Арин Олег Алексеевич/Россия на обочине мира/Часть II./Место и роль КНР и России в Восточной Азии/Роль КНР и России в Восточной Азии

Россия на обочине мира
Часть II. Северо-Восточная Азия в преддверии новых реальностей

автор Арин Олег Алексеевич


Роль КНР и России в Восточной Азии

Поначалу два слова о теории многополярности, о которой часто говорят на официальном уровне и в Москве, и в Пекине. Хотя сама теория появилась в середине 60-х годов, нынешняя ее популярность в двух столицах объясняется реакцией на раздражающую единоличную гегемонию США в мире.

Ослабленная Россия и еще не набравшая силу КНР заинтересованы в многополярном мире, в котором нет гегемона, а есть концерт равновеликих государств, определяющих справедливое мироустройство на базе равноправных и гармоничных отношений всех со всеми. Историческими корнями подобных идиллий является кантианская идея о всеобщем правовом гражданском обществе, перенесенном в систему международных отношений, пребывающем в состоянии мира между всеми государствами. Эти утопические мечты постоянно опровергает реальность, которая обнаруживает себя не через гармоничные законы Канта, а законы противоречий Гегеля, из которых вытекает также закон силы в системе международных отношений. В моей формулировке он звучит так: как только государство достигает уровня экономической мощи и военного потенциала, адекватного или близкого к мощи и потенциалу страны-гегемона, оно требует для себя нового статуса, означающего на деле очередной передел мира. При этом сам закон разворачивается в определенном замкнутом цикле изменения международных отношений, состоящем из трех взаимно переходящих друг в друга фаз: многополярность, биполярность и единоличная гегемония. И хотя все эти фазы динамичны, тем не менее, среди них наименее устойчивой, а значит и самой опасной, является многополярная система, а самой устойчивой - биполярная система[1].

Другими словами, в мире постоянно шла и идет борьба за гегемонию, что подтверждается всей мировой историей. У меня нет оснований предполагать, что XXI век окажется мудрее предыдущих веков.

В настоящее время США доминируют в любой сфере: в экономике, политике, военной области. Все разговоры о трех центрах в системе капитализма (США, Западная Европа и Япония) не представляются серьезными. Безусловно, структура международных отношений довольно сложна: она состоит и из противоречий в рамках тех же трех центров, есть противоречия между Севером и Югом, существует сложный клубок отношений всех с Россией и КНР, есть Арабский Восток и т.д. Но, в конечном счете, если проанализировать ситуацию на генерированном уровне, мы вынуждены будем признать, что сейчас правят бал США. Но это не может длиться вечно не только из-за закона силы, действующего в системе международных отношений, но и весьма серьезных процессов в самих США. В этой связи достаточно указать, например, на два явления: ущерб ТНК, наносимый экономике самих США, и возможный распад Северной Америки из-за этнических противоречий между англо-говорящими и испано-говорящими американцами. В Канаде, например, аналогичный процесс связан со стремлением Квебека отделиться от “остальной Канады”.

Но самое главное, с чем столкнутся США в следующем веке - это с вызовом, который исходит от Китая.

Как уже отмечалось выше, роль страны напрямую связана с той политикой, которую проводят государства на международной арене. Но она зависит также и от того, какую политику проводят другие государства, в первую очередь США и Япония.

Нынешнее состояние китайско-японских и китайско-американских отношений можно считать довольно приемлемыми для всех сторон. Однако сами же китайцы, их ученые и руководители неоднократно говорят и пишут о том, что есть страны, которые не изжили синдром холодной войны, претендует на гегемонию и т.д. Об этом, в частности говорилось и в докладе Цзян Цзэминя 15 съезду КПК в разделе внешней политики. Хотя он и не называл конкретно страны, но речь явно шла, прежде всего, о США. Другие, в частности китайские ученые, об этом пишут прямо, так сказать, называя имена. Для примера приведу выдержку из статьи Сюэ Хэминя и Вай Хайханя из журнала “Beijing Review”. Они пишут: “Стратегическим планом США является использование своей экономической и военной мощи плюс дипломатические усилия для предотвращения угроз своей национальной безопасности и экономическим интересам, а также усиление своего превосходства в мире. Исходя из этого, внешняя политика США становится все более и более агрессивной”[2]. И в качестве примера они указывают на расширения НАТО на Восток, чтобы, как они пишут “предотвратить воскрешение России и углубить контроль над центральной и восточной Европой” (там же).

Безусловно, США от политики гегемонии не откажутся, и это ясно всем, кто знаком с их стратегическими доктринами национальной безопасности. А это означает, что Китай как глобальная держава XXI века постоянно будет сталкиваться с американцами на всех участках мировой политики, особенно остро в зоне Третьего мира, к которому КНР испытывает особую предрасположенность. На региональном уровне, т.е. в Восточной Азии, так или иначе, развернется борьба вокруг стран АСЕАН.

Я бы мог привести еще немало “горящих точек”, вовлекающих Вашингтон и Пекин в стратегическое противоборство, однако здесь важно зафиксировать только одну идею - в стратегической перспективе у Китая появляются исторические шансы играть не только региональную роль ключевой державы в Восточной Азии, но и стать глобальной державой первой величины. Кстати сказать, это не столь утопичный прогноз, если иметь в виду подзабытый многими факт о том, что в 1750 г., если придерживаться современной терминологии, на страны Третьего мира (в то время это были в основном Китай и Индия) приходилось 73% промышленного производства, а на государства Западной Европы (около 20 стран без России и Восточной Европы) - чуть более 20%. В 1830 г. соотношение хотя и изменилось, но не столь значительно: 60 и 30%[3]. Так что можно понять озабоченность американцев наращиванием экономического и военного потенциала КНР, в котором они усматривает главную угрозу своему господству в мире.

Что же касается роли России в мире, в том числе и в Восточной Азии, то здесь мы сталкиваемся с очередным парадоксом. Она значительно превосходит объективное “место” нашей страны по любому из сфер его ïриложения. И дело не только в обладании ракетно-ядерным стратегическим потенциалом.

Безусловно, это имеет определенное значение, но к нему можно добавить и геостратегическое расположение России, ее необъятные пространства и богатые природные ресурсы, а также накопленный за столетье авторитет великой державы, трижды менявшей структуру и систему международных отношений на планете. Со стороны большинства стран мира еще сохраняется инерционность восприятия России как глобальной державы, со стороны многих западных стран, особенно США, это восприятие поддерживается искусственно как важный элемент большой политики (допуск в Парижский и Английский клубы, на встречи на высшем уровне “семерки”, в АПЕК и т.д.). Ее суть - предотвратить провоцирование неконтролируемой реакции поверженного “медведя”. Как бы то ни было, по своей роли Россия остается на правах великой державы, о чем постоянно мировой общественности напоминает президент России.

В реальности же внешнеполитическая роль постепенно снижается до уровня, соответствующего экономическому потенциалу нашей страны. В Восточной Азии это преломляется в следующем. Россию фактически выдавили из процесса обсуждения проблем безопасности на Корейском полуострове, т.е. из района, имеющего для нас стратегическое значение с точки зрения безопасности страны. Почти к нулю свелась наша роль в Индокитае - другом стратегическом районе ВА. Бывшие наши союзники - Вьетнам и Лаос - прекрасно обходятся и без нас. О России, правда, вспоминают в ЮВА в связи с продажей оружия Малайзии и, возможно, Индонезии. На самом деле это капля в море по сравнению с продажей оружия из США и стран Западной Европы. Знаковым является и то, что в концепциях стратегической безопасности США в Восточной Азии Россия перестала приниматься в расчет. Ее прочно заменил Китай. Иными словами, роль России в Восточной Азии оказывается еще менее зримой, чем даже “место”, что ставит под сомнение способность России не только реализовывать национальные интересы страны в зоне Восточной Азии, но даже защитить их на Российском Дальнем Востоке.

В этой связи вызывает, мягко говоря, удивление оптимизм многих российских ученых-специалистов по “АТР” относительно будущей роли России в Восточной Азии или, на худой конец, в СВА. Примером подобного оптимизма может служить книга коллектива авторов из ИДВ РАН, правда, подкрепляемая массой рекомендаций из серии “если сделать то-то и то-то”, тогда мы окажемся в мировом рынке и т.д.[4]. Я бы мог добавить еще целый набор рекомендаций, но вряд ли это изменит ситуацию. Для всех должно быть ясно, что ни одна из них не заработает до тех пор, пока осуществляется нынешняя стратегия реформ. Только изменив стратегический вектор нынешней внутренней и внешней политики можно рассчитывать на выход из стратегического капкана, в котором оказалась Россия после 1985 г. При всем этом, вне зависимости от того, какие силы находятся в Кремле, должен быть разработан четкий план стратегического взаимодействия с КНР. Именно альянс с Китаем, а не с Японией или США, является пропуском для России в Восточную Азию. К этому вынуждают Россию интересы национальной безопасности не только на Востоке, но и на Западе, и на Юге.


Примечания

  1. Последний тезис подтверждается убедительной аргументацией А.Г. Яковлева в его обширной статье “Биполярность - главный параметр мирового сообщества и вчера, и сегодня, и завтра”. - В: Китай в мировой и региональной политике (История и современность). ИБ № 13. М.; ИДВ РАН, 1997.
  2. Beijing Review, 30 June -6 July 1997. - Internet.
  3. The Economist (The Global Economy) October 1st 1994, p. 9.
  4. См. Российский Дальний Восток и Северо-Восточная Азия. Проблемы экономического сотрудничества. М.: Эдиториал, 1998.