Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 2/Глава 12

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава двенадцатая

Вошла жена Голикова. Всплеснула руками, бросилась разогревать еду.

– Что это мы, заговорились? – спохватился Голиков. – Давай выпьем.

Выпили. Стали с аппетитом уплетать разогретое мясо, которое свободно можно было купить только в Москве. Артём не забыл своего вопроса.

– Ну, так как же ты остался вне партии-то, Александр?

– А, вот как. В партию вступать я начал с двадцати восьми лет, сразу же по выбытию из комсомола по возрасту. Подал заявление, нашёл трёх рекомендующих. Дело за анкетой, которую выдавали райкомы строго по учёту – регулировали классовый и иной состав партии. Сначала велели подождать, потому что по разнарядке шли рабочие. Потом – потому что женщины. Потом – национальные кадры (дело было в Уфе, в Башкирии). Я жду. И расту. Уже стал начальником СМУ (самый молодой из начальников СМУ треста), получил две медали, орден "Знак почёта" (СМУ всё время шло в передовых). Рабочие (у меня в СМУ было 550 человек) стали шуметь: как, мол, так – начальник с большим авторитетом, орденоносец, и не в партии!? Дали анкету. В рекомендациях недостатка не было. Приняли в кандидаты. Записали кандидатское поручение: вести экономическую учёбу среди комсомольцев и молодёжи СМУ. Ну, я уже был прилично подкован в марксизме-ленинизме (благодаря самообразованию), а в экономику по ходу работы все годы приходилось постепенно и досконально вникать – мастер, прораб, начальник участка и т.д., особенно начальник СМУ, чтоб "сделать" план должен все экономические "кнопки" знать, на какую нажать вовремя. Экономическую учёбу (2 раза в неделю, после рабочего времени) я повёл так: 1)по программе – говорю об экономических законах социализма, 2)вне программы – рассказываю, как эти законы у нас нарушаются; конечно, сравниваю, что происходило при Сталине и что происходит без него – сравнение получается в пользу Сталина. И всё на конкретных примерах – в масштабе от страны до нашего СМУ. Молодежь валом повалила; слушают, вопросы задают, спорят. Да, должен сказать: мы, инженерно-технические работники СМУ, да и всего треста, среди которых были и заслуженные строители, и Герои Соцтруда, неоднократно посылали и личные, и коллективные письма в своё союзное министерство, в Совмин СССР и в ЦК партии с профессиональной критикой того или иного министерского и правительственного постановления (даже некоторых совместных Постановлений Совета Министров СССР и Центрального Комитета КПСС), которые по нашим, профессиональным, понятиям подрывали социалистическую экономику

– Ну, и …

…И получали отписки, или имели беседы в Совмине Башкирии и в Башкирском Обкоме партии, куда направлялись наши письма из Совмина СССР и ЦК КПСС. Беседу проводили не первые руководители – в лучшем случае, вторые, или референты и инструктора. Все беседы сводились к одному выводу: неужели Партия и Правительство не правы, а вы, одни, правы?

Я и об этом говорил на семинарах по экономической учёбе. Конечно, этого не могли не знать в парткоме, райкоме и в соответствующем отделе КГБ. Но никто меня никуда не "вызвал" и не "привлёк".

– Странно, – усомнился Артём.

– Ничего странного, – возразил Александр. – Ведь я всё излагал открыто, на фактах. И с единственной целью: в пользу Советской власти и Партии. Не так, как солженицыны или галичи. Кстати, потому я не верю тем, кто "свистит", что его при Советской власти "зажимали", ему "угрожали", куда-то "вызывали", "сажали в психушку" – только за то, мол, что он "резал в глаза правду-матку". Врёт! На потребу врагам он работал! Пакостил Советской власти и Партии!

Ну, короче, прошёл год, подошла пора вступать мне из кандидатов в члены партии. Вот тут всё и началось. Принимали меня раз за разом аж на четырёх партсобраниях. Партаппаратчики, функционеры партийные, не дремали: им такой коммунист в их ряды не подходил. На первом собрании за меня проголосовали все коммунисты; на втором – уже было пятеро воздержавшихся; на третьем – пять против и девять воздержавшихся; на четвёртом – 88 за и 84 против. Т.е. я всё равно получил арифметическое большинство за. Но по Уставу, чтобы быть принятым, нужно не менее 2/3 голосов. Вот так я и не попал в ряды КПСС.

Голиков вышел в другую комнату и через минуту возвратился с листками, которые протянул Уржумову.

– Вот, прочти для полной ясности.

Уржумов стал читать.

"Выписка из протокола заседания парткома…

Секретарь. Вносится предложение: отказать в приёме в партию кандидату тов.Голикову А.Н., как не разделяющему линии партии.

Голиков. Возражаю. Линия партии – построение Коммунизма. Я – за.

Секретарь. А какая, по-вашему, должна быть формулировка?

Голиков. "…как несогласному с отдельными моментами в линии партии".

Секретарь. Какими, конкретно?

Голиков. С так называемой критикой "культа личности Сталина", которая в действительности является охаиванием Сталина и всех его тридцати лет; с так называемыми реформами, начиная с 1957 года, которые на деле разрушают народное хозяйство страны; с ослаблением нашей идеологии в пользу буржуазной. Обо всём этом я говорил на семинарах экономической учёбы, которую вёл по кандидатскому поручению.

Секретарь. Но вас же поправляли коммунисты?

Голиков. Отдельные. Большинство поддерживали.

Член парткома. Но вы признаёте, что были не правы.

Голиков. Нет, не признаю. Я прав. Мою правоту докажет будущее.

Член парткома. Какое ещё "будущее"?

Голиков. Плохое.

Член парткома. Для кого?

Голиков. Для нашей страны, для нашего народа.

Член парткома. Не слишком ли много на себя берёте?

Секретарь. Побольше скромности, меньше амбиций, тов. Голиков…

…Уржумов кончил чтение. Голиков резюмировал.

– Вот и всё. Но я, поверь, не в обиде. А что они могли сделать? Как они могли принять меня в Партию, если они считали (или делали вид, что считали), что Партия всё делает верно, а Голиков считает – что нет, не всё. И стал бы Голиков, уже будучи членом партии, спорить с ними, то бишь мешать им проводить в жизнь без поправок линию Партии… Нет, тут не в них дело. Надо решать что-то там, на "верху"… Между прочим, райком записал другую формулировку: "Отказать кандидату Голикову в приёме в партию, как не проявившему себя во время прохождения кандидатского стажа". А, каково?..

…Ну, я спокойно и успешно продолжал работать на прежней должности, на прежнем месте… беспартийным. А для чего, собственно, надо быть обязательно членом партии? Если для продвижения по службе, т.е. для карьеры, то об этом и говорить стыдно… В 1980-м, "олимпийском", году я, будучи в командировке в Москве, зашел в одну организацию и предложил ей свои услуги, как инженер с опытом в своей профессии. Взяли сходу. Вот так я и оказался в столице – без всякого "блата", без "волосатой руки". И вот, как видишь, даже квартиру получил. Без всякой взятки. Правда, не в самой столице; в пригороде, рядом со столицей: в "зелёной зоне".