Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 2/Глава 3

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава третья

И вот "самодельный" доклад Хрущёва о Сталине на XX съезде КПСС (в ночь на 25 февраля 1956)…

…Вначале Хрущёв, как Первый секретарь ЦК, сделал Отчётный доклад ЦК КПСС. В этом докладе – факты, цифры (самые "упрямые" на свете вещи) за вторую послевоенную пятилетку 1951-1955:

- Национальный доход вырос на 68%;

- Реальная заработная плата рабочих и служащих повысилась в среднем на 39%;

- Реальные доходы колхозников выросли в среднем на 50%;

- Уровень промышленности довоенного 1940 года превысился в 3,2 раза.

(И всё это при том, что не было никакого повышения цен ни на промышленные, ни на продуктовые товары).

Успехи были очевидны. Это вынуждены были отметить наши недруги:

"Россия переживает чрезвычайно бурный экономический рост!" (англичане).

"Советский экономический вызов реален и опасен!" (американцы).

Один американский сенатор (будущий президент США Джон Кеннеди), выступая в Конгрессе, отметил большое отставание американцев от советских людей в области космических исследований, – как следствие того, что они значительно уступают нам в таких сферах, как наука, образование и медицина.[1]

Таким образом, поступательное движение СССР вперёд было очевидно. Так просматривалось в достоверном Отчётном докладе ЦК, сделанном ещё в сталинском духе, где малейшие преувеличения, тем паче приписки, были исключены…

Когда работа XX съезда закончилась, и иностранные гости начали разъезжаться, Хрущёв для своих прочитал доклад о "культе личности" Сталина, который с членами Президиума ЦК не обсуждался – Хрущёв принёс его экземпляры, отпечатанные типографским способом (брошюрки в красных мягких обложках), и раздал их в комнате отдыха членам Президиума ЦК за несколько минут до начала доклада, озвученного Хрущёвым с трибуны.

Доклад Хрущёв начал с того, что любой культ личности чужд марксизму-ленинизму, что его доклад не ставит задачу дать всестороннюю оценку жизни и деятельности Сталина, что общеизвестна выдающаяся роль Сталина в подготовке и проведении социалистической революции, в Гражданской войне и в борьбе за построение социализма в нашей стране. Это всё – в начале доклада.

В дальнейшем же тексте доклада эти первоначальные положения (предпосылки) стали решительно отвергаться … самим докладчиком: в нём дальше говорилось о "бездарности" Сталина в Октябрьской революции 1917 и в Гражданской войне; умалчивалось о Сталине как главном идейном борце с троцкизмом, об идейном разгроме именно Сталиным этого течения, чуждого партии большевиков, России и русскому народу. О руководящей, гениальной, роли Сталина в Великой Отечественной войне – как генсека партии, главы правительства, главнокомандующего и дипломата – из уст Хрущёва лилась сплошная клевета, а вместо аргументов и фактов преподносились просто байки и анекдоты.[2]

Отправной точкой доклада явилось хрущёвское воспоминание о "письме съезду" Ленина, надиктованное в конце декабря 1922 – начале января 1923 (во время болезни). Именно воспоминание, ибо оно, это ленинское "письмо", упоминалось и цитировалось на одном из пленумов 23 октября 1927 с последующей публикацией в газете "Правда" отдельных мест, цитируемых на этом пленуме Сталиным; затем публиковалось полностью в дискуссионном листке-приложении к "Правде"; и, наконец, упоминалось с цитированием в томе 10 Сочинений Сталина. Тем не менее, Хрущёв заявил в докладе и продолжал заявлять в дальнейших своих выступлениях, что Сталин "боялся" этого "письма" и никогда-де о нём нигде не упоминал. (Наглость Хрущёва удивительна, но понятна. Не понятна молчаливая позиция членов Президиума ЦК, членов ЦК и учёных-общественников к этой явной и легко доказуемой лжи).

Хрущёв в докладе цитирует одно место из этого "письма", называя дату 24 декабря 1922 (впоследствии под этой цитатой ставят эту дату все последующие издания – в том числе, Большая Советская Энциклопедия, 3-е издание. На самом деле эта цитата из добавления к письму" от 4 января 1923).[3]

Хрущёв эту ленинскую цитату приводит в следующем виде:

"Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в отношениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличался от тов.Сталина одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю… – здесь ленинский текст Хрущёв разрывает многоточием, и далее – … это не мелочь или такая мелочь, которая может получить решающее значение".

Какую часть текста "письма" заключает этот разрыв? А вот какую:

"Но я думаю, что, – диктует Ленин, – с точки зрения предохранения от раскола (имеется ввиду раскол ЦК. А.Г.) и с точки зрения написанного (надиктованного А.Г.) выше о взаимоотношениях Сталина и Троцкого – это не мелочь или такая мелочь, которая может получить решающее значение".

Таким образом, из полного текста данной цитаты видно, что, по мнению Ленина, грубость Сталина, являясь "ничтожной мелочью", "может получить решающее значение" только с точки зрения предохранения ЦК от раскола, во-первых; и с точки зрения о взаимоотношениях Сталина и Троцкого, во-вторых. Т.е. указанная мелочь может стать решающим фактором не безусловно, а только при двух условиях. Как известно, эти два условия до конца жизни Сталина не имели места: 1)раскола в ЦК не было; 2)отношения Сталина и Троцкого после Ленина ясно определились: первый – строил социализм и укреплял государство, второй – бесплодно теоретизировал (при открытой партийной дискуссии в 1927 году за платформу Троцкого – антипартийную, антирусскую, сионистскую – проголосовали … 0,5% членов партии).

Как видим, Хрущёв убрал из ленинской цитаты её суть, что ни по литературным, ни по каким другим правилам недопустимо.

Кроме того, он не упомянул даже высказывание самого Сталина по этому "письму":

"Говорят, что в этом "завещании" тов.Ленин предлагал съезду ввиду "грубости" Сталина обдумать вопрос о замене Сталина на посту генерального секретаря другим товарищем. Это совершенно верно. Да, я груб, товарищи, в отношении тех, которые грубо и вероломно разрушают и раскалывают партию. Я этого не скрывал и не скрываю. Возможно, что здесь требуется известная мягкость в отношении раскольников. Но этого у меня не получается. Я на первом же заседании после 13 съезда (это в мае 1924, а Ленин адресовывал своё "письмо" 12-му съезду, который состоялся в апреле 1923; Ленин тогда поправился, следил за ходом съезда, но вопроса о смещении Сталина "почему-то" не поднял. А.Г.) просил пленум ЦК освободить меня от обязанностей генерального секретаря. Съезд сам обсуждал этот вопрос. Каждая делегация обсуждала этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе и Троцкий, Каменев, Зиновьев обязали Сталина остаться на своём посту.

Что же я мог сделать? Сбежать с поста?

Через год после этого я вновь подал заявление в пленум об освобождении, но меня вновь обязали остаться на посту".

(Таковы факты – упрямая вещь. Опровергать их – словоблудием – могут кое-кто пытаться. Но опровергнуть факты невозможно).

Интересно вот что: почему Троцкий и Ко (сионистов) не голосовали за отставку Сталина, чтоб занять кому-то из них его пост?

Да, потому, что они имели всего 0,5% сторонников (может, в 1924 году чуть больше). И они это прекрасно понимали. Это были люди, целью которых с самого начала (с 1903 года) являлась борьба против революционного движения России к социализму, который ей, России, был (и остаётся) исторически близок. (Это у них называлось: "разбольшевичивание" ленинской партии). Сталин был исторически нужен России.

"Оппозиция (т.е. Троцкий и Ко. А.Г.) старается козырять "завещанием" Ленина, – говорит далее Сталин. – Но стоит прочесть это "завещание", чтобы понять, что козырять нечем…

В самом деле, это факт, что Ленин в своём "завещании" обвиняет Троцкого (Бронштейна. А.Г.) в "небольшевизме", а насчёт ошибки Каменева (Розенфельда. А.Г.) и Зиновьева (Радомысльского. А.Г.) во время Октября говорит, что эта ошибка не является "случайностью". Что это значит? А это значит, что политически нельзя доверять ни Троцкому, который страдает "небольшевизмом, ни Каменеву и Зиновьеву, ошибки которых не являются "случайностью" и которые могут и должны повториться".

Сталин в конце речи просто припечатывает их к месту:

"Характерно, что ни одного слова, ни одного намёка нет в "завещании" насчёт ошибок Сталина. Но грубость не есть и не может быть недостатком политической линии или позиции Сталина".

Итак, ясно: Троцкий и Ко не были большевиками. Их цель была: разбольшевичивать партию, компрометировать большевиков.

Разбольшевичить партию им не удалось. А вот скомпрометировать большевиков – удалось. И сегодня, благодаря этому, находятся люди (патриоты, и даже некоторые коммунисты), которые считают, что большевики – это сионисты; а Октябрьская революция – революция сионистов… против России.


Примечания

  1. Джон Кеннеди, став президентом, одним из первых своих докладов (между прочим, секретный) сделал о сравнительной работе разведок СССР и США, в котором отдал предпочтение разведке СССР. Причину этого он увидел (правда, до него уже об этом говорили руководители ЦРУ) в …принципиальном различии кадров агентурной сети: в СССР агенты набирались по идейным соображениям; в США – по материальной заинтересованности. В дальнейшем американцы перешли … на советский метод (по крайней мере, отдавали преимущество; такие кадры, как предатель Пеньковский и ему подобные "материалисты" у них не котировались).
  2. 9 марта 1953, когда Сталина схоронили (точнее, упокоили его тело в Мавзолее рядом с телом Ленина), Хрущёв подошёл к Кагановичу, тронул его за руку и спросил: – Как, Лазарь, будем жить и работать-то без Сталина? Каганович ответил: – Если будем твёрдо держаться ленинского пути, по которому нас вёл Сталин, не пропадём… – Ты говоришь верно, – сказал Хрущёв и крепко пожал Кагановичу руку.
  3. Это уточнение дат – не 24 декабря 1922, а 4 января 1923 – очень важно: 24 декабря Ленин даёт политические характеристики 6 выдающимся членам ЦК (по его словам), в том числе и Сталину; 4 января он даёт – дополнительно! – бытовую характеристику только одному Сталину (именно в этот день, 4 января, больной Ленин был спровоцирован на это "дополнение к письму" не кем-нибудь, а Троцким).