Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть II./Японоведы, китаеведы, востоковеды (краткие характеристики)

Россия на обочине мира
Часть II. Северо-Восточная Азия в преддверии новых реальностей

автор Арин Олег Алексеевич


Японоведы, китаеведы, востоковеды (краткие характеристики)

В общественном сознании россиян сложилось убеждение, что человек, обладающий какой-нибудь ученой степенью, является ученым. Да и сами “остепененные”, по крайней мере, многие из них, тоже считают себя учеными. Нередко можно слышать, как новорожденный кандидат наук, выступая на какой-нибудь конференции, говорит: “Я, как ученый, считаю…”. На самом деле, даже не каждый академик является ученым. В то же время человек без всякой степени может быть ученым. Например, Ф. Энгельс не имел докторской степени, однако, как ученому-обществоведу, ему не было равных в XIX веке, кроме Маркса.

В данной книге не место подробно раскрывать тему “ученый - не ученый”[1], но чтобы читателю в какой-то степени были понятны мои характеристики востоковедов, я коротко, без детальных обоснований, выскажу некоторые соображения на этот счет.

Ученый - это человек, открывший законы или закономерности природы или общества. Великость ученых зависит от их масштаба.

Гениальный ученый совершает открытия, влияющие на ход развития всего человечества (Платон, Аристотель, Ньютон, Лейбниц, Гегель, Маркс, Эйнштейн). Талантливый ученый открывает (в основном) законы в рамках какой-либо одной научной дисциплины (Ом, Ампер, Фарадей, Лобачевский, Менделеев, Павлов, Фрейд, Смит, Рикардо, Кейнс). Способный ученый совершает открытия в узкой сфере какой-либо из научных дисциплин (их много).

С определенной натяжкой к ученым можно отнести также класс людей-изобретателей, которые придумывают нечто такое, что отсутствует в природе или обществе.

В рамках Российской академии наук, по крайней мере, в области общественных наук работают научные сотрудники. Ученых среди них наберется максимум процентов пять. Значительно больший процент (где-то около 10-15%) приходится на специалистов: это те исследователи, кто обладают знаниями по изучаемому предмету. Кандидат наук обычно владеет знаниями по весьма узкому кругу явлений. Он значительно шире для доктора наук. Остальные - околонаучные работники. Это бесценная армия паразитов и разных уклеек при науке. Их “бесценность” двояка. Во-первых, в самом прямом смысле этого слова: они ничего не стоят, а во-вторых, по материальному объему затрат государства на обеспечение жизнеподдержания этой армии прожорливых около-науко-приживал, будь они кандидатами или докторами наук.

Что касается званий член-корреспондентов и академиков, в российских условиях они обычно даются за бюрократические достижения директорам институтов и их замам. К науке эти звания, за редким исключением, почти не имеют отношения (надеюсь, что в естественных науках картина несколько иная). Вообще-то директор института и ученый - вещи несовместимые по той простой причине, что ученый никогда не сможет стать бюрократом, к чему вынуждает директорская должность. Знаю это по собственному опыту.

Особую настороженность должны вызывать различные ученые степени и звания у действующих политиков. Все они, уверен, “липовые” кандидаты и доктора. Ко мне, к примеру, неоднократно обращались с предложением за немалые суммы написать докторские диссертации для такой категории лиц. Но это уже отдельная, так сказать, криминальная тема, требующая отдельного анализа. Важно только, чтобы читатель зафиксировал для себя, что сложился постоянно действующий механизм “остепенения” политиков, о чем весьма робко начали писать в печати.

Одним из признаков отличия ученого от неученого является то, что первый строит свой анализ на базе понятийно-категориального аппарата, второй - на уровне слов и терминов. В первом случае процесс познания, или, если придерживаться гегелевской терминологии, погружение в предмет осуществляется через последовательную триаду разум-рассудок-разумный рассудок (или рассудочный разум). На последнем этапе происходит слияние познающего и предмета, т.е. акт познания, другими словами, открытие закона бытия предмета или явления. Во втором случае работает принцип здравого смысла, который позволяет описать явление, но не понять его сущность. В таком ключе, в частности, пишутся почти все работы в области современного китаеведения и японоведения. Среди нынешних российских японоведов-международников только трое работают на понятийном уровне. В то же время их значительно больше среди международников невостоковедов, поскольку многие из них прошли школу освоения теории международных отношений, например, в секторе покойного В. Гантмана в ИМЭМО, в Центре международных исследований МГИМО, а также у А.В. Сергиева (к сожалению, тоже покойного) в МИДе. У меня нет намерений перечислять их имена, но не могу не удержаться, чтобы не назвать одно выдающееся имя - Э.А. Позднякова - автора классического труда в 2-х томах: “Философия политики” (М., 1994), которую советую изучить всем нашим востоковедам.

И еще два слова о терминах журналист и публицист.

Разница заключается в том, что публицист - это тот же научный работник, который пытается в средствах массовой информации в популярной форме изложить ту или иную идею, до этого выношенную на основе научного исследования. Между прочим, одним из выдающихся публицистов первой половины XIX века был гениальный поэт Гейне (кстати, он имел степень доктора юридических наук и был одним из немногих, кто понял Гегеля).

Журналист же пишет свои статьи или книги по принципу: что вижу, то пишу, т.е. на основе поверхностного взгляда на те или иные явления. Журналистика - это жанр, отражающий текущую реальность как можно в более понятной для среднего читателя форме. Журналисту некогда копаться в глубинах темы, поскольку ему приходится писать практически обо всем. Поэтому даже яркие журналисты не в состоянии проникнуть в суть общественных процессов. Не потому что они глупы, а потому что таков их жанр. Хотя на фоне общей массы серых ученых, некоторые наиболее выдающиеся журналисты могут показаться очень “учеными”.

Я надеюсь, что у меня появится возможность более подробно изложить свой взгляд на нашу общественную науку. Здесь же ограничусь краткими портретами-характеристиками некоторых знакомых мне востоковедов, к которым рекомендую отнестись не слишком серьезно. Я не называю их настоящих имен в надежде на то, что их узнают по характеристикам.

АвелевВостоковед-академик. Научную карьеру сделал при социализме, политическую - при капитализме. Типичный представитель российской науки. Законов не открыл.
АльрафПрезренный японовед-мечтатель. Презирает многих японоведов, мечтает перестать быть японоведом.
АлгорскийЯпоновед-демократ. Демократам повезло.
БоринЯпоновед-философ. Умудрился остаться незаметным как в японоведении, так и в философии
БурлинаЯпоновед-борец. Борец против подонков. Подонки торжествуют.
БуковЯпоновед-генерал. В японоведении - ефрейтор
БутчеровКитаевед-академик. Академик получился, ученый - нет
ВадимовЯпоновед-стилист. Стиль настолько отточен, что, опасаясь быть порезанным, никто его не читает
ВладимировЯпоновед, журналист, администратор. Администратор убивает в нем журналиста, журналист японоведа. Единственное, что нельзя в нем убить - это глупость.
ДумкеЯпоновед-бюрократ. Он - скорее бюрократ, чем японовед. Но еще скорее - просто мерзавец
ИваненкоЯпоновед-начальник. Начальник лагерей японских военнопленных
ИриноваДочь официального японоведа. Цветет, как дочь
КоврамовЯпоновед-дурак. Стал доктором наук, т.к. никто не решился тягаться с ним в дурости
КубовАтээровец-вояжер. Научное кредо - всю жизнь без строчки
ЛевяковКитаевед. Яки лев.
ЛеоноваЯпоновед-женщина. С Еленой Прекрасной сближает имя, со многими японоведами - отчество
МосинЯпоновед-дипломат. Язвенник: любит язвить. В подлости замечен не был
НиигатовСначала - австралолог, затем индолог, наконец - атээровец. В мире науки не известен. Пробавляется на японских харчах.
НикуловВостоковед-дипломат. Редкий случай: порядочный человек.
ПлевкоЯпоновед-филолог, ставший японоведом политологом. Лучше бы оставался филологом.
РаковАвстралолог. Отличительная черта: убивает "мягкостью". Ну, прямо "англичанин".
РёминЯпоновед. Его я, правда, не читал. Думаю, что он напоминает Дякова, которого я тоже не читал.
РотанесОфициальный японовед застойного периода. Продолжает в нем пребывать.
СерянЯпоновед-администратор. Японию любит больше, чем Россию. Внешняя примета: очень мудрое лицо.
СтопадзеЯпоновед-дипломат. Наиболее выдающаяся черта - подлость. Наиболее подходящее место - виселица.
ТаранкинКитаист-философ. Начальник. Член. Еслибист.
ТайЯпоновед-экономист. Экономит даже на мыслях.
ТуровИз японоведа сделался АТР-болтуном. Болтает в пользу США.
ТышевНеувядающий японовед. Свидетельством служит молодая жена.
УсагинЯпоновед-экономист. Любит Японию и деньги. Японцы платят
ЦевичЯпоновед, возвысившийся благодаря серому окружению
ЦелисПреуспевающий японовед, считающий себя гением. Японцы согласны.
ЩукинаЖенщина-японовед. Как японовед не известна, как женщина - тоже.
ЯзнерЯпоновед-экономист. Оказался иудой.


Примечания

  1. Хотя однажды мне пришлось анализировать данную тему в статье “Власть и наука, или как аукнется, так и откликнется”. См. Пульс реформ. Юристы и политологи размышляют. М.: Прогресс, 1989, сс. 109-131.