Дудаков Савелий Юрьевич/Ленин как Мессия/Приложения


ПРИЛОЖЕНИЯ

Содержание


Отрывок из доклада «Ленин как Мессия»

«Мессия – Помазанник; обещанный Ветхим Заветом. Искупитель, которого верующие дождались во Христе, а евреи еще ждут...» Вл. Даль «Толковый словарь». В иудейском понимании – «помазанник Божий», «идеальный правитель», «потомок царя Давида, который будет послан Богом для избавления народа Израиля».

1. Появление Мессии всегда связано с катаклизмом. В конкретном случае фон появления Ленина на сцене следующий. Война, жуткие потери, нерешенные социально–экономические проблемы. Национальные проблемы. Из трех держав Антанты, вызванных Германией «на бой» в 1914 году, Россия, хотя и лучше подготовленная, чем в русско–японскую войну, все же являлась худшей по подготовке политической, финансовой, экономической и, как следствие предыдущих факторов, и военной.

По подсчетам Центрального статистического управления, опубликованные в 1925 году, Россия всего выставила на фронт почти 16 миллионов человек, то есть почти половину всех трудоспособных мужчин. Потери, понесенные ею за войну из мобилизованных: 28% общих боевых потерь, 27% санитарных потерь и 3,5 миллиона пленными... Всего – 8,7 миллионов убитых, инвалидов, больных. Дезертирство, начавшееся буквально с первых дней войны и увеличивавшееся по нарастающей до миллионных размеров в еще дофевральские дни и до введения приказа № 1. Этот приказ, принятый первого марта 1917 года, изданный Объединенным Советом рабочих и солдатских депутатов о подчинении войск Объединенному Совету и своим комитетам об установлении выборности офицеров и уничтожении их служебных привилегий, нанес страшный удар по дисциплине армии. К этому приказу большевики не имели отношения: их в Совете было меньшинство.

К октябрю 1917 года по подсчетам военного министра Временного правительства

А. И. Верховского в строю числилось не более 2 миллионов человек, из коих 1,5 миллиона служила в пехоте; около 3,5 миллионов служило в тылу(!?); почти столько же в остальных организациях (Красный Крест, Земсоюз и др.) и около 1,5 миллиона в тыловых округах. Итого – около 10 миллионов. Это-то из 16 миллионов! Другие исследователи приводят цифру мобилизованных в 18,6 миллионов человек! (см. Анатолий Уткин «Забытая трагедия. Россия в Первой Мировой войне», Смоленск, 2000, с.229, со ссылкой на сведения посла США в России Дэвида Френсиса). Война была проиграна, что и осознавал А. И. Верховский. (см.: А. А. Самойло «Две жизни», Л., Лениздат, 1963, с. 199–200). Генерал М. А. Беляев, впоследствии последний царский военный министр, заявил, что к концу 1916 года дезертиры составляли 1 миллион 200 тысяч человек! В то время, как в союзной Франции это число составляло 50 тысяч человек, вместе с «уклонившимися» от службы[1].

Мобилизация мусульман в 1916 году в Средней Азии вызвала восстание всего региона, подавленное с трудом, а впоследствии перешедшее в басмачество. Резкое падение религиозного чувства, что особенно было видно на фронте, когда отменили общие молебны с несоблюдением и неформально.

Неслыханное падение нравственности среди крестьян, что отмечено еще в довоенное время таким одиозным писателем, как Иваном Родионовым в повести «Наше преступление». Редкое единение проявили два полярных человека: царь Николай II и писатель Максим Горький, назвавшие это произведение клеветой на русский народ. Каждый из них должен был пересмотреть свои взгляды в годы войны и революции. Как ни странно или, наоборот, ничего странного не было в крайне непопулярном и угнетающем население «Сухом законе». Произошло резкое падение престижа высшей власти. Процаристские настроения начисто выветриваются из сознания большинства народа. Дело не только в Ходынке и 9 января. Страшное распространение слухов о царице и Распутине.

Все это проникло в самую толщу народного сознания. Картины прошлого, вроде:


«Я видел рабскую Россию;
Перед святыней алтаря:
Гремя цепьми, склоняя выю,
Она молилась за царя»


– ранее приписываемые К. Рылееву – уже не имели места. Название войны, начатой пропагандой, как Вторая Отечественная – не привилась. Вместо нее речь шла о Германской войне. Уже впоследствии в народной памяти осталось: «Это было до Германской войны»; «Я участвовал в германской войне», «Я был в германском плену» и т.д.

Для цели моего доклада важно, что если в Отечественной войне 1812 года престиж Государя был настолько высок, что Александра I называли «Нашим Мессией», то в Мировую войну царя Николая II – никто так не называл. Он не выдерживал сравнения. Лев Николаевич Толстой как исторический писатель довольно точно воспроизвел в «Войне и мире» состояние русского общества во время войны 1812 года. Наташа Ростова присутствует в домовой церкви Разумовских и неожиданно в середине, но не в порядке службы, старый священник, став на колени, стал читать молитву, только что составленную Синодом молитву о спасении России от вражеского нашествия. В этой молитве, мы вдруг ощущаем преемственную связь с прошлым: «Господи Боже сил, Боже спасения нашего! ...Се враг смущаяй землю Твою и хотяй положити вселенную всю пусту, восста на ны; се люди беззаконнии собрашася, еже погубити достояние Твое, разорити честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию... Владыко Господи! Услышь нас молящихся Тебе: укрепи силою Твоею благочестивейшего, самодержавнейшего великого государя нашего императора Александра Павловича; помяни правду Его и кротость, воздаждь ему по благости Его, ею же хранит ны, Твой возлюбленный Израиль...подаждь Ему победу на врага, яко же Моисею на Амалика, Гедеону на Мадиама и Давиду на Голиафа»[2]. Несложно уловить в молитве, составленной в Синоде, влияние «Библейского общества».

Обращение к народу в основном зиждется на ветхозаветной лексике и ветхозаветных примерах доблести. Россия приравнивается к Израилю, Москва – к Иерусалиму. Воздействие молитвы на слушающих было подавляющим. Героиня Толстого Наташа переживает слышимое, каждое слово о победе Моисея, Гедеона и Давида и разорении Иерусалима запечатлелось в её сердце. Этот краткий повтор речи священника необходим был писателю для подтверждения того высокого душевного переживания, охватившего население России.

Патриотические письма, составленные в то время в адрес императора Александра I, переходили в своей лести все возможные границы. Письмо, составленное преосвященным Синодом при посылке образа преподобного угодника Сергия и читанное в петербургских гостиных, содержала следующие слова: «Первопрестольный град Москва, Новый Иерусалим, приемлет Христа своего»[3].

В новых условиях единство веры, царя и отечества не выдерживали критики. Толстой пишет своему «любезному брату» императору Николаю II: «Ваши советники говорят Вам..., что русскому народу как было свойственно ему и теперь и будет свойственно до конца дней... Но ведь это двойная неправда. Во-первых, никак нельзя сказать, что православие, которое когда–то было свойственно русскому народу, было свойственно ему и теперь. Из отчета обер-прокурора синода Вы можете видеть, что наиболее духовно развитые люди народа, несмотря на все невыгоды и опасности, которым они подвергаются, отступая от православия, с каждым годом все больше и больше переходят в так называемые секты. ...Что же касается самодержавия, то оно точно так же, если и было свойственно русскому народу, когда народ этот верил, что царь – непогрешимый земной Бог и сам управляет народом, то далеко уже не свойственно ему теперь, когда все знают или, как немного образовываются, узнают – во–первых то, что хороший царь есть только «un heureux hasard» [счастливая случайность], а что цари могут быть и бывали и изверги и безумцы, как Иоанн IV или Павел»[4].

2. В русском языке есть обороты, формулы, понять которые мы можем лишь при анализе исторической обстановки, породившей их. Употребление той или иной формулы, входящей в словесный обиход обуславливается конкретными событиями.

В числе этих устойчивых словосочетаний сохранилась до сих пор формула «Русский Бог». Насколько известно, оно появляется в близком выражении впервые в «Задонщине». Это выражение, восходящее к библейскому богу Саваофу, спасающему избранный народ, постепенно было спроецировано на русский народ. В «Задонщине» так: «Русская земля, что ти есть как за Соломоном царем побывала». Или «И помиловал Бог, Русскую землю...»[5].

Итак: Кто есть Русский Бог? «Русский Бог велик» – Владимир Даль. Именно «Наш Бог»: у того же Даля – «Дай Бог нашему Богу жить – все жить будем». «Ну, Русский Бог, выходи! Теперь твоё дело – не приложишь рук, мы пропали»[6]. Полное заземление у Некрасова: «Барин к нам приедет, барин нас рассудит!»[7]. Чиновник особых поручений Волков 14 ноября 1856 г. доносил министру народного просвещения Аврааму Норову: «Они (читатели – С. Д.) видят здесь... какой–то намек на Россию»[8]. Цензор недоговаривает – речь идет отнюдь не только о России, не только о барине–царе, но и об уповании на «Русского Всевышнего».

У Н. С. Лескова в повести «На краю света» (1875г.) в оборот вводится апология уютного и доброго «Русского Бога»: «...я более всяких представлений о божестве люблю этого нашего Русского Бога, который творит себе обитель «за пазушкой»[9].

Иначе говоря, Русский Бог он же Бог вселенной (Карамзин. «Илья Муромец», 1795). У Кюхельбекера уже более близкое: Русский Бог – Он избрал русский народ. Иногда имперская формула – Российский Бог, но именно «иногда». Формула «Российский Бог» – ущемляла крайних националистов. Постепенное деградирование идиомы от первоначального величия до «Русский Бог – авось, небось, да кое–как!»

Упование на Высшую силу. Особенно в связи с неудачами в войнах: Крымской – у Тютчева: «Надо сознаться, что должность Русского Бога – не синекура». Короче, упование на чудо. Е. В. Тарле в работе «Крымская война» опубликовал письмо российского посла в Вене барона П. К. Мейндорфа к своему коллеге в Берлин барону А. Ф. Будбергу по поводу неудач русского оружия и дипломатии. «Венский барон» иронизировал: «Русский Бог может быть и придет к нам на помощь позднее, но вот уже год, как ничего не удается». Переписка двух дипломатов немецкого происхождения писана по–французски, но идиома «Русский Бог» – писана по–русски, ибо она непереводима ни на один язык, а если и переводима, то теряет свою «специфическую остроту»[10]. Вообще Крымская война тесно связана с этой идиомой. Выкрест и дядя Ильи Мечникова Александр Львович Невахович в стихах о войне аж дважды восклицает «Мы громко воспоем: Российский Бог велик!»

Не избежал штампа и А. С. Пушкин, правда, с большой долей иронии, о спасении России в 1812 году от нашествия врага: «Барклай, зима иль Русский Бог». Ирония очевидна: в одной плоскости человек, природа и национальное Божество. Петру Вяземскому принадлежит итоговое сатирическое стихотворение «Русский Бог»:


«Нужно нам истолкованье
Что такое русский Бог?
Вот его вам начертанье,
Сколько я заметить мог.
Бог мятелей, Бог ухабов,
Бог мучительных дорог и т.д.»
(1828)


Отмирание русского Бога отмечено в «Бесах» Достоевского, вложенное в уста Кармазинова. (Хотя и не следует отождествлять взгляды автора с героями. Как раз для Достоевского понятие Русский Бог предмет пиетета).

В пародии П. В. Шумахера мы можем найти нечто близкое нашей теме. В 1881 году он написал пародию «Сердце царево в руце Божьей»:


Пока наш русский Бог
С царем сидел на троне,
Сам черт, и тот не мог
Напакостить короне.

...

Чуть мину где взорвут,
Чуть выстрелят откуда –
Уж Русский Бог как тут
И совершает чудо».


Пародия написана до 1 марта 1881 года. В последнем случае чуда не произошло.

П. И. Якушкин, пародируя, назвал свою статью в «Современнике» – «Велик Бог земли русской». Идиома отмерла, и попытка воскресить ее Николаем II на приеме Государственной Думы и Государственного Совета 26 июня 1914 года, тотчас же после объявления войны Германией словами: «Велик Бог земли русской» успеха не имела. Это был анахронизм, единственно возможный в парадной речи. Народ уже не знал Русского Бога. (Мною собрано несколько десятков выражений и копилка пополняется).

З. Кто же является Богом – отцом, Савофом, в варианте Ленин – Мессия? Вне всякого сомнения – Карл Маркс. Маркс теоретик, Ленин практик. Эта разница подчеркивается в статье Троцкого. Маркс – наследник цеховых средневековых гильдий. Немецкий (западный) рабочий класс, имеющий многовековую историю. Русский пролетариат – имеет глубокие крестьянские корни. Вместе с тем Новый Мессия дуалистичен. Как Ленин – он вождь мирового пролетариата (стандартная формула), как Ульянов – он глава Российского государства. Дуализм не отрицает единства. Новая Россия должна стать примером для всего человечества.

Здесь уместно привести одну записку Ленина, где он с удовольствием ссылается на слова Маркса, дававшего характеристику неординарному человеку, и поэтому Ленин безоговорочно помогает знакомцу Бога-отца:


«Охранная грамота В. И. Танееву 26 апреля 1919 г.

Гражданину Владимиру Ивановичу Танееву


Охранная грамота


На основании постановления Совета Народных комиссаров от 25/111 1919 г. выдается эта охранная грамота гражданину Владимиру Ивановичу Танееву, 78 лет, который долгие годы работал научно и, по свидетельству Карла Маркса, проявил себя преданным другом освобождения народа. Гражданину Владимиру Ивановичу Танееву предоставляется право посещать библиотеку Совета Народных Комиссаров, а всем другим государственным библиотекам предлагается оказывать ему всяческое содействие в его научных работах и изысканиях. Всем советским властям предписывается оказывать гражданину Владимиру Ивановичу Танееву содействие в деле охраны как его самого, так и его семьи, жилища и имущества. В случае передвижения его по Российской Социалистической Советской Республике всем железнодорожным и пароходным властям приписывается оказывать гражданину Владимиру Ивановичу Танееву и его семье возможное содействие в деле получения билетов на поезд и предоставления мест в поездах.

Председатель Совета Народных Комиссаров
В.Ульянов (Ленин)»


Несколько слов о Владимире Ивановиче Танееве (1840–1921), русском юристе и общественном деятеле. Он родился в состоятельной дворянской семье с большими культурными запросами. Его отец – Иван Ильич Танеев был магистром словесности, музыкантом – любителем и автором нескольких литературных и музыкальных произведений. Младший брат Владимира Ивановича – был знаменитый композитор С.И.Танеев. Ближайшим его другом был великий ученый К. А. Тимирязев.

Будучи адвокатам, защищал «нечаевцев» на одноименном процессе, а также выступал и на других политических процессах. Автор мемуаров и книги «Мысли о будущем». Встречался с Карлом Марксом, который подарил свою фотокарточку, что по тем временам считалось большой честью.

В письме к Максиму Максимовичу Ковалевскому Маркс обращается за помощью к адвокату Танееву, и из этого письма воспроизводятся эти лестные строки с добавлением, [онъ], «может быть единственный адвокат в Москве, который возьмется за такое неблагодарное дело. Я буду Вам очень благодарен, если Вы от моего имени попросите его принять участие в исключительно тяжелом положении нашего друга»[11].

В работе Танеева «Ейтихиология («наука о счастье в коммунистическом строе») мы можем прочесть следующее: «Величайший государственный человек нашего времени Карл Маркс, который основал международное общество рабочих. Вторая половина XIX века должна называться веком Дарвина и Карла Маркса, как первая половина XIX века должна называться веком Ламарка и Фурье...

Религия невозможна в настоящее время. Ламарк и Дарвин убили Бога, убили окончательно, навсегда, так, что он никогда не встанет после их ударов. Это великие убийцы заслуживают величайшую и глубочайшую благодарность человечества»[12]. Попытка заглянуть в будущее оканчивается катастрофой – его коммунистическое общество напоминает коммуны чернышевцев вкупе с регламентированным тюремным режимом, при наличии... полиции!? Не знаю – осознал ли в конце жизни мыслитель, что природу человеческую намного сложнее изменить, чем писать утопии. Как бы то ни было – его богатая библиотека в селе Демьянове, возле г. Клина, находилась под защитой государства, а в 1940 году по постановлению Совета Народных Комиссаров торжественно отмечалось столетие рождения В. И. Танеева. И еще. Умирал Танеев в своей усадьбе, куда он переехал в 1917 году. Неподалеку жил и К. А. Тимирязев. Они встречались каждый день. О чем думали воинствующие старики–дарвинисты, почти одновременно ушедшие из жизни? Идеал новой морали не соответствовал современному жестокому миру. Человеческий отбор был страшен... «И вся-то наша жизнь – есть борьба» –должна была казаться ужасом...

Вместе с тем следовало бы рассмотреть отношение Ленина к религии. Оно несравненно более сложное, чем принято считать. С другой стороны небесполезно знать, что думали верующие о «Вожде и Учителе». У нас есть интереснейшее свидетельство глубоко религиозного человека, читавшего публичные лекции об Иисусе Христе в самом начале двадцатых годов. Ему предоставляли самые обширные аудитории, включая Московский и Петроградский университеты, Политехнический Музей в Москве, университет в Самаре и т.д. В общем, никаких особых препятствий со стороны власти не было. Этот воинствующий верующий – Владимир Филимонович Марцинковский. К сожалению, в моих руках почти нет никаких данных о нем, за исключением того, что в 1929 году он жил в Палестине, в Хайфе. (Можно высчитать, что он видимо родился в селе Дермане Волынской губернии приблизительно в 1884 году). Мать его из известного казацкого рода Майбороды. Родной брат матери –знаменитый русский певец (бас) Владимир Яковлевич Майборода (1854–1917), актер Мариинского театра. Марцинковский до 1913 года семнадцать лет жил в Гродно, за исключением годов учебы в Петербургском университете на историко-филологическом факультете. Уже позже он писал сложную историческую работу о русском масонстве и Новикове. Затем преподавал словесность в Гродненской гимназии, где в свое время и сам учился.

Так вот, в Московском университете, в первой аудитории юридического факультета в 1921 году им была прочитана лекция «Христос Грядущий». Зала была переполнена вплоть до кафедры и вмещала до тысячи человек. Задолго до лекции все билеты были распроданы. По окончанию лекции, как было принято в то время, оглашались поступавшие записки. Одна из них гласила: «Товарищ лектор! Не является ли Ленин Антихристом? Ведь по Писанию, Антихрист сядет в храме, как Бог, А Ленин как раз находится в русском храме, т.е. в Кремле». Внимание в зале напряглось до крайней степени. Лектор, набравшись мужества – он боялся провокации, ответил следующим образом: – «Ленин слишком мал для Антихриста. Антихрист будет чудеса творить, а Ленин не может проявить чуда в борьбе с голодом.

Говоря о храме, слово Божие разумеет иерусалимский храм, а не какой–нибудь другой. Если же разуметь не самого Антихриста, а дух антихристов, т.е. противление Христу, то таковое несет в себе и всякий из нас, кто не со Христом; ибо Христос сказал: – «Кто не со Мной, тот против Меня; и кто не собирает со Мной, тот расточает»...

Итак всякий, кто не со Христом, имеет в себе дух Антихриста»[13]. Понятно, что в марте 1921 года Марцинковский был арестован, но вскоре был выпущен на свободу: большие репрессии были впереди...

А у большевиков остался лозунг: «Кто не с нами, тот против нас». Одни и те же слова с совершенно противоположным крокодильским смыслом...

В 1923 году Марцинковский был выслан из СССР вместе с В. Ф. Булгаковым, секретарем Льва Толстого и В. Г. Чертковым – сподвижниками великого писателя.

4. Мессия – должен иметь генеалогию и биографию. Житие. Он должен быть из Дома Давидова. У него должна быть земная жизнь, описанная в евангелиях, как канонических, так и апокрифических. Отто Вейнингер считал, что создателем будущей религии будет еврей или человек еврейского происхождения. Так оно и произошло. Семейная мифология. Мать – Мария Александровна – великомученица. Обратить внимание на имя – Мирьям, Мария. «Номинальный» отец – учитель, сеятель «доброго вечного». Истинный Бог-Саваоф – Карл Маркс, величина смахивающая на икону с изображением Бога-Саваофа. Борода. Отсюда такая ненависть Уэллса к «Бороде» Карла Маркса на портретах, висящих в каждом учреждении... Брат – Александр, казненный по спорному юридическому казусу – напоминает кузена Иисуса – Иоанна Предтечу. Жена Мессии – Надежда. Жизнь более духовная, чем плотская: отсутствие детей; сотрудница, преданный друг. Бездетность – вся страна становится детьми и внуками Ленина. Предательство – Каплан. В прошлом – Зиновьев и Каменев; в будущем – Сталин, обокравший «истинную ленинскую идею» о добре.

Смерть и мавзолей. Истинное завещание Ленина – письмо Крупской. Сразу, после смерти Ленина, в 1924 году появилось, так сказать адаптированная редакция Нового Евангелия для детей: «Детям о Ленине», с кратким текстом и иллюстрациями такого крупного художника, как Борис Кустодиев.

[Здесь к месту сказать об отношении самого Ленина к детям. Десятилетиями пропагандировались и растиражировались в миллионных экземплярах сусальные притчи о Ленине и о его любви к младшим. Мифу, правдивому или лживому, отдал дань, вольную или невольную, такой писатель как Михаил Зощенко. В вопиющем противоречии с этим общим местом находятся редчайшие воспоминания близкого друга Ленина – П.Н. Лепешинского, утверждавшего с оговоркой, что вождь любил детей «абстрактно», как вероятно, как все человечество: «Он (Ленин), если не ошибаюсь, не очень–то долюбливал маленьких детей. То есть, он всегда любил эту сумму загадочных потенциальных возможностей грядущего уклада человеческой жизни, но конкретные Митьки, Ваньки и Мишки не вызывали в нем положительной реакции. Мне кажется, если бы его привели в школу, где резвятся восьмилетние малыши, он не знал бы, что с ними делать, и стал бы искать жадными глазами свою шапку. Поскольку его всегда тянуло поиграть с красивым пушистым котенком (кошки – это его слабость, и моя, и многих других – им несть числа. – С. Д.), постольку у него нет ни малейшего аппетита на возню с двуногими «сопляками» (извиняюсь за не совсем изящное выражение)[14]. Оговорка сделана в примечании: «Это мое личное впечатление, быть может, и не отвечающее действительности». Оговорка сделана ни в коем случае, как уступка времени или самоцензуре, ибо в этих же, никогда не переиздаваемых воспоминаниях мы можем прочитать и такое, что тоже не входит в описание жизни святого. Однажды на митинге меньшевики «обманули доверчивость» большевиков: «Мы ушли с митинга, как будто выкупанные в грязной луже... «Держим курс на Ландольте» – дал лозунг Ильич. У Ландольта он потребовал себе одну кружку пива, затем, залпом осушил первую, взял себе другую, потом третью...

Он сделался шумлив, болтлив и весел ... Но так весел, как я не пожелал бы ему быть никогда. В первый (и единственный) раз в жизни я видел этого человека со стальною волею – прибегающим для успокоения своих расходившихся нервов к такому искусственному и ненадежному средству, как алкоголь...»[15] («Ландольт» – женевское кафе).

Однажды, еще будучи в Женеве, семья Лепешинских, отправляясь на воскресную прогулку оставила, на руках «Ильича» свое шестилетнее дитя. Ленин не знал, как занять ребенка. Ребенок заскучал и, изучая лицо вождя, задал совсем бестактный вопрос, намекающий на его абсолютную лысость: «Ленин, а Ленин, отчего у тебя на голове два лица? «Как так два лица?» – подскочил вопрошаемый. «А одно спереди, а другое сзади...» Ленин, тот самый Ильич, который никогда не лез за словом в карман, когда нужно было своевременной репликой хлестануть в споре Струве, Мартынова или даже самого Плеханова, теперь, быть может, в первый раз в своей жизни, не сразу нашелся, что ответить. «Это оттого, что я очень много думаю, после некоторой паузы промолвил, наконец, он» «Ага» –удовлетворилась любознательная гостья»[16].

Не безынтересно, что спустя тридцать лет, в Кремле совсем юная Инна Рубина была приведена матерью в кабинет Надежды Константиновой, где находилась и Мария Ильинична. Девочка заупрямилась поздороваться – возможно, от стеснительности, и надулась. На приставание матери она, наконец, сказала: «Не хочу здороваться с этой жабой!», намекая на выпученные глаза больной базедовой болезнью вдовы Ленина. Наступила неловкость. Надежда Константиновна сказала просто: «Так вам и надо: нечего приставать к ребенку». (Устный пересказ).

Но известно и другое. Владимир Ильич очень любил «Гришу» Зиновьева. Однажды у четы Ульяновых возникла идея усыновления одного из детей Зиновьевых. «Ильич» очень хотел, но...отцовские чувства «Гриши», а вернее его жены – перевесили, и они отказались. Не буду досказывать судьбу самого Гриши и его семьи – она ужасна...

Для сравнения можно взять «Детскую Библию», вышедшую в 1983 году, изданную одним из библейских обществ. (К сожалению, у меня нет под руками детского переложения дореволюционного Евангелия. Но можно сравнить с рассказами для детей Льва Толстого).

«Детское житие» Ленина начинается с анализа уровня жизни крестьян, рабочих, помещиков при царском строе. Вот один из «шедевров» и это не что неправда, а не вся, да и вся эта жестокость и несправедливость напоминает продразверстку:


«Давно, когда еще управлял народом царь, жил в деревне крестьянин Иван. У него была жена Марья и сын Ваня.

* Пришел царский урядник и говорит: «Плати царю подать».

* У Ивана денег не было, он стал просить урядника подождать.

* Урядник закричал: «Если не заплатишь, я возьму и продам твою корову».

* «Не бери у нас корову», – сказал Иван: «Не будет коровы, нечем нам будет мальчика кормить».

* А урядник: «Будешь упираться, силой заставлю, в тюрьму посажу».

* И стал уводить корову со двора. Марья закричала, ей было жалко коровы. Ваня испугался и заплакал.

* У Ивана урядник увел корову.

* У других крестьян, если не было денег, – у кого самовар забрал, у кого овечку.

* Так плохо жилось при царе крестьянам»[17].


Обратим внимание на звездочку, поставленную почти перед каждым предложением. Это как бы деление на смысловые стихи в духе Библии. Всего глав «жития Ленина» – 31. Можно считать, что Кустодиев, несмотря на свой выдающийся художественный талант и опыт иллюстратора, не смог создать ничего достойного. Хотя «Ленин за партой» многократно воспроизводился в «Лениниане».

Таким образом, первым создателем художественной графики о Ленине был Б. М. Кустодиев. В 1924 году он иллюстрировал книги «Детям о Ленине» и «Ленин и юные пионеры». Художник признал свое поражение, но эти работы были шедеврами, по сравнению с последующими халтурами... Вот эти работы: «Ленин призывает к борьбе» – иллюстрации; «Выполним заветы Ильича» – заставка; «Похороны Ленина» –иллюстрации; «Ленин и юные ленинцы» – заставка, «Ленин и санки» – заставка; «Ленин среди детей» – иллюстрации; «Ленин и девочка» – заставка. И работы близкие по теме: «Похороны вождя» – концовка; «У мавзолея» – заставка; «Демонстрация ребят у мавзолея» – иллюстрации, «Ленин умер – Ленин жив» –заставка); «Ленин – знамя» – заставка и т,д. Собственно, в этой книге для детей утверждается Новое Евангелие, ибо рисунки сопровождаются небольшим текстом. Я сравнивал адаптации Нового Завета для детей с вышеозначенной книгой и нашел ее почти идентичной.

5. Ленин создан из одного куска, он монолитен[18]. Он напоминает Толстого, тот же самый русский тип, но без сложности внутренней жизни. В части родства с Толстым – точно. Ленин о Толстом – глыба, матерый человечище – отсюда монолит Бердяева. Но внутренняя жизнь Ильича была не менее сложна, чем у великого писателя, и она развивалась по своим законам. Ленин – убедительная демонстрация роли личности в истории. Важнейший вывод: Ленин мог стать вождем революции и реализовать давно выработанный план лишь потому, что он был нетипичным русским интеллигентом. Черты интеллигента сектанта в сочетании с чертами русских государственников, создававших империю.

Иначе говоря: Чернышевский, Ткачев, Нечаев, Желябов – соединяются с чертами русских князей Ивана Калиты, Ивана III, царя Петра Великого и других деятелей деспотического типа, собирающих Россию. Ленин – крайний максималист революции, обладающий тоталитарным революционным мировоззрением, соединенным с гибкостью и оппортунизмом в практической борьбе и политике.

Восприятие Ленина современниками: Клюев: керженский дух. Есенин на вопрос односельчан: «Кто такой Ленин?» дает краткий и точный ответ: «Он – Вы!».

Павел Александрович Аксельрод, родоначальник меньшевизма, ненавидящий Ленина всеми фибрами души, служащий олицетворением того, как любовь переходит в ненависть, рассказывал, как Ленин, впервые попав за границу, пошел вместе с ними гулять и купаться. «Я тогда почувствовал, что имею дело с человеком, который будет вождем русской революции. Он был не только образованным марксистом – таких было очень много – но он знал, что он хочет делать, и как это надо сделать. От него пахло русской землей»[19].

Пастернак, Северянин. Партийные фигуры: сравнения с Моисеем: «В день 25–летия партии, которая несет на спине своей не только ответственность за судьбы шестой части земного шара, но которая является главным рычагом победы мирового пролетариата, русские коммунисты, и всё, что есть революционного в мировом пролетариате, будут иметь одну мысль, одно горячее желание, чтобы этот Моисей, который вывел рабов из земли неволи, вошел с нами в Землю Обетованную»[20]. В 1939 году Карл Собельсон–Радек был расстрелян. Думал ли он тогда о земле обетованной? Как бы то ни было, Радек нас вводит в библейскую семантику, которая интересна приложением жизни Ленина к ветхозаветным и новозаветным персонажам. Уже не странно, что в этом грехе замешан и Михаил Кольцов, вообще заземляющий вождя в еврейское гетто.

Статья Михаила Кольцова о Ленине интересна тем, что урожденный Фридлянд, прибегает к еврейскому сюжету. Желание продлить жизнь Ленина, вызывает у него ассоциацию с еврейским местечком, где заболевшего цадика, пытаются спасти «прихожане», даруя ему часть своей жизни для продление жизни святого. Понятно, что Ленин мог бы иметь Муфусаилов век и могучие здоровье, если бы...

Но влияние Ленина не ограничилась лишь иудео–христнанством. В 1923 году художник, путешественник и мыслитель Николай Константинович Рерих доставил в Москву послание и ларец со священной землей Гималаев «мудрецов Востока» Советскому правительству. На ларце краткая надпись: «На могилу брата нашего Махатмы Ленина». Учтем, что в XX веке было всего два Махатмы: Ленина и Ганди...

6. Личный аскетизм. Любил шахматы, как духовное развлечение. Возможно, фигуры или, как в старину говорили «шашки», на 64 клетках напоминали ему вечную политическую игру, где пешки – люди были подвластны его воле.

Отсюда же и сдержанное отношение к классической музыки. Он прекрасно знал классику и любил петь. Но... музыка размягчает Мессию и потому, он редко ее слушает (М.Горький). Бетховен и Шопен: преклоняясь перед мужественной музыкой Бетховена, напротив, улавливает в Шопене, как музыканты говорят о польском композиторе, «шмальц». Замечал родство шахмат и музыки – Гармонию. Поэтому очень любил решать этюды, где наличествует высшая Гармония единения фигур и пешек, а, следовательно, торжествует справедливость. Но в музыке нет борьбы, в шахматах она налицо. Его воля должна подавлять соперника. Кстати, заслушавшись фортепьянным концертом Бетховена проиграл партию: подтверждение вышеприведенного тезиса о размягчении. [Летом 1921 года, отдыхая в Горках, Ленин играл партию с доктором Вейсбордом. Их обступили «болельщики». Одновременно Марин Ильинична, сестра вождя попросила Е. Ямпольскую сыграть что–нибудь на пианино. Она играла «Патетическую» Бетховена. Играла хорошо. А когда окончила играть, с балкона раздался радостный голос Вейсборда, выигравшего партию. «Болельщики» стали подшучивать над поражением вождя. «Смущенно поглаживая лысину, он тихо произнес: «Виновата музыка...» Очевидно он заслушался любимой сонатой и где-то «промазал»... Все много шутили, смеялись...»[21]

Читал Аристотеля и помнил, что музыка находится в известном отношении с моралью. (Пересказано у Маркса. Начетчик – помнил «всего Маркса»...[22]

Любопытно, что Ленин, «отрицающий музыку», оказывал покровительство знаменитому физику и музыканту Л. С. Термену (1896–1993), изобретателю электрического музыкального инструмента – терменвокса. (В «Известиях ВЦИК», 163, 2 августа 1918 года за подписью Ленина приведен список лиц, которым следует поставить монументы в г. Москве и других городах. Наряду с революционерами: от Спартака до Кибальчича, внесены писатели, в том числе и правого лагеря – Федор Достоевский и Федор Тютчев. Среди философов и ученых – Сковорода, Ломоносов, Менделеев. В списке был и Владимир Соловьев, как можно думать, «протеже» А. В. Луначарского, но вождь собственноручно его вычеркнул, возможно, из-за идеализма. Представлены художники – от Андрея Рублева и Александра Иванова до модерниста Врубеля, и ни одного передвижника! Артисты – Комиссаржевская, а среди музыкантов: Мусоргский, Скрябин и... Шопен. Последний, вероятно, как уступка полякам... И уже совсем в сторону: великая пианистка М. Юдина подчеркнула русскость Шостаковича именами Андрея Рублева, Пушкина, Достоевского и Ленина!? Не надо подчеркивать всем известную независимость взглядов Марии Вениаминовны[23].

Ленин не принадлежал к революционной богеме и чуждался ее. В этом отношении Троцкий или Мартов его антиподы. В личной жизни он аскет, любящий порядок и дисциплину, примерный семьянин. (Н.Бердяев) В нем не было ничего анархичного, он презирал анархизм и изобличал его – это отличие от национального типа (Пугачев, Разин). В 1918 году делал нечеловеческие усилия, стремясь дисциплинировать русский народ и своих коммунистов. (Результаты были, но не соответствовали желаемому). Ленин призывал к элементарным вещам: к труду, дисциплине, ответственности, к знанию, к учебе, к строительству.

Терпеть не мог фразерства. Будучи на вершине власти «громил большевиков, комчванство». И, по словам Бердяева, Он совершал заклинание над бездной. Остановил хаотичичный распад России деспотическим, тираническим путем. Сходство с Петром очевидно (см., например, М. Волошина). ОН проповедовал жестокость, но Сам не был жестоким человеком. Отсюда лицемерие, когда Ему жаловались на жестокость Чека, говорил, что это не Его дело, что это в революции неизбежно. (Случай с академиком Таганцевым – наиболее типичен). Бердяев идет дальше, считая, что САМ не мог бы управлять Чека: в личной жизни у него было много благодушия. ОН любил животных, любил шутить, смеяться, прекрасно относился к своей теще.

Л. Д. Троцкий, говоря о жестокости революции, прибегает к софистике, с которой можно согласиться, но от этого нам не легче: «С точки зрения абсолютной ценности человеческой личности революция подлежит «осуждению», как и война, как, впрочем, и вся история человечества в целом»[24]. Из этого явствует, что собственно Троцкий, как и Ленин, считает революцию детищем войны, а, следовательно, известным оправданием переворота.

Где выработался характер Ленина? Семья – домашнее тепло, мать, дружба с братом. Все рассыпалось после казни брата, когда «общество» отвернулось от семьи Ульянова. С этого момента Он разочаровался в людях. «У него выработалось цинично-равнодушное отношение к людям. Он не верил в человека, но хотел гак организовать жизнь, чтобы людям было легче жить».

Бердяев противоречит себе. Я думаю – по сути неверно. ОН любил слабых и беззащитных – сильных мира сего для него не существовало. Ясно, что любовь к нищим духом, к низам общества сближает его с евангельским Христом. Но Христос не практик, Христос проповедник. Ленин – строитель. Говорят, что он разрушитель, но это, по крайней мере, не исторично. Мировая война разрушила Россию – физически и духовно. Время Ленина – собирать камни. Отсюда жестокость – кто не с нами, тот против нас. Жуткое строительство «нового – старого»: упорядоченная деспотия.

Здесь место вспомнить Владимира Соловьева, определяющего разницу между Христом и его антиподом («великим человеком», устами же «антипода: Христос... был исправителем человечества, я же призван быть исправителем этого отчасти неисправимого человечества... Христос принес меч, я принесу мир...»[25]

7. Довольно часто мне задают вопрос: «В конечном итоге, как вы относитесь к Ленину?». На прямо поставленный вопрос трудно отвечать. Можно прибегнуть к софистике, но я этого не желаю. Можно ответить, что Истина лежит в середине: между хвалой и хулой. «Швиль хазахав» (золотая тропа – иврит), но как историк, я глубоко убежден, что Истина всегда находится ближе к одной из сторон, но ни в коем случае не в золотой середине!

Прибегнем к шахматной оценке. В позициях нарушенного динамического равновесия мастер прибегает к оценке положения по десятибалльной системе следующим образом. Восемь против двух – позиция, несомненно, выигрывающаяся без труда; шесть против четырех – у сильнейшей стороны больше шансов на выигрыш, чем у слабейшей стороны избежать поражения. Но преимущество мизерное и реализация требует тяжелой работы. К сожалению, на вопрос Хулио Хуренито в абстрактном плане в выборе из двух слов: «да» или «нет», я, в отличие от Ильи Лохматого, выбираю: Да! Семь против трех – в пользу Ильича...

Письмо профессору А.Я.Черняку

Дорогой Арон Яковлевич!

Я нахожусь в затруднении. Собственно лишь теперь я понял, что зашел в тупик...

Дело в том, что та форма изложения, которую я избрал, меня не вполне устраивает. Рассказ разрастается в геометрической прогрессии. Если так пойдет, то это будет книга, а мне вовсе не хочется быть жизнеописателем моего Героя. Я отнюдь не собираюсь отнимать лавров у Волкогонова и иже с ним. Им несть числа. Я просто хочу коснуться «Чуда», свидетелем которого была многомиллионная Россия. Человек приходит из небытия и в течение нескольких часов становится символом эпохи.

Ленин прибывает на станцию Белоостров и его встречает многочисленная делегация рабочих Сестрорецкого завода. Почему к Финляндскому вокзалу собралась многотысячная толпа, а уже у дворца Кшесинской – их было десятки тысяч? Это был триумф: от вокзала до Кронверкского проспекта он двигался на броневике, и толпа народа численно возрастала геометрически. Почему картавый человек стал оратором, превосходящим Керенского и Троцкого? Почему невзрачный человек одной лишь силой убеждения стал первым в русской социал–демократии? Почему Плеханов и Мартов – пасовали перед ним?

Одним террором большевики не могли удержаться у власти – это аксиома. А чем? Лозунгами? Одними лозунгами –это тоже сомнительно. Фигура Ленина была цементом Новой России. Собственно – он сохранил русскую империю, уступив, скрипя зубами некоторые окраины. И даже удержал полуколонию Монголию и присоединил Бухарский эмират. Площадь России на 1897 год составляла 22,35 миллион кв. км. В 1905 году Россия потерпела поражение в войне с Японией и уступила Южный Сахалин и прилегающие острова, все, что ниже 50 параллели и городов Порт-Артур и Дальний на Ляоданском полуострове.

После Первой Мировой войны, войны с Польшей, отделения Финляндии и Прибалтики, оккупации Румынией Бессарабии и добровольной отдачи Турции Карса площадь СССР уменьшилась до 21,7 миллион кв.км. Как видим, потери не столь значительные, если учесть размеры катастрофы. За это одно – националисты должны быть благодарны Первому коммунисту. Увы, мало кто понял это.... Этот человек был способен признаваться в своих ошибках и заблуждениях. Думаю, что НЭП был рассчитан не на одно десятилетие. (Отменить продразверстку еще в 1919 году предлагал Троцкий. Ленин был категорически против. Поворот к НЭПу был произведен через год под грохот кронштадского восстания и в «атмосфере угрожающих настроений всей армии) (см. Л. И. Троцкий «Моя жизнь. Опыт биографии», Берлин, 1930, т. 11, с. 168). А концессии бы двинули промышленный и социальный потенциал далеко вперед. Это были бы не кровавые пятилетки Уса. Залогом являлось то, что к 1926 году потенциал обкорнанной России достиг уровня 1913 года. Нэп, как Вы знаете, был направлен и против большинства партийных работников. 'Гонкое замечание И. Эренбурга: « Открывались новые пути и новые возможности. Нечеловеческая воля прозвучала в этом приглашении «учитесь торговать», брошенным бескорыстнейшим борцом своим товарищам, принужденным менять теперь диаграммы главков и карты генштаба на стук костяшек или на книги двойной бухгалтерии. Трезвость, это самая требовательная и, скажем, откровенно, наименее заманчивая изо всех добродетелей, быстро вернула людям сознание времени и пространства». (И.Эренбург, «Рвач», Париж, 1925, с.202) Арон Яковлевич, советская цензура выкинула сии слова из собрания сочинений Ильи Григорьевича, изданном в 1961 году. Невероятно! Это было столь огнеопасно, что подлежало уничтожению. (Прочел об А. А. Зимине приблизительно такую фразу: «они» готовы были простить ему антисоветизм, но не в коем случае «Слово»... Впрочем, «если бы» мы оставим в кавычки... Все не так просто.

Ваш Савва.

Да здравствует Лев Давыдович!

Да здравствует IV Интернационал!

16.V.2005 г. Иерусалим


Письмо академику РАН, профессору М. Д. Голобовскому

Дорогой друг Миша!

Высылаю тебе моего «Ленина». Именно «моего». На твои указания, что надо придерживаться некоего плана, системы, поставленной задачи и т.п., я отвечаю так: – Это вольное эссе о человеке, определившим эпоху. Понять феномен его появления и успеха. И только. Конечно, я должен придерживаться каких–то «моралистских» принципов, но и это просто необязательно. Впрочем, если у тебя достанет мужества одолеть эту сотню страниц, то ты увидишь, что в конце работы я изъясняю ее цели и предназначения.

Я дал прочесть работу нескольким своим близким друзьям. Вот эти «избранные»: профессор Иерусалимского университета, заведующий кафедрой славистики Самуил Шварцбанд,
кинорежиссер Михаил Калик («До свиданья мальчики», «Человек идет за солнцем»),
доктор Владимир Давыдович Свирский – литературовед и писатель,
профессор Эдуард Шифрин, медик с мировым именем,
профессор Арон Яковлевич Черняк – историк, библиограф, ученик Зайончковского,
доктор, историк Юрий Миллер – специалист по информатике и... спорту,
доктора медицинских наук Черняховские: Инна Юрьевна (вдова академика Зельдовича) и её сын Юрий Давыдович,
доктор медицинских наук Норман Сыркин,
художник–монументалист Лев Сыркин,
экономист Лора Сыркина,
писательница и переводчица Майя Улановская;
доктор Валентина Дагмарова, специалист по русской литературе,
профессор Илья Захарович Серман, специалист по русской литературе,
инженер–изобретатель Иосиф Ольшанецкий,
известный поэт Евгений Минин, кстати, редактор данной книги,
профессор Соломон Абрамович Могилевский – историк, специалист по Ближнему Востоку и... 2–му Интернационалу,
доктор исторических наук Мэра Наумовна Свердлова, знаток общей истории,
историк Александр Ярошевский, одно время занимавшийся биографией Ленина и другие.

Ну и, конечно, первым моим читателем была моя верная спутница доктор Инна Иосифовна Дудакова – первый и нелицеприятный критик.

Их регалии я дал, чтобы указать, что это не просто читатели, а Читатели с большой буквы. Нa мякине их не проведешь. Четверо из вышеперечисленных: Улановская, Серман, Калик и Свирский прошли советские лагеря, остальные вполне «тертые» советской властью. Почти все – сионисты 60–70–х годов. Ни у кого не было иллюзий. Получилась такая картина.

Михаил Калик: «Савва, ты пишешь увлекательно и я не смею спорить с фактами. Но не это главное: главное то, что из каждый твоей строчки видно искреннее восхищение личностью: для меня не приемлемо!»

Безоговорочно восприняли Свирский, Черняховские, Черняк, Сыркины. Остальные с оговорками признали необычность изложения и удивительный подбор фактов. В этом отношении профессор Соломон Абрамович Могилевский, работник еще с довоенным партийным стажем, и доктор Мэра Наумовна Свердлова, были удивлены не только «раритетами» фактов, но и тем, что о многом они впервые слышали. Это знаменательно. И это оправдывает название «Неизвестный знакомец». Но и это их не примирило с Вождем.

Поэт Евгений Минин, человек эмоциональный, отметил беспристрастность автора, что, по его мнению, встречается чрезвычайно редко в книгах подобного плана.

Я тебе уже рассказывал, что доклад по своей работе я читал на международной конференции в Иерусалимском университете по теме «Мессианские идеи в иудейской и славянской культурах». На мой доклад сбежались почти все участники съезда и многие посторонние.

На докладе присутствовал Толя Рубашев, старинный ленинградский друг, который на дух не воспринял мою работу, что с кротостью я принял. Так вот, Рубашев сказал, что после первых же моих слов, между залом и мною опустился прозрачный непроницаемый занавес.

Зал слушал меня почти в полном враждебном молчании за исключением одного случая, когда некий «грамотей» вдруг напал на мое заявление о почти 90% неграмотности дореволюционного российского населения. Он еще ляпнул что–то о «благодатных реформах Столыпина». Я растерялся: отвечать «специалисту» у меня не было сил. Страшная опустошенность. Выручил внезапно поднявшийся Володя Бар-Села (Назаров – лингвист, историк и литературовед, доказавший невозможность написания «Тихого Дона» Шолоховым), указав неучу, что понятие «грамотности» в дореволюционной России совсем не то, о чем думают наши современники: человек, умевший подписываться своим именем, но не умеющий читать – уже считался грамотеем. (Кстати, каждый может проверить цифры образованности дореволюционной России в словаре Брокгауза и Ефрона в старом и новом изданиях.) Во время перерыва совершенно растерзанный я вышел в фойе. На диване сидел профессор из Прибалтики, человек пожилой, из русской эмигрантской семьи, жившей между двумя войнами в Латвии. Жестом указал место рядом с собой и спросил: «Савва, очень расстроились?». «Очень», – отвечал я со слезою в голосе. «Успокойтесь. Люди – рабы сегодняшнего момента, люди с короткой памятью, И после двадцатилетия полного забрызгивания грязью бывшего кумира – что же вы хотели услышать? Но, будьте покойны: через 30 лет, то о чем вы писали станет аксиомой. Это не значит, что я хотел бы согласиться с вами – не могу! Долгих лет вам». Профессор легко поднял свое грузное тело с низкого дивана, пожал мне руку и мы расстались...

В свете всего этого я вспомнил одну вещь, которую может быть и ты вспомнишь. Это слова Суслова о романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». 30 лет все же не 300..,

Я отказался вносить в текст «почти» личные воспоминания. Дело в том, что лет 25 тому назад в Осло я познакомился со вдовой великого пианиста Исайи Добровейна – Марией Альфредовной. Как известно, Ленин слушал в исполнении Добровейна «Аппассионату» Бетховена и откомментировал музыку.

Вдова рассказала об этом несколько более подробнее и отлично от советского канона. Кстати, Ленин неоднократно слушал Добровейна, а впервые ещё до революции в 1912 году, в Париже, (см. М. А. Добровейн «На рубеже двух эпох», М., 2001, примеч. 98 с. 177).

Мой «потенциальный» (точнее – импотенциальный) московский издатель – наотрез отказался от публикации Ленина.

Пожалуй, в свой текст ничего добавлять не буду: оставлю, как есть. Хотя соблазн велик и жизнь все подкидывает и подкидывает новые «козыри». Остаюсь преданным другом. Твой Савва

23.V.2006 г.


Примечания

  1. см. А. А. Игнатьев «Пятьдесят лет в строю», М., 1959, т.2, с.246–247
  2. Л. Толстой, ПСС, m.II, M., Художественная литература, 1940, с. 76.
  3. Л. Толстой, ПСС, М„ Государственное издательство художественной литературы, 1940, т. 12, с.6
  4. Л.Н.Толстой ПСС, т.73,с.186
  5. см.»3адонщина...», М, 1980, с. 55, 97
  6. Тургенев, Письма, Л.,1968, т. XIII–1, примечания на с. 441
  7. И. А. Некрасов. «Забытая деревня» – Собр. соч.М., 1965, т.1, с. 238
  8. Н. А. Некрасов... примеч. на с.298
  9. Н. С. Лесков. Сов. соч., М., 1957, т.5, с.465
  10. Е. В. Тарле Собр. соч., М., Издательство Академии наук СССР, 1959, т. VII.,с. 344
  11. цит. по книге: В. И. Танеев «Детство. Юность. Мысли о будущем», М., 1959, с. 16. Предисловие к этой книге написано профессором М. П. Баскиным
  12. В. И. Танеев «Детство. Юность. Мысли о будущем», М„ 1959, с.557
  13. В.Ф.Марцинковский "Записки верующего. Из истории религиозного движения в Советской России", Прага, 1929, с.126–127
  14. П. Н. Лепешипский. («На повороте» от конца 80–х годов к 1905 г., Петроград, Госиздат, 1922, с.99
  15. П. Н. Лепешинскип ...там же... с. 216.
  16. П. Н. Лепешинский... там же... с. 100
  17. «Детям о Ленине" М–Л, 1926, с. 4. Сост. Институтом по детскому чтению под ред. А. Кравченко. Рисунки Б. Кустодиева. Редактор – А. Кравченко, 1890 года рождения, член партии с 1907 года. Сообщено профессором А. Я. Черняком
  18. Бердяев. Русский коммунизм и революция по книге Н. А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма»
  19. цитата по книге Карла Радека «Портреты и памфлеты», М., Советская литература, 1933, с.27
  20. Карл Радек «Портреты и Памфлеты» М–Л, Советский писатель, 1927, с.28
  21. «Патетическая соната», воспоминания Е. Ямпольской – цитата по книге «Ленин – товарищ, человек», М., 1977,с.295
  22. см.: Р. И. Грубер «Всеобщая история музыки», М., I960, т. 1, с.120
  23. См.: М. В. Юдина «Вы спасетесь через музыку» Литературное наследство, М., 2005, с.205.
  24. см. Л.И. Троцкий «Моя жизнь. Опыт биографии», Берлин, 1930, т. 11, с.210
  25. Вл. Соловьев «Три разговора», Нью–Йорк, 1954, с.201