Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 1/Глава 9

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич


Глава девятая

– Разрешите зачитать? – спросил Жуков.

Сталин кивнул.

Жуков раскрыл папку и, стоя, начал читать:

"Военным советам Ленинградского военного округа, Прибалтийского Особого военного округа, Западного Особого военного округа, Киевского Особого военного округа, Одесского военного округа… Копия: Народному комиссару Военно-морского флота…"

Это была директива, составленная по указанию Сталина Наркомом Обороны Маршалом Тимошенко, начальником Генерального штаба генералом армии Жуковым и его 1-м заместителем генерал-лейтенантом Ватутиным. В ней говорилось, что в течение 22-23 июня 1941 года возможно внезапное нападение немцев на границах перечисленных выше округов. Обращалось внимание, что нападение может начаться с провокационных действий. В этой связи, перед войсками ставилась задача: не поддаваясь на провокационные действия, встретить возможный удар немцев или их союзников в полной боевой готовности…

"Приказываю:

1) В течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укреплённых районов на государственной границе;

2) Перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;

3) Все части привести в боевую готовность, войска держать рассредоточено и замаскировано;

4) Противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава, подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;

5) Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Нарком Обороны, Маршал Советского Союза

С.Тимошенко 21 июня 1941 г."

Жуков закончил чтение.

Сталин провёл крупной ладонью правой руки по жёстким рыжеватым усам и произнёс, обращаясь к стоящим Тимошенко, Жукову и Ватутину:

– Подписывайте.

Директиву подписали Тимошенко и Жуков. Ватутин взял папку и тут же увёз директиву в Генштаб, откуда её незамедлительно передали в штабы округов.[1]

…В четыре часа утра 22 июня немецкие пушки начали артобстрел наших приграничных частей, а немецкие самолёты – бомбёжку наших приграничных городов…

…К десяти – одиннадцати часам Советское правительство уже имело более-менее точные сведения о количестве наших объектов, районов и городов, подвергшихся вероломному нападению фашистской Германии, а так же о размерах нашей территории, на которую вступили немецкие войска…

…Сталин взволнованно ходил по кабинету:

– Говорят, опоздала в округа директива… В какие – конкретно?… Почему опоздала?… Почему так поставлено дело, что директива опоздала? А если б мы вовсе не успели дать директиву? Разве армия без директивы не должна находиться в боевой готовности?! Разве надо приказывать своим часам, чтобы они шли?! Разве надо напоминать сердцу, чтобы оно не останавливалось?![2]

Сталин сел за стол, оттолкнул от себя обеими руками лежащие на столе бумаги. Помолчал, успокаиваясь. Затем, как будто не замечая стоявших рядом Молотова, Ворошилова, Берия[3] и Кагановича[4], раздумчиво проговорил, глядя в окно:

– Да, не хватило времени… Выходит, просчитались в сроках… А, ведь, взвешивали, казалось, буквально всё…

Сталин на минуту замолк, тяжело дыша, с хрипотцой заядлого курильщика. Потом снова заговорил, уже твёрже и совершенно спокойно:

– Они воспользовались нашей искренностью в стремлении к миру. Мы следовали правилу, согласно которому искренность в политике есть матерь правды и вывеска всех честных людей. А как мы, коммунисты, могли поступить иначе?! Мы же не собирались ни на кого нападать!… Однако, мы на некоторое время забыли, что у нас и у них – разная правда и разное понятие о чести… Вот и просчитались…

Сталин отвёл взгляд от окна, перевёл его на стоящих рядом соратников, и они увидели в нём прежний, сталинский, огонёк – огонёк воли и решительности. Этот огонёк, разгораясь, осветил сталинское лицо – одухотворённое, полное уверенности в святой правоте большевиков – коммунистов.

Сталин вытянул руки на столе; опираясь ладонями в поверхность, откинул корпус тела к спинке стула, и, выпрямившись, завершил свой монолог:

– Пусть мы на первых порах просчитались… в сроках. Но Гитлер, вероломно нарушив договор, просчитался решительно во всём! Он будет уничтожен! Хотя нам придётся нелегко.

Встал, вышел из-за стола и, подойдя к стоявшим соратникам, сказал, обращаясь к Кагановичу, обычным деловым тоном:

– Лазарь, тебе надо вылететь в Белоруссию, край тебе знакомый, – ознакомишься на месте с положением дел[5].

К Берия:

– Лаврентий, завтра же направь несколько частей НКВД на Запад, в бой[6].

К Молотову:

– Вячеслав, ты предлагал, чтобы по радио выступил я… Мне ещё придётся выступать, но не раньше, чем через недельку – другую. А сегодня выступишь ты. В полдень. У нас есть ещё почти час. Давай присядем и набросаем тезисы твоего выступления.

…Когда куранты на Спасской башне Московского Кремля показывали 12.10, из Спасских во-рот один за другим выехали два закрытых легковых автомобиля "ЗИС-101". В одном из них ехал Молотов. Они пересекли сначала Красную площадь, потом Манежную и по улице Горького подъехали к Центральному телеграфу. Отсюда в 12.15. от имени Советского правительства Молотов зачитал советскому народу сообщение о вероломном нападении на СССР фашистской Германии. Сообщение заканчивалось тремя высокозначащими фразами:

"Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами".

Через одиннадцать дней, 3 июля 1941, с большой конструктивной речью выступил по радио Сталин. Указав причины временных успехов фашистской Германии и её союзников и причины наших временных неудач, он назвал факторы, которые должны привести Германию к поражению, а Советский Союз – к победе. Но, самое главное, он сказал, что надо делать нам всем, чтоб одержать эту победу.

Мы так всё и делали… 1418 дней (почти 4 года). И всё сбылось, как сказал Сталин[7].


Примечания

  1. Контроль за своевременным доведением директивы до округов должны были, безусловно, осуществить Тимошенко и Жуков. Но, судя по их публикациям, а так же другим документам, они этого не сделали. По разным сведениям директива была передана не позже 20-21 часа по Московскому времени.
  2. Нарком ВМФ адмирал Н.Г.Кузнецов уже с 19 июня 1941 перевёл все флоты на повышенную готовность, а 21 июня объявил готовность №1. Поэтому 22 июня не было потеряно ни одного корабля. Затем враг не смог взять с моря ни одной военно-морской базы.
  3. Берия Лаврентий Павлович – нарком внутренних дел СССР, 1899 г р., член компартии 1917.
  4. Каганович Лазарь Моисеевич – член политбюро, нарком путей сообщения, 1893 г р., член компартии с 1911.
  5. Каганович вылетит и выполнит это задание.
  6. 23 июня по приказу Берия вступили в бой и героически дрались на Западном направлении две (позже ещё две) дивизии НКВД; вскоре в Белоруссию был заброшен, как разведчик – радист, его 16-летний сын Серго Берия, который в течение нескольких дней регулярно передавал в Москву сведения о передвижении немцев.
  7. Таковы факты. А факты, говорят, упрямая вещь. И ничего тут не поделаешь. Хотя есть люди… упрямее фактов. Но, известно: в каждом человеке столько упрямства, сколько ему не хватает… ума (или честности).