Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть II./XXI век - восстановление биполярности/Реакция США на возвышение КНР

Россия на обочине мира
Часть II. Северо-Восточная Азия в преддверии новых реальностей

автор Арин Олег Алексеевич


Реакция США на возвышение КНР

Среди американских ученых также нет однозначной позиции относительно будущей роли КНР на международной арене. Есть немало ученых, которые допускают вероятность превращения Китая в сверхдержаву. Не меньше и тех, кто скептически относится к возвышению “тигра”. Аргументами у них являются фиксация множества проблем в КНР, которые, как они надеются, не позволят этой стране “дотянуть” до статуса сверхдержавы. В принципе и оптимисты, и пессимисты правы, каждый по-своему.

Действительно, если существующие в Китае проблемы примут характер острых противоречий, например, между городом и деревней, богатыми и бедными, центром и провинциями, а самое главное, между социалистической надстройкой и смешанным базисом, то может произойти резкая дестабилизация внутри страны, которая приведет ее к коллапсу, аналогично российскому. Если же китайское руководство сумеет разрешить существующие противоречия, тогда окажутся правы оптимисты поневоле (”поневоле” потому, что их также не радует вероятность возвышения КНР).

Но американские ученые и политики тем и отличаются, скажем, от российских ученых и политиков, что они просчитывают как “худшие” (возвышение Китая), так и “лучшие” (коллапс реформ) сценарии, так сказать, надеясь на “лучшее”, но готовясь и к “худшему”. Американцев отличает еще одна уникальная черта: они не полагаются на объективные законы и закономерности международных отношений (например, закономерность смены структур: гегемония - многополярность - биполярность). Они как истые мичуринцы “не ждут милостей от природы”, а стремятся эту природу изменить в соответствие с собственными национальными интересами, не заботясь при этом об интересах других стран или народов.

Здесь я хочу сконцентрироваться на взглядах оптимистов, точнее, какие последствия они видят в возвышении КНР для интересов США, и какую политику в этой связи они должны проводить[1].

В Докладе “Стратегические оценки”, ежегодно публикуемом Университетом национальной обороны США[2], сразу же утверждается, что КНР “стремится стать глобальной сверхдержавой” и распространить “свое влияние по всему земному шару”. Подобные устремления Пекина являются вызовом для США и их союзников, поскольку в основе стратегии Китая лежит “национализм”, к тому же, по мнению авторов, китайские лидеры играют в игру с “нулевой суммой” (т.е. выигрыш одного означает проигрыш другого).

Авторы выделяют три зоны непосредственного столкновения интересов между США и КНР. Первая связана с неизбежным устремлением КНР в районы Среднего и Ближнего Востока “за нефтью” вследствие скачкообразного роста энергопотребления экономикой Китая. Это приведет к конфронтации с уже обосновавшимися в этом районе США, Японией и другими индустриальными державами. К этому прогнозу можно добавить еще одну зону потенциальных противоречий между КНР и Западом из-за той же самой нефти и газа. Это - район Прикаспия и Средней Азии.

Следующую зону конфликта, по мнению авторов, формирует политика “многополярности”, которую осуществляет Пекин. Ее суть заключается в стимулировании появления новых центров политики и усиления старых центров, что вкупе как бы снижает сверхдержавное значение американского центра. Ее проявлением являются попытки “дискредитировать” систему американо-японской безопасности, ослабить военные связи США со странами АСЕАН, укрепить “стратегическое партнерство” с Россией и странами Центральной Азии, усилить экономическое отношения с Европой, Ближним Востоком, особенно с Ираном, и Африкой.

Наконец, третьей, очевидной зоной столкновения является Тайваньская проблема.

Авторы оценок, признавая большие возможности Китая в деле экономического развития, вместе с тем не видят оснований для беспокойства по этому поводу вследствие скромного военно-стратегического потенциала КНР, возможности которого качественно не изменятся и к 2010 г. Отсюда делается вывод о том, что между КНР и США вряд ли произойдет военный конфликт до 2006 г. и даже до 2016 г. Однако за пределами этого периода уже однозначной ясности нет, поэтому “необходимо сделать все возможное, чтобы отвратить Китай от военно-стратегического соперничества с США”. Это возможно на путях вовлечения КНР в диалоги по всему спектру международных проблем, как на двусторонней, так и многосторонней основе. То есть предлагается та же политика “вовлечения”, которую и осуществляет нынешняя администрация Клинтона.

Под эгидой Университета национальной обороны существует Институт исследования национальной стратегии, публикации которого утверждаются президентом Университета (в настоящее время им является генерал-лейтенант Эрвин Дж Рокки /Ervin J. Rokke/). Оба этих учреждения тесно связаны с Пентагоном и другими внешнеполитическими ведомствами США. Поэтому сотрудники Университета и Института (зачастую это одни и те же люди) могут оказывать непосредственное влияние на действующих политиков и военных.

В 1998 г. Институт опубликовал книгу, в которой собраны выступления на одной из конференций, специально посвященной Китаю[3]. Участниками этой конференции был весь цвет американской китаистики, имена которых знает (или, по крайней мере, должен знать) китаевед любой страны (Н. Ларди, К. Нилер, Дж. Лилли, Р. Соломон, Р. Фишер, П. Годвин, М. Пилсбери, М. Нахт, Т. Робинсон и др.).

Все они убеждены в неизбежном усилении Китая, что, по их мнению, может оказать негативное воздействие на “национальную безопасность” США. Этот тезис обосновывается серией аргументов, в частности, бывшим послом США в Пекине Дж. Лилли. Ход его рассуждений следующий.

Он полагает, что, несмотря на официальную риторику Пекина (”не претендовать на гегемонию”, “выступать против политики силы”, “не вмешиваться во внутренние дела других стран”), в реальности Китай вовлечен в глобальную шахматную игру от Персидского залива до Корейского полуострова. Следовательно, китайская “зона активной обороны” затрагивает интересы США, что делает столкновение между державами неизбежным. Сама концепция “активной обороны” в изложении китайского генерала Ли Дзидзюня (Li Jijun) перед слушателями Национального военного колледжа США в изложении Лилли означает следующее: “<Активная оборона> включает стратегию ограниченной, высокотехничной войны со слабыми соседями на китайской периферии, особенно на прибрежной периферии. Интегральной частью этой стратегии является установление оборонной зоны вокруг центра (сердца) Китая, цепи островов и периметра, пролегающего от островов Спратли, через Тайвань и острова Сэнкаку и заканчивающийся на севере Кореи. Внутри этой “зоны активной обороны” Китай планирует стать доминирующей державой”. Последнее, думаю, Лилли прибавил сам.

Со ссылкой на М. Пилсбери Лилли подчеркивает, что реализация китайской стратегии вполне может предусматривать атаки на американские спутники, платформы для “Стелс” и на авианосцы. Такая стратегия означает кардинальное изменение в китайской истории и стратегической мысли, означающие переключение внимания с материкового врага (имеется в виду враги с Севера) на морских врагов (намек на морскую державу, т.е. США).

В этой связи Лилли предлагает видоизменить официальную политику “вовлеченности” Китая на политику “балансирования между вовлеченностью и сдерживанием”. (Кардинальное видоизменение в преддверии возвышения КНР). Последнее предполагает наращивание военных сил США в регионе ВА, включая размещение систем ПРО, против чего выступает Пекин. Самое же примечательное в следующем абзаце. “Соединенные Штаты должны сделать все, чтобы стимулировать перефокусировку внимания Китая с морей на внутренние районы Азии (азиатский хартланд). Если политика США окажется успешной и Китай снизит уровень своих ожиданий, связанных с морской стратегией, это восстановит традиционные источники богатства и угроз во внутренней Азии”.

Если отбросить словесную эквилибристику, присущую американскому дипломату, то окажется, что он всего-навсего советует Вашингтону заставить Китай направить острие своей обороны против России, т.к. никакого достойного стратегического соперника у Китая на севере Азии, кроме России, нет. Тем самым, восстанавливается “историческая”, а значит и традиционная вражду двух стран. Обращает внимание, сколь похожи эти рассуждения на “умозаключения” А.Д. Богатурова.

Российская тема в контексте отношения США с КНР углублена другим участником диспута - Шерманом Гарнетом (Фонд Карнеги). В его выступлении также можно найти немало оригинальных суждений. Так, Гарнет крайне скептически относится к возможности формирования китайско-русского стратегического альянса в будущем, что, естественно, не исключает наличия взаимных интересов между странами. Интерес России к КНР, по его мнению, вызван не антинатовскими или антизападными настроениями, а опять же исторической традицией, военными перипетиями, а главное, нынешней слабостью России в Азии. Пекин же исходит из чисто прагматических интересов, закрученных на трех темах: решение территориальных проблем, подключение к российским энергоресурсам и к возможностям импортировать оружие.

Территориальные проблемы практически решены, остаются последние две темы. Что касается энергоресурсов, то сотрудничество в этой области не может оторвать Россию и КНР от Запада по той простой причине, что реализация всех этих газонефтяных проектов не возможна без капиталов и технологий США и Японии, а также других развитых государств. Некоторый эффект на скрепление “стратегического партнерства” могут оказать продолжающиеся поставки вооружений Китаю. В целом же это партнерство будет иметь двусмысленный характер, поскольку сохраняется тенденция ослабления мощи России при усилении мощи Китая. То есть Россия может занимать только роль “младшего партнера” в данной связке, на что Москва даже по психологическим мотивами согласиться не сможет. Кстати, другой ученый, Т. Робинсон, обращает внимание на то, что Россия впервые за 150 лет оказалась слабее Китая. Он, естественно, имеет в виду, экономические потенциалы двух государств.

Слабость “стратегического партнерства” Гарнет видит и в том, что Россия фактически не в состоянии выполнить ни одного взятого на себя обязательства ни по одной из проблем, которые затрагивают стратегические интересы сторон. А посему, делает вывод американский ученый, российско-китайские отношения “не должны особо беспокоить Соединенные Штаты, т.к. Россия продолжает оставаться державой, сила которой в Азии продолжает уменьшаться”.

Иного взгляда придерживается уже упоминавшийся Т. Робинсон. Он как раз с озабоченностью констатирует факт снижения внимания к связке “Россия-Китай” у политиков и даже у научной элиты США. Он согласен, что в краткосрочной перспективе действительно эти отношения существенно не повлияют на характер политики КНР и США. Однако в долгосрочной перспективе вследствие неизбежных изменений внутри России и Китая эта связка может кардинально видоизменить глобальную конфигурацию в системе международных отношений.

Тем не менее, в общих рекомендациях этого сборника подчеркивается: в настоящее время “китайско-российское стратегическое партнерство в 21 веке” не угрожает интересам США. “Эти связи носят тактический, а не стратегический характер”. “Однако они могут усложнить отношения Вашингтона с обеими странами и представлять угрозу интересам США, если не осуществлять правильную дипломатию”.

Заслуживает внимания анализ роли КНР в мире учеными из “Рэнд Корпорэйшн”, мнения которых высоко оценивается как политиками-практиками, так и американской научной элитой (достаточно напомнить имя Фрэнсиса Фукуямы). В одной из работ этого Фонда описаны сценарии мировых конфликтов в XXI веке, одним из инициаторов которых может стать “шовинистический Китай”[4]. Авторы главы о Китае[5] утверждают, что тайваньская проблема может привести к “конфронтации и даже к военному конфликту с США и, возможно, с Японией” (р.75). К такому выводу их подталкивает китайская военная доктрина, включающая в себя концепции “локальных или ограниченных войн на основе высоких технологий” и “активной периферийной обороны” (р. 81). Хотя в ближайшей и среднесрочной перспективе (5-10 лет) военный потенциал Китая, несмотря на его модернизацию, не изменит стратегический баланс сил в СВА, в будущем ситуация может измениться в пользу КНР (р. 82). Спровоцировать конфликт могут и тайваньские лидеры, если вздумают провозгласить курс на “тайванизацию” (т.е. независимость Тайваня как суверенного государства). В таком случае “Пекин неизбежно использует военную силу против Тайваня” (р. 85). Аналогичную провокаторскую роль могут сыграть и США, если они вернуться к политике “двух Китаев”, увеличат поставки наступательного и оборонительного оружия, включая систему ПРО (р. 87). Короче говоря, в кратковременной перспективе (2000 - 2005 гг.) авторы ожидают обострение кризиса вокруг Тайваня.

В среднесрочной перспективе (2006 - 2015 гг.) допускается возникновение конфликтной ситуации между Россией и КНР вследствие миграции китайцев в районы Российского Дальнего Востока и Сибири (р. 91-92).

В долгосрочной перспективе (2016 - 2025 гг.) ожидаются конфликты из-за островов Спратли и трения вокруг Малаккского пролива.

Из всех трех сценариев наиболее опасным для США является первый, поскольку только он вовлекает Вашингтон в непосредственную военную конфронтацию с Пекином. Вывод авторов не трудно предугадать: надо вовлечь Китай в орбиту американской стратегии, заставив тем самым Пекин “играть по нашим правилам”.

Ученых из Фонда наследия, крайне идеологизированных на консервативной почве, отличает прямота и однозначность. Такая позиция ни в коем случае не принижает их научных качеств. Все они профессионалы высшей пробы, каждый в своей области. Обычно Фонд публикует свои рекомендации в виде сборников каждый год под различными названиями. Эти сборники предназначены для действующих политиков высокого ранга вплоть до президента. Один из последних сборников специально посвящен Китаю[6].

Прежде всего, они исходят из базисного тезиса: “Поскольку мощь Китая усиливается, то по всей вероятности приоритеты Пекина приведут к конфронтации с Соединенными Штатами”. Из этой посылки должна выстраиваться стратегия США в отношении КНР. Она состоит из ряда блоков, содержащих подробные рекомендации для политиков.

В блоке экономики главным требованием является интегрирование Китая в глобальную экономику. Это означает предоставление КНР членства в ВТО; аннулирование поправки Джексона-Веника в обмен на уступки со стороны Пекина (имеется в виду уступки в области прав человека).

Военный блок: категорически рекомендуется предотвратить нарушение нынешнего баланса сил в Азии в пользу Китая. В то же время выдвигается требование о взаимовыгодном сотрудничестве между Пентагоном и НОАК. Последнее расшифровывается как необходимость со стороны Пекина сделать доступным и открытым информацию о вооруженных силах и военных доктринах КНР. Иначе, сотрудничество между военными ведомствами должно быть сокращено. Один пункт данного блока гласит: “Предупредить Россию, Израиль и Европу об опасности вооружения Китая”. Другими словами, чтобы названные государства прекратили продажу оружия КНР.

Между прочим, в другом документе Фонда - Проблемы 1998 г.[7], в аналогичном блоке утверждается необходимость “поддерживать превосходство ВВС США в Азии и дислоцировать там F-22″ (р. 418).

В блоках по правам человека и внутренней политике Китая рекомендуется оказывать воздействие на Пекин в целях масштабного реформирования политической системы страны и стимулирования рыночной экономики. В Проблемах 1998 г. правительству США прямо указывается: “Содействуй экспансии частного сектора в Китае как средству уменьшения правительственного контроля” (р. 421).

Авторы Проблем 1998 г. подготовили на всякий случай ответ и на такой вопрос: является ли Китай врагом или угрозой Соединенным Штатам? Ответ: “Китай не является врагом Соединенных Штатов в том смысле, каковым был Советский Союз. …Однако действия Пекина могут угрожать интересам США, даже если Китай и не будет восприниматься как враг. Само собой разумеется, что Соединенные Штаты сохраняют военное превосходство в Азии, чтобы предотвратить агрессию и разместить систему ПРО в целях защиты Америки и ее союзников против увеличивающейся угрозы ракетных атак. Соединенные Штаты должны остановить передачу Китаем технологии и оружия, т.к. они несут опасность интересам США в регионах типа Ближнего Востока. Если Китай станет экспансионистским, США обязаны будут сдержать его; но до этого они должны отвратить Китай от такого пути” (р. 421-422).

В целом же сотрудники Фонда наследия, как и ученые Университета национальной обороны, требуют от нынешней администрации отказа от политики “вовлеченности”, тем более “мягкой вовлеченности”, предлагая взамен принять на вооружение концепцию “вовлеченности и сдерживания”, которая, на их взгляд, сможет более эффективно нейтрализовать негативные аспекты возвышения КНР на мировой арене.

Из всего сказанного следует, во-первых, что США допускают вероятность превращения КНР в сверхдержаву. Во-вторых, такой статус Китая несет угрозу безопасности США не только в районе Восточной Азии, но и на других участках мировой политики, например, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. В-третьих, нынешняя официальная политика “вовлеченности” Китая в мировую стратегию США должна быть дополнена политикой “сдерживания”, прежде всего в вопросах военной безопасности. В-четвертых, США должны более энергично вторгаться во внутренние аспекты политики Китая с целью изменить социалистический характер общества в пользу рынка и демократии, т.е. в пользу капитализма. (Эта тема здесь затронута вскользь, но американцы ей придают ничуть не меньшее значение, чем внешнеполитическим аспектам китайской политики).

Суммируя, можно сказать, что США всеми имеющимися у них средствами будут стремиться тормозить процесс превращения Китая в сверхдержаву, иначе говоря, в самостоятельный центр мировой политики глобального масштаба с тем, чтобы сохранить за собой статус единоличного лидера-гегемона.

Под силу ли американцам такая задача, покажет будущее. По крайней мере, большинство ученых остерегаются отвечать на этот вопрос, ссылаясь на массу переменных в этом большом прогностическом уравнении. Я же рискну это сделать, опираясь на некоторые закономерности международных отношений, в которые я, в отличие от американцев, верю, поскольку некоторые из них сам же и формулирую.


Примечания

  1. Официальная позиция Вашингтона относительно роли Китая в стратегии США изложена мной в четвертой части данной работы.
  2. Strategic Assesment, 1997. Wash.:NDU, 1997. - Internet.
  3. Strategic Trends in China. Ed. by Hans Binnendijk and Ronald N.Montaperto.NDY/INSS, 1998. - Internet.
  4. Sources of Conflict in the 21st Century. Regional Futures and U.S.Strategy. Ed. by Zalmay Khalilsad and Ian O. Lesser. Rand, 1998.
  5. В этой главе фактически излагаются взгляды Майкла Свэйна из его последней работы. См.: Swaine Michail D. The Role of the Chinese Military in National Security Policymaking.Rand, 1998.
  6. Between Diplomacy and Deterrence. Strategies for U.S. Relations with China. Ed.by Kim R. Holmes & James J. Przystup. HF, 1997. - Internet.
  7. Issues’98. The Candidate’s Briefing Book. Ed. by Stuart M. Buttler and Kim R. Holmes. The Heritage Foundation. Wash., D.C., 1998.