Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть II./Учитель, ученый, гражданин. К 70-летию Александра Григорьевича Яковлева

Россия на обочине мира
Часть II. Северо-Восточная Азия в преддверии новых реальностей

автор Арин Олег Алексеевич


Учитель, ученый, гражданин. К 70-летию Александра Григорьевича Яковлева

Обычно авторы юбилейных статей пытаются дать объективный анализ творческого пути того или иного ученого, определить его место и роль в науке, другими словами, дать объективную оценку вклада в ту или иную научную область. Я не стремлюсь к объективности. Более того, я субъективен и пристрастен. А.Г. Яковлев - мой Учитель.

Учитель - это тот, кто чему-то учит и это “чего-то” остается на всю жизнь.

Ремесло, которому обучил меня Александр Григорьевич, - анализировать, мыслить.

Приехав варягом в Москву покорять столицу в качестве “ученого” и защитить “широчайший спектр своих познаний в какой-нибудь” аспирантуре, я натолкнулся на фамилию Яковлева, который в то время был зав. сектором в Институте Дальнего Востока АН СССР. Он согласился стать моим руководителем, предупредив, правда, что по предложенной теме уже “погорело” несколько аспирантов. Меня это не смутило, и я уже в первый год начал выдавать один опус за другим, “громя” всех бывших и настоящих ученых и исследователей по моей научной теме. “Молодец,- говорил Александр Григорьевич, прочтя очередной опус, - отнеси и это в туалет. Проблем не видишь”.

Дело в том, что аспиранты международного профиля обычно начинают свои научные карьеры с тематик по двусторонним отношениям, например, японо-китайских, или китайско-американских, которые очень легко описать. Мой же “треугольник” КНР-СССР-Япония плюс США являл собой клубок с многосторонними связями, анализ которых требовал выявления проблем, а не описаний. Но в то время я не мог понять, как выделить или высветить “проблемы”. Александр Григорьевич, видя мою беспомощность, потребовал все бросить и заняться чтением всевозможных теорий международных отношений и внешней политики. Кроме того, он связал меня с А.В. Сергиевым, в то время ведущим специалистом по системному подходу в экономике, и я целый год ходил к Сергиеву на семинары в МИД. Почти два года аспирантского времени ушло на осваивание всевозможных теорий, в том числе и различных вариантов теории многополярности, после чего я, наконец, усвоил, что означает постоянное требование Яковлева вычленить “проблемы”. Это позволило, в конце концов, за три месяца написать довольно непростую для начинающего исследователя диссертацию.

Стремление научить своих учеников мыслить, а не просто “делать” диссертацию - одна из особенных черт Яковлева-учителя. И с ней смыкается другая - готовность помочь мыслящим молодым людям, особенно не со стандартным типом мышления или с необычным подходом в исследованиях. В этой связи вспоминается такой случай. Однажды, где-то в начале 80-х годов, я привел к нему молодого человека с просьбой помочь в устройстве на работу в ИДВ (сам я работал в это время в ИМЭМО). В качестве “аргумента” этот парень представил рукописную монографию “Проблемы формализации теории внешней политики и международных отношений”. Идея заключалась в том, чтобы на основе разработанных этим человеком методов попытаться пропрогнозировать поведение Китая на мировой арене. Хотя Александр Григорьевич был далек от этих математических методов (речь, прежде всего, шла о теории размытых множеств), однако идея ему понравилась. Он пытался убедить руководство Института взять этого парня на работу. Этим парнем был в то время безработный, а ныне - космонавт Ю.М. Батурин. К сожалению, тогдашнее начальство ИДВ, кстати, также как и начальство ИМЭМО и Дипакадемии, не оценили представленную работу и не взяли его на работу. Между прочим, подходы на основе теории размытых множеств весьма активно используются в США в различных прогностических программах. Об этом я пишу только для того, чтобы подчеркнуть, что Яковлев не из тех ученых, который цепляется за один какой-либо уже освоенный подход или метод в науке: он открыт для всех методов и новаций, для любых заключений, которые могут расходиться и с его собственными суждениями.

Яковлеву-учителю я благодарен и за то, что он учил меня изучать свое дело, а не “правилам игры” в науке, отстаиванию клановых или групповых интересов, которые обычно втягивают в академические склоки и разборки и от которых зависят посты, звания и должности.

О А.Г.Яковлеве как об ученом коротко и афористично однажды сказал директор ИДВ РАН М.Л. Титаренко - “вдохновитель новых идей”. Позволю себе добавить: не только вдохновитель, но и “производитель” новых идей.

Меня постоянно смешит, когда какой-нибудь научный сотрудник, только что защитивший кандидатскую диссертацию, бьет себя в грудь и говорит: Я как ученый считаю… Многие не понимают, что человек может быть хоть трижды доктором или академиком, но не быть ученым. Потому что ученый - это не должности, не степени, не звания. Ученый - это призвание. И призван он видеть то, что не видит никто, кроме него. То есть ученый - это человек, вскрывающий или открывающий новые явления в обществе и в природе.

Специфика ученого-обществоведа заключается в том, что он субъективен. Субъективен в том смысле, что все его открытия окрашены в мировоззренческие цвета, а значит идеологизированы. Идеология не только определяет сам характер открытий, но и направление использования этих открытий. Нет деидеологизированных ученых, по крайней мере, обществоведов, точно также нет и деидеологизированных общественных явлений. Уже само опровержение данного постулата является идеологией. (Не место здесь доказывать это, просто сошлюсь на несколько имен, разделяющих такую точку зрения: Гоббс, Спиноза, Маркс, Вебер и, между прочим, наш крупный теоретик Э. Поздняков).

А.Г. Яковлев в этом смысле являет собой яркого и откровенного идеологизированного ученого, приверженца социалистической идеологии.

Но для начала небольшая информационная справка. В науку Александр Григорьевич пришел в 1950 году после окончания Московского института востоковедения. Был и аспирантом, и мнс, и снс. В 1964-1991 гг. возглавлял сектора в Институте народов Азии, Институте мировой социалистической системы, Институте Дальнего Востока АН СССР; в 1971-1988 гг. - отдел в Институте Дальнего Востока; с 1989 г. по настоящее время он главный научный сотрудник ИДВ, руководит проблемной группой. А. Г. Яковлев подготовил девять аспирантов и докторантов. Он - профессор, кандидат экономических и доктор исторических наук, академик РАЕН, заслуженный деятель науки РСФСР. Александр Григорьевич широко известен не только у нас в стране, но и за рубежом: в Китае, США, в Южной Корее.

О работоспособности ученого свидетельствует около 460 научных и публицистических работ (общий объем более 400 а. л.), в том числе 270 публикаций (250 п. л.), а также более 200 материалов закрытого и полузакрытого характера (около 150 а. л.).

Надо иметь в виду, что сферой научного внимания А.Г. Яковлева в последние тридцать лет была внешняя политика КНР. Совершенно естественно, что эта тема была крайне политизирована и идеологизирована. Это означало, что ни один ученый не мог игнорировать общие политические и идеологические установки, определяемые “наверху”. Но это не означало, как сейчас многие считают, что ученые, в том числе китаеведы-международники, писали только так, как указывали “сверху”. Дело в том, что на установки из недр аппарата ЦК мы сами оказывали немалое влияние через те самые справки и материалы, которые не подлежали открытой публикации. Поэтому анализ внешней политики той или иной страны, равно как и оценки общей международной обстановки, главным образом сводились к тому, чтобы выявить те факторы и обстоятельства, которые препятствуют реализации внешней политики СССР, нацеленной на обеспечение наших национальных интересов. С этой точки зрения международная деятельность КНР на протяжении многих лет представлялась нам как деструктивная, разрушающая единство социалистического лагеря и тем самым усиливающая позиции наших противников, в первую голову США.

В то же время некоторые ученые - китаеведы не снимали ответственность за негативные процессы в системе международных отношений и с Советского Союза. Среди этих немногих “некоторых” был и А.Г. Яковлев. У меня под рукой оказалась копия справки “Предложения в связи с долгосрочным планированием политики СССР в отношении Китая”, подготовленной Александром Григорьевичем 1965 г. Я не поверил своим глазам, когда уже в самом начале справки прочел: “…наши прежние представления об основах подхода к Китаю как в межпартийной, так и межгосударственной областях, в значительной мере были ошибочными и неизбежно должны были привести к серьезным осложнениям”. В то время, когда КНР развернула атаки на СССР, в справке пишется: “Усиление Китая неизбежно, неотвратимо. …В свете этого наша стратегическая линия в отношении него должна ясно и недвусмысленно выражать понимание его основной национальной цели и стремление искренне содействовать превращению КНР в подлинно великую современную державу”. Не могу удержаться, чтобы не отметить и такую фундаментальную посылку, которая сохраняет актуальность по настоящее время. Уже тогда было немало разговоров о возможности “американо-китайского сговора” против СССР. В ответ Яковлев писал, что “КНР не может изменить свою антиамериканскую ориентацию… , поскольку у КНР и США слишком много конкурирующих интересов в районе Тихого океана и ЮВА”. Не многие китаисты в то время могли позволить себе подобные рекомендации, направляемые в адрес ЦК.

Среди опубликованных работ А.Г. Яковлева особое место занимает двухтомная монография “КНР и социалистический мир” (М.:ИДВ, 1981), на которой хотелось бы остановиться поподробнее.

В этом фундаментальном труде автор как раз и показал, с одной стороны, эволюцию китайской внешней политики за 30 лет, с другой - по каким направлениям и каким важнейшим проблемам Китай наносит наибольший ущерб интересам социализма, интересам Советского Союза. Сегодня многие ученые, особенно из демократического лагеря, могут упрекнуть А.Г. Яковлева в том, что тогдашние оценки были неверны, что они были крайне заидеологизированы и более того, что подобные работы, наоборот, провоцировали антисоветизм Пекина. Такого типа упреки можно рассматривать или в качестве заблуждений, или как сознательный отказ от защиты национальных интересов Советского государства.

Я уже оговаривал, что политики нет без идеологии, а идеологии вне политики - аксиома, известная со времен Гоббса, которая, к сожалению, не была усвоена М. Горбачевым. Реализация “нового мышления “ с деидеологизированной внешней политикой явилась одной из причин крушения СССР.

Однако работа А.Г. Яковлева не ограничивалась чистой идеологией, которая была присуща многим китаистам-международникам, просто описывающим “антисоветский курс Пекина”. Главное достоинство яковлевского труда заключалось в постановке новых для того времени теоретических проблем в контексте теории международных отношений и методов их изучения. Он единственный среди китаеведов-международников стал применять системный подход, точнее одну из его разновидностей, структурно-функциональный анализ для изучения китайского феномена в системе международных отношений. Этот метод позволил критически пересмотреть теорию социалистических международных отношений, которая до Яковлева пребывала в безмятежном состоянии гармонии в соответствии с официальной наукой. Например, в работе утверждалось, что при наличии базисного единства в социалистических странах в случае неверного понимания соотношения интернационального и национального в социалистической системе может произойти политическое размежевание по ряду серьезных внешне- и внутриполитических проблем. Это вело и могло привести к противостоянию того или иного социалистического государства всей системе (Албания, Югославия). Когда же политика определяется претензиями на гегемонию, как это случилось в то время с КНР, возникает биполярность внутри социалистической системы. Дифференциация внутри системы, справедливо полагал А.Г. Яковлев, порождает различные типы отношений между социалистическими государствами. В этой связи, советовал Яковлев, важна продуманная политика среди “нейтралов” в советско-китайской конфронтации, которых надо не отдалять от себя, а наоборот, использовать с точки зрения приобщения Китая к “социалистическому ядру”.

На то время была очень важна мысль, что “… линия социально-экономического раскола частично перестала совпадать с линией политического размежевания между двумя системами”, и это служит основой для констатации политической биполярности в социалистическом мире.

В монографии фактически предлагалось отказаться от прямолинейных зависимостей между базисом и надстройкой, внешней и внутренней политикой, по-новому ставился вопрос о национализме и социализме, наконец, утверждалась возможность биполярности даже внутри социалистической системы. Хотя аналогичные проблемы несколько ранее ставились Н.А. Симония на материалах стран третьего мира, А.Г. Яковлев в их постановке опирался на китайскую практику.

Ценность данной, равно как и других работ А.Г. Яковлева заключалась в том, что на основе анализа китайского фактора в теорию международных отношений привносились новые идеи и новые подходы. Это в свою очередь ломало догматические взгляды упрощенного марксизма на теорию и практику социализма, которым следовали руководители “партии и правительства”.

Лет за десять до публикации упоминавшейся монографии академик РАН В.С. Мясников, давая оценку другой работе А.Г. Яковлева, говорил, что “сегодня мы с вами не можем оценить этот труд; нужно время, не знаю сколько, чтобы эти материалы, эти многочисленные теоретические положения, впервые сформулированные, как-то отстоялись в нашем представлении, стали более привычными, чтобы мы могли свободно ими оперировать и вводить в практику”.

Надо сказать, что в отличие от академика Мясникова подобные теории и теоретические положения редко замечались китаистами-эмпириками, а если и замечались, то выводы, которые Яковлев делал на основе своих теорий, довольно часто встречались в штыки. Причина такого неприятия заключалась и заключается в том, что не только многие китаеведы, но и вообще многие востоковеды-международники мало знакомы с теориями международных отношений. Это означает, что большинство из них работает на уровне слов, в лучшем случае - терминов, и крайне редко (фактически единицы) на уровне понятий и категорий. Как минимум 90% научной литературы - это описание событий в стиле: что вижу, то пишу. Именно эта категория ученых наплодила горы литературы о несуществующим “Азиатско-тихоокеанском регионе”, именно они пишут об “интеграции”, например, между Австралией, Индией и ЮАР, не понимая, что такое “интеграция” и чем она отличается от “интернационализации”, именно они в качестве “центров силы” могут поставить в ряд организации АТЭС, НАФТА с Западной Европой, они же могут в кучу свалить понятия силы и мощи, места и роли и т.д.

Вместе с тем, как уже я сказал выше, есть очень небольшая группа ученых в востоковедении, которые исследуют явления на понятийно-категориальном уровне, превращая свои исследования в науку. Среди них и А.Г. Яковлев.

В настоящее время на деятельность того или иного ученого оказывает громадное влияние разделение нашего общества фактически на два лагеря. Одни связали свою жизнь с капиталистическим путем развития России, следовательно, духовно и идейно сроднились с Западом, с западно-капиталистическими ценностями, другие - те, кто не приемлет эти ценности, кто видит выход России из стратегического тупика, куда загнал нашу страну капитализм, на путях обновленного социализма, на путях отстаивания национальных интересов России. Гражданская позиция А.Г. Яковлева выражается в его работах 90-х годов, которые концептуально выстраиваются в антизападном, антиамериканском ключе.

Во многих своих публикациях последних лет Яковлев отстаивает идею биполярности как наиболее оптимального и устойчивого миропорядка, возможного на базе консолидации всех антиамериканских сил в мире. В этой связи большое значение он придает взаимодействию между Россией, КНР и Индией, как первоначальной структуре создания противодействующего полюса.

У этой позиции есть много противников, и среди них известный китаевед Л. Делюсин. Не очень давно он опубликовал статью, в которой подверг резкой критике вышеупомянутую идею “научного сотрудника Института Дальнего Востока профессора А.Г. Яковлева” (журнал “Азия и Африка сегодня”, 1998, № 7).

А.Г.Яковлева он относит к той категории “национал-патриотов”, которые “требуют не спускать глаз с США и Европы” и которые, естественно, “тоскуют по социалистическому прошлому” и предлагают “делать ставку на антиамериканские настроения китайцев”, в конечном счете, выдвигая идею альянса с КНР против США. Конечно же, все это осуждается, а в качестве контраргументов приводятся цитаты наших западников (М. Салтыков-Щедрин, Л. Толстой), предостерегавших от отрицательного отношения к европейской культуре. Кроме того, со ссылками на журналиста из “Известий” (?!) цитируются слова китайских генералов о том, что Китай не станет разменной картой в торге между Россией и НАТО. Наконец, напоминается, что и официальный Пекин не стремится к военно-политическому альянсу с Россией.

Подобные “аргументы” я мог бы очень просто “разбить” контрцитатами, например, из работ Н. Данилевского или К. Леонтьева, а также десятками высказываний многих китайских генералов о неизбежности столкновения стратегических интересов КНР и США. Кроме того, я бы напомнил господину Делюсину официальную доктрину национальной безопасности КНР, в которой противодействие глобальному и региональному гегемонизму, т.е. США и Японии, признается одной из важнейших стратегических задач Пекина. Но цитаты ничего не доказывают и не решают. Определяющим является процесс развития международных отношений, который имеет свою историческую логику и закономерности, анализ которых позволяет высветить ход исторических тенденций. Эти тенденции выявляются с помощью различных теорий. Например, Теория длинных циклов (или волн), разработанная американцами Дж. Модельски и У. Томпсоном, очень неплохо объясняет закономерности гегемонизма на протяжении последних 2-х тысяч лет до середины следующего столетья. В США ныне получает популярность Теория сложности, призванная на базе физических теорий хаоса и порядка объяснить мировые тенденции (М. Уодроп, С. Левин, Дж. Глейк и др.).

В России же и КНР наибольшее распространение получила уже было подзабытая теория многополярности, которую, как известно, на официальном уровне отстаивает и Москва, и Пекин. Своему возрождению она обязана утвердившейся единоличной гегемонии США в мире, что не устраивает ни Россию, ни Китай. Сторонники теории многополярности в обеих странах уповают на то, что окрепшая КНР, а в перспективе и возрожденная Россия, вместе с другими “полюсами” воссоздадут многополярную конструкцию международного сообщества, в котором все будут равны, конфронтация сменится добрососедскими отношениями, а взаимодействие между государствами будет определяться главным образом взаимными экономическими интересами. Никакой идеологии, сплошная любовь всех со всеми. В нашей стране основными поборниками этой теории является демократический лагерь ученых, кто искренне, а кто с корыстью верящих в гуманные внешнеполитические цели Запада вообще, США в частности. Правда, американцы, как нарочно, постоянно разрушают эти иллюзии то войной против Ирака, то бомбардировками Афганистана и Судана, то своей “неконструктивной” экономической политикой в отношении России.

США и не скрывают своего негативного отношения к этой многополярности. Достаточно почитать любые стратегические программы Вашингтона, где прямо и однозначно утверждается претензия на единоличное лидерство в мире. Для этого у него есть основания, поскольку совокупный военно-экономический потенциал и политический вес США ощущается в любой точке земного шара.

Естественно, подобная ситуация не устраивает многих, однако выход из него предлагается не только на путях многополярности (это просто иллюзия), но и на путях формирования мощного антиамериканского блока, что могло бы привести к биполярной системе международных отношений. Сторонником последнего варианта как раз и является А.Г. Яковлев. Теоретически это обосновывается тем, что именно биполярность, а не многополярность, является наиболее устойчивой структурой международных отношений, и именно биполярность реально ограничивает господствующую деятельность США на мировой арене. Наконец, именно биполярность дает возможность в более полной степени реализовывать собственные национально-государственные интересы второго полюса. Наиболее перспективным началом в деле формирования такого полюса является, по мнению Яковлева, наполнение политическим содержанием формулировки о “стратегическом партнерстве” между КНР и Россией, к которому может присоединиться в последующем Индия. Правда, говоря о желательности такого типа взаимодействия, Яковлев сомневается в его возможности при нынешней системе власти, ориентирующей Россию на капитализм.

Хотя у меня несколько иной взгляд на все эти вещи, но я согласен с Яковлевым в главном: что из всех систем международных отношений - гегемония, многополярность и биполярность - последняя является наиболее устойчивой, а значит наиболее поддающейся контролю и упорядочению против хаоса, который царит ныне в международных делах. Хотел бы добавить еще один момент: Яковлев рассматривает биполярный мир не просто как желательный, но и как неизбежный, что бы ни говорили нынешние политические деятели в России и КНР. И эту неизбежность взращивать будут сами США своим гегемонистским поведением в мире.

Наши демократы, в том числе и в научном мире, еще почувствуют, если уже не почувствовали, американские ценности на собственной судьбе. Лет десять назад я с неменьшим рвением, чем нынешние демократы, отстаивал капитализм в России. Но, имея опыт проживания даже в лучшей капиталистической стране, в Канаде, не как заезжий гость-профессор, а как житель этой страны, я десятки и сотни раз вспоминал своего учителя, поражаясь, как он был прав, когда пытался внушить мне, насколько западные ценности совершенно несовместимы с русским умостроем. Более того, они враждебны нашей культуре. Считать иначе означает не знать ни Запада, ни России.

В моих глазах Александр Григорьевич Яковлев - человек, который является не только моим Учителем, крупным Ученым китаеведом, международником, но и Гражданином России. И я искренне желаю ему здоровья и творческой энергии, появления новых работ на благо России и отечественной науки. 70 лет - это, конечно, немало. И все-таки, еще не вечер!

В урезанном виде опубликовано в журнале “Проблемы Дальнего Востока” (1998, № 6).