Голенков Алексей Николаевич/Коммунистическая трагедия/Часть 1/Глава 13

Коммунистическая трагедия
автор Голенков Алексей Николаевич

Глава тринадцатая

Кировская область, сам областной город Киров – глубокий тыл. И эта область, и этот областной город – не такого крупного промышленного масштаба как, например, Челябинская с Челябинском или Свердловская со Свердловском. Но в 1941-1945г.г. и кировчане (вятичи), как и весь советский народ, жили единым лозунгом: "Всё для фронта, всё для победы!" Скрябины и Уржумовы не составляли исключения. Старики Скрябины – отец и мать, две дочери, жившие со своими семьями, как и третья, незамужняя, у них, трудились на металлообрабатывающем заводе. На этом же заводе работали и отец с матерью, и обе незамужние дочери Уржумовы, жившие тоже у родителей. Все молодые женщины закончившие до войны машиностроительный техникум, занимали должности мастеров – от сменного до старшего. Завод с нача-лом войны перешёл на производство боеприпасов, позже – ещё и на производство автоматического оружия; и инженерно-технические работники (ИТР), и рабочие, а к таким относились 90% женщин и подростков, не только быстро осваивали новое производство, новые технологии, но и, перевыполняя планы, перекрывали все мыслимые и немыслимые нормы, да ещё умудрялись вносить и рационализаторские предложения, ускоряющие ту или иную производственную операцию, как правило, с улучшением качества. И это при том, что люди практически не выходили из цехов; здесь же, у станков, конвейеров, складов, перекусывали, отдыхали, спали.

Мужья обеих сестёр Скрябиных, члены ВКП(б), трудились механизаторами широкого профиля на Машино-Тракторной Станции (МТС), обслуживающей колхозы области. Рвались на фронт (они отслужили до войны срочную танкистами), не раз подавали заявления с просьбой отправить их на фронт. Но мужчины, особенно специалисты-механики, были позарез нужны тылу. У них была "бронь" до конца войны, и они чувствовали себя без вины виноватыми перед теми, кто сражался на фронте. Хотя труд их в МТС был далеко не мёд: с рассвета до темноты, а весной, летом и осенью и в ночное время, они пахали землю, косили хлеба и травы, возили грузы, ремонтировали и отлаживали технику, недоедая, недосыпая; порой валились от усталости, где попало – в поле, гараже, в мастерской или в кабине за рулём полуторки, трактора, комбайна, сенокосилки; кемарили часок-другой и – снова за работу. Так же вкалывали и их коллеги – мальчишки четырнадцати – пятнадцати лет; для кого-то слишком маленького роста приходилось наращивать по высоте сидение в кабине – для того, чтоб маленький шофёр имел обзорность, а уж если приходилось ему нажимать ногой на педали, он скользил – сползал на этот момент с возвышенного сидения, а потом – в ту же секунду – возвращался на место. И так несколько часов кряду.

Такое – и на заводе, и в поле – нельзя было сделать из-под палки или за большие деньги. Такое возможно делать только за идею, за общее Дело, в котором кровно заинтересованы каждый гражданин, каждая гражданка своей страны.

Сегодняшние граждане и гражданки страны, которую они, наверное, затрудняются назвать в полной мере своей, могут сказать: тогда, мол, время было такое, потому и все, мол, люди были одинаковые.

Таким гражданам и гражданкам просто не известны некоторые факты эгоизма и шкурничества людей даже и в то время.

Вот они, эти факты.

Как известно, 3 июля 1941, на 12-й день войны с речью-обращением к советскому народу выступил по радио Сталин:

"Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии и флота!

К вам обращаюсь я, друзья мои!"

Сталин объяснил советским людям причины наших временных военных неудач, назвал факторы нашей будущей победы и, самое главное, сказал, что советские люди должны делать, чтобы пришла эта наша победа.

Так вот, сразу же после выступления Сталина соответствующие органы получили (сверху) задание: послушать и доложить, как реагировали на это выступление различные слои населения нашей страны.

Ознакомьтесь, уважаемые читатели и читательницы, с некоторыми беспристрастными данными того времени по Москве и Московской области.

"Донесение службы Госбезопасности по Москве и Московской области Первому секретарю МГК и МК ВКП(б) А.С.Щербакову о реагировании населения на выступление т.Сталина":

Одна часть, наибольшая по численности, в основном, рабочие и колхозники, поддерживают, верят в нашу победу, готовы защищать Советскую Родину;

Вторая часть, наименьшая по численности, в основном, интеллигенция, не поддерживают, издеваются над словами Сталина, не верят в нашу победу и предлагают сдаться немцам.

Интересно, что в первой части (рабочие и колхозники) подавляющее большинство фамилий русских; во второй – такие фамилии, как Шифман (научный сотрудник института мировой литературы), Израелит (юрист), Перельман (инженер), Майзель (редактор издательства "ФиС"), Карасик (служащий) и т.п.

(В этой связи весьма серьёзно выглядит заявление Троцкого в 1936 году: "В случае войны Гитлера со Сталиным, Сталину не избежать поражения". Заявляя это, Троцкий, видимо, рассчитывал на свои законспирированные в СССР кадры. На них, следовательно, надеялся и Гитлер. В причинах нашей трагедии 1941 года есть доля "заслуги" и уцелевших в 1937 году троцкистов. Западногерманский военный историк Й.Гофман в своей книге "История армии Власова" приводит список перешедших в 1941 году советских военных (старших рангов) на сторону немцев: все они – бывшие троцкисты, уцелевшие в 1937-м, ставшие в армии Власова ярыми пропагандистами троцкизма[1]. Троцкисты, законспирированные в руководстве Красной Армии, создавали в 1941 году "обстоятельства" для окружения и пленения наших частей.[2]).

А вот ещё несколько документов, данных органами Госбезопасности 1941 года:

"Парторг 4-й батареи 486-го артполка 1-й стрелковой дивизии Алдадаиров в беседе о приказе Военного совета Западного фронта №051 от 5.11.41. заявил: "Наши войска не сумеют удержать противника; также следует сказать, что нам не будет хуже, если мы сдадимся в плен".

"Красноармеец 605-го артполка 222-й стрелковой дивизии Холодов после читки газеты с речью т.Сталина на параде 7 ноября с насмешкой заявил: "Враг будет разбит, и мы победим, не раньше, как нас загонят в тайгу".

"Командир взвода санитарной роты 479-го стрелкового полка 110-й стрелковой дивизии Дычков в разговоре с красноармейцами своего подразделения 11.11.41. сказал: "Зачем нам нужны винтовки, надо сдаваться в плен, а не воевать".

И так далее. Есть в архивах письма с фронта домой, в которых и бойцы, и даже командиры, панически сообщали о скором крахе Красной Армии.

Были дела и посерьёзнее. Например, в Чечено-Ингушетии. При подходе немцев в августе-сентябре 1942 там бросили работу и бежали 80 членов ВКП(б), в т.ч. 16 секретарей РК, 8 председателей Исполкомов и 14 председателей колхозов. В октябре 1942 там состоялись вооружённые выступления против Советской власти в 5 райцентрах. Ещё до этих событий в августе 1941 при мобилизации из 8000 человек дезертировали 719, в октябре 1941 из 4733 – 362, в марте 1942 уклонились от мобилизации 13 560 человек; в январе 1943 из частей Красной Армии, сражавшихся на Кавказе, дезертировали 1870 чеченцев и ингушей, которые перешли на нелегальное положение (ушли в банды). На февраль-март 1943 на территории укрывались 27 немецких парашютистов, 457 немецких разведчиков, 1410 членов фашистской организации, 619 мулл-антисоветчиков, 2126 дезертиров, оперировали 35 бандгрупп, вооружённых пистолетами, автоматами и пулемётами. 28 января 1943 в г.Орджоникидзе (Владикавказ) состоялось учредительное собрание "Особой партии кавказских братьев" (ОПКБ), во главе которой стояли чеченцы. На этом собрании был избран Исполком ОПКБ и принято "Обращение ко всем братьям, борющимся против большевизма", в котором звучали призывы к дезорганизации тыла Красной Армии, диверсиям и убийствам коммунистов, русских и евреев, и т.д. и т.п. (При "прочёсывании" частями НКВД было изъято 20 072 единицы огнестрельного оружия.

Правда, такой масштаб антисоветчины был только в Чечено-Ингушетии (среди крымских татар, балкарцев, южных осетин и калмыков был масштаб значительно меньший, но был). Поэтому чечено-ингуши (и указанные в скобках) были в основной массе своей выселено до марта 1944 – перед началом, нашего наступления по освобождению Кавказа и Крыма. (Адыгейцы, северные осетины, дагестанцы и многие-многие другие выселены не были). Всего было выселено 478 479 человек. (Для этого понадобилось 177 эшелонов). Выселены в Среднюю Азию, где безоговорочно принимались на работу в колхозы, на заводы и фабрики; им выдавались продукты питания по общим нормам, безвозвратные и льготные ссуды на строительство домов и т.п.

Так что, находились и тогда люди с различными мнениями. И, как видим, не боялись их вы-сказывать…

…Варя Уржумова с Артёмкой, эвакуировавшись, стала жить у родителей мужа. В сентябре она родила Артёмке братика. Его назвали в честь находившегося на фронте папы Иваном. Новорождённый Иван Иванович, Ванятка, как ни странно, рос спокойным и молчаливым. У мамы Вари после родов пропало молоко, и его кормили, в основном, жвачкой из мякиша чёрного хлеба, обильно смоченного маминой или бабушкиной слюной. Жвачку заворачивали в марлю и толкали в рот младенцу, придерживая её за оставленный пустой "хвостик".

В два года Ванятку уже оставляли на попечении шестилетнего Артёма на целый день – все работали, и мама Варя тоже: пошла трудиться на фабрику пошива военного обмундирования простой рабочей.

В 1944 году Артём поступил в школу, в первый класс. В младших классах в большую пере-мену детям выдавали питание: кусочек хлеба, посыпанного сахарным песком, или кусочек хлеба с кусочком цельного сахара. Дети в мгновение ока проглатывали свою порцию. Артём же быстро и незаметно прятал этот паёк в свой матерчатый портфельчик-сумку. По окончании уроков, при-ходя домой, вручал лакомство заждавшемуся в одиночестве братику. То-то радости было у Ванятки! Он всё с восторгом принимал и торопливо ел, чмокая и сопя, а Артём быстро уходил на кухоньку, где его ждал в русской печке тёплый обед: на первое – суп из щавеля или лебеды, на картофельной кожуре, заправленный луком (иногда с подсолнечным маслом), без мяса, конечно; на второе – варёная картошка "в мундире", целый чугунок. Обед был, как правило, без хлеба. Артём доставал обед из печки, ел сам и кормил Ванятку. Не всё поедалось ими. Надо было оста-вить на ужин для приходящих с работы взрослых. Потом Артём колол дрова, приносил воду из колодца, гулял с Ваней и садился делать уроки.


Примечания

  1. Вот почему нынче в России пытаются реабилитировать предателя Власова, осуждённого в 1946 году и повешенного.
  2. См. книгу генерала А.B.Горбатова "Годы войны".