Будённый Семён Михайлович/Пройдённый путь/Книга третья/XIII. Этих дней не смолкнет слава

13. Этих дней не смолкнет слава


Если вытянуть в одну линию путь боевых походов, рейдов и маршей 1-й Конной, то получится не менее 10 тысяч километров. Десятки крупнейших боев, тысячи мелких, но жарких схваток с врагами трудового народа провели конники на бескрайних просторах задонских и кубанских степей, на воронежских и курских полях, в Донбассе, у предгорий Кавказа, на просторах Украины, в Полесье, у подножий Галицийских холмов. И всюду красные бойцы проявляли бесстрашие, героизм, верой и правдой служили своему народу. Многие в боях отдали свою прекрасную жизнь за дело Октября. Те, кто прошел суровую школу жизни в рядах конармейцев, до сих пор с теплотой и любовью вспоминают Конармию.

Если говорить о себе, то я не желаю иной судьбы, чем та, которая выпала на мою долю. Я счастлив и горд, что был командармом 1-й Конной. Горжусь и тем, что еще в 1919 году, в самое тяжелое время для Советской России, когда на нас со всех сторон шли враги, стал членом славной ленинской Коммунистической партии и вот уже более полувека состою в ее рядах. Мне, как и всем советским людям, дорого все то, что сделано и будет сделано под руководством партии, Советского правительства.

У меня сохранилась фотография, на которой я снят в форме старшего унтер-офицера Северского драгунского полка с четырьмя Георгиевскими крестами на груди и четырьмя медалями. Как в старину говорили, у меня был полный георгиевский бант. На медалях отчеканен девиз: «За веру, царя и отечество». Но мы, русские солдаты, воевали за Отечество, за Россию, за народ. [396]

И как только свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, я стал ее солдатом, сердцем и разумом приняв идеи Коммунистической партии, идеи В. И. Ленина.

Нам, командирам и политработникам молодой Красной Армии, приходилось несравненно труднее, чем бывшим царским офицерам и генералам. Ведь мало кто из нас имел необходимое военное образование. А белогвардейцы располагали вышколенными кадрами, ими командовали опытные военачальники. Однако всех этих господ красные бойцы, в том числе и конармейцы, били по всем правилам революционного военного искусства. 1-я Конная армия с честью и доблестью пронесла боевые знамена сквозь огонь гражданской войны.

Из рядов Конармии вышло немало видных деятелей нашего государства и Вооруженных Сил СССР. Бывшие конармейцы К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко, А. А. Гречко, А. И. Еременко, К. А. Мерецков, К. С, Москаленко стали Маршалами Советского Союза, а П. Ф. Жигарев, С. И. Богданов, П. С. Рыбалко, Я. Н. Федоренко, А. И. Леонов — маршалами родов войск.

В дни Великой Отечественной войны немало конармейцев командовали фронтами и армиями, занимали ответственные государственные посты в оборонной промышленности. Родина высоко оценила их заслуги в боях и в мирном труде. Маршал К. Е. Ворошилов стал дважды Героем Советского Союза и, кроме того, Героем Социалистического Труда. Дважды удостаивались звания Героя Советского Союза С. К. Тимошенко, С. И. Богданов, П. С. Рыбалко, Д. Д. Лёлющенко. Бывший конармеец Е. П. Славский стал министром СССР, А. Л. Минц — ныне академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий.

Я назвал, разумеется, только небольшое число имен бывших конармейцев, в последующие годы прославивших Родину героическими делами на военном и трудовом фронтах.

1-я Конная армия была, по словам К. Е. Ворошилова, «огромной военной и политической школой» для многих таких, как я, он, людей, поднявшихся из самой гущи народных масс. Министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко пришел в 11-ю кавдивизию 1-й Конной подростком, боевую деятельность начал с [397] того, что подвозил конникам боеприпасы. Дивизия тогда вела тяжелые бои под Ростовом. На вопрос журнала «Огонек», что дала ему служба в 1-й Конной армии, А. А. Гречко ответил: «Любовь и уважение к нашей героической Красной Армии, желание посвятить себя и всю жизнь военной службе в Советской Армии. Собственно, с Первой Конной армии началась моя служба в Вооруженных Силах». Маршал Советского Союза К. С. Москаленко писал, что служба в Конармии закалила его, молодого тогда комсомольца, воспитала волю, смелость, настойчивость, мужество, привила любовь к Советской Родине, к своему роду войск — кавалерии. А вот свидетельство маршала войск связи А. И. Леонова, молодость которого начиналась на пулеметной тачанке: «Я стал маршалом, но первое боевое крещение получил в легендарной Первой Конной армии. Всегда с волнением вспоминаю то огненное время и думаю: да, не зря мы проливали кровь за Советскую власть — наша Родина стала такой могучей и величавой».

Советские люди гордятся своими Вооруженными Силами, их боевыми делами, славными боевыми традициями. О них, в том числе и о 1-й Конной, народ слагает стихи, песни, ей посвящаются произведения искусства. И это понятно — на замечательных подвигах красноармейцев воспитываются поколения. Однако в свое время мне, Ворошилову и другим военачальникам приходилось отстаивать славное имя 1-й Конной, давать достойный отпор всяческим злопыхателям и клеветникам. Были такие, к сожалению. Распространяли всякие небылицы о красных конниках и белогвардейцы — те, кого мы били, разные там мамонтовцы, деникинцы, врангелевцы. Удивляться нечему — что же им оставалось делать? Однако вражескую клевету охотно подхватывали троцкисты всех мастей. Они и те, кто им сознательно или бессознательно помогал, продолжали возводить всяческую хулу на 1-ю Конную и после того, как она была расформирована (осенью 1923 года), т, е. замахивались на самое святое святых — на героическую историю Красной Армии, на ее наследие, на боевые традиции.

Характерно, что сам народ не давал в обиду Первую Конную. В связи с этим невольно вспоминается история с книгой И. Э. Бабеля «Конармия», отрывки из которой в 1924 году опубликовал журнал «Красная новь». [398]

Как только рассказы Бабеля были опубликованы, в редакции центральных газет, в Реввоенсовет Республик» и ко мне посыпались письма с резким протестом. В письмах говорилось, что автор тенденциозно освещает жизнь конармейцев, умышленно гиперболизирует, обобщает частные недостатки, что своим произведением Бабель бросает тень на всю Красную Армию.

Вот один из документов тех лет{107}. «Протокол № 1 общего собрания командного и политического состава 1-й Особой кавалерийской бригады от 4 января 1925 г. Москва. Ходынка.

Повестка дня: «Взгляды комполитсостава 1-й Особой кавбритады на рассказы гр. Бабеля, опубликованные в третьей книжке (апрель — май 1924 г.) журнала «Красная новь» из книги «Конармия».

Слушали: доклады тт. Галиева, Славского.

Выступили: тт. Черкасов, Соколов, Медведев и другие.

Как докладчики, так и выступающие единодушно отмечали, что рассказы Бабеля о Конармии — это пасквиль на 1-ю Конную армию. В рассказах нет ни одного положительного бойца или командира, которому бы подражали другие. Бабель, взявшись писать о Конармии, не мог, не имел права умолчать о том, что эта армия — армия революции, ее бойцы — верные сыны Советской Республики, им дороги свобода и независимость, и поэтому они решительно громили врага...»

Примерно те же мысли были в резолюции собрания командного и политического, состава 3-й бригады 10-й Майкопской кавдивизии имени Коминтерна молодежи и в других письмах.

Полемика об этой книге продолжилась и в 1928 году. Тогда в газете «Правда» 26 октября было опубликовано мое открытое письмо, а 28 ноября — Алексея Максимовича Горького. На этом бы и поставить точку, но отклики на письма побудили меня подготовить еще одну статью на эту тему.

Статья получилась большой. Я уже собрался отправить ее в редакцию «Правды». Но меня вызвал И. В. Сталин. [399] После обсуждения ряда вопросов, связанных с обороной страны, Сталин неожиданно сказал:

— Читал в «Правде» ваше открытое письмо Горькому и ответ Алексея Максимовича. Вижу, крепко задел вас этот вопрос.

— Очень крепко, товарищ Сталин, — сказал я. — Конечно, в Конармии были случаи грубого нарушения бойцами дисциплины, некоторых мы даже отдавали под суд ревтрибунала. Но ведь это — единицы! А Бабель написал о Первой Конной так, что у читателя создается неверное представление не только о конармейцах, но и о всей Красной Армии.

Я доложил Сталину, что собрался отправить новое письмо в «Правду».

— Могу ознакомиться с ним, прежде чем оно будет опубликовано? — спросил Иосиф Виссарионович.

— Конечно, товарищ Сталин, — поспешно ответил я.

— Пришлите, пожалуйста, мне его.

— Оно со мной.

— Тем лучше.

Я вынул из планшета статью и передал Сталину. Он сел за стол и стал внимательно читать. Не скрою, я очень переживал — что Сталин скажет.

Иосиф Виссарионович встал из-за стола:

— Максим Горький сейчас в Италии, болеет, и я бы посоветовал воздержаться от публикации письма. Вы правильно ставите вопрос. О бойцах Красной Армии, защитниках Октября, надо писать с любовью и уважением, и я уверен, что эту точку зрения разделяет с нами и Максим Горький. И не надо заострять свой спор с ним, Семен Михайлович. Это только на руку нашим врагам. Вот приедет Горький, и тогда все обсудим.

— Согласен, товарищ Сталин.

В 1933 году в Москве состоялся I Всесоюзный съезд колхозников-ударников. Я выступал на этом съезде. Моя речь понравилась Горькому. Он откликнулся на нее статьей «История деревни». «Среди прекрасных речей на съезде колхозников, — писал он, — среди множества ценных пожеланий и предложений, высказанных хозяйками и хозяевами Союза Советов, [400] было отмечено дружными аплодисментами предложение товарища Буденного. Он сказал:

«Здесь товарищи выступали и говорили о том, что каждый колхоз, так же как и каждая фабрика, каждый завод, должен стать неприступной крепостью обороны. Вы знаете, товарищи, что сейчас пишется «История заводов». То же самое нужно сделать и в отношении сел и колхозов. Нужно записать их революционные заслуги, революционную деятельность, описать героические подвиги тех бойцов, которых село, колхоз дали в годы гражданской войны в ряды партизанских, красногвардейских отрядов, в ряды Красной Армии. Нужно начать писать историю сел и колхозов, чтобы на этой истории воспитывать наше молодое поколение, чтобы оно дало достойных бойцов нашей социалистической родине».

Это весьма ценная и своевременная идея, и она уже, как говорят, «носится в воздухе». Еще до съезда мысль о необходимости написать «Историю деревни» возникла одновременно в двух местах — в Сибири и в одной из областей центра Союза. Еще раньше — год тому назад — идея эта группой товарищей обсуждалась на квартире М. Горького и была изложена в записке, поданной в ЦК; уже ведется работа над созданием такой истории в Ракитянском районе ЦЧО. Возникновение этой мысли свидетельствует о потребности колхозного крестьянства знать свое прошлое. Товарищ Буденный отлично указал, для чего требуется это знание. Но кроме еще более крепкой организации энергии сопротивления врагам, кроме самообороны оружием нам необходима самооборона посредством знания. Нужно, чтоб молодежь знала, в какой страшной темноте, в какой нищете, в каком унижении жили ее деды и отцы, какую массу крови и энергии затратил рабочий класс на борьбу за освобождение деревни из ежовых рукавиц помещиков и кулаков, из крепких сетей нищенской, единоличной собственности, которая делает людей врагами друг другу. Знание развивается сравнением, а нашей молодежи не с чем сравнивать то, что ей дано, чем она обладает. Именно поэтому и по силе здоровой жажды хорошей жизни среди молодежи нередко встречаются парнишки и девчонки, которые не умеют ценить все то, что для них завоевано, встречаются задорные орлы, которые преждевременно мечтают об уютном курятнике. Знание прошлого вылечило [401] бы их от слишком торопливого стремления пользоваться достижениями настоящего, не думая о будущем, не стараясь углубить и расширить не ими завоеванное и заработанное хорошее наших прекрасных, но еще не легких дней»{108}.

Мы, военные, были очень признательны Горькому за то, что он обратил такое пристальное внимание на вопросы воспитания молодежи на революционных и боевых традициях советского народа, его доблестной армии.

Когда я потом встретил Алексея Максимовича, он выглядел очень уставшим, и я сразу понял, что здоровье его неважное. Мы о многом тогда поговорили. Горький рассказывал, как жил в Италии, на Капри, как работал, какие книги писал. Я похвалил пьесу Вишневского. Горький отозвался:

— Да, замечательную вещь создал пулеметчик!

И тут я не удержался, сказал, что «Первая Конная» Вишневского — истинная правда о революционных бойцах-конармейцах — не идет ни в какое сравнение с книгой Бабеля.

Горький отшутился:

— Семен Михайлович, вы — командарм и защищаете своих бойцов. Я — командарм в литературе, ко мне обращаются молодые писатели, и я обязан их защищать.

Вскоре после окончания работы I Всесоюзного съезда колхозников-ударников нас с Ворошиловым пригласил к себе И. В. Сталин. Разговор зашел о сельском хозяйстве, о том, что надо больше выращивать хлеба. А потом, после небольшой паузы, Сталин обратился ко мне:

— Максим Горький мне звонил... Прав он насчет воспитания молодежи на революционных традициях. Продумайте с Ворошиловым, как перенести этот вопрос в армию...

Сталин сказал, что и в кавалерии еще не на должном уровне поставлено воспитание бойцов и что я, Буденный, отвечаю за это в первую очередь.

— Учту, товарищ Сталин... [402]

У меня со Сталиным было немало встреч, бесед по многим вопросам. Мне нравились в характере Сталина такие черты, как прямота, откровенность, твердость. Не могу не сказать, как однажды Сталин едва не объявил мне выговор. А было это так. Нам, группе слушателей Военной академии имени М. В. Фрунзе, предстояло выполнить прыжки с парашютом. С этой целью выехали на учебный аэродром. День выдался погожий. С набором высоты самолет стало слегка покачивать. Настроение у меня бодрое, хотя еще ни разу не прыгал.

Секунда — и лицом ощутил упругий ветер... Не стану описывать чувства, которые владели мной в те минуты, скажу одно: прыжок прошел успешно. И на земле выполнил поставленную задачу (в полет я уходил командиром батальона).

Вскоре состоялся выпуск слушателей академии, на котором присутствовали руководители партии и правительства. Торжественное собрание проходило в Кремле. После официальной части состоялся прием.

Там Роберт Петрович Эйдеман, бывший командарм 13-й армии, поднял тост и за меня. Он стал рассказывать о том, как я учился. Роберт Петрович говорил, что Буденный, несмотря на свой высокий пост и солидный возраст, учился старательно.

Когда Эйдеман упомянул о прыжке с парашютом, Сталин серьезно сказал:

— Товарищ Буденный, а кто вам разрешил это делать? Ведь членам правительства нельзя водить машины, дрезины по железной дороге, а вы вдруг прыгнули с парашютом? Вы нарушили партийную дисциплину. — Сталин глянул в сторону Ярославского: он в то время был председателем ЦКК. — Товарищ Ярославский, разберитесь в партийном порядке...

Тут уж не до веселья. Чувствовал себя очень неловко, но все же решительно возразил:

— Товарищ Сталин, я выполнял прыжок с парашютом не как член правительства, а как слушатель академии, который обязан пройти всю учебную программу.

Меня поддержал начальник академии.

Наступила пауза. Потом Сталин сказал:

— Ну, если товарищ Буденный делал это по долгу службы, тогда другой разговор...

Весной 1933 года Сталин пригласил меня к себе. [403]

— Семен Михайлович, — сказал Иосиф Виссарионович? — поздравление ЦК партии по случаю вашего пятидесятилетия вы уже получили, а сейчас лично хочу поздравить вас.

И Сталин крепко пожал мне руку.

— Спасибо, Иосиф Виссарионович.

В тот вечер мы долго беседовали. Вспоминали гражданскую войну, ожесточенные бои под Царицыном... Когда я уходил, Сталин сказал:

— Семен Михайлович, у нас с вами давняя боевая дружба, а фотокарточки вашей не имею, может быть, подарите?

Я не растерялся:

— А вы мне свою?

— Пожалуйста, Семен Михайлович.

Сталин извлек из стола свою фотокарточку и написал: «Создателю красной конницы, другу и товарищу Семену Михайловичу Буденному от И. Сталина».

Этот портрет с надписью висит у меня в кабинете...

Все годы после того, как я покинул 1-ю Конную, ко мне идут письма. Пишут люди со всех концов Советской страны — рабочие, колхозники, ученые, учителя, советские и партийные работники, историки, ветераны войны... В письмах они делятся своими радостями и горестями, советуют, спрашивают, вносят предложения. Ветераны войны, бывшие воины 1-й Конной, рассказывают о боевых походах, вспоминают боевых товарищей — и живых, и тех, кто сложил голову на полях сражений. Бывает, почта приносит и другого рода письма, из-за рубежа, полные злобы и лютой ненависти к нам, советским людям, советскому строю. Читать такие письма и противно и весело. Что же, борьба продолжается!

В этой борьбе против нас идеологи империализма стараются извратить всю историю Советского государства, историю борьбы рабочего класса, историю партии, боевую историю нашей армии. Но как же тщетны эти потуги! Разве можно облить грязью Солнце, разве можно повернуть историю вспять! Нет, фальсификаторам истории, как бы они ни клеветали на Советский Союз, не удастся умалить величие побед Вооруженных Сил СССР [404] на фронтах гражданской и Великой Отечественной войн, ибо об этих победах знает весь мир...

Мне посчастливилось быть делегатом XXIV съезда партии. Слушая отчетный доклад ЦК, я невольно уносился мыслями в прошлое, вспоминал первые годы Советской власти. Нищая, разоренная царизмом и войнами страна с трудом отстаивала свое существование.

Прошло всего три-четыре десятка лет, и на мировой арене появился великий, могучий Советский Союз — надежда и опора трудящихся всего земного шара.

Советский народ, руководимый Коммунистической партией, в длительной и кровавой борьбе с империалистическими агрессорами отстоял великие завоевания Октября, сделал свою Родину могучей и счастливой, обеспечил условия для возникновения мировой социалистической системы. С каждой новой пятилеткой все ощутимей, все зримей становятся для советских людей черты коммунизма.

Когда думаешь о том, чего достиг советский народ, сердце радуется. Не напрасны были понесенные жертвы. Мы выстояли в тяжелой борьбе с врагами Советского государства, мы победили. Не скрываю, я горжусь, что был непосредственным участником великих событий.

Советский народ, занятый мирным созидательным трудом, вынужден повседневно заботиться о своей безопасности, содержать армию, тратить значительные средства на оборону. Нам приходится строить коммунизм, не выпуская оружия из рук. Империалисты не отказываются от своих преступных планов, не расстаются с надеждой реставрировать у нас и во всех других социалистических странах капиталистический строй, вернуть себе утрачиваемое господство в мире, право грабить народы, распоряжаться их судьбами.

Советские Вооруженные Силы, выпестованные Коммунистической партией, зорко стоят на страже мира и безопасности Советской страны. Они служат могучим фактором, заставляющим империалистических агрессоров умерять свой пыл, сдерживать свои аппетиты. «Все, что создано народом, — говорил Л. И. Брежнев на XXIV съезде партии, — должно быть надежно защищено. Укреплять Советское государство — это значит укреплять и его Вооруженные Силы, всемерно повышать обороноспособность [405] нашей Родины. И пока мы живем в неспокойном мире, эта задача остается одной из самых главных!..

Советские люди могут быть уверены, что в любое время дня и ночи наши славные Вооруженные Силы готовы отразить нападение врага, откуда бы оно ни исходило. Любой возможный агрессор хорошо знает, что в случае попытки ракетно-ядерного нападения на нашу страну он получит уничтожающий ответный удар.

Говоря о славной Советской Армии, нельзя не сказать доброго слова о наших фронтовиках, о тех солдатах и командирах, которые в годы Великой Отечественной войны отстояли свободу нашей Родины. После колоссального напряжения военных лет им и отдохнуть не пришлось: фронтовики снова оказались на фронте — на фронте труда. Многих из фронтовых товарищей уже нет с нами. Но миллионы еще в строю. Одни продолжают службу в армии, другие отдают Родине свои знания и труд на заводах и стройках, в колхозах и совхозах, в научных институтах и школах. Пожелаем всем им хорошего здоровья, счастья, новых успехов в труде во имя коммунизма»{109}.

Благодарность партии, благодарность народа для нас, посвятивших жизнь военной службе, является самой ценной, самой высокой наградой.

Бойцов 1-й Конной, как и всех воинов Красной Армии, отличали в гражданской войне высокий наступательный дух, неукротимая воля к победе. Их действиями руководили безграничная вера в правоту дела Коммунистической партии, интернациональная солидарность с трудящимися всех стран, жгучая ненависть к угнетателям. В боях с белогвардейцами и интервентами они проявляли массовый героизм, презрение к смерти, самоотверженность, высокую революционную бдительность.

На созданных в огне сражений славных боевых традициях Первой Конной, всей Красной Армии воспитывались и воспитываются поколения советских воинов. «Боевые традиции — это не просто реликвии прошлого. Это могучее оружие, выкованное в огне сражений для защиты завоеваний революции», — говорил нам М. В. Фрунзе.

Советские воины, воспитанные Коммунистической партией [406] на славных революционных и боевых традициях нашего народа, вместе с воинами братских социалистических стран разгромят любого агрессора, если он вновь

Мы служим Родине, нашей родной Коммунистической партии. И пока бьется сердце, мои дела и помыслы — с партией.

Мои книги — это завещание молодому поколению. Я уверен, что наша славная молодежь всегда будет верна великому учению Ленина, революционным традициям партии и достойно завершит дело, начатое старшими поколениями, — построит коммунизм.