Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 2/Глава 5

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава пятая

Итак, Хрущёв действовал по-троцкистски: всё перетряхивать, всё менять, всему мешать.

Мстительности у него тоже хватало.

А уж о бестактности нечего и говорить.

Однажды посещает он вместе с Булганиным, который незадолго до этого стал председателем Совмина, выставку продукции лёгкой промышленности. Булганин спокойно и негромко (для него были характерны спокойность и ровность в голосе) делает какое-то замечание (нелишне упомянуть, что он до войны работал в Москве директором крупного предприятия, потом был председателем Моссовета). Хрущёв, услышав его замечание, буквально заорал при всех:

– Председатель Совмина, а ничего не понимает в хозяйстве, болтает чушь!

А на одном из заседаний Президиума ЦК он бросил такую реплику:

– Надо ещё разобраться с делами Каменева и Зиновьева, да и вообще с делами так называемых троцкистов.

Все оцепенели. Каганович сказал с места:

– Чья бы корова мычала, а твоя молчала.

Хрущёв огрызнулся:

– На что ты всё намекаешь? Мне это может надоесть!

Наконец, у всех терпение лопнуло.

И вот на одном из заседаний Президиума ЦК решили обсудить поведение Хрущёва. На это заседание были приглашены и все секретари ЦК. Было это в конце лета 1957 года.

Председательствовать на этом заседании поручили Булганину, так как он предложил в сентябре 1953 кандидатуру Хрущёва на должность Первого.

Булганин занимает место председательствующего. Слово берёт Маленков.

– Вы знаете, товарищи, что мы поддерживали товарища Хрущёва. И я, и товарищ Булганин вносили предложения об избрании товарища Хрущёва Первым секретарём ЦК. И вот теперь я вижу, что мы ошиблись. Он обнаружил неспособность возглавлять ЦК. Он делает ошибку за ошибкой в работе, он зазнался, отношение его к членам Президиума ЦК стали нетерпимыми, в особенности после XX съезда. Он командует через голову и Президиума ЦК, и через голову Совета Министров, он подменяет и Правительство, и государственный аппарат. Это не есть партийное руководство. Мы должны принять решение об освобождении Хрущёва от обязанностей Первого секретаря ЦК.

После Маленкова взял слово Ворошилов.

– Я голосовал за избрание Хрущёва Первым секретарём ЦК и старался поддерживать его в работе. Но он допускает неправильные действия в работе. Я пришёл к заключению, что необходимо освободить Хрущёва от обязанностей Первого секретаря ЦК.

После Ворошилова выступал Каганович.

– Я не был в числе тех, кто вносил предложение об избрании Хрущёва Первым секретарём ЦК, потому что знаю его давно с его положительными и отрицательными сторонами и потому, что сразу же не верил, что он может справиться на этом высоком посту, о чём тогда сказал прямо.

Но я голосовал за предложение, рассчитывая на то, что положение обязывает и заставляет руководящего работника усиленно развиваться и расти в процессе работы. Я знал Хрущёва как человека скромного, упорно учившегося, который рос и вырос в руководящего деятеля в республиканском, областном и союзном масштабе.

После избрания его Первым секретарём он некоторое время больше проявлял свои положительные стороны, а потом …

Каганович рассказывает об известных "проделках" Хрущёва. Далее он говорит:

– Но есть ещё одна сторона в поведении Хрущёва, которую необходимо осудить: Хрущёв в Секретариате ЦК, как теперь стало известно, сколачивает свою фракцию. Он систематически занимается дискредитацией Президиума ЦК, критикуя его членов не на заседаниях Президиума, что вполне законно и необходимо, а в Секретариате ЦК, в его кулуарах. Такие действия Хрущёва подрывают авторитет Президиума ЦК, который является высшим органом партии между пленумами ЦК или съездами партии; такие действия Хрущёва подрывают единство в руководстве партийных органов.

Каганович напоминает реплику Хрущёва о том, что "надо разобраться" в делах троцкистов, считая её не случайной. Он напоминает о троцкистском прошлом Хрущёва. Заканчивает поддержкой предложения об освобождении Хрущёва от поста Первого.

После Кагановича – Молотов.

– Как ни старался Хрущёв провоцировать меня, я не поддался на обострение отношений. Но Хрущёв, как оказалось, обострил отношения с целым составом Президиума ЦК и Совета Министров и целым рядом других органов руководства хозяйством страны, потому что неверно решал множество партийных, государственных и хозяйственных вопросов; а решал неверно потому, что решал волюнтаристски, то есть сам.

Молотов подробно разбирает "художества" Хрущёва. Говорит он и о решении Хрущёва осваивать целинные земли.

– Я не против освоения целины. Но я возражаю против освоения сразу 30 млн.га и больше; я за то, чтобы сосредоточиться сначала на 10 млн.га, посмотреть, что из этого получится.

Заключает своё выступление Молотов также поддержкой об освобождении Хрущёва от должности Первого.

После Молотова – Булганин, тоже с поддержкой выдвинутого предложения. Потом – Первухин и Сабуров, самые молодые, тоже поддержали всех выступающих.

Микоян промолчал. Потом сказал, что он за Хрущёва.

Таким образом, из 9 членов Президиума ЦК 7 было против Хрущёва, а за него только 2: он сам и Микоян.

За Хрущёва выступили четверо из пяти секретарей ЦК: Брежнев, Суслов, Фурцева и Поспелов. Один – Шепилов – прямо рассказал о вопиющих фактах скрытной работы Хрущёва среди секретарей по дискредитации членов Президиума ЦК и поддержал общее предложение. Следовательно, всего с ним вместе против Хрущёва было 8,за Хрущёва вместе с секретарями ЦК – 6 (вместе с самим Хрущёвым).

Президиум заседал 4-й день, разбирая всё новые и новые факты недостойного для комму-ниста поведения Хрущёва. Булганин демократично вёл заседание, давая всем слово, в том числе и Хрущёву, даже по несколько раз.

А тем временем хрущёвский Секретариат ЦК организовал – тайно – вызов членов ЦК (около 150 человек) в Москву, разослав через органы КГБ и Министерство Обороны (Серов и Жуков) самолёты, которые принесли в Москву членов ЦК, сторонников не столько Хрущёва, сколько мнимой хрущёвской "оттепели". (И это было сделано, повторю, тайно от Президиума ЦК, не дожидаясь его решения. Так, кто владел приёмами фракционной борьбы? Конечно, бывший троцкист Хрущёв, ибо этот приём – чисто троцкистский).

Члены ЦК, пришедшие к концу 4-го дня заседания Президиума ЦК в Свердловский зал Кремля, делегировали Маршала Конева (по согласованию с Жуковым) войти на заседание Президиума и пригласить всех заседающих к ним. Поражённые члены Президиума прерывают заседание и идут к членам ЦК. Там, в Свердловском зале, слово сходу берёт Хрущёв и – вместо рассматриваемого высшим органом партии вопроса "О неудовлетворительном руководстве Первого секретаря ЦК КПСС Хрущёва Н.С." – объявляет рассмотрение вопроса "Об антипартийной группе Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова". (Т.е. Хрущёв и здесь проявил иезуитскую хитрость: выделил из 7 членов Президиума, его противников, только 3; из 5 секретарей - 1(это единственно соответствовало положению дела). Булганина, Ворошилова, Первухина и Сабурова, на данный момент тоже его противников, он пока не назвал. Почему? Да потому, что, если б он их назвал, то члены ЦК увидели бы, что большинство против Хрущёва – точнее, против вредных для партии и страны действий Первого секретаря ЦК).

Обрушив, как на покойного Сталина, на эту троицу (плюс Шепилов) выдуманные обвинения, Хрущёв, не сходя с трибуны, добился вывода их из состава Президиума, из ЦК и лишения их всех занимаемых ими должностей. Чуть позже они будут исключены вообще из партии.

Вскоре тоже самое будет проделано с Булганиным, Ворошиловым, Первухиным и Сабуровым. И следом придёт очередь Маршала, трижды (при Хрущёве четырежды) Героя Советского Союза Г.К.Жукова.[1]


Примечания

  1. Вот два малоизвестных факта о Жукове. 1.Объяснительная записка (в сокращении) Жукова Жданову (Жданов А.А. взял её по поручению Сталина) от 12 января 1948: "Я признаю ошибкой то, что накупил (?) много для семьи… Я купил в Лейпциге: 1) 1) на пальто норки 160 шт. 2) 2) на пальто обезьяны 40-50 шт. 3) 3) на пальто котика 50-60 шт. и ещё что-то, не помню. Метров 500-600 было куплено фланели и обойного шёлку… Картины и ковры, а так же люстры (сколько? А.Г.) действительно были взяты в брошенных особняках и замках… Я признаю себя очень виновным в том, что не сдал всё это ненужное мне барахло куда-либо на склад…" (курсив мой А.Г.) В конце "объяснилки" – крепкая клятва большевика и скромная подпись (без титулов): "Член ВКП(б) Жуков". Жуков был отправлен Сталиным (без огласки) командовать округами – сначала Одесским, а затем Уральским. Т.е. Сталин его пощадил. 2.Из воспоминаний адмирала Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецова. "В 1953 году Г.К.Жуков был назначен в Москву на должность первого заместителя министра обороны… Я как министр (военно-морского флота.А.Г.) не был ему подчинён, но ряд вопросов должен был согласовать с ним. Дело шло туго – он занимал антифлотскую позицию в деле строительства кораблей и этого не скрывал". "Наши отношения с ним стали поистине драматическими, когда он в феврале 1955 года был назначен министром обороны и получил "карт-бланш" от Хрущёва. Вся накопившаяся к Сталину неприязнь, как распрямляющаяся пружина, чувствовалась в эти дни во всём поведении Жукова". "Я чувствовал существующую ко мне неприязнь как со стороны Хрущёва, так и со стороны Жукова. Боюсь утверждать, кто из них был инициатором… Ни с Хрущёвым, ни с Жуковым я не имел удовольствия ни разу беседовать и обмениваться серьёзно взглядами по вопросам флота. Значит, они не могли обстоятельно знать мою точку зрения по кругу моих обязанностей". Поводом для отстранения Кузнецова от должности Главкома ВМФ послужил взрыв на линкоре "Новороссийск", стоявшем на бочке в Севастополе. Взрыв произошёл в полночь, когда команда линкора спала. Командовал Черноморским флотом Горшков, а Главком Кузнецов только что едва поправился от перенесённого инфаркта. "Если взрыв под кораблём никто не мог предвидеть, – размышляет Кузнецов, – то потеря людей и корабля после прибытия командующего флотом – явление из ряда вон выходящее и непростительное". (Комфлот Горшков, прибывший после взрыва на линкор, осмотрел место взрыва, успокоился и отвалил на берег пить чай; линкор же в это время перевернулся и затонул). "До сих пор для меня остаётся загадкой, – пишет далее Кузнецов, – как смогла сработать старая немецкая мина, взорваться обязательно ночью и в самом уязвимом месте корабля?… Да, диверсия. "Новороссийск" – трофейный итальянский корабль, а итальянцы – специалисты в такого рода делах…" (Кузнецова наказали, а Горшкова повысили). "Приближался XX съезд партии. Ещё накануне его открытия присутствовал на Пленуме ЦК КПСС и по обыкновению (как член ЦК) получил на него пригласительный билет… Подошёл И.А.Серов (пред. КГБ при Хрущёве. А.Г.) и громко, с расчётом,.. произнёс: "А вы что тут делаете?" Понимая, что это сказано не по его личной инициативе, я решил больше на заседания не ходить. С трибуны же съезда Хрущёв разоблачал в те памятные дни "культ личности" Сталина". "Вот я и подошёл к своей последней официальной встрече с Г.К.Жуковым. 15 февраля 1956 года в течении пяти – семи минут в исключительно грубой форме мне было объявлено о решении снизить меня в воинском звании и уволить… без права на восстановление. На мой вопрос, на основании чего это сделано, к тому же без моего вызова, Жуков, усмехнувшись, ответил, что это, дескать, совсем не обязательно".