Дудаков Савелий Юрьевич/Ленин как Мессия/Предисловие


ПРЕДИСЛОВИЕ


Уважаемый читатель, перед Вами книга, можно сказать, необыкновенная. Эту необычность недавно выразил представитель одного Петербургского издательства, куда была направлена рукопись книги Савелия Дудакова. «Ощущение после ее прочтения двоякое, – писал редактор издательства. С одной стороны – проделана гигантская работа, собран огромный материал... С другой стороны, и в этом вся проблема – Вы, как мне кажется, не справились с этим объемом, не сумели систематизировать материал. Да, в рукописи много находок, много интересных фактов, но нет сюжета, нет композиции, нет начала, нет предисловия, в котором бы Вы обосновали сущность и необходимость своей работы, нет заключения, в котором подводились итоги размышлений».

На первый взгляд негативная часть этого заключения производит почти убийственное впечатление. Но при ближайшем ознакомлении мы приходим к совершенно иным выводам. Что значит – нет сюжета? Это означает, что книга написана ни о чем. Но ведь этого никак сказать нельзя, даже при самом пылком воображении. Совершенно ясно, что разговор идет, скажем, не об устройстве трактора, а о Владимире Ленине, о его взглядах, деяниях, о значимости этой фигуры и т. п. В выводе издательства правомерно было ожидать качественной оценки содержания приведенного материала, признанием или непризнанием объективности и достоверности, созданный автором картины, ее научного и публицистического уровня и т.д. Ничего подобного в отзыве издания нет. Вместо этого автору предъявлены упреки, скорее относящиеся к форме и структуре изложения. А самое главное – поставлены требования нормативного характера. Редакция видимо забыла, что она имеет дело ни со школьным сочинением, и даже ни с диссертацией, в которых те или иные нормативные каноны приходится как–то соблюдать. Перед нами нечто иное – научное исследование высоко квалифицированного опытного автора, который имеет собственное право выбора структуры и формы своего изложения.

Чем несомненно все-таки привлекает рассматриваемая книга, если говорить о Сущностных категориях? Скажем кратко: она ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ИНТЕРЕСНА – и именно в этом ее отличительная особенность. Интересна новизной многих фактов, ярким, порой увлекательным изложением, богатством и нередко парадоксальностью мысли автора, смелостью творческих подходов, смелостью пловца, устремляющегося наперекор волнам и т.п.

Скажем прямо, все это не всегда убеждает идейных противников автора, но мне доподлинно известно, что и они взахлеб прочли рассматриваемую книгу. Необычность труда С. Дудакова заинтересовала и автора настоящего предисловия.

О В. Ленине и его семье мне приходилось много читать, изучать архивные материалы. Мне принадлежат две книги об А. И. Ульянове (в соавторстве с Б. С. Итенбвргом), ряд статей. В 1988 г., в период начавшейся перестройки, вышла моя книга «В. И. Ленин и научно–техническая книга» – с предисловием всемирно известного ученого–геолога, вице–президента Академии наук СССР А. Я. Яншина, председателя знаменитой академической серии «Научно–биографическая литература». Однако и мне пришлось встретить в книге ряд фактов неизвестных. В их числе мемуары последнего министра земледелия царской России А. Н. Наумова, который в течение шести лет сидел за одной школьной партой с Володей Ульяновым. Особое значение имеет следующее высказывание Наумова: «Наследство оставил Ульянов после себя столь беспримерно–сложное и тяжкое, что разобраться в нем в целях оздоровления исковерканной сверху донизу России сможет лишь недюжинный ум и талант, каким обладал отошедший ныне в историю гениальный разрушитель Ленин». Звучит великолепно! Но блестящая фраза эта вовсе не означает, что всякая попытка «разобраться» в замыслах и деяниях Ленина, их историческом значении, обречена на провал. Напротив, современный исследователь проблемы обладает известным преимуществом перед Лениным, который ушел от мира сего более 80 лет назад. Речь идет, конечно, о факторе времени как исторической категории, которая обладает значительным преимуществом перед современниками героя данной книги (и им самим) во взвешенной, проверенной грядущими после них событиями оценками.

Возвращаясь с «небес на землю», выскажем свое мнение: С Дудаков, автор ряда исторических монографий, по своему таланту исследователя, по научной эрудиции вполне может претендовать на новаторский труд о В. Ленине. Как известно, в советской историографии В. Ленина безраздельно царило безмерное восхваление и идеализация, доходящие до обожествления. Примерно, с конца 80–х годов XX века появляются многочисленные работы, в которых наряду с правильным критическим анализом приводятся характеристики Ленина полные различных негативных преувеличений, передержек, бездоказательных наслоений, деформирующих оценок и пр.

Объективный, не декларируемый смысл книги Савелия Дудакова – дать справедливый, всесторонний портрет В. Ленина, очистив его от наслоений как периода эйфории, так и особенно времени последних двадцати лет.

Конечно, это задача не простая, она требует глубины проникновения во внутренний мир Ленина, большого такта, определенной осторожности и пр. Средством служит широкая источниковая база, привлечение многих редких, запрещенных ранее произведений печати, которые содержат ценные сведения о Ленине. Впечатляет, например, отзыв А. Эйнштейна о Ленине, который можно несколько дополнить. Один из виднейших биографов Эйнштейна отмечал, что «не раз он выражал мысль, что Ленин принадлежит к великим людям ... он взвешивал хорошее против плохого и, именно с вполне поразительной способностью к решениям»[1].

Весной 1931 году известная деятельница российского театра Наталия Сац посетила Эйнштейна в его доме в Берлине. Она была поражена конкретными сведениями Эйнштейна о музыкальных вкусах Ленина, о соответствующих эпизодах из его жизни. Родственник Эйнштейна Д. Марьянов (муж его падчерицы) тут же отметил, что Эйнштейн «обожает Ленина, называя его совестью человечества»[2].

Значительное внимание уделяет С. Дудаков взаимоотношениям Ленина с великим русским химиком В. Н. Ипатьевым (1867–1952). Ученый проявил глубокое понимание сущности Гражданской войны, заявил, что ни один участник белого движения не смог претендовать на звание государственного деятеля, который мог бы дать лозунги, объединявшие массы. Таких деятелей Ипатьев видел в Ленине и Троцком. Ленин высоко уважал Ипатьева, доверял ему, сделал своим научным консультантом, называл «главой нашей химической промышленности», нередко встречался с ним; Ипатьев был назначен членом коллегии Научно–технического отдела ВСНХ, директором института высоких давлений и прочее. Ленин не только был знаком с трудами Ипатьева, но и снабдил его брошюру «Необходимость постановки электродного производства из туруханского гранита» (М., 1920) пометками. Одиннадцать из двенадцати страниц этой брошюры буквально испещрены пометками Ленина. Он выделил пять основных групп текстов: тексты технического содержания, геолого-географического, производственно–экономического, оборонного, внешнеторгового. Подобное внимание Ленина объяснялось народнохозяйственной важностью проблемы, широтой и смелостью постановки вопроса Ипатьевым.

По указанию Ленина были проведены мероприятия по осуществлению предложений Ипатьева[3].

В начале 30–х годов, находясь в командировке за рубежом и опасаясь ареста, Ипатьев отказался вернуться в СССР. В США он возглавил научный переворот в химической промышленности.

С. Дудаков подчеркнул, что в 1937 году Ипатьев был провозглашен «Человеком года». Р. Вильштеттер, Нобелевский лауреат, химик (еврей по национальности) заявил: «Никогда за всю историю химии в ней не появлялся более великий человек, чем Ипатьев». Так Россия при сталинском режиме потеряла великого ученого – никогда этого не произошло бы при жизни Ленина.

Отметим также любовное, трепетное отношение В. Ленина к Д. Менделееву. В известной мере это было связано с памятью об Александре Ульянове. Менделеев был его любимым учителем; сам же ученый сожалел, что революция отняла у него двух выдающихся учеников: Кибальчича и Ульянова. Хорошо зная труды Менделеева, Ленин указывал, что «необходимо издать совершенно полное собрание сочинений Д. И. Менделеева, включая в них решительно все, что написано его рукой». Он предложил дочери великого химика написать воспоминания об отце, что и было сделано[4].

Известны многочисленные пометки Ленина по нефтяному делу, по электрофикации страны и других материалах технико–экономического содержания. Они характеризуют конкретный интерес Ленина к вопросам науки и техники, стремление максимально привлечь деятелей науки и техники к созданию научно организованного общества и государства. К этому мы еще вернемся.

Несомненной заслугой труда автора служат его обширная мобилизация и введение в публицистический оборот материалов, содержащих характеристики Ленина, данные крупными общественными деятелями, писателями, учеными и другими, всех, без исключения, политических лагерей. Значительная часть их была практически недоступной для читателей. Здесь и первое издание известной статьи Горького о Ленине, тут же подвергшейся цензурной кастрации, в которой, в частности, говорится о высоком интеллектуальном уровне евреев, о полукровках, к которым Ленин, видимо, причислял и себя и пр. Известна роль Горького в налаживании связей Ленина с учеными; гораздо менее известна программа издания научной и научно–технической книги, которую можно назвать программой Ленина–Горького[5].

В книге Савелия Дудакова собраны и проанализированы отзывы о Ленине, принадлежащие Ф. Шаляпину, А. Куприну, И.Бунину, Л. Андрееву, И. Бунину, Г. Уэллсу, Р. Роллану, Д. Далину, публицисту В. Поссе и других.

Интересны тексты Дудакова, посвященные таким острым, ставшим в последнее время «модными» вопросам, как обвинения Ленина в качестве немецкого агента, дело Парвуса, спекуляции о причинах болезни и смерти Ленина и прочее. Доводы автора исследования представляются довольно обоснованными и убедительными.

Вполне вероятно, что многие места книги С. Дудакова могут рассматриваться как определенная апология Ленина. В этом есть доля истины, она объясняется психологически – не как наступление, а как оборона против различного рода перехлестов, как уже было отмечено, кстати, весьма характерных для публицистики. В то же время Дудаков отмечает и негативные стороны и вопросы деятельности Ленина, в частности, в «деле» проф. Таганцева.

В связи с этим мне хотелось бы привести историческую параллель: Робеспьер – Ленин. Конечно, оба деятеля отдалены друг от друга более чем столетним промежутком времени, но между ними существуют различные формы связи: человеческая, психологическая, нравственная и др. Не вдаваясь в подробности, отметим, что со времен Робеспьера прошло более 200 лет, но во французской, а также и в других историографиях, продолжаются жестокие «споры о Робеспьере. В России они развивались выдающимся историком А. 3. Манфредом (1906–1976), защитником Робеспьера. Полагаю, что и «споры о Ленине» имеют ту же природу и потому также будут продолжаться. Здесь важны здравый смысл, глубокая историчность, обязательный принцип исторической достоверности и справедливости.

Полагаю, что в грядущих дискуссиях важное место займет вопрос и о последних годах сознательной жизни В. Ленина. Речь идет о судьбах НЭПа при условии продолжения жизни Ленина, скажем, в течение еще 10–15 лет, о судьбах страны, о судьбах так называемого ленинизма.

В какой–то мере эти вопросы навеяны книгой Савелия Дудакова. Конечно, нам скажут, что история чужда сослагательного наклонения. Однако мы против абсолютизации этого принципа, хотя понятно, что, нарушая его, мы вступаем в царство знания относительного, точно недоказуемого. И все же история не должна уходить от такого знания, покидать поле научных рассуждений, предположений и вероятностных заключений и выводов.

Нам кажется уместным ввести высказывание Ф. Энгельса. «Люди, – писал он, – хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что сделали, что сделанная революция совсем непохожа на ту, которую они хотели сделать. Это то, что Гегель называл иронией истории, которой избежали немногие исторические деятели»[6].

Конечно, не следуют принимать это высказывание буквально: все дело не в букве, а в мысли. А она достаточно глубока и несомненно реальна. Политические деятели могут прийти к подобному убеждению вовсе не обязательно «завтра», необходимо другое временное восприятие. Представляется, что в последние годы жизни Ленин стал подпадать под действие ситуации, которую обрисовал

Ф. Энгельс; во всяком случае, имеется в виду самый дух этой ситуации. Естественно, проблема эта не изучалась и не могла изучаться в советское время. С. Дудаков в своей книге не рассматривает ее специально. В письме ко мне от 16 мая 2005 года он все же писал: «Этот человек был способен признаваться в своих ошибках и заблуждениях (однако это стоило ему довольно дорого – А.Ч.) Думаю, что НЭП был рассчитан не на одно десятилетие. Отменить продразверстку еще в 1919 году предлагал Троцкий. Ленин был категорически против. Поворот к НЭПу был произведен через год под грохот кронштадтского восстания и в «атмосфере угрожающих настроений армии»[7].

Это правда, но не вся правда. В 1921 году вышла в свет книга экономиста П. И. Попова «Производство хлеба в РСФСР и федерирующихся с ней республиках (Хлебная продукция)». Большая часть книги посвящена многостороннему и глубокому анализу хлебной продукции 1920 года. Общие итоги были неутешительны: посевные площади сократились на 25% по сравнению с 1916 годом, снизилась урожайность, общая продукция хлеба РСФСР и федерируемых с ней республик составила 52% довоенной продукции. Автор с цифрами в руках показывает целесообразность и неизбежность перехода от продразверстки к продналогу. Ленин сам продвинул эту книгу в печать срочным образом. «Сделайте, пожалуйста, – указал он, – maximum возможного и верните мне это с пометкой, что сделали»Ч[8].

Нэп набирал силу, несмотря на трудности и недовольство многих членов партии. Это был решительный и смелый поворот в политике, осуществленный по воле Ленина.

Говоря современным языком это, по существу, был определенный акт конвергенции капитализма и социализма, пока еще робкий. Уже в 1926 году был достигнут довоенный уровень развития хозяйства России. И это все же было пятое место в мире – после США, Германии, Англии, Франции. При этом темпы развития экономики России превышали темпы развития указанных стран. Ленин умер в переломный момент истории новой России – и Сталин послал НЭП к черту, со всеми вытекающими последствиями.

Правильно заявил С. Дудаков, что продолжение НЭПа двинуло бы «промышленный и социальный потенциал далеко вперед. Это были бы не кровавые пятилетки Уса»[9].

Хочется рассказать об одном, практически неизвестном эпизоде. После XX съезда КПСС в числе других вернулась из заключения Елизавета Яковлевна Драбкина – дочь старейшего революционера С. И. Гусева (Я. Д. Драбкин), бывшая секретарем Н. Крупской. В журнале «Новый мир» было опубликовано ее произведение «Зимний перевал». Она вспоминает, как, видимо, в 1921 году Ленин, Крупская, Мария Ульянова и молодая девушка Лиза гуляли по территории Кремля. Зашел разговор о межпланетных путешествиях, теме тогда модной. Кто–то спросил Ленина, как бы он отнесся к факту свершившихся в будущем таких полетов. Ответ Ленина прозвучал весьма неожиданно: «Мы бы пересмотрели тогда наши концепции». Сразу отмечу; во всех последующих книжных изданиях воспоминаний приведенный эпизод отсутствует – об этом позаботилась бдительная цензура. Как понимать эти слова Ленина? Думается, что дело не в самом факте свершения такого полета, а в том, что человечеству удалось достигнуть такого высочайшего уровня развития науки и техники, при котором прежняя острота социально–экономических противоречий значительно снизится. Значит, Ленин в конечном итоге верил в прогресс человечества.

В завершении – коротко о мессианстве Ленина. Подчеркнем, что Савелий Дудаков нигде не утверждает, что Ленин есть мессия. Автор применяет более осторожную формулировку: «Ленин как мессия». Это некий лексический «эрзац» – в качестве мессии: то ли мессия, то ли нет. Тем не менее, этой проблеме посвящена заключительная глава книги, в которой рассматривается ряд позиций мессианства Ленина. Первая позиция повествует о катаклизме России как следствии и проявлении Первой Мировой войны. Действительно, в России сложились тогда предпосылки появления мессии, спасителя гибнущей страны. Затем речь идет об исторической приверженности русского народа к мессианству. В системе Ленин – Мессия Маркс выступает как теоретик, Ленин – как практик.

Сразу после смерти Ленина появилась адекватная редакция «Нового Евангелия» для детей – «Детям о Ленине» с иллюстрациями Б. Кустодиева. Вышли в свет и другие подобные издания. Важнейшая позиция этой главы – характеристика Ленина как нетипичного русского интеллигента. Ленин – «крайний максималист революции, обладающий тоталитарным революционным мировоззрением, соединенным с гибкостью и оппортунизмом в практической борьбе и политике».

Полагаем, что в основном схвачено верно. Ленин был также аскетичен, чужд позерству, революционной богеме, любил порядок и дисциплину, в личной жизни благодушен. Он проповедовал жестокость, но сам не был жестоким – этот парадокс тоже можно принять.

Конечно, мессианство Ленина выглядит лишь как символ, некая расплывчатая схема. Возникает вопрос: каково соотношение между Лениным и Сталиным? Этого С. Дудаков не касается. Но роняет фразу: «Сталин, обокравший «истинную ленинскую идею о добре», а истинное завещание Ленина – письмо Н. Крупской».

Это верно, но недостаточно, нависает грозный вопрос: «БЫЛ ЛИ СТАЛИН ФАТАЛЬНОЙ НЕИЗБЕЖНОСТЬЮ ЛЕНИНИЗМА?» Именно ныне это главное обвинение в адрес Ленина. Полагаем, что С. Дудаков практически ответил на него ОТРИЦАТЕЛЬНО – и очевидно, это главное в его книге.

Весьма остроумно ответил Дудаков на вопрос о его отношении к Ленину. Как ИСТОРИК он убежден: Истина всегда находится ближе к одной из сторон, но никак не в золотой середине. Как ШАХМАТИСТ он оценил: семь против трех в пользу Ильича. Тут мне хочется несколько поправить автора: я не силен в шахматах, но думаю, что следует остаться в сфере четных цифр, а потому: шесть против четырех в пользу Ленина.

Арон Черняк

кандидат исторических наук, доктор филологических наук,
профессор,
действительный член Международной Академии информатизации.

9 июля 2007 г.


Примечания
  1. Кларк Р. Альберт Эйнштейн. Жизнь и работа. Биография, М., 1974, с.332
  2. Сац И. Новеллы моей жизни, М., 2001, с.258–259
  3. Черняк А. В. И. Ленин и научно–техническая книга, М., 1988, с.82–85, 115
  4. Черняк А. Указ. соч., с.221
  5. Черняк А. Указ. соч., с.144
  6. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т.36, с.263
  7. см. Л. Д. Троцкий. Моя жизнь. Опыт биографии, т.2, Берлин, 1930, с.168
  8. Черняк А. В. И. Ленин и техническая книга, М., 1988, с. 197–198
  9. Письмо А. Черняку