Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 3/Глава 4

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава четвёртая

Внутренние причины контрреволюции.

1) Обострение основного противоречия социализма.

Как и во всех предыдущих общественных формациях – рабовладельческой, феодальной, капиталистической – в социалистической формации так же наступил момент несоответствия производственных отношений производительным силам. Суть этого несоответствия заключалась в следующем.

В условиях социализма личная собственность, как и везде, накапливалась в виде всё более дорогих предметов длительного пользования, как то: деньги, валюта, золото и другие драгоценности, престижные предметы роскоши, недвижимость и т.д. Механизмом, делающим возможным такое накопление, являлись, как и везде, товарно-денежные отношения. При помощи этого механизма у отдельных лиц (взяточников, посредников, жуликов и пр.) получилось накопление нетрудового личного богатства. Т.е. часть труда большинства присваивалась, как и везде, меньшинством уже в условиях социализма. Получилось социальное неравенство, что вызвало у большинства ответную реакцию: пробудило дремавшие низменные инстинкты – обман, очковтирательство, приписки, растащиловку, воровство.

Таким образом, в социалистических странах, и, прежде всего, в СССР, товарно-денежные отношения не были вовремя ограничены (с последующей их ликвидацией). А это означало, что самоисчерпавшие себя социалистические производственные отношения не соответствовали развитым и развивающимся производительным силам, и при таком положении все большее и большее углубление этого, основного, противоречия (в данном случае – социализма) должно было привести (не могло не привести) к разлому системы (в данном случае социалистической).

2) Расширение (а не сужение) сферы товарно-денежных отношений.

Экономические реформы конца 50-х – начала 60-х годов уже приближали социалистические предприятия к основной функции предприятий капиталистических: получение прибыли. Реформа 1965 года закрепила это. Следующим шагом в этом направлении было введение в 70-х годах на предприятиях, вместе с категорией прибыли, хозрасчёта (бригадного, цехового и т.д.). Это противопоставило внутри коллектива интересы людей друг другу – сделало их главной целью погоню за наживой (каждого своим способом), в результате чего получалось не "удовлетворение потребности трудящихся (и всего населения)", как того требует социализм, а борьба за "рентабельность" (отдельной бригады, отдельного цеха и т.д.), т.е. борьба за получение прибылей любым способом.

3) Заражение рабочего класса крестьянско-собственническим интересом.

В Москве, Ленинграде и столицах союзных республик открылся так называемый лимит на прописку для рабочих, поступающих на производственные предприятия. Из сёл и деревень валом попёр крестьянин. Причём, не самый лучший, а тот, которого ещё Ленин называл "реставратором власти помещиков и кулаков". Этот крестьянин втирался в рабочий класс, получал сначала прописку по лимиту, а потом – квартиру уже с постоянной пропиской. А потом… уходил из рабочего класса, пополняя ряды торгашей – "лавочников", приведших, как известно, в своё время к власти в Германии Гитлера.

4) Уравниловка в заработной плате и снижение её отдельным категориям трудящихся.

Если в 30-е и 40-е годы уравниловка в оплате труда инженера и рабочего оценивалась как вредительство и не позволялась, то с конца 50-х годов зарплата инженера стала меньше зарплаты рабочего в 1,5 раза, а к концу 60-х – в 1,7 раза. К 1980-му году разрыв между зарплатами рабочих и ИТР составлял почти 2:1. Одновременно в эти годы ещё резче снижался уровень зарплаты у учителей, врачей, работников культуры.

5) Разложение нравственности советских людей собственническими интересами.

Людям предоставлялись в личное пользование дачные, садовые, огородные участки. В тоже время нарастала затруднённость обеспечения их стройматериалами, инвентарём и даже семена-ми, что обрекало владельцев на тяжёлый, непроизводительный труд и толкало на воровство и тащиловку с государственных предприятий. Подобная картина наблюдалась с личными автомашинами: приобрести их было нелегко, а желание и возможности нарастали, приходилось идти на разные ухищрения.

6) Ограничения в возможности заработать.

При Сталине широко применялась прогрессивная оплата труда. Например, при перевыполнении плана свыше 100% платили 1,5 тарифные ставки; свыше 150% - 2, от 200% и выше - 3. (Кстати, это положение распространялось и на осуждённых в заключении; кроме того, за систематическое перевыполнение планов им сокращался срок. Нар.арт.СССР Г.Жжёнов в своё 80-летие рассказывал по ТВ о том, как он, будучи осуждённым и отбывающим срок в качестве актёра в Норильском драмтеатре, дал "просто так" начинающему актёру И.Смоктуновскому деньги в сумме, равной стоимости автомобиля "Победа" – это, по словам Жжёнова, для него был "сущий пустяк").

Т.е. при Сталине тот, кто хотел заработать, зарабатывал. При Хрущёвской "оттепели" этот принцип "заморозили". Мало того, ст.12 Конституции 1936, которая кратко, чётко и ясно гласила "каждому по труду", в Конституции 1977 переделалась в длинное, нечёткое и неясное (ст.14) – "государство осуществляет контроль за мерой труда". Это породило уравниловку, апатию и за-стой. В народе появилась поговорка: "Если верхи думают, что они нам платят, то пусть они (верхи) думают, что мы работаем".

(Нынче олигархи, "прихватизировавшие" Норильский комбинат, (снизили или отменили почти все советские льготы: полярный коэффициент, длительный отпуск, оплачиваемый предприятием проезд к месту отдыха).