именам доносчиков, именам жертв, годам, мерам...). На ящичках были специальные знаки, так что Егоров мог в считанные минуты найти любой нужный ему "документ", заглянув в специальные справочные "книги".
Егоров любил просматривать свои "документы", накопленные годами. За этими скупыми сообщениями, часто неграмотными и нелепыми, порою интеллигентными и изящными, написанными на обрывках измятой бумаги (на листах, вырванных из школьных тетрадей, на полях вырванных из книг страниц, на газетных обрывках...), он видел лица, события, судьбы. За этими "документиками" шла настоящая жизнь. И какая жизнь! Дай эти "документики" какому-нибудь писателю! Какие книги мог бы написать! Оценит ли кто-нибудь его, Егорова, многолетний подвиг, выразившийся в этих "документиках"?! А сколько таких Егоровых в стране?! Конечно, таких способных, умных и деловых, как он, не так уж много. Но все же и другие что-то имеют. Собрать бы такие "материальчики" со всей страны вместе! Страшно подумать, что получилось бы! Вот она - наша подлинная история, вот в этих "материальчиках" и "документиках"!
Вот доносы новичков. Иванов дважды пообедал, воспользовавшись тем, что командиры еще не запомнили лица вновь прибывших бойцов. Петров поленился ночью выйти в туалет и помочился в сапоги Сидорова. Николаев симулирует моченедержание, рассчитывая попасть в санчасть и отоспаться. Доносы солдат второго года службы серьезнее. Куликов украл портянки у... Сергеев был в самовольной отлучке... Гварджеладзе ударил по физиономии Нестеренко, обозвав его стукачом... Верно, Нестеренко - осведомитель, причем явный. А вот сообщение Уткина. Обстоятельное. На нескольких страницах. Этим осведомителем Егоров гордился: он сообщал об умонастроениях товарищей. Сначала много выдумывал от себя. Теоретизировал. Егорову пришлось немало поработать с ним, прежде чем из него вышел образцовый осведомитель. Сообщения его стали короче, четче, деловитее, без ненужного фантазирования. Да!.. Вот сейчас бы ему такого паренька! Они вместе мигом бы сделали хорошее "дельце"! Самый обширный раздел "документиков" и "материальчиков" составляли доносы "политические". Перейдя к этому разделу, Егоров согнал с лица мечтательную улыбку, посерьезнел, подтянулся, проверил, заперта ли дверь, выглянул в зарешеченное окно (не подглядывает ли кто?). Да! Это было уже не просто воспитание, исправление, обламывание, предупреждение. Это была жестокая, непримиримая классовая борьба. Тут был реальный враг. Враг затаившийся, но коварный, готовый в трудную минуту показать свои клыки и когти. Впереди - война. И не проведи органы кропотливую работу по разоблачению этого скрытого врага, мы получили бы удар ножом в спину революции. Придумав такую красивую фразу, Егоров с удовлетворением отметил, что и "мы не лаптем щи хлебаем".