Зиновьев Александр Александрович/Кризис коммунизма/Управление

Кризис коммунизма
автор Зиновьев Александр Александрович

Содержание


Управление

Во всяком обществе имеет место управление людьми. В коммунистическом обществе оно приобретает особое значение, ибо оно становится здесь главным средством объединения людей в группы и в целое общество.

Уже на уровне клеточек образуется огромное число начальников и обслуживающих их лиц. К этому числу присоединяются руководители и члены руководящих органов различных общественных организаций, — партийных, профсоюзных, комсомольских и других. Число прочих граждан, так или иначе вовлеченных в систему руководства, огромно.

В первичных коллективах люди имеют дело с непосредственными начальниками и дирекцией, т.е. с властью деловой. К этому присоединяются руководители общественных организаций (партийной, профсоюзной, комсомольской), а также различные контрольные органы. Власть здесь не воспринимается как насилие. Она здесь выглядит как нечто вполне естественное, обусловленное интересами дела и организацией людей в единое целое. Даже высшие руководители коллектива не противостоят здесь рядовым членам коллектива так, как это имеет место в случае отношения хозяев предприятий и наемных рабочих в капиталистическом обществе или в случае отношения помещиков и крестьян в обществе феодальном.

Является грубой ошибкой считать коммунизм абсолютно недемократичным. Тут имеет место своя форма демократии. Заключается она в том, что многие должности являются выборными. Хотя кандидаты намечаются заранее, сам факт их предварительного отбора есть своеобразная форма выборов. В этом принимают участие многие люди, и органы власти, обсуждаются различные кандидатуры. Кроме того, большое значение приобретают всякого рода; собрания, совещания, заседания, съезды, конференции и прочие сборища, призванные по идее коллективно решать какие-то проблемы. И далеко не всегда они формальны. На уровне первичных коллективов они играют существенную роль.

Число лиц, выполняющих функции начальников (руководителей), в коммунистическом обществе огромно. И сократить это число ниже некоторого минимума в принципе невозможно. Можно устранить некоторые официальные должности, но они так или иначе восстановятся явочным порядком (неофициально). Причем система управления здесь превращается в нечто самодовлеющее, работающее в значительной мере на самое себя. Она разрастается сверх всякой меры. Увеличение числа начальников и руководящих учреждений, обусловленное потребностями управления усложняющимся обществом, порождает дополнительный и автономный процесс увеличения системы управления самой по себе, уже безотносительно к управляемому обществу, — очередной ручеек, вливающий свою долю в реку, которая влечет общество к кризису.

Надо различать два аспекта управления: 1) управление конкретным делом; 2) управление людьми независимо от того, каким делом они заняты. В первом случае я буду говорить о деловом управлении, во втором — о социальном управлении. В реальности они настолько тесно связаны, что их трудно разделить даже в абстракции. Но постоянно возникающие конфликты между некими деловыми людьми и некими бюрократами из управляющих органов говорят о том, что тут имеет место различие, и различие весьма существенное. Деловое управление исходит из интересов дела как такового, не зависящего от особенностей людей. Социальное управление имеет дело с массой людей как таковых, каким бы делом они ни были заняты. Социальное управление исходит из взаимоотношений между людьми. В коммунистическом . обществе социальное управление становится доминирующим и достигает диктаторской силы. Деловое управление в той или иной мере выходит из-под его контроля. В нормальном состоянии общества достигается какой-то компромисс, крайности в ту или иную сторону сглаживаются и удерживаются в определенных рамках. Но тенденция к их расхождению остается.

Имеется, далее, два аспекта во взаимоотношениях системы коммунистического управления и управляемого ею общества: 1) система управления приспосабливается к управляемому обществу; 2) общество приспосабливается к своей системе управления. В коммунистическом обществе доминирует второй аспект. Здесь интересы управляемости становятся в конечном счете главным фактором в жизни общественного организма. Они лимитируют все основные аспекты ее, становятся одним из внутренних ограничителей сил и возможностей коммунизма.

Вот для примера некоторые принципы коммунистического управления. Максимальный контроль за всеми аспектами жизни общества и отдельных граждан. По возможности не допускать то, что не может контролироваться. Если этого невозможно избежать, то допускать это в той мере, в какой это не угрожает общей установке на максимальное контролирование. По возможности ограничивать число управляемых объектов, сводить к минимуму число «точек» и акций управления. Не допускать конфликтов между частями целого. В случае возникновения таковых отдавать предпочтение интересам управляемости. Не допускать непредвиденного.

Люди, вовлеченные в систему управления (а их, повторяю, миллионы), имеют свои личные интересы, вступают в отношения друг с другом, вынуждены подчиняться правилам управления как особой профессии. И избавить их от всего этого не в силах никто, никакие постановления властей, никакие призывы реформаторов и морализаторов. Эти люди заинтересованы в том, чтобы избежать ответственности за принятие решений, использовать свое положение в корыстных и карьеристских целях, создать видимость дела, лучше выглядеть в глазах начальства. Тут имеется своя техника сочинения отчетов, очковтирательства, дезинформации, волокиты. Короче говоря, эти люди общими усилиями реализуют приведенные выше принципы социального управления, усиливая их эффект свыше всякой меры. Бюрократизм и застой являются; неизбежными следствиями самих закономерностей этой системы управления. Не Горбачев первый объявил борьбу бюрократизму и застойности. Эта борьба началась сразу после революции, продолжалась всю советскую историю и будет иметь место и в будущем, пока существует коммунистическое общество.

В реальности идеал полной контролируемости и управляемости, конечно, не осуществим. Он действует лишь как тенденция, доминирующая в обществе в его нормальном состоянии. Имеются объективные пределы управляемости, не зависящие от воли и желания правителей. В обществе постоянно происходят нарушения принципа тотальной подконтрольности, возникают неподконтрольные явления. В коммунистическом обществе постоянно действуют многочисленные факторы, порождающие такие явления с необходимостью. Так, необходимость развивать хозяйство и культуру, усложнение процесса жизни, изменение реальных соотношений между различными категориями граждан, рост населения и другие факторы порождают несоответствие системы управления фактическому состоянию управляемого общества. Сама система управления усиливает этой несоответствие путем грандиозной дезинформации вышестоящих органов, очковтирательства, формализма. В стране постепенно накапливается элемент неконтролируемости, — плохо или совсем неконтролируемые предприятия, учреждения, организации, массы людей. Превысив допустимый предел, элемент неконтролируемости может сделать всю систему управления в значительной мере фиктивно управляющей, как это и произошло в рассматриваемой кризисной ситуации.

Централизация и децентрализация

Коммунистическая система управления является централизованной. В этом видят одну из главных причин застоя и других дефектов. Но централизация не есть специфический признак коммунизма, как децентрализация не есть признак капитализма. Во всяком развитом обществе действуют обе тенденции — к централизации и к децентрализации. В советском обществе тоже эти тенденции сами по себе ни разрушают, ни укрепляют общество. Они выражают лишь переструктурирование (перераспределение «точек» управления) в рамках одной и той же системы. Какая бы из этих тенденций ни преобладала, общий эффект системы так или иначе остается. Более существенным для коммунизма является не соотношение централизации и децентрализации, а общее соотношение системы управления и управляемого ею общества, о котором я уже говорил выше.

Централизованное управление имеет свои достоинства. В частности, лишь при этом условии становятся возможными грандиозные стройки, какие осуществлялись и осуществляются в Советском Союзе. Преимущества для развития военной промышленности и создания армии общепризнаны. Но дело не в соотношении достоинств и недостатков централизации и децентрализации управления. Общественная жизнь не есть поиски некоего академически оптимального варианта. Централизованное управление обществом адекватно социальному типу коммунистического общества и более жизнеспособно здесь. А если оно рождает зло, так это еще не дает оснований управляющим органам отказаться от какой-то части своих прерогатив. Они имеют силу удержать их за собою. Тем более мера добра, привносимого децентрализацией, сомнительна. Она заметна в малых масштабах. Но в масштабах общества в целом она может привести к еще большим трудностям, чем те, которые возникают без нее. И кстати сказать, эксперименты в этом духе предпринимались в Советском Союзе, но безуспешно.

Централизованное управление имеет свои огромные дефекты. Оно порождает безынициативность, бесхозяйственность, бессмысленные потери средств, застой в производительности труда и многие другие отрицательные явления, которые хорошо известны и которые позволяют Утверждать, что коммунистические страны не способны догнать и перегнать передовые капиталистические страны в экономическом (и вообще деловом) отношении.

Государство

В системе управления обществом можно очевидным образом видеть два аспекта — отраслевой и территориальный. Второй аспект объединяет различные отраслевые органы управления в единое целое, а также осуществляет управление территориальными единицами общества как единым целым. Второй аспект образует систему власти в политическом смысле, или государство.

Коммунизм есть всеобщая организация населения страны в систему отношения начальствования и подчинения. Здесь власть есть орудие внутренней организации масс людей, а не нечто внешнее им и стоящее над ними, — есть форма и средство самоорганизации. Система власти (государственный механизм или, коротко говоря, государство) вырастает здесь из потребности обеспечить существование страны как единого социального организма, вырастает как грандиозная система учреждений, функцией которой является сохранение целостности общества и управление им как единым целым. Так что марксистская теория возникновения государства оказалась ложной в отношении государства коммунистического. И она тем более оказалась ложной, «предсказав» отмирание государства при коммунизме. Коммунистическое общество без государства в такой же мере возможно, в какой возможен сложный и развитой биологический организм без центральной нервной системы. Государство при коммунизме не исчезает, а, наоборот, превосходит все прошлые формы государственной машины как по размерам, так и по роли, играемой в жизни общества. Оно тут превращается в нечто большее, чем его предшественники, — в сверхгосударство.

Вырастая из недр общества, коммунистическое государство превращается в своего рода сверхобщество, живущее за счет общества, в которое оно погружено. Здесь уже не государство служит обществу, а, наоборот, общество становится ареной и материалом деятельности сверхгосударства, сферой приложения его сил, средством; удовлетворения его амбиций и потребностей. Сверхгосударство становится монопольным субъектом истории. Его жизнь со всеми его официальными спектаклями навязывается всему обществу в качестве всеобщего жизненного спектакля, в котором членам обычного общества (общества первого уровня) отводится роль исполнителей воли власти, статистов, почитателей и восторженных зрителей.

В сферу внимания коммунистического сверхгосударства в принципе входят все аспекты жизни страны, включая внешнюю политику, внешнюю торговлю, промышленность, сельское хозяйство, культуру, спорт, быт и отдых людей, воспитание детей. Нет такого аспекта жизни людей, который так или иначе не подлежал бы контролю со стороны сверхгосударства. Если что-то и выпадает из-под его контроля, то это происходит в силу отклонения от фундаментального принципа тотальной подконтрольности, а не в силу отказа сверхгосударства от этого принципа. Последний здесь обладает такой практической силой, что сверхгосударство подчиняет жизнь всего общества интересам управляемости.

Имеются объективные пределы управляемости, не зависящие от воли и желаний правителей. В обществе постоянно происходят нарушения принципа тотальной подконтрольности, постоянно возникают неподконтрольные явления. Поскольку само государство не может разрастаться сверх определенной меры и поскольку разрастание государства имеет неизбежным следствием снижение степени его эффективности, то само оно становится главным ограничителем такой эволюции общества, которая имеет следствием нарастание неподконтрольности. Тенденция к упрощению подконтрольного тела общества становится одной из объективных тенденций эволюции.

Строение государства

Надо различать то, как коммунистическое государство формируется исторически, и то, какое место оно занимает в коммунистическом обществе, если уж оно сформировалось. Наибольший интерес с этой точки зрения представляет возникновение государства в Советском Союзе, поскольку тут отчетливо можно наблюдать закономерность этого процесса. Здесь монархическое государство вроде бы было разрушено революцией 1917 года, но государственность как таковая сохранилась, расширилась и укрепилась. Советское государство явилось преемником и продолжением дореволюционного русского государства. Российская история была по преимуществу историей государственности. Она такою и осталась в советский период. И такою она останется на все времена, пока сохраняется коммунизм, как бы советские правители ни мудрили с внешними формами государственности, заимствуя их на Западе.

В Советском Союзе после революции и гражданской войны стало складываться своеобразное двоевластие. Одну часть его образовало то, что я называю народовластием. На вершине его — вождь с соратниками. Он опирается на; энтузиазм широких слоев населения и на аппарат личной диктатуры. В его подчинении карательные органы, партийный аппарат и прочие учреждения власти. Народные массы не бесформенны. Они организованы в различного рода организации. При этом огромную роль играли активисты и доносчики. Другую часть системы власти образовал партийно-государственный аппарат. Сначала он был инструментом народовластия. Но постепенно он разрастался набирал силу и к концу сталинского периода стал фактически играть главную роль в системе власти. Хрущевский «переворот» и десталинизация страны включали (среди прочих признаков) в себя поражение народовластия и победу системы власти в том виде, какой она приобрела к концу брежневского периода. Этот процесс произошел не без борьбы. Альтернативой сталинизму с точки зрения структуры власти стал брежневизм.

В Советском Союзе после революции сложилось своеобразное двоевластие и в другом смысле: формально государственной властью считались советы, но фактически высшей властью стал так называемый партийный аппарат. Даже в Конституции при Брежневе появилась особая статья о руководящей роли партии. Это не было исторической случайностью. Горбачев стал предпринимать шаги с целью переместить высшую власть в советы. И это тоже не было случайностью или делом личного вкуса и произвола, о чем я скажу ниже.

Стержень коммунистического государства в том виде, как оно сложилось в Советском Союзе и стало образцом для других коммунистических стран, образует то, что называют словом «партия». Это слово вводит в заблуждение. Партия в коммунистической стране, стоящая у власти не есть политическая партия в собственном смысле слова или по крайней мере в смысле политических партий Запада. Партия есть добровольное объединение людей, не зависящее от социальной структуры общества. Члены пар тин объединяются независимо от того, в каких коллективах они работают. Должности партийных функционеров не являются должностями в государственном аппарате. Если партийные функционеры как-то попадают в государственные учреждения, то они там занимают должности, не совпадающие с их ролью в партии. Пришедшая к власти партия не становится элементом государственного устройства и социальной организации предприятий и учреждений. Партия же в коммунистической стране этим требованиям не удовлетворяет. Она распадается на множество автономных партийных организаций в первичных коллективах и практически независимый от них партийный аппарат. Первые суть элемент социальной организации населения в самом базисе общества, второй же есть часть государственного механизма, причем — стержневая в рассматриваемом здесь варианте. Работа людей в партийном аппарате есть их работа в системе государственной власти.

То, что в коммунистической стране называют словом «партия», имеет сходство с политическими партиями в собственном смысле слова. Но это сходство поверхностное, формальное и словесное. Различия же существенны. Если допустить такую ситуацию, что коммунистическая партия ликвидирована и партийный аппарат распущен или лишен власти, но социальный базис коммунизма сохранен, в стране так или иначе сложится нечто подобное, хотя и под другими названиями и с другими внешними признаками, но по сути дела выполняющее ту же роль, а именно — выделение наиболее активной части сотрудников в коллективах и образование стержневой части в системе власти.

Партийная организация

Элементами структуры клеточки являются различного рода организации, общества, группы, союзы. Важнейшим из них является партийная организация.

Члены партии суть социально активные граждане общества. Вступление людей в члены партии не связано ни с какой верой в идеалы коммунистической идеологии и ни с каким благородным стремлением служить «партии», «прогрессу», «трудящимся». Оно диктуется сугубо практическими личными интересами людей — стремлением активнее участвовать в жизни коллектива, лучше устроиться в жизни и добиться больших успехов. Членство партии дает определенные преимущества перед беспартийными, очень часто — очевидные. Оно формально Фиксирует лишь тот факт, что социально более активные граждане добиваются больших успехов, чем пассивные. Без этого, как правило, нельзя занимать ответственные, престижные и выгодные посты, нельзя успешно продвигаться по служебной лестнице. Однако образ жизни подавляющего большинства рядовых членов партии мало чем отличается от беспартийных. Лишь небольшая их часть делает успешную карьеру. Далеко не худшие граждане становятся членами партии. Далеко не лучшие остаются беспартийными. Принадлежность к партии является сильным сдерживающим фактором в смысле с хранения норм морали и общественного порядка. В условиях господства коммунальности именно партийные организации в первичных коллективах являются самым эффективным средством поддержания морального и идейного состояния общества на должном уровне.

Партийную организацию образуют члены партии и кандидаты в члены партии, работающие в одном и том деловом коллективе (учреждении или предприятии). Они регулярно собираются вместе (партийные собрания) для обсуждения проблем своего коллектива и проблем, касающихся всей партии и всей страны. Они выбирают партийное бюро (партбюро) на один год из определенного числа членов своей организации, а члены бюро выбирают секретаря партбюро, т.е. руководителя всей партийной организации. Все члены партийного бюро суть сотрудник, данного делового коллектива. Они продолжают работать по специальности. Секретарю партбюро на выборный срок предоставляются некоторые облегчения по работе или даже совсем освобождают от обычной работы. Но все равно исполнение функций секретаря партбюро не становится его профессиональной работой. Как сотрудник коллектива он подчиняется своему начальству вплоть до директора и заведующего деловым коллективом.

Активность первичных партийных организаций ограничивается рамками их коллективов, клеточек. Но роль их здесь весьма значительная. Они вмешиваются во все аспекты жизни коллективов, влияют на общую атмосферу них и на поведение начальства. В базисных клеточках они суть важнейшая форма специфически коммунистической демократии.

Партийная организация клеточки имеет структуру, соответствующую структуре самой клеточки, — минимальные партийные группы в минимальных деловых группах, более сложные объединения для более сложных деловых групп вплоть до клеточки в целом. Партийная организация является своего рода посредником между системой власти и управления, с одной стороны, и массой рядового населения, с другой.

Партийная организация не есть нечто подобное воинскому подразделению, в котором все послушно выполняют приказания свыше. Тут возникают группировки и конфликты между ними. Порою борьба принимает очень острые формы. Так, в послесталинский период внутри партийных организаций началась ожесточенная борьба между сталинистами и теми, кто хотел десталинизировать страну. Эта борьба фактически сыграла решающую роль в десталинизации страны. Двадцатый съезд КПСС и доклад Хрущева, в котором он разоблачал «культ личности», опирались на результаты этой борьбы. На Западе этот важный факт советской истории остался незамеченным. В нынешних условиях факты такого рода заслуживают особого внимания. Тут борьба различных группировок велась в рамках единой организации. Но мыслима такая ситуация, что партийные организации распадутся на несколько организаций со своими руководящими органами. Это создает видимость многопартийности. Но суть дела все равно останется та же.

Партийный аппарат

Партийный аппарат есть совокупность комитетов партии, начиная от низших (районных и на правах районных) и кончая высшим. Выражение «комитет партии» двусмысленно. Оно обозначает совокупность членов комитета, избранных на соответствующей партийной конференции. Эти члены комитета не образуют комитет как особое учреждение. Большинство из них работает в каких-то других учреждениях. В качестве членов данного партийного комитета они функционируют только в периодических собраниях (пленумах) комитета. Лишь часть из них становится постоянными сотрудниками данного партийного комитета как особого делового учреждения. Во втором смысле выражение «партийный комитет» обозначает такое постоянно действующее учреждение (деловую клеточку), в котором работают не только упомянутые члены комитета в первом смысле, но и лица, таковыми не являющиеся. Более того, большинство сотрудников партийного комитета кук учреждения не является членами комитета в первом смысле.

Вся система власти и управления обществом находится под контролем партийного аппарата, является фактически продолжением и разветвлением этого аппарата. Ошибочно думать, будто партийный аппарат существует наряду с другими учреждениями и органами власти и управления и ограничивается лишь функциями политического и идеологического руководства и контроля. Вся система власти есть как бы развертывание партийного аппарата. В обратном направлении она так или иначе сходится в партийном аппарате и отражается в нем. Жаловаться на то, что партийный аппарат «вмешивается» во все аспекты деятельности системы управления, равносильно тому, как если бы мы стали жаловаться на непомерное вмешательство центральной нервной системы нашего тела в остальные части нервной системы.

По тем же принципам, что и партийный аппарат, построены аппараты советов, профсоюзов и комсомола. Проф союзный аппарат контролирует условия быта, труда и отдыха граждан. Комсомольский аппарат занимается специфически молодежными делами. Это — основная школа будущих членов партии. Снизу оба они, как и партийный аппарат, опираются на профсоюзные и комсомольские организации в первичных коллективах. Разница тут в том, что членами профсоюза являются все члены коллектива, а не избранные. Так что профсоюзы в коммунистическом обществе по существу лишь по названию профсоюзы в западном смысле. В принципе мыслима ситуация, в которой профсоюзные и комсомольские комитеты становятся отделами партийных комитетов.

Партийные работники суть профессиональные служащие, как и все прочие. Естественно, они нуждаются в стабильности своего положения и продвижения по службе. Но их профессия особого рода — управление людьми. И с этой точки зрения нужна сменяемость их, временность пребывания на посту. В реальности имеет место сложное взаимоотношение этих аспектов, находится какой-компромисс. В частности, этому служит перемещение лиц в партийном аппарате с места на другое место, в переведении их на работу в другие ответвления власти и в привлечении в партийный аппарат лиц извне. Сотрудники аппарата, естественно, заинтересованы в стабильности своего положения и продвижения по службе. Это ведет к том-что в аппарате складывается чрезвычайно консервативная структура партийных работников, объединенных личным связями и жесткими правилами поведения. Возникает очень сильная тенденция к превращению партийного аппарата в некий орден правителей, заботящихся прежде всего о личных интересах и интересах своего ордена. Все плохое, что можно сказать о лицах в системе власти управления, относится прежде всего и в самой сильной степени к работникам партийного аппарата.

Партийный аппарат мыслим и без четко оформленных партийных организаций, а также с несколькими организациями такого рода в первичных коллективах. Партийные организации мыслимы с другим стержневым аппаратом власти, отличным по каким-то признакам от партийного. Но та ситуация, которая на этот счет сложилась в после-сталинские годы, была ближе всего к абстрактному идеалу. Ее недостаток — структура и сущность коммунистической власти тут обнажилась предельно и стала уязвимой для критики.

Номенклатура

Одним из важнейших средств, с помощью которых партийный аппарат держит в своих руках всю систему власти и управления обществом и включается в нее, является способ назначения начальников всех сортов и рангов на все более или менее важные посты, — номенклатура партийного аппарата. Партийное руководство есть прежде всего подбор руководящих кадров, контроль за ними и руководство ими.

Одной из особенностей западных представлений о советском обществе является словесный фетишизм. Заключается он в том, что вместо объективного анализа реальности в ход пускаются словечки вроде «тоталитаризм», «гулаг», «диктатура партии», «гласность», «перестройка», «ястребы», «голуби», «консерваторы» и т.п., которые якобы объясняют сущность советского общества. Одним из таких магических словечек является слово «номенклатура». Но что такое номенклатура в действительности? В сталинские годы в номенклатуру включались особо отобранные и надежные с точки зрения центральной власти партийные работники, которые руководили большими массами людей в различных районах страны и в различных сферах общества. Ситуация руководства была сравнительно простой. Общая линия руководства была ясна и более или менее стабильна. Методы управления были примитивны и стандартны, культурный и интеллектуальный уровень руководимых масс был низкий, лозунги для них были простые. Практически любой партийный функционер, включенный в номенклатуру, с одинаковым успехом мог руководить тяжелой индустрией, целой республикой, спортом, сельским хозяйством или литературой. Главная задача руководства заключалась том, чтобы установить единое и централизованное руководство страной, приучить массы к новым формам руке водства и любой ценой выполнить то, что требовалось высшей властью.

В послесталинские годы изменились условия руководства, изменилось руководимое общество, изменился и характер руководителей. От руководителей стало требоваться образе вание и более или менее узкая профессионализация, а также более высокий уровень компетентности в руководимом деле или районе страны. Номенклатурой стали называть важные должности вне партийного аппарата, назначение на которые контролируется и утверждается партийным аппаратом. Это — посты, а не люди, назначаемые на них. Категория номенклатурных работников, профессия которых — быть в номенклатуре, практически исчезла как элемент структуры власти. Кроме того, в номенклатуру стали включать профессиональных партийных работников и вообще лиц, попавший в высшие привилегированные слои. Слово «номенклатура» стало многосмысленным и неопределенным, утратило значение социологического понятия. Теперь оно вводит в заблуждение и мешает пониманию сущности власти.

Советы

Советы сначала мыслились как стержневая власть общества, а партийный аппарат — как их помощник. Но положение оказалось противоположным. Это произошло не случайно. Помимо обстоятельств чисто исторического характера, тут сыграли роль объективные закономерности самого коммунизма и организации огромного механизма власти.

Советы выполняют определенные функции в системе власти. Снизу они опираются не на первичные коллективы, а на территориальные единицы, — районы, области, города, края, республики. Выборы депутатов в Советском Союзе являются прямыми. Но вместе с тем, советы служат целям маскировки сущности системы власти, создавая видимость выборности последней. Депутаты советов формально выбираются, а по существу отбираются партийным органами. И функционируют они на всех уровнях под контролем партийных органов. На высшем уровне они выполняют законодательные функции, но опять-таки чтобы скрыть тот факт, что соответствующие законы, решения, постановления уже были одобрены партийными органами. В принципе система власти может обойтись без советов, заменив их соответствующими отделами при партийном аппарате и деловыми конторами, ведающими делами, которые ранее были в ведении советов. Суть дела от этого не изменится. Зато будет отброшена видимость выборности власти. Но вместе с тем, возможен и обратный процесс, а именно — усиление советов и даже перемещение каких-то функций стержневого аппарата власти в советы. Этот процесс можно сейчас наблюдать в Советском Союзе. Возможно, что советы по видимости и даже отчасти реально станут стержнем системы власти, а партийный аппарат отойдет на задний план. Но по сути это будет лишь переименованием подразделений власти. Партийный аппарат как стержень власти более соответствует сущности коммунистической власти как власти невыборной. Тем более важные чиновники советов суть члены партии и все равно зависят от партийных органов.

Возможен и компромиссный вариант, т.е. такое соотношение советов и партийного аппарата, при котором образуется единый стержневой аппарат, имеющий «парламентскую оболочку» и совсем непарламентскую коммунистическую суть. Такое обволакивание стержня власти «демократической» оболочкой советов сделает его менее уязвимым. Но, как говорится, шила в мешке не утаишь. И суть дела так или иначе обнаружит себя явным образом. Коммунистическое общество не может долго существовать без единой и централизованной «нервной системы».

Сверхвласть

В системе власти занято огромное число учреждений и людей. Она управляет обществом, но она сама нуждается в управлении. Для этого в ней выделяется такая часть, которая властвует над самой системой власти, — власть второго уровня, или сверхвласть. Аппарат сверхвласти пока еще не оформлен законодательно и не оформился как особое подразделение государства. Но он так или иначе складывается фактически. В сталинские годы он образовался из личной канцелярии Сталина и органов государственной безопасности. Он стоял над партийным аппаратом, не помещался последним, а контролировал его. В хрущевские и брежневские годы аппарат сверхвласти образовался в основном в рамках партийного аппарата. То, что выходило за его пределы, играло роль второстепенную. Он сложился из группы партийных работников высшего уровня и из обслуживающих их помощников и советников на основе личных контактов, взаимной выгоды и поддержки, — как правящая клика или мафия, державшая под своим контролем весь партийный аппарат. Аппарат сверхвласти становится аппаратом личной власти Генерального секретаря ЦК КПСС (Генсека). При этом сам Генсек может быть ничтожеством. Но аппарат сверхвласти все равно должен сложиться. Иначе система власти не может функционировать как единое целое. Обычно на это уходит несколько лет. Создание такого аппарата протекает в форме борьбы в партийном аппарате и замены лиц, неугодных новому Генсеку, «своими» людьми.

Таким образом, можно констатировать два типа сверхвласти — сталинистский, стоящий над партийным аппаратом, и брежневистский, составляющий часть партийного аппарата. Эти два типа соответствуют двум типам руководства вообще, — сталинистскому и брежневистскому. Разумеется, в реальности имеет место комбинация элементов различных типов. Имеет место тот или иной тип, это определяется доминированием элементов того или другого. Сталинский и брежневский типы руководства и аппарата сверхвласти суть вариации в рамках коммунистической власти. Но в этих рамках они все-таки различаются, становясь порою альтернативой друг другу. Альтернатива сталинизму есть брежневизм, и наоборот. И ничего другого тут в принципе быть не может, кроме комбинации этих типов власти и их ослаблений или усилений.

Имеется тенденция к тому, чтобы создать аппарата сверхвласти как нечто устойчивое и не зависящее от смены высшего руководства. Речь идет не о том, чтобы создать особый орган сверхвласти, — в этом нет надобности. Достаточно организовать систему власти так, чтобы новый высший руководитель автоматически получал сверхвласть, не тратя много лет на создание аппарата личной диктатуры. Эту тенденцию особенно сильно выразил Горбачев, добившись создания поста Президента страны с повышенными полномочиями. Как фактически будет реализована эта тенденция, трудно сказать. Но во всяком случае можно сказать, что раздвоение высшей власти на два поста — главы советов и главы партийного аппарата — не есть еще решение проблемы. Какой-то из этих постов должен стать подчиненным. Если стержневой аппарат власти переместится в советы, то партийный аппарат станет орудием будущего диктатора. По форме он будет выглядеть «парламентарно», а по сути дела будет повторением сталинского образца.

Группировки и мафии

В системе власти на всех ее уровнях возникают конфликтующие группировки и правящие мафии. В брежневские годы на Западе советских руководителей делили на «ястребов» и «голубей». Теперь делят на «перестройщиков» и «консерваторов». Конечно, в таком делении больше домыслов, чем реальности. Но, как говорится, нет дыма без огня. Группировки так или иначе образуются, и они враждуют друг с другом. Это — своеобразный коммунистический аналог западной многопартийности. Здесь этот раскол в руководстве происходит по законам коммунальности, причем — и при отсутствии различных партий в стране. Если допустить, что в коммунистической стране разрешены различные политические партии и им удается провести в руководство своих представителей, то в руководстве образуются точно такие же конфликтующие группировки, какие всегда возникали и без партий.

Вокруг главных фигур в системе власти на всех ее уровнях складываются своего рода мафии, фактически играющие роль аппарата сверхвласти или его части. В эти мафии попадают не только лица, занимающие высокие государственные или партийные посты, но и лица, таких постов не занимающие, — родственники и другие лица, близкие и полезные упомянутым главным фигурам. О такого рода мафиях Сталина, Хрущева, Брежнева, Мжаванадзе, Алиева, Насреддиновой и других в свое время много говорили и писали. То, что и вокруг Горбачева сложилась такая мафия, стараются не замечать.

Воспроизводство власти

Система власти сохраняется как процесс воспроизводства. Последний заключается в том, что в систему власти привлекаются новые люди извне, производится замена постаревших или по каким-то другим причинам негодных людей новыми, происходит распределение и перераспределение людей по ячейкам и ступеням власти.

Есть два способа и два аспекта воспроизводства системы власти и управления: 1) отбор кандидатов и назначение на посты сверху; 2) выборы путем голосования из числа кандидатов, выдвигаемых снизу. Для коммунистического общества характерным является первый способ. Второй играет роль подчиненную, санкционируя предрешенные результаты первого и маскируя его. При отборе кандидатов на посты в соответствующих инстанциях аппарата власти, контролирующих эти посты, рассматривается не один подходящий человек, а многие. Но если даже выборы будут и формально производиться из двух и более кандидатов, последние заранее будут отобраны так, что их различия не будут оказывать существенного влияния на то, как они будут выполнять свои функции на избранном посту. Существенно здесь не то, что выборы будут производиться из нескольких кандидатов, а то, кто при этом будет избран и как он будет вести себя на избранном посту.

В процессе воспроизводства власти надо различать повседневную рутину и особые периоды, когда в течение нескольких дней или недель производятся заметные, более или менее массовые перемены в личном составе органов власти. Эти особые периоды суть периоды регулярных перевыборов органов власти и время от времени случающиеся «чистки». Надо различать также горизонтальный и вертикальный процессы. Горизонтальный процесс — это отбор подходящих индивидов из подвластного общества в систему власти. Вертикальный процесс заключается в продвижении массы чиновников по службе вверх по иерархической лестнице власти. В этом процессе надо различать рутинный и переломный периоды.

Находящиеся у власти люди отбирают в систему власти и продвигают постепенно вверх таких кандидатов, которые им кажутся наиболее подходящими, т.е. себе подобных. Но в стране происходят изменения. Во власть приходят новые люди, так или иначе рефлектирующие эти условия. Хотя они и сохраняют сложившуюся ситуацию в аппарате, они обладают потенциальной способностью лучше приспособиться к новым условиям, чем их старшие коллеги по аппарату. Они постепенно накапливаются в аппарате, занимают в нем все более важные позиции, пробиваются все выше и выше. Растут и их амбиции. Те, кто держат в своих руках аппарат, вынуждены так или иначе оказывать поддержку тем, кто со временем вытеснит их и займет их место. Вместе с тем, они чувствуют опасность и начинают оказывать этому натиску «молодых» сопротивление. Среди «стариков» находятся такие, которые используют натиск «молодых», чтобы упрочить свое личное положение. Они поддерживают «молодых». Постепенно «молодые» фактически приобретают серьезное значение в аппарате.

Этот процесс происходит в рамках общего жизненного процесса в стране. В стране назревают проблемы, которые не понимает «старое» руководство и оказывается неспособным справиться с ними. В высшем руководстве складывается кризисная ситуация. Преодоление кризиса обычно связывается со сменой самого высшего руководства, — с избранием нового Генерального секретаря ЦК КПСС. К высшей власти допускается человек, который больше всех устраивает тех, кто обладает властью на этом уровне.

Процесс не заканчивается допуском человека, представляющего «молодых», на вершину власти. Представитель «молодых» использует свое положение, чтобы еще больше расширить базис новой лидирующей группы и расширить дорогу «молодым». Начинается «чистка» аппарата, которая имеет целью помимо того еще и укрепление личного положения высшего руководителя, — он насаждает своих людей везде, где только можно. Новым людям на вершине власти предоставляется некоторая инициатива. Но — в определенных рамках. Их действия не должны причинять ущерб социальному строю и аппарату власти. Они не должны угрожать основной части аппарата. «Погромы» («чистки») не должны заходить слишком далеко и должны прекращаться после достижения основной цели — создания устойчивой лидирующей группы. Проходит некоторое время, и «переломный» период заканчивается. Новые люди укрепляются у власти. Теперь в их среде происходит разделение на лидирующую группу, «оппозицию», и пассивное «болото». Начинается новый период постепенного воспроизводства власти. Сами «молодые», превращаясь в «стариков», становятся главным препятствием в осуществлении тех преобразований, за которые они ратовали, идя к власти.

Этот процесс в классически ясной форме можно было наблюдать в Советском Союзе в брежневские годы. Молодые в те годы карьеристы горбачевского типа постепенно накопились в системе власти и поднялись вплоть до высших ступеней. Они совершили перелом в процессе воспроизводства власти, когда представился удобный момент. К этому времени они перевалили за пятидесятилетний возраст и с жадностью перезревших наследников набросились на блага власти.

То, какие люди попадают в число сотрудников органов власти и управления, влияет на то, как они функционируют. Но и то, как должны функционировать эти органы, влияет на то, какие именно люди отбираются для этого и как. Человек должен соответствовать занимаемому посту, пост обусловливает то, какой человек попадает на него. Бывает, конечно, несоответствие в ту или другую сторону. Но в массе случаев и с ходом времени эти несоответствия так или иначе выравниваются.

Отбор в систему власти происходит фактически из многих кандидатов. И в массе отбираются далеко не худшие граждане. Какими бы качествами ни обладали кандидаты на посты, они, будучи назначены или выбраны на эти посты, должны затем исполнять свои функции по законам власти и управления, а не в соответствии с какими-то лозунгами и прекрасными намерениями. Это — особая профессиональная работа. И она не сводится к речам на митингах и собраниях. Если допустить, что на все посты в системе власти в результате подлинно демократических выборов избраны самые честные, самые умные и самые деловые граждане, приступив к работе, они с необходимостью превратятся к таких же бюрократов, консерваторов, карьеристов, стяжателей, взяточников, какими изображаются теперь работники аппарата власти в прошлом.

Функции государства

Коммунистическое государство выполняет функции, общие ему с государствами иного типа, и специфически коммунистические. Общими функциями являются такие, как поддержание общественного порядка, отношения с другими странами, оборона страны, денежная система, средства коммуникации и другие. Специфической задачей коммунистического государства является обеспечение жизнедеятельности общества как органического целого. В этом обществе для каждого коллектива и каждого более значительного объединения коллективов должны быть определены его положение в стране, деловые функции, отношения с другими коллективами, внутреннее строение, доля в производимом продукте и в получаемом вознаграждении. Здесь государство присвоило себе все те функции, какие в западных странах выполняют частные предприниматели и их конторы, банки и всякого рода негосударственные механизмы самоорганизации.

Важнейшим проявлением рассмотренной фундаментальной функции государства является планирование и контроль за исполнением планов. Планирование деятельности всех частей общественного организма есть чисто коммунистическое средство сохранения единства общества, ограничения коммунальной стихии и хаоса, неизбежного без этого в большом скоплении людей. Планы определяют статус коллективов и их объединений в обществе в целом, а выполнение плана является основным показателем их деятельности. Обязанность руководства — заставить коллективы действовать в рамках планов. С чисто экономической точки зрения они могут быть нерентабельными, но они что-то делают полезное и дают трудоустройство определенному числу граждан. И это оправдывает их существование. Коллективам и руководству предоставляется инициатива, но в рамках планов и с целью их осуществления. Ослабление плановости коммунистического общества ведет к возникновению неподконтрольных явлений, хаосу, преступности.

Планирование само по себе еще не гарантирует гармоничность общественной жизни. Относительная гармония достигается ценой огромных потерь и лишь как доминирующая тенденция в массе других, ведущих к хаосу и неподконтрольности. Планирование само порождает явления противоположного порядка. Поскольку судьба коллективов не зависит непосредственно от результатов их деятельности, они изобретают различные средства обхода планов, обмана властей и очковтирательства. Наращивается фиктивное выполнение планов при одновременном фактическом невыполнении. Плюс к тому — незапланированные события и меры властей, ведущие к отклонению от планов. Но несмотря на это планирование остается абсолютной необходимостью жизнедеятельности коммунистического общества. Ликвидация его привела бы к полному краху. Оно несмотря ни на что удерживает общество в рамках единства.

В реальной жизни учреждения и предприятия приспосабливаются к условиям плана, добиваются некоторой свободы действий, тем самым фактически осуществляя децентрализованное поведение. Начальство обычно смотрит на это сквозь пальцы. Лишь бы в отчетах все выглядело нормально. Карательные меры принимаются в исключительных случаях.

Коммунистическому государству принадлежит также функция реформаторства и прогресса. Это обусловлено самим положением и ролью руководства. Руководство не просто захватывает эту функцию из каких-то эгоистических соображений, а вынуждается на это всей организацией жизни общества. Здесь все значительные преобразования осуществляются как решения свыше. Кроме того, руководство здесь выполняет функцию прогресса не из любви к прогрессу как таковому и не из желания облагодетельствовать массы граждан, а из соображений самосохранения и сохранения общества, в котором они занимают привилегированное положение. Ведь и короли стремились сохранить свои королевства не из любви к подданным, а из желания сохранить свою корону. Наконец, в коммунистическом обществе даже для сохранения данного состояния требуется производить какие-то улучшения во избежание деградации. Поэтому здесь борьба против тенденции к деградации принимает форму насильственных реформ сверху. При этом властям приходится преодолевать косность и инертность масс населения.

Интеллект власти

Коммунистическое государство образует своего рода интеллект (мозг) общественного организма. Но оно само для этого нуждается в интеллектуальных средствах. Эти; средства образуются из того образования, которое получают индивиды, включаемые в систему власти. Во власть, попадают далеко не лучшие в интеллектуальном отношении индивиды. И образование, которое они получают, является далеко не первоклассным. Так что образовательный и интеллектуальный уровень массы представителей власти значительно ниже образованной и творческой части населения. Однако он выше уровня, большинства населения страны. В послевоенные годы он, значительно вырос.

Важным элементом интеллекта власти является идеология. До начала кризиса советская идеология служила своего рода инструкцией для высших властей. В сталинские годы идеология вообще имела явно нормативный характер. В послесталинские годы эта нормативность несколько ослабла. Но тем не менее идеология оставалась теоретическим орудием деятельности высшего руководства страны. Когда советские вожди говорили, что они действовали в соответствии с учением марксизма-ленинизма, 0ни не лицемерили. Марксизм-ленинизм на самом деле был для них руководством к действию. В нем на самом деле содержались идеи, которые позволяли давать оценку исторического процесса, подтверждавшуюся в основных чертах на практике.

В распоряжении представителей власти, далее, имеется большое число помощников и советников, специально выполняющих интеллектуальные функции. Они поставляют нужную информацию, готовят речи, подсказывают мнение по самым различным вопросам. Интеллектуальный уровень массы этих помощников и советников выше уровня тех, кого они обслуживают. Но не очень-то значительно. Эти должности являются сравнительно привилегированными, и на них в массе пробиваются наиболее ловкие, но отнюдь не наиболее умные претенденты.

Наконец, отдельные специалисты и целые исследовательские учреждения используются в интересах государственного интеллекта особыми подразделениями и лицами стержневого аппарата власти, до сих пор — партийного аппарата. Это — одна из важнейших его функций. Стержневой аппарат власти обеспечивает объединение разрозненного интеллекта общества в единый интеллект государства.

Интеллектуальная жизнь государства является весьма обширной по объему. Заключается она в сборе и обработке информации всякого рода, в сочинении инструкций, решений, речей и всякого рода исторических документов вроде конституций и программ. Поскольку работа в интеллектуальном аппарате государства дает целый ряд привилегий, отбираются и проникают в него далеко не лучшие представители мыслящей и образованной части общества. Но в него проникают и способные люди. Кроме того, используются и результаты деятельности способных людей. В сочетании с большим числом людей, вовлеченных в дело, это дает сравнительно высокий потенциальный уровень интеллекта государства. Но он занижается самими представителями власти, от которых зависит организация и использование его. В практическом исполнения он выглядит довольно убого. Возможны отдельные вспышки интеллекта. Например, в брежневские годы в КГБ, руководимом Ю. Андроповым, был постигнут довольно высокий уровень в отношении познания ситуации на Западе.

Воля власти

Коммунистическое государство обладает, естественно, и волевыми функциями. С этой точки зрения оно мечется между двумя крайностями — между волюнтаризмом и приспособленчеством. Эти крайности воплощаются в двух стилях руководства. Первый тип — волюнтаристский. При этом власть стремится принудительным порядком заставить общество жить так, как того хочется высшей власти. Наиболее адекватное выражение он нашел в сталинском руководстве. Второй тип — приспособленческий, или рутинно-бюрократический. При этом высшая власть приспосабливается к тому образу жизни, какой ведет обществом в силу его объективных закономерностей. Наиболее адекватное выражение он нашел в брежневском руководстве. Так что можно говорить о сталинском и брежневском стиле руководства и с этой точки зрения.

Разумеется, нельзя эти стили противоставлять полностью. Любая власть имеет волюнтаристские (волевые) и приспособительные свойства. Приспособленческий, или рутинно-бюрократический аспект доминирует в повседневной деятельности власти, когда поведение людей предопределено законами, инструкциями, традициями и навыками. Волюнтаристский аспект преобладает тогда, когда приходится принимать решения в отношении дел, не предусмотренных инструкциями, экстраординарных, связанных с ответственностью за последствия и риском.

Ситуация выработки, принятия и исполнения решения есть необычайно сложное явление. В нее вовлекается большое число людей, занимающих различное положение в обществе и имеющих различные интересы. Это — реальная жизнь людей со всеми ее атрибутами. Тут завязывается узел сложных взаимоотношений, который может быть либо распутан по правилам бюрократической рутины, либо разрублен мечом волевого решения. И в том и в другом случае есть своя система правил. Одна из них порождает тупой консерватизм, безынициативность и безответственность, а другая — авантюризм и катастрофические скороспелые решения.

Подавляющее большинство действий властей совершается в соответствии с инструкциями. Инструкции упрощают интеллектуальную работу представителей власти и снимают с них персональную ответственность за последствия их действий. Инструкции строятся так, что всегда находятся лазейки в интересах тех, кто ими пользуется. Их легко отменять и заменять другими. Множество текущих устных и письменных распоряжений вообще делает систему инструкций довольно неопределенной. Случаи несоблюдения властями своих же инструкций являются столь же обычным явлением, как и следование им.

Система инструкций дополняется системой установок. Установка есть решение органа власти, обязывающее нижестоящие органы власти и вообще определенный круг подчиненных совершать какое-то множество действий с заданной ориентацией. Им задается эта ориентация, но предоставляется свобода выбора конкретных мер по ее реализации. Установка точно так же может быть отменена и заменена на другую. Исполнители ее имеют возможности уклоняться от нее или делать вид, будто следуют ей, делая на самом деле нечто другое, порою — противоположное ей. Установки различаются по степени важности, широте, продолжительности действия. Некоторые из них касаются всей страны и на длительный период. Такими были, например, установки на коллективизацию и индустриализацию страны в сталинские годы, на гласность — в горбачевские годы.

Установка выражает цель власти. Для коммунистического общества такого рода цели являются необходимым элементом их нормальной жизнедеятельности. Оно не может длительное время существовать без них. Если целевая установка теряется, система власти и общество в целом приходят в состояние растерянности. Причем более важным является наличие установки, а не то, выполнима она или нет. В докризисные годы такую роль эпохальной установки играла ориентация страны на построение «полного коммунизма» как общества всеобщего благополучия.

При принятии решений, затрагивающих интересы представителей различных звеньев власти, имеет место согласование этих решений в среде лиц, как-то причастных к делу. Цель согласования — не нахождение некоего наилучшего варианта решения какой-то деловой проблемы, а нахождение наилучших взаимоотношений между людьми, участвующих в ситуации решения. Интересы дела, играют тут роль второстепенную. Процедура согласования часто (если не как правило) есть длительный и болезненный процесс. Даже в экстренно-важных случаях она затягивает и порою срывает принятие решений. Волюнтаристские методы в таких случаях кажутся благом. Часто они являются единственно возможным выходом из положения, причем — не наилучшим. Авантюрность действий властей тут уживается с осторожной бюрократической волокитой.

Одним из свойств коммунистической власти является система секретности и дезинформации. Политика гласности, начатая Горбачевым, не ликвидировала эту систему, а лишь изменила ее форму и ориентацию. Предметом гласности стало то, что не затрагивало повседневную деятельность аппарата власти или вышло из-под его контроля.

Коммунистическое государство как в волюнтаристской, так и в рутинно-бюрократической форме стремится к тому, чтобы подвластное население послушно соблюдало установленный порядок и выполняло его (государства) волю. Однако оно само в силу его размеров и условий деятельности составляющих его индивидов вынуждается на нарушения установленного порядка и на несоблюдение своей же воли. Одно дело — требования государства как целостной системы. И другое дело — поведение составляющих его индивидов. Служа интересам организации общества в его качестве целостной системы власти, государство как множество индивидов становится главным источником дезорганизации общества. По этой линии в ситуацию кризиса вливается не просто ручеек, а мощная река.