Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть IV./Глава третья. Место и роль России в доктринах национальных интересов и безопасности США в Восточной Азии

Россия на обочине мира
Часть IV. Стратегические перспективы России в Восточной Азии

автор Арин Олег Алексеевич


Глава третья. Место и роль России в доктринах национальных интересов и безопасности США в Восточной Азии

Итак, для начала рассмотрим оценки официального Вашингтона обстановки в сфере безопасности в Тихоокеанском регионе, точнее в Восточной Азии, поскольку именно Восточная Азия является средоточием политики безопасности всех значимых субъектов региона.

Восточная Азия занимает второе после Европы стратегическое направление в совокупной внешней политике США. Все официальные лица в Вашингтоне оценивают нынешнюю ситуацию безопасности в этом регионе как наиболее благоприятную за весь период после второй мировой войны. Например, бывший министр обороны США У. Перри высказывается в таком оптимистическом ключе: “Азиатско-тихоокеанский регион сегодня является более процветающим и стабильным, чем в любое время за всю свою историю. И по всему региону ощущается усиление доверия и оптимизма на будущее”[1]. В утвержденном президентом Клинтоном докладе “Стратегия национальной безопасности в новом веке” (подготовленном СНБ в мае 1997 г.) отмечалось: “За последние четыре года мы добились значительного прогресса в создании стабильного и процветающего азиатско-тихоокеанского сообщества”[2]. В следующем аналогичном докладе акцент делается на совмещении “интересов безопасности с экономическим ростом и нашими обязательствами в отношении демократии и прав человека”. Америка при этом играет цементирующую роль в качестве стабилизирующей силы в более интегрированном АТР[3].

В Стратегии 1998 г. также четко обозначены приоритеты и цели США в “Восточной Азии и на Тихом океане”. Однако на первом месте выделено главное: “Наше военное присутствие является естественным для поддержания стабильности, что позволяет большинству государств в АТР создавать процветающую экономику для всех. Чтобы предотвратить региональную агрессию и обеспечить наши собственные интересы, мы сохраним около 100 000 военного персонала в регионе. Наше обязательство поддерживать активное присутствие в регионе и наши союзнические договоры с Японией, Южной Кореей, Австралией, Таиландом и Филиппинами являются фундаментом для сохранения американской роли в сфере безопасности” (р. 41).

Далее выражается поддержка диалогу в рамках асеановского регионального форума (АРФ).

Затем следует пункт о Японии, значение которой определяется устоявшейся формулой - “краеугольный камень безопасности” в регионе.

В отношении ситуации на Корейском полуострове говорится, что “напряженность на Корейском полуострове остается принципиальной угрозой миру и безопасности в Восточно-азиатском регионе”. Одной из форм снятия этой напряженности являются четырехсторонние переговоры между США, Китаем, Северной и Южной Кореей.

Особое внимание уделяется КНР. Интересам США отвечает Китай как стабильное, открытое, безопасное и мирное государство. Цели США в отношении КНР включают: поддержание стратегического диалога, укрепление стабильности в районе Тайваньского пролива на основе мирных подходов к перекрестным проблемам пролива и стимулирование диалога между Пекином и Тайбэем; усиление приверженности КНР к международным нормам о нераспространении (оружия массового поражения), в частности, в деле за контролем экспорта баллистических ракет и техники двойного назначения; достижение большей открытости и прозрачности в военных делах Китая; содействие конструктивной роли КНР в делах международной безопасности через активное сотрудничество в АТЭС, АРФ и Диалог по безопасности в СВА; укрепление сотрудничества с КНР в области законодательства на основе учащения контактов и обучения (р. 44). Следующим пунктом идет ЮВА.

Обращает на себя внимание тот факт, что Россия в контексте “Восточной Азии и Тихого океана” вообще не упоминается.

Теперь есть смысл выяснить, как американские цели и ситуация в ВА рассматриваются официальными военными кругами. Для начала обратимся к Ежегодному докладу 1998 г. министра обороны США У. Коэна президенту и конгрессу[4].

В Докладе сразу же оговаривается, что оборонная стратегия состоит из трех центральных элементов: “1) сформировать такую международную систему безопасности, которая была бы благоприятна для интересов Соединенных Штатов, создавала бы региональную стабильность, сокращая угрозы, предотвращая конфликты и сдерживая агрессию, все вместе должно осуществляться на каждодневной основе; 2) отвечать на весь спектр кризисов, которые угрожают интересам Соединенных Штатов, предупреждая агрессию и насилие в кризисных ситуациях, осуществляя операции малых масштабов, и ведя борьбу и выигрывая на основных театрах военного действия; 3) быть готовым к неопределенному будущему…; развивать новые операционные концепции и организации, чтобы полностью использовать новые технологии, программы; обеспечить высокое качество персонала на всех уровня; и приложить усилия, способные предотвратить угрозы, которые хотя и мало вероятны, но возможны… например, такие, как появление региональной великой державы до 2015 г.”.

Крайне примечательно, что в третьем пункте предусматривается появление региональной великой державы (явно имеется в виду Китай), и к этому заранее надо быть готовым. Похвальная предусмотрительность!

В первой главе “Оборонная стратегия и стратегия национальной безопасности” среди зон возможной опасности выделяется Восточная Азия, где “Северная Корея все еще представляет крайне непредсказуемую угрозу из-за продолжения размещения своих наступательных вооружений на границе с Южной Кореей и из-за усложняющихся проблем в экономике и ухудшением условий жизни населения”. В ходе посещения некоторых стран ВА в январе 1998 г. У. Коэн дал еще более сильную оценку ситуации на Корейском полуострове: “Корейский полуостров является одним из наиболее опасных мест на земле”[5]. При этом следует заметить, что если в Стратегии эта напряженность на полуострове объясняется действиями Пхеньяна, то в другом аналогичном документе предсказывается вероятность объединения двух Корей, что также может поменять контекст безопасности с соответствующими изменениями в политике США в отношении Японии и КНР[6]. В Докладе министра обороны США отмечаются и такие зоны “опасности”: “В регионе проблемы суверенитета и различные территориальные споры представляют собой потенциальные источники конфликтов”[7].

До 2015 г. - говорится в Докладе, - ни одна страна в мире не сможет стать глобальным конкурентом США. Последняя, по крайней мере до этого времени, останется единственной сверхдержавой. Но “в период после 2015 г. существует возможность, что региональная великая держава или даже глобальный соперник может появиться. Некоторые рассматривают Китай и Россию потенциальными соперниками, хотя если взглянуть на них ретроспективно, их будущее представляется довольно неопределенным. У Китая есть потенциал утвердить свою военную мощь в Азии. Соединенные Штаты продолжают реализовывать политику вовлечения в отношении Китая, поощряя сотрудничество в областях, где интересы обоих государств взаимопереплетаются, и влиять на него так, чтобы он внес позитивный вклад в региональную стабильность и действовал как ответственный член международного сообщества. Однако, Китай, скорее всего, столкнется с множеством внутренних вызовов, включая обеспечение продовольствием своего населения, дальнейшее развитие своей экономической инфраструктуры, реформируя госэкономику через приватизацию и решая напряженность между современной рыночной экономикой и авторитарной политической системой. Названные проблемы могут замедлить его путь к военной модернизации”. А “Будущее России будет зависеть от ее способности развивать свою экономику, которая в свою очередь зависит от стабильности политической ситуации”.

В специальном разделе “Восточная Азия и Тихоокеанское кольцо” обращают на себя внимание “цели оборонной политики США”. Они заключаются в том, что “Соединенные Штаты стремятся к стабильной и экономически процветающей Восточной Азии, которая привержена демократическим реформам и рыночной экономике”, т.е. системе капитализма. Другими словами, все виды внешнеполитического воздействия, включая военные, должны служить именно этой фундаментальной цели.

Кстати, большое уважение вызывает одна из приоритетных целей - поиск всех пропавших в годы Вьетнамской войны.

В Докладе почти слово в слово повторены направления и формы региональной обороны и активности, изложенные в Стратегии Клинтона. Вместе с тем усилена озабоченность ситуацией на Корейском полуострове. ”Наиболее значительной близлежащей опасностью в регионе является продолжающаяся военная угроза, исходящая из КНДР”. К ранее упомянутым причинам здесь добавлено также обладание Пхеньяном химического и биологического оружия и средств их доставки.

Естественно, среди главных соучастников по обеспечению безопасности называются Япония, Южная Корея, Австралия. Подчеркивается необходимость поддержания “диалога” со странами АСЕАН. В отношении Китая повторена формулировка “вовлечения”.

И снова в контексте национальной обороны США в Восточной Азии и на Тихом океане Россия не упомянута.

В весьма важном, уже упоминавшемся Документе, подготовленным по заказу министерства обороны США, “Изменяющаяся оборона. Национальная безопасность в 21 веке”[8] делается прогноз угроз и предлагаются ответы на них в период 2010-2020 гг. В этом Документе, во-первых, подчеркивается, что и в указанный период США остаются “мировой военной и экономической сверхдержавой” (р.19), а во-вторых, утверждается, что Китай станет “одной из главных региональных и глобальных акторов” (р.5). Под регионом понимается “Тихоокеанское кольцо” (р.9). Авторы Документа (это девять весьма известных и авторитетных военных, дипломатов и ученых) не предусматривают в таком же качестве Россию, обосновывая это массой проблем (подробно перечислены), которые перенесутся на десятилетия вперед. Другими словами, по прогнозам одной из самых квалифицированных групп экспертов, Россия не сможет занять один из полюсов “многополюсного мира”, который ими тоже не предусматривается.

Крайне важно отметить, что авторы прогноза, предлагая скорректировать нынешние стратегии на XXI век, указали на их стоимость: на это понадобится от 5 до 10 млрд долл.

Стоит обратить внимание на некоторые нюансы в уже упоминавшейся четвертой версии Стратегии безопасности Соединенных Штатов в Восточном Азиатско-Тихоокеанском регионе (ноябрь 1998 г.).

В отношении КНР стал употребляться термин “комплексная вовлеченность с Китаем”, подразумевающий активизацию военных связей между странами. В нынешней ситуации имеется в виду, прежде всего, сотрудничество на базе Соглашения о консультациях в области ВМС, подписанного в январе 1998 г. (р.34). В то же время в Документе обозначено расхождение по следующему пункту. Как известно, в Белой книге по национальной обороне Китая (июль 1998 г.) зафиксировано положение, что Пекин рассматривает расширение военных блоков и усиление военных альянсов как “факторы нестабильности” в сфере международной безопасности. “Этот взгляд, подчеркивается в американском Документе, - противоречит преобладающему признанию, что союзники США в Азии обеспечивают стабильность” (р.34).

В данном Документе впервые выделен блок под названием “Расширение нарождающихся отношений с Монголией”. В нем выражена заинтересованность в укреплении связей с МНР в сфере безопасности путем подготовки военных специалистов, совместных учений в деле поддержания мира, установления регулярных контактов военных и политиков на высшем уровне и т.д. (р.35).

Другими словами, США, судя по всему, всерьез намерены “вовлечь” и Монголию в сферу своей политики безопасности в Восточной Азии.

На последнем месте в контексте безопасности в регионе говорится и о России, деятельности которой дается положительная оценка за ее готовность решить территориальный спор с Японией, расширение отношений с Южной Кореей, улаживание территориальных проблем с КНР, и за сотрудничество вооруженных сил России с Тихоокеанским командованием США. Все эти действия рассматриваются как отвечающие национальным интересам США (р.41-42).

Вышеизложенное - это официальные оценки России в контексте стратегии безопасности США в Восточной Азии. Теперь есть смысл рассмотреть подходы некоторых аналитических центров и организаций.

Так, в обобщенных выводах 35 участников конференции, проведенной Тихоокеанским командованием США (PACOM) и Институтом национальных стратегических исследований относительно политики США в Восточно-азиатско-тихоокеанском регионе (февраль 1996 г.), указываются все знакомые зоны “опасности”, но главный упор делается на Китай, формы и способы его подчинения интересам США[9]. Россия ни разу не упоминается и в этом обобщенном докладе.

Это не означает, что Россия вообще игнорируется в анализе ситуаций в ВА. Во множестве других аналитических работ она, так или иначе, вспоминается, правда, чаще всего в контексте продажи оружия КНР. Вот некоторые оценки аналитиков.

Бонни Глэйзер, консультант Минобороны США, так оценивает место России в мире и ВА. Она пишет: “Советского Союза более не существует, а уменьшенная (truncated) Россия пытается приостановить резкое экономическое падение в то время как ее Тихоокеанский флот гниет во Владивостокском порту. Фактически Россия мало принимается в расчет в Азии - ее экономическое присутствие чрезвычайно мало, она оказывает минимальное влияние на политические дела, и ее убывающие военные возможности мало или вообще ничего не дают в регионе. Наибольшее воздействие Москвы в регионе ощущается в сфере продажи оружия, особенно Китаю. Оживление российской экономики могло бы возродить российское влияние, однако, как представляется, для этого понадобится много лет, если не десятилетия”[10].

Другой консультант Минобороны Бэннинг Гярретт полагает: “Россия не в состоянии бросить вызов США и помочь Китаю против американского давления. … Что же касается геополитического веса китайско-российского “стратегического партнерства”, то такой треугольник работает только тогда, когда третий партнер замечает и беспокоится о других двух, которые что-то “замышляют”. У меня же сложилось впечатление, что официальные лица США вряд ли обращают внимание на такие события как обмен визитами на высшем уровне и коммюнике, взывающих к мультиполярности, в которой нет одной страны - США, и стремятся установить систему правил для остального мира” (там же, р.16).

Надо иметь в виду, что вышеназванные оценки принадлежат ученым, так сказать, не консервативного направления.

Известно, что наиболее нелицеприятные оценки России, ее внешней политики исходят из Фонда наследия, весьма авторитетной организации, оказывающей зримое влияние на процесс принятия решений в Белом доме. Его сотрудники, в отличие от либеральных ученых-интеллигентов, “режут правду-матку”, не взирая на лица. При всем этом следует признать, что их аналитические работы, по крайней мере, касающиеся России, ближе к реальности, чем большинства американских русологов из других организаций. Главным экспертом по России в этом Фонде считается Ариэль Коэн, которого я бы поставил в первый ряд среди лучших аналитиков США по России. Он, как и положено представителю Фонда, постоянно критикует администрацию Клинтона за неадекватный подход к России, сопровождая свою критику рекомендациями, что надо делать в отношении Москвы. Его взгляды - это отражение подхода тех кругов США, которые рассматривают Россию в категориях “не друг, не враг”, но в любом случае как государство, которое необходимо подчинить интересам США.

Призыв к реальности выглядит следующим образом. “Клинтоновская администрация и конгресс, - пишет А. Коэн, - должны осознать, что сегодняшняя Россия - с ее ВВП только чуть выше, чем у Индонезии, и ниже, чем у Мексики, а жизненные стандарты подобны бразильским - не является глобальной державой как ее когда-то представлял Советский Союз”[11]. В то же время, считает А. Коэн, под руководством Примакова формируется стратегический альянс с Пекином и Тегераном. Идея “мультиполярного мира” и “коалиции” равных может потенциально трансформироваться в антиамериканскую и евразийскую коалицию. Это привносит серьезную угрозу интересам безопасности США и их союзников в Европе, на Ближнем Востоке и в районе Тихоокеанского кольца. По его информации, в течение 1996 г. более 3 тыс. российских ядерщиков переехали в Китай работать над модернизацией стратегических ядерных программ КНР. Россия подписала договор о передаче Китаю технологии газовой центрифуги, используемой для обогащения урана, и ядерно-ракетную технологию для создания MIRV, которые могут вооружить одну ракету 12 боеголовками. Россия также согласилась продать технологию для строительства истребителя Сухой-27, а также миноносцы, вооруженные современными ракетами, китайским ВМФ. Передача этого массива технологий позволяет Китаю перепрыгнуть через поколения военных НИОКР, экономя Пекину миллиарды долларов. Это также даст Китаю возможность угрожать территории США и американским союзникам на Тихом океане. Кроме того, эти технологии, после отработки в Китае, могут найти путь в Иран, Сирию и другие враждебные США государства.

Коэн при этом полагает, что России в таком “стратегическом партнерстве” уготовлена только роль младшего партнера. К тому же Россия не сможет получить адекватную отдачу от КНР. Единственное, что его успокаивает, что не все в России разделяют подобную (примаковскую) политику в отношении КНР.

Что же касается США, то они “должны надавить на Россию, чтобы заставить ее сократить передачу ядерной техники Китаю” и даже остановить этот процесс (“US must stop it”). В других работах он постоянно подчеркивает, что партнерство между Россией, Китаем и Ираном “представляет опасность для США и их союзников”[12].

Фонд наследия каждый год публикует фундаментальные материалы, своего рода рекомендации консервативным политикам США, занимающим любой пост в правительстве, вплоть до президентского. Последнее такого типа издание называлось “Issues’98” (наверное, можно перевести как “Проблемы 1998 г.”). В специальном разделе “Интересы Соединенных Штатов в АТР” ее автор Дж. Прзистап дает анализ ситуации в “АТР” (фактически в ВА) и рекомендации для политики США в этом регионе. Предварительно хочу подчеркнуть, что все главы хорошо структурированы, а рекомендации для действий США финансово просчитаны.

Итак, жизненно важные интересы Америки в Азии (т.е. в “АТР”) сводятся к следующему: доступ к рынкам региона, свобода мореплавания, предотвращение появления враждебной силы или группы сил, которые могли бы исключить влияние Соединенных Штатов в регионе, содействие распространению демократии и прав человека”[13].

Ключевыми проблемами текущего момента являются финансовый кризис и отношения США с Китаем, Тайванем, Кореей (Южной) и другими азиатскими странами.

В сфере безопасности целями являются 1) усиление двусторонних союзнических отношений с Австралией, Японией, Филиппинами, Южной Кореей и Таиландом; 2) укрепление сил передового военного базирования; 3) поддержание открытой мировой экономики и торговой системы.

В принципе на решение этих трех задач и задействована вся американская внешняя политика в ВА.

Чтобы простой американец понимал, ради чего США должны затрачивать колоссальные ресурсы в регионе, автор приводит ряд данных. Американская торговля, падающая на “АТР”, на 60% превосходит объем торговли с Европой. Это означает, что 2,5 млн американцев имеют работу благодаря экспорту в “АТР”. Только экспорт в Японию дает почти 1 млн рабочих мест в США. Кстати, первая цифра была озвучена даже Клинтоном в его обращении к Америке за 1997 г.

В этой главе много говорится, что надо делать с Китаем, Тайванем, с Северной и Южной Кореей, но ни словом не упоминается Россия. Вместе с тем в ней присутствует весьма симптоматичная рекомендация, которая косвенно, в случае ее реализации, может касаться и России. Автор пишет: “Администрация должна активно работать с Японией и другими своими союзниками и друзьями, прежде всего с Австралией, КР и Республикой Китай на Тайване, в деле расширения ракетной обороны в регионе (подч. О.А.). Соединенные Штаты должны оснастить свои наземные и морские силы системами ракетной обороны, а также предложить для продажи такие системы своим ключевым союзникам и друзьям”.

Эта рекомендация уже начала обкатываться в военных кругах США, против чего уже несколько раз высказывались в КНР. Россия на это пока не реагирует.

Весьма интересно представлена позиция и роль России в ВА Дэвидом Тэнкским в Докладе Института анализа внешней политики, которую возглавляет известный ученый и практик Р. Пфальцграф. Доклад называется “Исследование ракетной обороны Соединенных Штатов. Требования в 2010 году”[14].

Хотя тему ракет я здесь затрагивать не собираюсь, но хотелось бы выделить в этой связи такое заключение автора: “В сфере ракет и ракетной обороны Россия остается одной из главных угроз Соединенным Штатам: во-первых, как источник распространения, из-за чего может возникнуть угроза Соединенным Штатам, во-вторых, как обладатель мощных стратегических ядерных систем под сомнительным контролем слабого центрального правительства”. Это для заметки.

А вот как автор доклада представляет нашу позицию в регионе. “Россия поддерживает военный баланс в Восточной Азии; она чувствует себя уязвимой в этом регионе. (Ее исторические опасения в отношении Японии вновь становятся очевидными). Российское политическое сообщество верит, что вывод американских сил из ВА без сомнения приведет к перевооружению Японии - возможно, один из наибольших страхов русских. Таким образом, очевидное большинство, кажется, верит, что ограниченное присутствие США в Восточной Азии …было бы выгодным для российских национальных интересов и вносило бы вклад в стабильный баланс сил в Восточной Азии. В рамках новой расстановки сил многие русские, кажется, верят, что объединенная Корея могла бы стать естественным союзником России - и поэтому Россия активно обхаживает Северную и Южную Кореи. Что же касается Китая, то мнения по нему разделились. Часть представителей политического сообщества верит в то, что сильный Китай начнет расширять свои интересы в сторону Юга, что может создать проблемы для Соединенных Штатов и отвлечет внимание США от российских дел. Одновременно небольшая часть политических деятелей также боится, что техническая и военная помощь России Китаю является актом продажи “веревки, на которой тебя же и повесят”, поскольку Китай имеет старые претензии к большей части Российского Дальнего Востока, берущие начало еще с царских времен предыдущих столетий”.

Далее приводится подробная информация о военно-технических связях между Россией и КНР, часть из которых уже упоминалась выше. Главная идея заключена в том, что “будущее русско-китайских отношений станет ключевым фактором в последующих уравнениях безопасности Соединенных Штатов” (там же).

Столь подробное цитирование было необходимо для того, чтобы российские специалисты трезво отдавали себя отчет в том, как воспринимают в США, политики и ученые, наше место в Восточной Азии. Не имеет значения, заблуждаются они или нет. Надо знать, что весьма часто именно “заблуждения” или “misperception” кладутся в основу внешней политики, о чем в свое время убедительно писал американский международник Джон Стоссенджер как раз на примере отношений Китая, России и Америки. На эти заблуждения тратились миллиарды долларов впустую. Проблема в том, чтобы мы, наконец, перестали заблуждаться на свой счет, ударяя в барабаны в связи с очередным визитом какого-нибудь высокопоставленного деятеля в Японию или Китай и трезвоня об очередном прорыве в “АТР”.


Примечания

  1. Remarks by Secretary William Perry, Beijing, China, October 18, 1994,” U.S.Department of Defense Circular Release”.
  2. A National Security Strategy for A New Century. Wash., The White House, NSC, May 1997. - Internet.
  3. A National Security Strategy for A New Century. Wash., The White House, NSC, October 1998, p. 41. - Internet.
  4. William S. Kohen. Annual Report to the President and the Congress. Wash., 1998. - Internet.
  5. Asiaweek, Jan.39, 1998. - Internet.
  6. See: Transforming Defense. National Security in the 21st Century. Report of the National Defense Panel. Wash., Dec., 1997, p. 23.
  7. William S. Kohen. Annual Report…, p. 3.
  8. Transforming Defense. National Security in the 21st Century. Report of the National Defense Panel. Wash., Dec., 1997. - Internet.
  9. Подр. см. Hans Binnendijk. U.S. Strategic Objectives in East Asia. Institute for National Strategic Studies - “Strategic Forum”, Number 68, March 1996. - Internet.
  10. Banning Garrett and Bonnie Glaser. China and the U.S.- Japan Alliance at a Time of Strategic Change and Shifts in the Balance of Power. Stanford University.Asia/Pacific Research Center, October 1997, p. 14.
  11. Ariel Cohen. A NEW PARADIGM FOR U.S.-RUSSIA RELATIONS: FACING THE POST-COLD WAR REALITY . - The Heritage Foundation Backgrounder No. 1105 March 6, 1997. - Internet.
  12. Ariel Cohen. The “Primakov Doctrine”: Russia’s Zero-Sum Game with the United States. The Heritage Foundation. FYI No. 167. December 15, 1997. - Internet.
  13. Issues’98. The Candidate’s Briefing Book. Ed. by Stuart M. Buttler and Kim R. Holmes. The Heritage Foundation. Wash., D.C., 1998. - Internet.
  14. Exploring U.S. Missile Defense Requirements in 2010: What Are the Policy and Technology Challenges? Institute for Foreign Policy Analysis. April 1997.