Будённый Семён Михайлович/Пройдённый путь/Книга третья/IV. Сражение разгорается

4. Сражение разгорается


Рано утром 1 ноября между Ново-Троицкое и Отрадой началось новое сражение. Полки Особой бригады при поддержке подошедшей 4-й дивизии двинулись на Отраду. Конники вновь ворвались в село.

Врангелевцы двинули бронемашины. Пулеметы врага стали косить красных бойцов. Полки отошли за село. В 10 часов 30 минут мы повторили атаку. Но и она успеха не имела.

В полдень с севера показались передовые части 11-й дивизии, которые по пятам преследовали отходящих к Отраде белогвардейцев. С юго-запада к Ново-Троицкое подошли две бригады 14-й дивизии.

Под вечер 1 ноября части 1-й Конной еще раз атаковали численно превосходящие белогвардейские войска. Особая бригада ворвалась в Отраду, где находились дроздовцы и терско-астраханская конница. 4-я дивизия обрушилась на части Барбовича. 11-я дивизия и одна бригада 6-й дивизии пошли в обход села. Упорно дрались белогвардейцы, однако не выдержали стремительных атак конармейцев и стали отходить к юго-востоку.

На юг, к спасительным мостам через Сиваш, уходили конница, пехотные части, артиллерия и бронепоезда Врангеля.

14-я дивизия оказалась отрезанной от других соединений. Со всех сторон на нее наседали огромные силы белых. В такой обстановке Пархоменко собрал командиров и принял решение наносить удар в направлении Ново-Троицкое, чтобы там соединиться с другими частями [109] Первой Конной. Обстановка требует наступать на врага крупными силами. Действия разрозненных частей нужного успеха не дадут. Начдив потребовал от всех командиров решительности, умелых действий в бою.

Ночью белые сделали налет на Рождественское, полагая окружить здесь дивизию. Начала бить вражеская артиллерия. Пархоменко приказал отходить. Сам с батареей и штабом ушел из села последним. В темноте противник потерял из виду красных конников. Дивизия вошла в Ново-Троицкое.

Реввоенсовет армии приказал 14-й и 4-й дивизиям ударить на Ново-Алексеевку. У Ново-Дмитриевки и в трех верстах севернее Сальково части этих дивизий наткнулись на упорное сопротивление врага. У белогвардейцев было огромное количество броневиков. Против 1-й Конной Врангель бросил авиацию. Аэропланы группами летали над конниками и забрасывали их бомбами. У 1-й Конной не было ни броневиков, ни авиации.

Перед наступлением командование фронта приказало сосредоточить все броневики и авиацию в одних руках, чтобы иметь возможность наносить сосредоточенные удары по наиболее важным объектам врага. Такая мера была безусловно правильной и могла дать хорошие результаты, если бы все армии действовали согласованно и-активно. Но получилось так, что в 1-й Конной и своей техники не стало, и авиационная группа не помогала.

Мы вынуждены были 2 ноября обратиться к М. В. Фрунзе со следующей запиской: «...Первая Конармия выполняет вашу директиву в тяжелых условиях отсутствия в армии автоброневиков и авиации. Несмотря на все усилия, просьбы, техника не была доставлена до сих пор, и борьба проходит в неравных схватках. Теперь у противника огромное количество автоброневиков и аэропланов. Топографические условия и погода благоприятствуют для пользования авточастями. Беспрерывное курсирование автоброневиков противника лишает кавдивизии возможности полностью выполнять боезадачи; бомбометание с аэропланов, группами летающих над конными массами, ничем не парализуется с нашей стороны. За всю операцию над нашим расположением не появился ни один наш аэроплан...»{43}[110]

Впоследствии по указанию М. В. Фрунзе авиацию вновь передали нам.

В ожесточенных боях под Ново-Алексеевкой многие бойцы и командиры проявили мужество и героизм, не щадя своей крови и самой жизни, они до конца сражались с врагом.

После боя, когда я посетил 4-ю кавдивизию, начдив доложил мне о тех бойцах, которых он просит представить к награждению орденом Красного Знамени. В числе других героев начдив назвал конармейца Васильева Григория Петровича.

— Первым рванулся в атаку, а бойцы — за ним. Достоин ордена...

Военком 19-го кавалерийского полка тов. Блиох также показал пример мужества. Врангелевцы, пользуясь превосходством сил в бою под Ново-Алексеевкой, потеснили полк и отрезали часть дивизии. Тогда тов. Блиох с эскадроном 19-го кавполка смело бросился в атаку и разорвал кольцо окружения.

Храбро сражался командир пулеметного взвода тов. Кузьмин. В бою весь расчет погиб. Кузьмин остался с пулеметом на станции Ново-Алексеевка и один, без прикрытия, долго сдерживал наступающего противника. Старшина Яков Резников одним из первых ворвался в ряды неприятельской пехоты, захватил пулемет и пленил десять солдат. Помощник начальника команды разведчиков 19-го кавполка А. Каргайский в конной схватке был тяжело ранен в руку. Однако, несмотря на это, продолжал сражаться до конца боя.

Не дрогнул в бою и помощник командира 1-й бригады 4-й кавдивизии Александр Быстрое. Случилось так, что в бою 31 октября врагам удалось окружить бригаду. Многие были убиты. В самый решающий момент Быстров, невзирая на артиллерийский и пулеметный огонь противника, поднял бойцов в контратаку. Несмотря на полученное ранение, он оставался в строю, продолжал командовать бригадой, чем способствовал разгрому противника и выводу бригады из тяжелого положения.

Нельзя не восхищаться мужеством командира 20-го кавполка Д. Вайнерха. Когда кавалерия и пехота противника при поддержке бронепоездов отрезала бригаду, Д. Вайперх повел свой полк в решающую атаку. Прорвав окружение, конармейцы решительным ударом

разбили целый полк врангелевцев, спасли от разгрома две наши батареи и много обозов.

Итак, врагу удалось пробиться через боевые порядки 1-й Конной. Центр боев переместился в район Рождественское, Сальково. Здесь сосредоточились вражеские части общей численностью до 12000 штыков и 6500 сабель при 9 бронеавтомобилях, 18 грузоавтомобилях, приспособленных для пулеметов.

Мы получили сведения, что Врангель спешно укрепляет Крымский перешеек. Подвозится бетон для постройки орудийных площадок, которые расположены вдоль берега Сиваш — Гнилое море. От Перекопа до Таганаша, против Строгановки и Ивановки, в узких местах Сиваша, у высоты 65, Коранки и Пусюрмана расставлены 53 тяжелых орудия. Все орудия с фортов Севастополя сняты и перевезены на указанную линию. Южнее Перекопского вала с западной и восточной сторон установлены по два тяжелых орудия. На станциях Юшунь и Та-ганаш имеются склады снарядов. На станции Джанкой наш агент видел семь танков, которые перевозились из Мелитопольского района в Юшунь. На станции Геническ на двух площадках установлено два тяжелых орудия. Эвакуация из Мелитополя идет на Горелое, где предполагалось поднять все на суда. Там же имеется несколько миллионов пудов ячменя и пшеницы.

Несмотря на крайнюю утомленность личного состава и лошадей, Реввоенсовет 1-й Конной принимал все меры, чтобы не дать врагу уйти в Крым.

14-я кавдивизия дралась с врагом в районе Рождественское.

4-я кавдивизия совместно с 6-й кавбригадой и 62-м кавполком в течение всего дня 1 ноября вела кровопролитный бой за овладение деревней Александровское (в километре западнее Отрады). Противник яростно сопротивлялся, наносил дивизии тяжелые потери своими броневиками. Но все же наши части к вечеру разбили врангелевцев и заняли Александровское, захватив пленных.

6-я и 11-я кавдивизии вели бой на левом фланге 4-й кавдивизии, наступая на Рождественское. Совместно [112] с 6-й кавдивизией наступали на Рождественское Латышская дивизия, части 30-й Иркутской стрелковой дивизии 4-й армии и 16-я кавдивизия 2-й Конной армии. Части 6-й кавдивизии в одной из лихих атак изрубили до 200 человек, в том числе несколько офицеров, и до 40 человек захватили в плен.

2 ноября противник оставил Рождественское. Попытки 21-й кавдивизии преградить путь отступающим успеха не имели, и враг сумел отойти к Ново-Алексеевке. Преследуя врангелевцев, наши войска подошли к позициям южнее Салькова.

На высотах севернее Ново-Дмитриевки и в трех верстах севернее Салькова противник оказал упорное сопротивление наседавшим частям 14-й и 4-й кавдивизии, вел ураганный артиллерийский и пулеметный огонь, бомбил с аэропланов.

Наконец стали подходить и вместе с конармейцами громить врага пехотные соединения. Латышская дивизия наступала из Агаймана на Петровское, станцию Юрицыно. 52-я дивизия пробивалась к населенным пунктам Ивановка, Калга. На побережье Сиваша с целью охраны его вышла 15-я стрелковая дивизия. Части 4-й армии заняли станцию Федоровка. В селе Ново-Троицкое расположилась 46-я стрелковая дивизия. 13-я армия двигалась в направлении Петровское, Рыково.

Появилась связь со 2-й Конной, которая к 14.00 1 ноября заняла Петровское. Блиновская кавдивизия попыталась с ходу овладеть Рождественским, но потерпела неудачу: там сосредоточились части 1-го армейского корпуса и конного корпуса противника. Для разгрома такой крупной группировки требовалось усилие главных сил 2-й Конной армии. Лишь 2 ноября после комбинированного удара частей 1-й и 2-й Конных армий Рождественское было взято.

В район Отрады подходила, не встречая сопротивления противника, группа Махно, готовившаяся к переправе через Сиваш для участия в разгроме врангелевских войск в Крыму. В Воскресенское для содействия переправе Махно через Сиваш перешла 7-я кавдивизия.

В ходе боев я получил обрадовавший меня документ — рапорт врио военкома 6-й кавдивизии Богданова, в котором он сообщал, что в бою под Рождественским отличился 3-й маршевый полк. Богданов писал, что [113] Реввоенсовет значительно поднял бы дух бойцов, вернув полку его боевое Знамя. Начдив 6-й и начштаба умело и спокойно руководили боем, большую часть времени находились непосредственно под огнем противника. Начдив получил легкую контузию от разорвавшегося близко снаряда...

Все мы видели, что историческое сражение в Таврии — одно из крупнейших в годы гражданской войны — подходило к концу. Командный состав, офицерские части противника думали лишь об одном: как бы скорее прорваться за крымский оборонительный вал. Поэтому контратаки врага, его натиск час от часу становились ожесточеннее. Офицеры гнали солдат в бой под огнем своих пулеметов, не считаясь ни с какими потерями.

Требовалось усилить напряжение, не давать врагу ни минуты передышки, наращивать удары по нему, повысить решительность и стремительность атак.

Обстановка сложилась весьма тяжелой, и все же я был вынужден потребовать от начдива 11 перейти в решительное наступление в направлении Геническа, стремительным ударом захватить город, после чего, оставив здесь одну бригаду, остальными двумя отойти в район Стовопани, Юзкуя, где и расположиться.

Начдиву 14 приказал 3 ноября в 8 часов выступить вслед за 11-й кавдивизией, оказать ей полную поддержку и совместно с ней уничтожить противника в районе Геническа. После операции отойти в район Юзкуя, Ново-Алексеевка.

Начдиву 6 предписывалось в то же время развить наступление в направлении Сальково, разбить противника, на его плечах ворваться на Чонгарский полуостров, стремительным ударом во что бы то ни стало захватить в целости Чонгарский мост и продолжать стремительное наступление на Крым. Все обозы, за исключением огнеприпасов, оставить в Ново-Дмитриевке.

Начдиву 4 выступить 3 ноября вслед за 6-й кавдивизией и энергично содействовать ей. Обозы оставить в своем районе в Ново-Михайловке.

В ходе боев артиллерию размещать в наивыгодных позициях для сосредоточения разрушительного огня. При штурме укрепленных линий действовать в спешенном строю. Авангардам 11-й и 6-й кавдивизнй поддерживать между собою тесную связь. [114] Сам я выехал в 4-ю кавдивизию. Полештарм переехал в Ново-Троицкое.

В соответствии с приказом 11-я кавдивизия во второй половине дня 3 ноября совместно с частями 9-й стрелковой и 5-й кавалерийской дивизий заняли Геническ. 14-я кавдивизия в это время находилась в Ново-Алексеевке и своими действиями поддерживала наступление 11-й кавдивизии. Противник, не став оборонять город, ушел на Арабатскую стрелку. Белые взорвали за собой мост через пролив, отделяющий Арабатскую стрелку от материка, и до глубокой ночи обстреливали Геническ с моря. К городу подошли 15 военных кораблей и судов и стали бить по нему из дальнобойных орудий.

6-я кавдивизия утром 3 ноября начала атаку сальковских позиций. В тесном взаимодействии с частями дивизии наступали 264-й и 262-й стрелковые полки 88-й бригады 30-й стрелковой дивизии. Врангелевцы вели сильный пулеметный огонь, но не сломили наступательного порыва красных героев. Вскоре наши войска достигли сплошных проволочных заграждений и начали их штурм. Многие бойцы, не имея ножниц для резки проволоки, рубили ее шашками. Противник не выдержал мощного напора наступавших и бежал. После упорного боя 2-я бригада 6-й кавдивизии и 88-я бригада 30-й стрелковой дивизии овладели сальковскими укрепленными позициями и заняли Сальково. В сводке о действиях 88-й стрелковой бригады говорилось: «Прорвавшись через проволочное заграждение после штыковой атаки, неся большие потери от пулеметного огня и бронепоездов («Иван Калита», «Дмитрий Донской», «Единая Россия»), бригада в 22 часа овладела позициями, захватив 400 пленных 3-й Донской дивизии, 11 пулеметов и легкое орудие»{44}.

Развивая достигнутый успех, две бригады 6-й кавдивизии, 262-й и 263-й полки 88-й бригады устремились к станции Джимбулук, на подступах к которой, как и у Сальково, встретили новые сильно укрепленные позиции врангелевцев. Джимбулук обороняли офицерские части марковской пехотной дивизии. Они оказали еще более упорное сопротивление. Но близкая победа удесятеряла силы красных конников и пехотинцев. Они штурмом взяли [115] джимбулукские укрепленные позиции и отбросили марковцев на третью линию чонгарских оборонительных позиций.

В 18 часов 3 ноября части 89-й и 90-й стрелковых бригад 30-й стрелковой дивизии и 6-я кавдивизия атаковали противника на позициях южнее Джимбулука. Врангелевцы сопротивлялись. Бой затягивался. Тогда 1-я бригада 6-й кавдивизии осуществила смелый обходный маневр и нанесла удар белым во фланг с юго-запада. Это заставило противника поспешно отступить к станции Чонгар. В 3 часа ночи он был выбит и оттуда.

Сражение завершалось. Последние вражеские части покинули Северную Таврию и перешли в Крым по Чонгарскому мосту. Мост горел. Передовые эскадроны 6-й кавдивизии сумели прорваться сквозь огонь по мосту на противоположный берег Сиваша, но, встретив там особенно упорное сопротивление врангелевцев, вынуждены были отойти.

Начдив 6 Городовиков доносил мне, что белые пробивались к своему последнему спасению — укреплениям у перешейков. Главный костяк врангелевских частей — офицеры были смертельными нашими врагами и дрались с большим упорством и ожесточением. «...Преследуя отступающих, 6-я кавдивизия первой вышла на Чонгарский полуостров. Здесь были подготовлены противником бетонированные окопы, прикрытые проволочным заграждением. Если бы сюда подоспела хоть одна стрелковая дивизия и заняла эти окопы, она преградила бы путь врангелевцам в Крым. Но наша пехота не поспевала за уходящим на повозках противником. С 30-й дивизией у меня не было связи. И шедшие непрерывным потоком вражеские подразделения с броневиками и тяжелой артиллерией оттеснили нас, заняли окопы и укрепились в них...»

Утром 6-я кавдивизия вместе с 30-й стрелковой после жестокого боя овладела укреплениями Чонгарского полуострова. Взято было много пленных. Ночью вражеские солдаты дрались, а утром побросали оружие и пошли в нашу сторону.

В оперативной сводке за 3 ноября сообщалось, что противник сжег Чонгарский мост, установил за ним артиллерию и огнем пресекает любую попытку исправить его, самолеты, во множестве летающие над мостом, сбрасывают бомбы. [116]

На станции Чонгар 6-й кавдивизией захвачен вагон 8-дюймовых снарядов и найден склад в несколько десятков тысяч различных мин. Части дивизии 5 ноября выступили с Чонгарского полуострова и расположились:

1-я маршевая и 3-я кавбригады — в Ново-Михайловке;

2-я кавбригада, штадив, управление артдивизиона — в Ново-Дмитриевке.

В районе Б. Утлюга остались вражеские 1-я и 2-я Донские казачьи дивизии, не успевшие отступить в Крым. Разведка донесла, что настроение конников паническое, но сдаваться в плен они не хотят и намерены пробиться в Донскую область...

Наступило затишье. Части 1-й Конной повсеместно прекратили боевые действия. Первый этап по ликвидации войск врангелевцев был закончен.

Наступательная операция Южного фронта в Северной Таврии отличалась большим размахом. Всего с обеих сторон в боях участвовало до 200 тысяч штыков и сабель. Наступление велось на фронте протяжением 350 километров. Противник был разгромлен в исключительно короткий срок — 7 дней. Теперь армиям Южного фронта предстояло ворваться в Крым и уничтожить последнее убежище контрреволюции.

Наступал великий праздник — 3-я годовщина Октябрьской революции. В полках проводились митинги, собрания. На торжественном заседании работников штаба и политотдела 1-й Конной мы избрали в почетный президиум Владимира Ильича Ленина и от имени красных конников послали вождю мировой революции праздничное приветствие, в котором заверяли В. И. Ленина, что 1-я Конная не пожалеет сил для завершения полного разгрома врага.

В эти дни мы получили множество поздравлений. Вот некоторые из них. «Полештарму 1-й Конной, членам РВС тт. Буденному и Ворошилову.

Торжественное собрание комячейки сотрудников УПВОСО, единогласно избрав Вас в почетный президиум, приветствует с великим пролетарским праздником и шлет свои горячие пожелания Вам и в Вашем лице [117] всей доблестной 1-й Конной; Пусть красные конники по-прежнему гордо и высоко держат Красное знамя свободной Советской России. Выражаем уверенность, что скоро утопим в Черном море последнего выродка старого империалистического строя — Врангеля».

«Реввоенсовету 1-й Конной армии

Организованный пролетариат и красный гарнизон Елисаветграда приветствуют в Вашем лице легендарную красную кавалерию, пробившую дорогу в Крым. Передавая от нас привет частям красной конницы, скажите им, что сердца елисаветградского пролетариата и красного гарнизона бьются в унисон с сердцами героев славной непобедимой конницы.

Вперед же в Крым через трупы врангелевских банд!

Да здравствует всемирная непобедимая Красная Армия!»

Во второй половине дня б ноября полештарм передислоцировался в Петровское, что примерно в сорока километрах от железной дороги. Петровское было большим селом, в нем насчитывалось около пятисот дворов, поэтому Лецкий нашел для нас неплохое помещение.

Последние дни выдались морозными, ветреными, что прибавило нам немало хлопот. У многих бойцов основательно износилось обмундирование, они мерзли, приходилось все чаще разводить костры, но и для этого не хватало дров. Северная Таврия и Крым, как известно, бедны топливом. Между тем конники, как и все части Южного фронта, вынуждены были располагаться в открытом поле. К этому надо добавить еще и то, что у нас не хватало питьевой воды и для лошадей и для людей — кругом на десятки километров ни речек, ни родников. Доставали воду с большим трудом. Правда, с фуражом было несколько легче: еще на пути в Берислав мы заготовили фураж в большом количестве и теперь не испытывали в нем острой нужды.

Передышку перед решающим штурмом мы старались использовать для пополнения армии всем необходимым.

Лецкий при очередном докладе спросил меня, как решен вопрос с выдачей обмундирования курсантам кавалерийских курсов армии в Елисаветграде и как быть с запасным кавалерийским полком в Знаменке.

Дело в том, что в период ожесточенных боев на пополнение 1-й Конной армии прибыл 15-й кавалерийский [119] полк, который находился в это-время в Знаменке. Я располагал сведениями, что полк недостаточно вооружен, бойцы не имеют теплой одежды. Долго думал, как поступить. Знаменка от нас очень далеко, и пока полк подойдет в расположение предстоящих боев, он еще больше потеряет боеспособность и вряд ли принесет пользу. Посоветовавшись с членами Реввоенсовета, решил передать 15-й полк в непосредственное подчинение нашему инспектору кавалерии т. Мурзину до приведения в полную боевую готовность.

Что касается обмундирования для курсантов — этот вопрос мы обсудили вечером на заседании Реввоенсовета. Курсы заканчивала группа в 75 человек. Реввоенсовет постановил: выдать им 75 комплектов кавказского обмундирования. Читателю может показаться странным, что для решения столь незначительного вопроса приходилось созывать Реввоенсовет. Да, созывали. Дел у нас было много, больших и важных. Но в то время Республика Советов испытывала трудности буквально во всем. Мы знали, что рабочие центральных районов сидят на голодном пайке. Поэтому экономили на всем. Потому и занимался Реввоенсовет такими вопросами, которые в нынешней обстановке решил бы, скажем, командир роты.

Едва ушел Лецкий, как в комнату влетел Ворошилов. С мороза, раскрасневшийся. Он протянул мне только что полученную из штаба командюжа телеграмму: «В районе 6-й армии, — писал врид начштаба Южного фронта И. X. Паука, — замечена масса пленных, идущих частью без конвоя, группами по направлению к Бериславу. При таких условиях пленные могут осесть в тылу и создать там неблагоприятное для нас настроение. Помкомандюж приказал срочно принять необходимые меры к правильной эвакуации пленных.

Помкомандюж также приказал организовать соответствующим образом охрану зоологического сада в Аскании-Нова, представляющего собою ценное достояние Республики».

— Лецкий уже принял меры, — сообщил Ворошилов. — А насчет заповедника в Аскании-Нова я недавно разговаривал по телефону с комендантом Селезневым. Там все в порядке. 19-й полк Петра Стрепухова, который мы оставили в заповеднике, несет охрану добросовестно. Все животные и птицы в полной сохранности.

— Пусть Лецкий сообщит об этом в штаб фронта, — распорядился я.

Вместе с Ворошиловым сели писать приказ по Конной армии. Согласно директиве командюжа от 5 ноября 1920 года нам предлагалось спешно привести в порядок конницу и готовиться к переправе через Сиваш у Чонгарского полуострова вслед за пехотой 4-й армии. М. В. Фрунзе указывал, что всю операцию по форсированию Сиваша мы должны проводить сосредоточенными силами и с максимальной энергией, доводя атаки во что бы то ни стало до успешного конца, ибо при данных условиях открытая атака живой силой является наискорейшим и наилучшим средством решения задач.

Исходя из этого, мы решили передислоцировать некоторые дивизии, поставили им задачу привести части в боевой порядок, произвести выкормку и ковку лошадей, ремонт обоза и снаряжения, чистку орудий, пулеметов и винтовок. Запастись к предстоящей операции достаточным количеством огнеприпасов, продфуража и продовольствия со станции Березнеговатая. Устанавливался порядок обеспечения технической связи между дивизиями и полештармом и т. д.

Когда разрабатывался приказ, нам сообщили, что на станцию Рыково прибыл командующий фронтом М. В. Фрунзе.

— Завтра, 7 ноября, командюж будет здесь, — доложил Лецкий.

Мы очень обрадовались этому сообщению. Хотелось о многом поговорить с Фрунзе. Ожидали его с утра 7 ноября, а он приехал около двух часов дня. С ним были член Реввоенсовета фронта Смилга и наркомпрод Украины Владимиров.

Прошло две недели с того дня, как мы встречались с Фрунзе в Апостолово. Тогда Михаил Васильевич был бодрым, розовощеким, а сейчас лицо его осунулось и потемнело. Оно и понятно — эти дни для всех нас были напряженными, тяжелыми, а для командюжа — тем более.

— Ну, Семен Михайлович, рассказывайте, как у вас идет подготовка к новым боям? — спросил меня Михаил Васильевич.

Выслушав мой доклад о состоянии войск и их дислокации, Фрунзе улыбнулся. [120]

— Коротко, коротко, Семен Михайлович. А мне пошире бы надо...

Фрунзе высоко оценил мужество и боевую доблесть конармейцев.

— Я бы поставил вам в упрек лишь одно, — заметил командюж. — Почему ваши бойцы не взорвали мост через Генический пролив? Ведь часть войск Врангеля ушла через Арабатскую стрелку.

Я доложил, что враг сосредоточил там большие силы и конники не могли прорваться.

Фрунзе помолчал с минуту, словно раздумывая, потом сказал:

— Да, мы понесли большие потери. Но еще большие потери у наших врагов...

И Михаил Васильевич рассказал нам о том, что видел, когда ехал по железной дороге на станцию Рыково. Все проселочные дороги, шедшие в направлении с севера на юг, полны следов кровавой схватки, которая еще недавно была в этих местах. Участок железной дороги между станциями Большой Утлюг и Рыково почти полностью разрушен. Десятки разбитых вагонов, несколько составов спущено под откос. Многие вагоны все еще горели, то там, то здесь рвались снаряды. Все это бросили врангелевцы при поспешном отступлении.

— Но больше всего меня удручило большое количество убитых лошадей, — продолжал Фрунзе. — Буквально вся степь покрыта конскими трупами. Сотни, тысячи. Это производит гнетущее впечатление. Я даже подумал о том, как тяжело нам будет после войны из-за нехватки лошадей. И уж кому-кому, а вам, Семен Михайлович, придется заняться этим вопросом, так?

Ворошилов толкнул меня в плечо:

— Верно, Семен, ты у нас знаток по этой части.

— У всех нас будет работы по горло, только бы скорее врага разбить, — вновь заговорил Фрунзе. И далее он рассказал о том, что предстоит.

Войска 4-й армии энергично готовятся к форсированию перешейков. Работы очень тормозятся полной оторванностью тылов, отсутствием не только танков, но даже тяжелой артиллерии. Затянулся ремонт железнодорожных мостов, отсутствует топливо, не хватает продовольствия для передовых частей. Поэтому приходится несколько медлить с началом операции. [121]

— Обо всем этом я доложил Главкому и Предсовобороны Ленину еще вчера по телеграфу со станции.

Потом разговор зашел о 2-й Конной армии. Я посетовал на Миронова, который двое суток, особенно 30 октября, пассивно провел в районе Б. Белозерки, отбивая атаки конных полков противника{45}.

Фрунзе сообщил, «то дал директиву командарму 2-й Конной, согласно которой ему надлежит 9 ноября, сосредоточив армию в районе Владимировка, Строгановка, в зависимости от обстановки, развить успех 6-й армии наступлением западнее и восточнее озера Красное в тыл перекопско-юшуньской группе противника с целью ее уничтожения.

— А вы, — командюж глянул на меня, — оставаясь в занимаемом районе, будьте готовы в любой момент тоже выступить в поход.

— Мы хоть сейчас, — отозвался Ворошилов.

Во время беседы в полештарм поступило донесение от начдива 6 Оки Городовикова (его полки находились в районе Шотовка — Ивановка). Начдив докладывал, что дивизия пополнилась всем необходимым и готова к предстоящим боям. Единственное, о чем просил Городовиков, — изыскать возможности и выдать ему хотя бы сотню комплектов теплого обмундирования.

— Что ответите начдиву? — спросил Фрунзе.

— А что ответить? — горько усмехнулся я. — Нет теплого обмундирования. Все войска в таком положении.

— Да, — задумчиво произнес Фрунзе. — Тяжело... А тут еще морозы да метели. И все же надо помочь Оке Городовикову. Кстати, следовало бы отметить доблесть его конников в боях.

— Вы угадали наше желание, Михаил Васильевич, — сказал я и подал командюжу набросок решения Реввоенсовета Конармии.

Фрунзе взял документ и стал читать его вслух:

— Ввиду проявленной в боях на врангелевском фронте прежней боевой отваги и доблести ходатайствовать перед Реввоенсоветом Республики о присвоении [122] дивизии наименования Чонгарской в ознаменование занятия ею Чонгарского полуострова... Прочитав до конца, Фрунзе сказал:

— Одобряю!..

Разговор перешел на положение в стране в связи с близким концом гражданской войны.

— Разобьем вот Врангеля — и делу конец, — весело произнес Фрунзе.

— А Махно? Фрунзе улыбнулся.

— И дался вам этот Махно, Семен Михайлович. Заставим работать на Советскую власть. Ворошилов заметил:

— Махно не пойдет с нами, Михаил Васильевич. Хитрющий батька. Ну да если будет вредить, призовем к порядку, потребуется — разобьем.

Фрунзе расспросил нас, как в дивизиях проводят праздник. Потом Михаил Васильевич достал из планшета лист бумаги и, помолчав, сказал:

— Друзья, у меня есть предложение послать телеграмму Владимиру Ильичу Ленину.

Мы горячо поддержали это предложение и, пока готовился ужин, набросали текст. Фрунзе прочел с чувством:

— «Дорогой Владимир Ильич! Сегодня, в день годовщины рабоче-крестьянской революции, от имени армий Южного фронта, изготовившихся к последнему удару на логовище смертельно раненного зверя, и от имени славных орлов 1-й Конной армии — привет. Железная пехота, лихая конница, непобедимая артиллерия, зоркая стремительная авиация дружными усилиями освободят последний участок Советской земли от всех врагов»{46}.

Уехал от нас №. В. Фрунзе в приподнятом настроении.