Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 1/Глава 16

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава шестнадцатая

7 марта 1946 в Москве в своём кабинете сидел Сталин и читал вслух перевод речи Черчилля в Фултоне, принесённой ему Молотовым. Молотов сидел напротив, курил папиросу и слушал.

Окончив чтение, Сталин протянул руку к лежащей на столе раскрытой коробке папирос "Герцеговина Флор", взял одну, медленно размял пальцами, дунул и положил в рот. Поискал по столу глазами, и Молотов подал ему коробок со спичками. Сталин взял спичку, чиркнул её головкой по серной боковине коробка – спичка воспламенилась. Но Сталин не сразу поднёс пламя к папиросе – секунду о чём-то думал. Затем прикурил, затянулся и выпустил струю дыма в сторо-ну, вверх.

С минуту оба молча, с наслаждением, курили. Нарушил молчание Молотов:

– Как расцениваешь сию речь?

– Как опасный, очень опасный акт, – ответил Сталин. И сразу же продолжил:

– По сути, господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок, – у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединённых Штатах Америки.

Сталин стряхнул пепел в пепельницу и продолжал:

– Следует отметить, что Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей.

Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию.

Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира…

По сути, Черчилль и его друзья предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда всё будет в порядке, – в противном случае неизбежна война…

Сталин умолк. Продолжил Молотов:

– Но нации про-проливали кровь в течение шести лет жесточайшей войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы за-заменить господство гитлеров господством черчиллей. (Молотов чуть заикался, когда начинал немного волноваться). Наций, не говорящих на английском языке, гораздо больше. И они мо-могут не согласиться. Я уже не говорю, что такое заявление Черчилля несовместимо с существующим союзным договором между Англией и СССР… Но в речи есть ещё один важный нюанс.

– Какой? – спросил Сталин.

– Черчилль утверждает, – Молотов пододвинул к себе перевод, нашёл нужное место и, водя по нём пальцем, зачитал: "Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София… находятся в советской сфере и подчиняются… советскому влиянию … и … контролю Москвы".

Что на это можно ответить?

Во-первых, совершенно абсурдно го-говорить об исключительном контроле СССР в Вене и Берлине – там имеются Союзные Контрольные Советы из представителей четырёх государств, т.е. СССР имеет лишь 1/4 часть голосов.

Во-вторых, нельзя за-забывать, что немцы произвели вторжение в СССР через Чехословакию, Польшу, Румынию, Венгрию, Болгарию и ещё через Финляндию – потому, что в этих странах существовали тогда правительства, враждебные СССР…

– В результате этого вторжения СССР потерял более двадцати миллионов людей; в несколько раз больше, чем Англия и США, вместе взятые, – добавил Сталин.

Молотов кивнул.

– Да…

Сталин продолжил:

– Возможно, в Англии и США кое-кто склонен предать забвению эти наши колоссальные жертвы. Но Советский Союз не может забыть о них… Спрашивается, что же удивительного в том, что Советский Союз, желая себя обезопасить на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?

Сталин с размаху опустил, гася, окурок в пепельницу. Молотов продолжал курить.

– Черчилль говорит далее, – после глубокой затяжки сказал Молотов, – следующее (читает):"Польское правительство находиться под господством русских и поощряется к огромным и несправедливым посягательствам на Германию".

Сталин прищурился. В глазах его блеснул знакомый, сталинский, огонёк:

– Господин Черчилль недоволен, что Польша сделала поворот в своей политике в сторону дружбы и союза с СССР.

Сталин поднялся и заходил по кабинету, заложив руки за спину, что всегда было признаком его взволнованности.

– Было время, когда во взаимоотношениях между Польшей и СССР преобладали элементы конфликтов и противоречий. Это обстоятельство давало возможность государственным деятелям вроде господина Черчилля играть на этих противоречиях, подбирать к рукам Польшу под видом защиты от русских, запугивать призраком войны между Россией и Польшей и сохранять за собой позицию арбитра. Но это время ушло в прошлое… Польша, современная демократическая Поль-ша, не желает быть больше игральным мячом в руках иностранцев. Мне кажется, что именно это обстоятельство приводит господина Черчилля в раздражение… Шутка ли сказать: ему не дают играть за чужой счёт!

Сталин подошёл к столу, сел.

Молотов положил папиросу, не гася, на край пепельницы,

– Черчиллю хо-хотелось бы, – проговорил он, – чтобы Польшей управлял Сосновский и Андерс, Югославией – Михайлович и Павелич, Румынией – князь Штирбей и Радеску, Венгрией и Австрией – какой-нибудь король из дома Габсбургов…

–…А Россией, – подхватил Сталин, – кто-то из царских генералов типа Краснова. Чтоб было через кого "доить" все эти государства в свою пользу. Черчилль хочет уверить мировую общественность, что эти господа из гитлеровской подворотни, а не коммунисты обеспечат в этих странах "подлинный демократизм"!

Нет, господин Черчилль, антикоммунист Черчилль! Рост влияния коммунистов не случаен. Он представляет вполне закономерное явление. Влияние коммунистов выросло потому, что в тяжёлые годы господства фашизма в Европе коммунисты оказались надёжными, смелыми, самоотверженными борцами против фашистского режима, за свободу народов… Миллионы "простых людей", испытав коммунистов в огне борьбы и сопротивления фашизму, решили, что коммунисты вполне заслуживают доверия.

Сталин помолчал, напряжённо о чём-то думая. Потом сказал:

– Вячеслав, надо дать в "Правду" интервью-коментарий на речь Черчилля – всё о чём мы сейчас с тобой говорили. Сделай это от своего имени… Ведь, мы же решили, что я уйду на покой… и на посту генсека будешь работать ты.

Молотов подошёл к Сталину вплотную, и его грустные глаза сквозь пенсне взглянули в глаза Сталина почти с мольбой. Он проговорил:

– Нет, Коба. Время вновь выбирает тебя. Нужен твой авторитет.[1]


Примечания

  1. Интервью от имени Сталина будет опубликовано в "Правде" 14 марта 1946