Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть III./В капкане "Евразии"/Будущее России: конфедерация или целостность?

Россия на обочине мира
Часть III. Россия: проблемы безопасности

автор Арин Олег Алексеевич


Будущее России: конфедерация или целостность?

Теперь два слова о геостратегии. З. Бжезинский уже давно говорит о том, что с точки зрения геостратегических интересов США желателен распад России на ряд территорий типа Сибирской и Дальневосточной республик. Множество раз он говорил и писал о необходимости укрепления независимости бывших союзных республик, в частности Украины, а в связи с ажиотажем вокруг Каспийской нефти, в особенности Азербайджана и Узбекистана. Если исходить из стратегических интересов США, подобные рекомендации вполне логичны. Столь же логичными выглядят его рецепты по формированию “стратегических взаимоотношений между Америкой и Китаем”. Он даже готов допустить гегемонию Китая в регионе (в Восточной Азии), одновременно “выводя” Японию за пределы региона в “мировую политику”, чтобы предотвратить невыгодное для США японо-китайское противоборство за лидерство в Восточной Азии. Повторяю, резон в такой постановке вопроса для интересов Вашингтона есть.

Батурин и Доброчеев на основе своего анализа, деликатно “оспаривая основной тезис о конфедеративном будущем страны” (России), уверены в ее “устойчивости” или жизненном цикле в соответствии с “линейным размером государств в степени 2/3”. Этот вывод подтверждает, по их мнению, и многовековая история России. Я не знаю, как закон “площади” государств работает в случаях, например, с Японией, Францией, Англией, Испанией и т.д., площади которых в десятки раз меньше российской, хотя “время жизни” этих государств почти в два раза превышает “жизнь” России. Если же иметь в виду, что и “устойчивой”, т.е. целостным государством Россия стала только при Петре 1, (а до этого десятки разрозненных княжеств, затем “татаро-монгольское иго”, затем “собирание земли русской”, а затем вновь смуты), то оптимизм наших авторов можно рассматривать как попытку выдать желаемое за действительное.

И проблема “устойчивости” (целостности) или неустойчивости (конфедерации) решается не на основе закона “площади”, а законов политики и политэкономии. Конкретно, это будет зависеть от того, какой строй утвердится в нашей стране. Если восторжествует капиталистический строй, то будут реализованы идеи З. Бжезинского. И вот почему.

История России свидетельствует, что как только в ней превалируют демократические формы правления, феодального или капиталистического типа, Россия оказывается рассыпанной, раздробленной. Вспомним период феодальной демократии между X-XIII веками, хаос после Ивана Грозного (конец XVI - середина XVII), период капитализации России с середины XIX (продажа Аляски), демократизация после 1905 г., приведшая к октябрю 1917 г. с потерей Финляндии и Польши. (Уверен, что последние “ушли” бы и без Октября). Наконец, самый разрушительный период - “демократии” Горбачева-Ельцина. В то же время, когда в России утверждалась диктатура царя или императора (Иван III, Иван IV, Петр I, Екатерина II), а затем “диктатура пролетариата” (Сталин) Россия расширялась и укреплялась.

Нынешний капиталистический путь, даже в случае его успеха, объективно ведет Россию к распаду или, по крайней мере, к экономической автономизации той же Сибири и Дальнего Востока, не говоря уже обо все большем удалении бывших союзных республик от России. И этот процесс стимулируется именно капиталистическим вариантом развития, поскольку капитализм предполагает высокую степень автономии экономических субъектов не только на уровне фирм или компаний, но и на уровне регионов, развивающихся не по указке из Центра, а по логике соответствия рыночным отношениям. В этом смысле “крепить” СНГ представляется такой же глупостью, как и удерживать в России ту же Чечню или другие регионы, нацеленные на выход из России. Закон рынка будет диктовать регионам крепить отношения с теми, кто больше “даст”. А что может дать им нынешняя нищая Россия, то бишь Федеральное правительство? Уповать же на трансформацию нынешнего режима в сторону социал-демократического капитализма является очередной утопией, поскольку такой тип капитализма может работать только на малых территориях с громадным историческим опытом демократии. Этот тип практически не приемлем ни в России, ни в Китае.

Если же мы вновь вернемся к социалистическому варианту развития (естественно, в его модифицированной форме, близкой к китайскому варианту), тогда можно было бы согласиться с оптимизмом авторов. Поскольку жесткая социалистическая надстройка в сочетании с “мягким” базисом (смешанная экономика) сможет удержать страну от распада и сохранить контроль над стратегическими видами сырья и промышленности.

Только в этом случае Россия, говоря словами Батурина и Доброчеева, станет “центром притяжения” народов и Европы, и Азии, и даже самой Америки. Проблема в том, чтобы они “тянулись” к нам не как к объекту грабежа наших природных и экономических ресурсов, а как к равноправному субъекту экономического взаимодействия. Может быть, только тогда мы, наконец, сможем построить тот самый мост между Востоком и Западом, Восточной Азией и Европой, о которой время от времени толкуют неискоренимые оптимисты, верующие в будущее России.