Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 3/Глава 6

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава шестая

13 марта 1988 года в газете "Советская Россия" появилась статья преподавательницы Ленинградского технологического института Нины Андреевой "Не могу поступаться принципами". В этой статье говорилось всё то, о чём говорил в течении более чем тридцати лет Голиков.[1] Правда, его немного смутили следующие слова: "…ни я, ни члены моей семьи не имеем никакого отношения к Сталину, его окружению, приближённым, превозносителям… Один из родственников был репрессирован и после XX съезда партии реабилитирован". И особенно насторожила следующая фраза: "Вместе со всеми советскими людьми я разделяю гнев и негодование по поводу массовых репрессий, имевших место в 30-40-х годах по вине тогдашнего партийно-государственного руководства". Выходит, подумал Голиков, и этот товарищ не знает и не понимает, что "массовых репрессий", да к тому же "по вине тогдашнего партийно-государственного руководства" (то-бишь, Сталина и его соратников) не было. Были репрессии с двух сторон: с одной, со стороны руководства против врагов; с другой, со стороны врагов, пробравшихся в соответствующие государственные органы, против народа (вторые представлялись как происходящие от имени руководства). Хрущёв смешал эти две стороны. И с тех пор эта мешанина гуляет по свету, потому, что никто не объясняет народу истину.

В мае 1989 в Москве состоялся учредительный съезд, на котором Нина Александровна Андреева (1938г.р.), вместе со своим мужем, доктором философских наук, фронтовиком Владимиром Ивановичем Клушиным (1926г.р.), создадут Всесоюзное общество "Единство - За социализм, за коммунистические идеалы". Голиков войдёт в состав его исполкома, будет избран заместителем Андреевой – исполнять техническую работу. Он сразу же вручит супругам свой материал о Сталине (400 страниц машинописного текста) – тот самый, который он предоставлял Ельцину: чтобы они разобрались в Сталине и, конечно же, сделали замечания. Материал его супруги держали два года, храня молчание. Когда, спустя два года, он им осмелится о нём напомнить, они скажут, что им "некогда". А ещё Нина Андреева ему напишет: "…Сталина пока поднимать не время", вот, мол, "…когда победим, то издадим ваш труд о Сталине миллионным тиражом". Голиков ей ответит, что об издании он и не помышляет, ибо знает, что нет средств, но, думая о продвижении нашего общего Дела, считает, что оно само по себе не двинется, если мы не "объясним" Сталина, а через него и его время. Ответа Голиков не получил. Ни письменно, ни устно.

Через пару лет Андреева создаст на базе общества "Единство" Всесоюзную Коммунистическую партию большевиков (ВКПБ) и из председателя общества превратиться в Генерального секретаря партии. Подчёркивалось, что это партия – ленинская (а не ленинско-сталинская). На партбилетах – оттиск Ленина (а не Ленина и Сталина).

Одновременно образовалась Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП). Во главе её стал сорокалетний ленинградец Виктор Аркадьевич Тюлькин, инженер-кораблестроитель, бывший секретарь парткома одного из ленинградских судостроительных заводов. Но фактическое лидерство в ней и популярность захватил первый секретарь московского горкома РКРП Виктор Иванович Анпилов (1945 г.р.), журналист-зарубежник. Он развил бурную активность по организации в столице митингов, демонстраций и прочих протестных собраний на улицах и площадях. Это послужило причиной перетока многих членов ВКПБ в РКРП – люди жаждали практических шагов, каждый из которых, как сказал Энгельс, "дороже дюжины программ". А указанные мероприятия казались им именно практическими шагами (о том, насколько эти мероприятия ре-зультативны, люди не задумывались).

Вскоре появилась Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ) во главе с Геннадием Андреевичем Зюгановым (1944г.р.). А за ней – ещё и ещё. Все партии называли себя коммунистическими, марксистко-ленинскими. Т.е. у всех была одна и та же основа – марксизм, т.е. одни и те же взгляды на собственность, на то, какой класс должен быть во главе и т.д. (В отличие от нескольких партий 1917 года, которые расходились по этим, главным, вопросам). Это не могло не вызвать удивления (и даже подозрения) у таких, как Голиков (хотя, конечно, таких было мало): зачем же создаётся множество однотипных партий, когда явно видно, что нужна одна – ОБЪЕДИНЁННАЯ?

Тут же выяснилось (опять же такими, как Голиков), что ни у одной из этих партий нет конкретной программы, исходящей из конкретной обстановки и учитывающей конкретные условия. Более того: ни одна компартия не провела анализ краха КПСС, не назвала объективных причин этого краха.

Голиков, имеющий солидную базу (на основе многолетних изучений Сталина - Ленина - Энгельса - Маркса), без особого труда разобрался в этой "странной" ситуации. Прежде всего, он установил, что лидеры всех этих так называемых коммунистических партий плохо знают первоисточники марксизма-ленинизма. Тем не менее, они не идут по единственно верному (хотя и длительному) пути – изучению классиков марксизма-ленинизма (если не самостоятельно, то хотя бы с привлечением знатоков; ведь таковые имелись, взять того же Голикова). Изучению с целью выработки современной коммунистической теории (программы-минимум и программы-максимум). Вместо этого они стали "кидать" в массы "правильные" лозунги. Массы "клюнули" на эти лозунги и пустили свою энергию на то, чтобы всего-навсего "шуметь". (Как в комедии А.С.Грибоедова "Горе от ума": "Шумим, братец, шумим", – говорит один "революционер"; на что герой этого бессмертного произведения резонно отвечает: "Шумите вы, и – только?")

"Поднимать на какие-либо действия рабочих и вообще возбуждать население, не давая ему твёрдых, продуманных оснований для результативной деятельности, – значит, просто обманывать его, а это – преступление. Обращаться к рабочему без положительной доктрины применительно к данному моменту равносильно пустой и бесчестной игре в проповедники".(К.Маркс).

Убедить лидера ВКПБ (и лидеров других компартий) Голиков не смог (конечно, для них он не был авторитетом – официальным; а кем он был фактически, они не могли знать, потому что не вникали – "некогда"). Хуже того: он подвергся со стороны Андреевой и Клушина несправедливым, обидным для него, нападкам. Ему предъявлялись бессмысленные обвинения, он попал под совершенно беспочвенные подозрения. И …вынужден был – "по собственному желанию" – выйти из ВКПБ.


Примечания

  1. Впоследствии кандидат технических наук Нина Александровна Андреева публично рассказывала о том, как появилась эта статья: "…я отправила свои письма в "Советскую Россию", в "Правду" и в "Советскую культуру"… Но позвонили мне только из "Советской России". Это было 23 февраля. Звонил журналист Денисов, сказал, что редакцию мои письма заинтересовали, предложил соединить их в одно… Я согласилась. 6 марта был снова звонок и разговор. А после праздника Денисов приехал в Ленинград, и целый день занимался моей статьёй. Попросил убрать многие цитаты и имена, а также указание на первоисточники. Я не была против. Потребовалось более "газетное" начало – Денисов взялся написать его сам…" "…я точно знаю, что мои письма в "Советскую Россию", в "Правду" и в "Советскую культуру" были не первыми. Многие писали до меня. Об этом говорят копии этих писем, присланные мне их авторами вскоре после моей публикации. Так что моя статья – чистая случайность. Правда, я не забываю, что случайность – форма проявления необходимости…"