Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 2/Глава 9

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава девятая

Артём очень тосковал по сыну. Сын, жданный и желанный, с первых дней жизни находился на руках папы. Мама, чтоб "не портить фигуру", как-то так "перетягивала" грудь, что молоко… "пропало". Так делали все её замужние подруги, молодые мамы. Материнское молоко заменялось "детским питанием", которое выписывалось детскими врачами и бесплатно получилось в пунктах "детского питания" при больницах, "детских консультациях" и "домах ребёнка". Артём бегал за "детским питанием", сам кормил сынишку, сам укладывал его спать, сам гулял с ним на свежем воздухе в любую погоду. Кроме того, он прочитал (а читал он всё, что ему попадалось на тему "Ваш ребёнок от 0 до 3-х лет") рекомендации по закаливанию новорождённого и всё пунктуально выполнял: держал его голенького на расстеленной пелёнке от минуты и больше ("воздушные ванны"); позже перешёл к "водным процедурам" – брал губку, смоченную водой, и обтирал малышу грудку, животик, спинку и так далее; маленький только покряхтывал, довольный. В три с половиной года Артём научил Олежку плавать. В три с половиной года поставил на лыжи. В четыре сводил в кукольный театр и зоопарк. Сын рос здоровеньким, крепким. Им восхищались воспитательницы детясельной группы (Олежек был отдан в детясли с полутора лет), а потом и детсадовской (в три года он перешёл в детсадовскую группу). Артём мечтал в будущем записать его в боксёрскую секцию, поскольку сам был боксёром-перворазрядником (занимался в УПИ во время учёбы на физтехе). Всё оборвалось с разводом…

…Римма Неёлова, она же Уржумова, стала теперь Фроловой. Зарегистрировалась со старшим её на тридцать три года директором одного из престижных столичных научно-исследовательских институтов, профессором, доктором химических наук, на его фамилию. Шестидесятитрёхлетний профессор развёлся с женой, прожившей с ним верой и правдой тридцать пять лет и воспитавшей ему дочь, ныне состоявшей уже замужем и имевшей дочку. Для себя и своей новой семьи профессор Фролов, используя своё положение, звания, заслуги и связи, уже через год приобрёл трёхкомнатную квартиру в новом экологически чистом микрорайоне Москвы. Ещё через год Римма Фролова защитила диссертацию, получив степень кандидата химических наук. Хотя защита состоялась совсем не в этом НИИ, где директорствовал её новый супруг и работала она младшим научным сотрудником, тем не менее, именно в нём поползли слухи, что эта диссертация – плод труда самого Фролова, а столь скорая и успешная её защита – результат его широких влиятельных связей. Но … слухи слухами, а тридцатидвухлетняя Римма Васильевна Фролова вскорости была зачислена – по конкурсу! – на должность старшего научного сотрудника…

…С разводом родителей ребёнок, как правило, остаётся у матери. Никто на свете не сможет установить с аптекарской точностью, кто больше сделал для ребёнка, кто фактически ближе ребёнку – мать или отец. Потому, видимо, практикой принято: в случае развода родителей ребёнок остаётся у женщины. Правда, оговаривается, что мужчина, бывший супруг, имеет все права и обязанности по отношению к своему ребёнку, равные с женщиной, бывшей супругой. Но соблюдается ли эта оговорка в большинстве случаев? Если разведённая женщина элементарно порядочна, то всё идёт нормально: разведённый супруг посещает, по взаимной договорённости, находящегося у мамы ребёнка, берёт иногда, тоже по взаимной договорённости, его к себе и так далее. А если разведённая женщина "с придурью" – эгоистична, мстительна, озлоблена (даже, если на то нет причин), короче говоря, "стерва" – что и кто может помешать ей распоряжаться дитём, как исключительно своей собственностью? Ничто и никто. Суд? Хотелось бы знать статистику ("статистика знает всё"): каков процент мужчин, добившихся по суду исполнения женщиной этого естественного, отцовского, требования? Наверное, не более 1%. Но даже если суд и решит это в пользу мужчины, то где гарантия, что женщина будет исполнять решения суда? А если не будет, то что или кто, какие санкции могут заставить её это выполнять?

Римма, мать шестилетнего Олежки, женщина, по чьей инициативе распалась семья, решила не разрешать бывшему супругу посещать ребёнка, и вообще иметь с ребёнком свидания. Характером ли её, возражениями ли нового супруга или опасениями, что бывший муж будет так или иначе узнавать о её новой жизни, или чем иным было вызвано такое решение – трудно сказать. (Говорят, кто познает одну женщину до конца, тот попадёт в книгу рекордов Гиннеса).

Артём таким решением был поражён в самое сердце. Подумать только: честно прожить с супругой несколько лет, заботиться о ней и сыне, не иметь никакой супружеской вины, сразу же дать ей согласие на развод по причине её любви к мужчине, годящемуся ей по возрасту в отцы, аккуратно платить алименты, оставаться неженатым!.. (Артём не мог считать себя ущербным от природы или обойдённым жизнью человеком: рост 180, вес 80, атлетически сложенный, с правильными чертами лица, абсолютно здоровый, боксёр-перворазрядник, кандидат наук, перспективный учёный). Он пробовал переговорить с Риммой. Безрезультатно. Он апеллировал к её родителям и сестре. Тесть робко посочувствовал ему и пробормотал, смутившись, что ничем помочь не сможет. Тёща сразу же заняла открыто враждебную позицию, заявив без обиняков, что он, Артём, им всем чужой "по идее", и что, дескать, дочь поступила правильно, что развелась с ним, что она отныне счастлива, и чтоб он ей не мешал, и прочее такое. Сестра Риммы сказала, что она не хочет "вмешиваться в постороннюю жизнь".

Отчаявшись после попыток уладить дело мирным путём, Артём обратился в суд. В суде, принимая от него заявление (иск), сразу же предупредили, что дело это долгое и … безрезультатное. Так и вышло. Измотанному Артёму после очередного (какого точно, он уже сбился со счёта) судебного заседания женщина – судья в сердцах бросила: "Что вы, здоровый, видный, молодой мужчина, треплете себе нервы?! Женитесь снова и заводите нового ребёнка!"

Артём, скрепя сердце, оставил эту затею. Он не будет иметь свиданий с сыном в течение двенадцати лет. Увидится с сыном только в день его восемнадцатилетия.

Вторично Артём не женился. То ли был, как его родители, однолюбом, то ли время такое настало: браки распадались всё чаще и чаще; всё меньше и меньше встречались зарегистрированные в браке пары, способные если не понимать, то хотя бы разумно уступать в чём-либо друг другу. Инициаторами разводов становились всё чаще и чаще женщины. Быть женатым (зарегистрированным) – означало, как бы сидеть на пороховой бочке, ежеминутно ожидать взрыва. Помыкавшись одиночкой несколько лет, в течение которых, конечно, вступал не раз в "случайные" связи, он, получив на себя однокомнатную квартиру, нашёл выход, широко практиковавшийся среди разведённых мужчин и женщин (и начавшийся уже практиковаться среди даже и ещё ни разу неженатых и незамужних): познакомился с женщиной своего возраста (то ли разведённой, то ли не бывшей официально замужем), тоже имевшей свою однокомнатную квартиру в Москве. Они стали жить гражданским браком. Жить вполне современно. Месяц - другой она жила у него, пока между ними царило взаимопонимание. Как только это взаимопонимание нарушилось (по чьей вине, не всегда было ясно), она уходила от него к себе, в свою квартиру. Месяц - другой они жили отдельно, каждый у себя, по своим квартирам. Наконец, кто-то, "случайно", первым звонил другому. У них снова налаживались отношения. Если первым звонил он, то она приглашала его к себе, а если, наоборот, она, то приглашение следовало от него. Таким образом, они начинали свой новый круг жизни, через некоторое время всё повторялось. Так затянулось на несколько лет. И сегодня, когда пишутся эти строки, всё так и продолжается. Продолжается, но не рвётся. Что несомненно доказывает прочность семейного союза, не связанного формальными узами (регистрацией)…

…В конце 70-х годов внезапно умер Василий Филимонович. Татьяна Васильевна, проработавшая в своей жизни (на "блатной" работе) только последние перед пенсионным возрастом пять лет (для получения небольшой, символической, пенсии), осталась с младшей дочерью и зятем (без детей) в четырёхкомнатной квартире.

Немного раньше старый военный осколок, гулявший в теле, оборвал жизнь отца Артёма. Мать пережила его всего на полгода.

Ваня, младший брат, окончил Казанское артиллерийское училище, служил в Тейково, Ивановской области (Московский военный округ). С семейной жизнью ему повезло. У него уже было двое детей: сын и дочь. В начале 80-х его перевели в Саратов, где он дослужил и вышел в отставку в звании полковника…

…Однажды Артём шёл просто так по улице Горького. Его кто-то окликнул. Он обернулся. Перед ним стоял бывшей его сослуживец по Сахалину (он – дослуживал, когда Артём начинал службу после исключения из УПИ), одногодок Александр Голиков. Всё такой же: рост 170, вес 70. Стройный, подтянутый, весёлый.